- -
- 100%
- +
После этого успеха последовало еще шесть – их первые творения, созданные по их же подобию и ставшие верными друзьями и спутниками, а вслед за ними – пришли многие сотни. Процесс был отлажен в считанные недели: архангелы подыскивали подходящий материал, Гавриил и Михаил создавали из него новые сосуды, а Люцифер вдыхал в них жизнь. Со временем помощников стало так много, что всех их Люцифер и не помнил, а их лаборатория разрослась до размеров небольшого города.
Время шло, и их небольшое королевство начало испытывать на себе первые внутренние конфликты: помощники, которых они со временем стали называть ангелами, несмотря на подчиненность своим создателям, в отсутствие постоянного занятия затевали склоки и свары между собой.
Идея направить силы ангелов на помощь другим мирам пришла в голову Михаилу. Выбор пал на мир людей, цивилизация которых находилась на грани полного упадка и вымирания. Вот только помогать людям оказалось гораздо сложнее, чем виделось на первый взгляд. Полные зависти, злобы, похоти и всех возможных пороков люди отвращали ангелов, и в конце концов часть из них взбунтовалась, попытавшись выступить против человечества и тех, кто был верен возложенной на ангелов миссии.
Это было неслыханно! Существа, рожденные для света и способные лишь свет видеть в других, научились у людей злобе и жестокости. Новое решение потребовало основательных раздумий. Братья понимали, что ангелам предстоит серьезное испытание, если те хотят сохранить чистоту собственных помыслов, но опасались они и бойни, способной разразиться промеж их детей.
Тогда Гавриил предложил дать своим созданиям нового врага, придав людским порокам форму так же, как ангелы стали олицетворением их добродетелей. На свет появились демоны, а у ангелов – возможность соперничать с олицетворениями зла, борясь за души людей и тем самым очищая и их, и себя. Замысел оказался удачен: целая новая раса демонов, занявшая один из нижних миров, стала полной противоположностью и заклятым противником ангелов. Но успех дался непросто и обошелся Люциферу дорого: пропустив через себя столько тьмы, первый архангел лишился чистоты помыслов и утратил крылья.
А демоны, родившись абсолютно неуправляемыми, потребовали постоянного контроля. Так и случилось, что следить за ними отправился сам Люцифер, ведь, изменившись, вернуться к своим бывшим созданиям он уже не мог. Перед ангелами разыграли целое представление с грехопадением и изгнанием Люцифера в ад. Сам он к тому времени смирился со своей ролью, да к тому же все еще мог в любой момент мысленно воззвать к брату своему Гавриилу, ставшему во главе ангельский братии. Замысел удался: три народа научились сосуществовать, пусть мира между ними и не было.
Так прошли тысячелетия. Люцифер и Гавриил продолжали незримо направлять созданные ими народы. Те со временем ожесточились друг против друга, но к тому моменту сила творения, обладавшая собственной волей и разумением, покинула Люцифера, лишив того силы менять ход событий с той легкостью, с какой он мог делать это прежде. Время шло, угроза уничтожения ангелов и демонов становилась все реальнее, а шансов у братьев, погрязших в интригах и склоках своих бывших творений, изменить ситуацию к лучшему – все меньше.
Поистине черный день настал, когда Люцифер обнаружил, что больше не может слышать мысли Гавриила. Люцифер не знал, отвернулся ли от него брат, и жив ли он вовсе, и это впервые за многие тысячелетия его существования по-настоящему пугало. Когда же, вслед за голосом брата, падший стал утрачивать голоса своих подданных, стало ясно, что это дело кого-то из его бывших соратников, стремившихся окружить его разум стеной молчания и уничтожить его и верные ему творения поодиночке. В последнюю же ночь к нему во сне явился тот дух, что дал ему когда-то силы создать два его народа. И было предсказание духа темнее самой черной ночи.
В ужасе от предреченного и собственных догадок, Люцифер покинул обитель демонов тайным путем, что припас на самый крайний случай, и оказался в небесном городе, что когда-то помогал строить своими собственными руками. Чутье вело его в главный зал, служивший когда-то для торжеств и чествований новых членов их братии. Во что преобразилось это место, было сложно вообразить: все пространство зала и вся поверхность уходящих в небеса колонн была испещрена кровавыми знаками, неизвестными Люциферу, а в центре огромного помещения, поставленный на колени, с опущенной головой стоял его брат, Гавриил. Тот был жив, но горло его было перерезано, а кровь стекала по подбородку и капала на странный рисунок, высеченный прямо в граните плит под ногами.
Картина ужасала, но хуже всего были мысли его брата, которые наконец не были скрыты от Люцифера мерзостными письменами. Падший едва удержался от крика, когда на него обрушилась вся боль и отчаяние Гавриила. Из его разума Люцифер выяснил, что часть архангелов во главе с Михаилом узнала о той силе, что позволила братьям населить их миры, и возжелала этой силой заполучить в свои руки власть и возможность уничтожить своих врагов. Желая придать жизнь своему заклятию, они пленили Гавриила и его кровью прочертили письмена, призванные заключить дух творения в новый сосуд по их выбору. Но лишь Гавриил знал, что одной только его силы не хватит для заклятия, а значит, призванный дух не примет новый сосуд и уничтожит все, до чего сумеет дотянуться.
Люцифер приготовился оплакать их судьбу, ибо заклятие отступников было не обратить, но Гавриил, почувствовав присутствие брата, поспешил утешить его и предложил свой последний план: ценой своих сил и самой жизни отправить их народы в другой мир, уберегая их от участи горшей, чем та, что ждала их в новом, неведомом доме.
Начав свое заклинание, братья навлекли на себя внимание мятежников, тотчас ворвавшихся в зал и увидевших, что план их раскрыт и вот-вот грозит сорваться. Взревев, как раненый зверь, Михаил выхватил копье и, призвав своих соратников, Иегудиила и Иеремиила, попытался остановить братьев, которым обязан был самой жизнью, но не успел: кровавое заклятие и их соединенная сила вырвались одновременно, разрушая Эдем, град небесный, и напуская сонмы ангелов и демонов из мира вечных в мир людей.
Глава 3. Знаки на полях
Ничто не порождает так много вопросов, как поиски ответа.
Принц Гамлет
…две недели назад…
– Так началась новая эпоха схождения, так погибли ученые братья, так канула в Лету их слава. И так пишу я, Метатрон, небесный писарь, ибо лишь правда позволит потомкам нашим избежать ошибок и разочарований отцов их, – сидящий с ногами в кресле парень закончил чтение, отбросил в сторону бумаги и устало протер глаза.
На вид ему можно было дать лет двадцать, но вот взгляд, пронзительный и жесткий, никак не свойственный молодости, намекал на то, что истинный возраст его может быть куда больше. Помимо этого странного контраста, его отличали взъерошенные, торчащие во все стороны блондинистые волосы, худощавое телосложение и вечная хитрая ухмылка на лице. Звали молодого человека Уриилом, и что можно было сказать абсолютно точно, так это то, что человеком он не был. Уриил по статусу был ангелом, последние две недели – историком и библиографом, а по призванию неисправимой заразой. Правды и в этом было немного, поскольку ангелом он был падшим, историком посредственным, а с последним утверждением не согласился бы исключительно из духа противоречия.
В данный момент этот самый дух требовал заявить его слушателям, что все только что им прочитанное – бред от первого до последнего слова, и все на самом деле было совсем не так. К сожалению, весь зачитанный им текст он самолично пару часов назад перевел с древней ангельской рукописи, на расшифровку которой до того потратил без малого неделю. Впрочем, и распинаться-то было особо не перед кем. Единственным живым существом в этой комнате, помимо самого Уриила, был развалившийся на диване мужчина с хищного вида лицом, лениво закидывающий в рот куски сырого мяса с подноса, стоящего на полу рядом с местом стратегического расположения его туши.
По мнению ангела, рвать глотку перед подобного сорта типами было ниже его нечеловеческого достоинства. Куда веселее было бы, например, целоваться, но та дрянь, которую жрал лежащий перед ним демон по имени Андрас, утверждая, что подобная диета крайне полезна для демонского организма в целом и его потенции в частности, реализации подобных замыслов не способствовала. Что там за проблемы у демона были с потенцией, ангел не знал и по ночам ничего даже отдаленно похожего ни разу не заметил, но возражать на всякий случай не решался – мало ли, все-таки возраст в пару тысячелетий…
Лениво зевнув и прожевав очередной сомнительной аппетитности кусок, лежащий на диване обломщик, до того не выражавший никаких эмоций во время всего рассказа, все же счел возможным лениво прокомментировать все им услышанное:
– Что ж, молодой человек, перспективы у вашего рассказа есть, но требуется доработать. Добавьте юмора и обязательно любовную линию. Скажем, между двумя братьями. И их сестрой. И собачкой сестры. И любимым резиновым пупсом собачки сестры. Советую также вписать в сюжет толику постельных сцен с элементами садо-мазо, справа налево и Хорошево-Мневники! И название… – Демона откровенно несло. – Название должно быть одновременно звучным и выглядеть призывно и интригующе, что-нибудь типа «Пятьдесят оттенков светло-салатового»! После всего этого ваш роман будет просто обречен на успех!
Уриил стоически выслушал шквал словоизлияний скучающего напарника. С одной стороны, его можно было понять: они уже неделю без передыха возились с рукописями Метатрона, которые им в конце прошлой недели подсунул скотина Альфред, ставший с некоторых пор еще и их начальником. Но смысла во всем происходящем все не прибавлялось. Да, то, что только что удалось расшифровать ангелу, переворачивало с ног на уши всю известную им историю и могло бы совершить революцию в научных кругах и привести к полномасштабному мордобою в кругах менее искушенных, но по сути-то, кому какое дело, если все участники тех событий мертвы уже не одно столетие? С другой же стороны, хоть треп демона немного и отвлекал от всей мути, что всколыхнулась у Уриила внутри после прочтения позабытой и вымаранной из памяти части ангельской летописи, рогатая зараза могла бы прекратить жрать и принять хотя бы какое-то участие в процессе перевода.
Придя к такому заключению, ангел отодвинул подальше от себя красную папку с пожелтевшими от времени листами и ринулся на занявшего стратегический диван врага. Тот, как выяснилось, чего-то подобного ожидал, потому что Уриил в секунду оказался сграбастан за задницу и подмят под демона, потерпев сокрушительное поражение, против которого, впрочем, не спешил возражать. Возражение вызывало скорее то, что Андрас почему-то остановил дело на полдороги. Недовольно приоткрыв один глаз, ангел наткнулся на смешливый взгляд напарника:
– Что?
– Сущие мелочи, Ури. В чем у тебя рука? Или это ты так сильно готовился перед тем, как на меня напрыгнуть? – К вящему удивлению демона, ангел покраснел и попытался вывернуться из сдерживающего захвата.
– Черт! Это, ну… Было необходимо для расшифровки рукописи. Сам же знаешь, методы у Метатрона ммм… нестандартные! – Это было сущей правдой и одной из причин, почему некоторые называли главного небесного летописца абсолютно чокнутым. Безоговорочно покойный ныне ангел всегда считался крайне экстравагантной натурой, а под конец жизни еще и заимел привычку накладывать на свои записи магические шифры, заставлявшие всякого, кто захочет их прочесть, следовать порой совершенно невероятным условиям. К примеру, один из томов его авторства требовал для прочтения держать в зубах гнилое яблоко, второй открывался только после петушиного крика и исключительно в новолуние, а третий поддавался чтению, если декламировать его вслух, стоя на одной ноге и будучи полностью обнаженным. Такая блажь почтенного старца раздражала тем сильнее, что до сих пор ни одному из его соплеменников не удавалось эти заговоры отменить. Хуже того, они еще и имели неприятную манеру каким-то образом распространяться на уже переведенные копии. – Сейчас пойду смою!
– Нет уж, погоди. – Андрас перехватил Уриила за талию, когда тот, сжимая перемазанную чем-то жирным ладонь в кулак, попытался вскочить с дивана. – Я заинтригован деталями ваших изысканий, профессор. Что именно тебе понадобилось для расшифровки?
– Нутовое масло, вереск…
– И?
– Может, не надо?
– Колись! – Ехидство в голосе Андраса практически материализовалось в комнате.
Ангел зажмурился, после чего нехотя выдавил:
– Крысиный помет.
Секунду в комнате стояла оглушительная тишина, а затем от хохота демона затряслись стены и посыпалась штукатурка с потолка. Красный от злости ангел пулей вылетел из комнаты и заперся в ванной, отмывшись и вернувшись оттуда минут пять спустя, все еще бурля от негодования.
– У меня к тебе два вопроса, – подколки у Андраса заканчиваться даже не думали. – Где ты взял крысиный помет? И как много у тебя его? А то вдруг мне захочется еще разок послушать…
– В зоомагазине попросил! Лучше заткнись и вернись к тому, на чем мы остановились, а то я за себя не отвечаю!
– Ну не знаю… – Демон лениво потянулся на диване. – После такого потрясения мне, боюсь, даже сырое мясо уже не поможет…
Андрас планировал было продолжить измывательства, но налетевшая на него белобрысая фурия ему такой возможности не оставила. Пришлось капитулировать целиком и полностью, дабы не провоцировать интервентов на членовредительство. В итоге оба очнулись лишь минут через сорок голые и запыхавшиеся, с трудом удерживаясь вдвоем на узком диване и пытаясь подольше удержаться в том блаженном состоянии, не требовавшем куда-то бежать, кого-то спасать и разбираться в очередных хитросплетениях чьих-то махинаций.
Первым вернулся к реальности демон, решивший все же уточнить пару заинтересовавших его деталей:
– Ну и как тебе все эти сказки матушки Гусыни?
– Я… – Ангел медленно отвис, пытаясь сфокусироваться на заданном вопросе. – Бездна! Я вообще не знаю, что мне теперь думать. Допустим, половины я пока что даже не понял! Но из того, что дошло, можно как минимум сделать вывод, что Творца в том понимании, в котором его нам описывали, никогда и не существовало! Либо он существовал, но задолго до появления самих ангелов и не имеет к нам никакого отношения. Может, он когда-то был Ипостасью, может, он и есть Ипостась, поди знай! А вишенкой на торте – Люцифер с Гавриилом, которые вообще все это время были в сговоре, устроили Схождение, выпихнув всех нас на Землю, и при этом оказались хрен знает какими марсианами… Башка пухнет!
– Кстати! – Демон явно смаковал в голове какую-то мысль. – Если верить этой басне, то ты был чуть ли не одним из первых, кого создали братья. Неужели ты даже этого не помнишь?
– А сам-то? – Ангел печально усмехнулся. – Ты вот многое запомнил из своего детства? – Андрас отрицательно покачал головой. – Вот именно. Мы ведь все были изгнаны и переродились в мире людей, следовательно, сами теперь в большей степени люди, чем кто-то еще. Я не знаю, что это была за магия, которой воспользовались братья, но сошествие было чем-то иным, нежели просто падение с большой высоты. Есть шанс, что они планировали его и до ритуала, как возможный выход из постоянных конфликтов между ангелами и демонами. Слышал же, что под конец их правления наши народы окончательно взбесились?
– То есть, – Андрас нахмурился, – это ты сейчас так незавуалированно подтвердил, что веришь во всю муру, которая там написана?
– Не знаю. Но это абсолютно точно подлинные записи Метатрона, и опровергнуть их нам нечем! У нас ведь теперь человеческая память, и мы… забываем. Я едва ли смогу с точностью восстановить в памяти события, случившиеся лет сто пятьдесят назад, что уж говорить про то, что было в начале времен?
– Меня не спрашивай, – Демон вскинул руки, демонстрируя полнейшую капитуляцию. – Я, как представитель стороны, которую, судя по всему, и создали-то исключительно в качестве мальчиков для битья, и только потому, что вы, одуванчики, не вывезли всего того дерьма, что вывалили на вас люди, буду в этом вопросе явно предвзят. К тому же мы ведь не знаем, до какой степени простиралось влияние братьев на свои творения. Могли ли они заставить всех нас забыть о чем-то лишь по своей воле? Допускаю, что, когда Люцифер был Ипостасью, однозначно могли, а после?
– А сошествие? Если ответственность за него действительно несут братья?
Демон меланхолично пожал плечами:
– Если все и вправду так, то они дали нам шанс начать все заново без их сомнительной опеки. Считай меня романтиком, но мне кажется, что это самое большее, чем иные творцы готовы поступиться ради своих созданий. Зато я теперь понимаю, почему Марууну с ее исследованиями затолкали в такую глубокую… хмм… низину! Прикинь, что бы было, если бы ей удалось опубликовать хоть часть этой информации?
– Гражданская война, – уверенно согласился ангел. – Причем на этот раз она бы уже вряд ли кончилась.
– Ладно, в бездну это все! В конце концов, нам с тобой эти басни мало чем могут помочь. Чем теперь займемся? Советую сделать перерыв с переводом, пока ты тут в голубиных перьях на раскаленных углях скакать не начал по очередной придури Метатрона. К слову, ты не узнавал, что там у Йена? Ему удалось продвинуться?
Упомянутый Йен представлял собой личность неординарную и занимал в их негласной иерархии сразу несколько позиций. Во-первых, парень был другом Уриила, с которым тот познакомился на одной из разгульных попоек, на которые сваливал во время отсутствия Андраса, пропадавшего на очередном задании по приказу их ныне бывших работодателей – Центра. Кроме того, Йен был корейцем, приехавший в Россию в качестве студента по обмену изучать программирование, которое знал лучше своих преподавателей. И именно из-за последнего Йен был неофициально и недобровольно зачислен в штат их с Уриилом персональной агентуры и был брошен на изучение исследований Марууны.
Эти самые исследования ангел скопировал и уволок с личного ноутбука покойной, после чего передал оригиналы Альфреду. Ну или не передал, а стер и притворился, что ничего такого не было. Начальник этого либо не заметил, во что верилось с трудом, либо до поры решил сделать вид, что поверил. Тем более, что удаленные данные его специалисты восстановили всего за пару дней и сейчас тоже бились над расшифровкой.
Уриил же не желал довольствоваться информацией из третьих рук, процеженной и отфильтрованной от всего важного, поэтому хотел заполучить оригиналы исследований сам, не полагаясь на их не в меру хитрожопое начальство, о котором они и знали-то только имя, бывшее рабочим псевдонимом, да место работы в некой межпространственной конторе, местоположение которой не найдешь ни на одной карте. В общем, брать на веру добрые намерения главы целого разведывательного бюро Уриил отказывался, а Андрас подобный нестандартный ход мысли у существа, по природе способного видеть в людях только светлое и доброе, всецело одобрял.
Поэтому активно содействовал уговорам Йена, который напарников по первости обозвал гребаными толкиенистами нетрадиционной интеллектуальной ориентации, но, увидев продемонстрированный ему фрагмент шифра, сам вцепился в него как клещ, не уставая воспевать талант его создательницы.
Через пару дней осанна сменилась проклятиями и пожеланиями воскреснуть и сдохнуть повторно – коварный шифр не поддавался. Еще через три дня закончились праздники, и парню подошел срок возвращаться в общагу института, который все же требовал, чтобы иностранный студент хоть изредка заглядывал в стены своей альма-матер. И не только для того, чтобы в один день сдать экстерном все зачеты и раствориться в пространстве до следующей сессии. Поэтому он запаковал вещи и отвалил на электричку до столицы, напоследок широким жестом оставив ключи своим нанимателям, вдвоем ютившимся в однокомнатном скворечнике служебной квартиры, взамен лишь потребовав, чтобы ему не названивали каждые два часа и не отвлекали от работы по пустякам, вроде традиционного имбецильного «ну как?».
Но с тех пор прошла неделя, радиомолчание все не прерывалось, и Уриил уже с трудом удерживался от того, чтобы набрать номер оболтуса и высказать ему все, что он думает о нем самом и о его хакерских талантах. Ангел как раз додумывал эту мысль, когда в комнате раздался омерзительный треск телефонного звонка. Переглянувшись с Андрасом, Ури нехотя высвободился из его рук и сполз с так тщательно и уютно нагретого им места, попытавшись глазами найти источник зарождавшейся в нем ненависти к техническому прогрессу.
Встав с дивана, ангел нервно дернул плечами и еле удержался, чтобы не начать расчесывать два белесых шрама на спине возле лопаток, на месте которых когда-то были крылья и об исчезновении которых он, к стыду своему, ни разу не пожалел. Уриил никому не рассказывал, и сам старался не обращать лишний раз внимания, но бледные отметины его прошлого взяли привычку нестерпимо зудеть в самое неподходящий момент, особенно часто это начало происходить после секса. Хреновы штуковины умудрялись подгадить своему владельцу даже после собственного исчезновения.
Твердо решив в самое ближайшее время дойти до аптеки, закупить промышленный запас какого-нибудь антигистамина и обмазаться им с ног до головы, ангел нашарил мобильный под завалами хлама на журнальном столике и удивленно присвистнул:
– О, только черта помяни! – Ангел ответил на вызов и прислонил телефон к уху. – Привет, Йен. Чем порадуешь?
Из трубки донесся громкий треск, шорохи, и лишь затем – мужской голос:
– И вам привет, голубые береты! Дружбан твой там тоже рядом где-то?
– Тут он, диван давит.
– Ставь меня на громкую связь, новости есть.
– Сейчас. – Уриил нажал нужную кнопку. – Готово! Рассказывай.
– Значит, так. Расковырял я записки этой вашей мичиннян1. Не все пока, но многое. И это, скажу я вам, ттон2 редкостный! Сплошные заговоры, проклятия, эльфы, ангелы с демонами… Мне уже даже интересно, что это за херь сказочная и зачем ее шифровать так, будто это база данных гребаного Пентагона?
Андрас с трудом удержался, чтобы не заржать. Йен, сколько его знал демон, всегда предпочитал говорить по-русски, которым владел в совершенстве, используя из своего родного языка лишь самые забористые ругательства. Парень ни под каким соусом не желал распространяться о деталях своего прошлого, предпочитая, судя по всему, максимально дистанцироваться от всего, связанного с его далекой родиной.
Поэтому на все вопросы о том, где и когда он так выучил русский, что говорил на нем с еще меньшим акцентом, чем тот же Андрас, несколько раз бывавший в этих краях с визитами еще во времена Российской Империи, он молча пожимал плечами. Такого же ответа удостаивались попытки выяснить, сколько ему лет, живы ли его родители и какой институт организовал ему обучение в России. Последней каплей стал вопрос Ури о том, где Йен научился взламывать практически все, где есть хотя бы одна строчка кода. На это вторжение в свою личную жизнь Йен заявил, что, если напарники не прекратят рыться в его прошлом, он в ответ начнет рыться в их. Оценив угрозу и рассудив, что это будет небезопасно в первую очередь для самого парня, Уриил с Андрасом решили оставить все как есть. В конце концов, кто они такие, Йен не знал, а все странности, связанные с магией и миром, с которым им двоим приходилось иметь дело, пока что удавалось списать на особенности конспиративной переписки.
Так что напарники для Йена были шпионами, наркоторговцами или киллерами по найму, но уж никак не сверхъестественными созданиями из человеческих мифов. И лучше бы ему так и оставаться.
– Йен, мы на этот счет неоднократно говорили! – Уриил закатил глаза. – Твоя задача – расшифровка. Смыслом того бреда, который получится на выходе, займемся уже мы!
На другом конце телефона повисла обиженная пауза, а раздавшийся следом голос их ручного хакера был раздраженнее обычного:
– Да помню я, помню! И давно бы уже все доделал, если бы не та чертовщина, которая у меня тут сейчас происходит!
– Так, с этого места поподробнее… – Андрас подал голос с дивана, вступая в разговор.
– А я зачем, по-твоему, звоню, бодибилдер хренов?! Короче, у нас тут один нарк из моей группы неделю назад так обширялся, что привиделось ему, будто за ним горгулья гоняется!
Уриил недоуменно поднял бровь:
– Это все весело, конечно, Йенчик, но чьи-то индуцированные опиатами галлюцинации – не наш профиль. К тому же вы, программисты, все на чем-нибудь да торчите, и всем вам что-нибудь мерещится! Меньше в компьютерных играх сидеть надо.
– Юра, тебе сколько лет, что ты меня насчет компьютерных игр лечить вздумал?
Ангел хмыкнул:
– Ты удивишься…
– Что, хорошо сохранился для своих восьмидесяти? – Голос на том конце был полон ехидства. – Тогда напарнику своему передай, чтобы на виагру не налегал особо – вредно для сердца!