Снежная ловушка мистера Куина

Глава 7

К большому разочарованию большинства, Сесила Синклера не отравили. Поппи проверила, что он все еще дышит, а потом визгливо рассмеялась, отчего задрожали бильярдные шары.

– Он говорил, что сегодня будет весело, и я намерена кутить!

Она хлопнула в ладоши и отправилась за бокалом вина. Мне показалось странным, что дворецкий не остался разливать напитки, но, возможно, наш выведенный из строя хозяин ценил приватность.

И как будто в доме собралось недостаточно раздражительных гостей, прибыли еще несколько – и как раз стали свидетелями фокуса Сесила с перемещением на ковер.

– Вижу, мой сын, как всегда, на высоте. – Высокий осанистый мужчина лет шестидесяти подошел и толкнул актера носком подбитого гвоздями ботинка. – Ты был таким обольстителем. А теперь посмотри на себя!

Женщина, явно гораздо моложе мужчины, в простом кремовом платье, замерла в дверном проеме, будто боясь зайти в комнату. Мужчина, который являлся – и великим детективом для этого быть не нужно – отцом Сесила, одним плавным движением поднял сына на ноги. У Сесила не было ни сил, ни желания стоять, так что вскоре его вновь поместили на софу.

– Я Эдит Хэвлок. – Девушка была изящным боязливым созданием, которое определенно не вписывалось в обстановку – это стало ясно, когда она наконец переступила порог. Она обошла всех, представилась, повторяя свое имя каждому из нас на случай, если его не услышали.

– Я Карл Уилсон, – представился младший среди приехавших гостей, широко раскрыв глаза при виде очаровательной сильфиды. – Работаю в банке с…

– Я Поппи, – перебила его яркая и дерзкая любовница Сесила без намека на улыбку. – Просто Поппи. Это мой сценический псевдоним.

– Вы тоже снимаетесь в фильмах? – спросило неземное создание.

– Скоро буду. Сесил говорит, что я могу стать лучшей актрисой своего поколения.

– Ну а я была секретаршей, – с такой нерешительностью проговорила Эдит, будто ей с трудом удавалось выдавливать слова. – Пока не встретила Росса.

Присутствием этой хрупкой молодой девушки больше всего был взволнован Уилсон, и я мог только предположить, что он не понял ее статуса здесь. Я не мог его винить. Между отцом Сесила и его красивой спутницей было лет сорок разницы. Если бы я не наблюдал за своими собратьями с таким интересом, то мог бы принять ее за его дочь. В том, что я сидел далеко от этой группы оригиналов, был большой плюс: я мог следить за всеми, а они на меня особого внимания не обращали. Еще до того, как я стал писателем, мне всегда нравилось изучать окружающих, и сейчас меня поразило то, что отец Сесила и мисс Эдит Хэвлок определенно были возлюбленными.

Мне встречались такие пары раньше, но эта была самой необычной. Он не был похож на тех грациозных общительных типов, которые иногда привлекают молодых поклонниц. Манеры его были грубоваты, он мог похвастаться бородой рыбака и носом-картошкой цвета хорошего бургундского вина.

В конце концов представлять его самого пришлось Белле.

– Это отец Сесила, Росс Синклер.

Синклер-старший быстро взглянул на нее, а потом вновь навис над своим опьяневшим сыном. Только грубияна с резким голосом нам на этой вечеринке и не хватало. Еще несколько минут назад я планировал забрать собаку и уехать в метель, но теперь мысль о фейерверках, которые наверняка уже скоро начнутся, начала меня греть.

Альма, очевидно, была мудрее большинства собравшихся, и, когда она подошла к пожилому мужчине поговорить, я наконец кое-что понял об этом разношерстном собрании.

– Мы приехали сегодня только потому, что Сесил сказал, что бросил пить.

– Поклялся, что это уже позади, – добавил Антон, подходя и обнимая жену за талию, так что теперь плачевное состояние лежащего актера изучал уже ряд зрителей. Я заметил, что от его прикосновения Альма слегка дернулась.

– Неужели опять? – спросил Росс Синклер, не сводя глаз с сына.

– Очередная выпивка, я полагаю, – ответил Антон, рассеянно поглаживая талию жены. – Он почти сорвал последние съемки, над которыми мы работали вместе. Мне пришлось использовать дублеров и снимать их со спины, когда Сесил не мог прийти на съемочную площадку.

Печальные воспоминания были прерваны грубым хохотом Поппи.

– Ах, какие же вы зануды! Сесил просто захотел немного развлечься. В этом нет ничего плохого, тем более сегодня.

Росс неприязненно посмотрел на девушку и знаком показал Антону, что ему нужна помощь – перенести Сесила куда-нибудь в более уединенную обстановку.

Они уже собирались поднять спящего, когда снаружи раздалось несколько громких хлопков подряд. Эдит Хэвлок подпрыгивала от каждого, а Белла побежала к окну, полюбоваться видом.

Яркие разноцветные взрывы расцветили небо. Ближайший город, должно быть, решил воспользоваться перерывом в плохой погоде и насладиться ночным огненным шоу. Снег создал белый экран для проекции, и внутренний двор Эверхэм-холла окрасился в красные, желтые, зеленые и синие цвета, которые смешались, оживляя пепельно-серый пейзаж. Зрелище было впечатляющим, и через несколько секунд все гости подошли к окнам полюбоваться.

– Как прекрасно, – сказал Уилсон своим странно осторожным тоном.

Гилберт стоял рядом со мной, нарочито крепко прижимая Беллу к себе, тем самым опровергая свое же утверждение, что не хотел вызывать у меня ревность. Этот краткий момент их единения усилил ощущение пропасти между нами. Когда небо снова потемнело, вернулось и прежнее тревожное напряжение.

– Поможете мне его поднять? – спросил Росс Синклер режиссера.

После пары мгновений в задумчивой тишине Антон кивнул, и мужчины подхватили Сесила под руки. Его голова качнулась, на губах появилась слабая улыбка, но он не пошевелился.

– Не уходи без меня! – крикнула Эдит своему возлюбленному, будто только он мог ее защитить.

Она бросилась вслед за мужчинами, и вместе они покинули комнату. Оставшиеся гости переглянулись: было принято решение разойтись.

– Я переоденусь к ужину, – заявила Альма, и вслед за ней заторопились и остальные.

– Я пойду в кабинет, мне надо позвонить, – сказал Гилберт Белле, а Поппи выплыла из комнаты без объяснений.

Остались только Белла, Карл Уилсон и я. Я надеялся, что он уйдет вместе с остальными и я наконец смогу расспросить подругу о том, что же она забыла здесь с этими людьми, но Уилсон был не из тех, кто понимает намеки.

– Белла, может, пойдем прогуляемся? – предложил я, не сводя глаз с нашего нежеланного спутника.

– О, я останусь, спасибо, – пронзительно рассмеялся Уилсон. – Надо книгу дочитать, до ужина еще много времени. – Он снова устроился в своем кресле, а я поразился, как кто-то может настолько не замечать царящих в комнате настроений.

– Конечно, – ответила Белла тем же нервным голосом, который, судя по всему, стал для нее привычным в эти дни. Она взяла со спинки одного из стульев шелковое кимоно с длинными рукавами и прошла вперед, в коридор.

– Нам не обязательно далеко идти, – сказал я, а она тем временем уже открыла дверь в следующую комнату, и мы оказались в большой просторной гостиной с необычным сочетанием мебели в стиле королевы Анны и очень современных произведений искусства. Я заметил яркие краски Сезанна и то, что я принял за работу Метценже. И наконец смог задать важный вопрос, который до сих пор вертелся на задворках памяти.

– Как Сесил Синклер смог себе позволить такое место? – спросил я, пока Белла плотно закрывала дверь, а потом встала, прижав к ней руки. – Хотя нет, сначала скажи мне, почему ты вообще решила, что мне будет приятно сегодня сюда приехать. Я подумал, что ты оказываешь мне услугу, представляя меня людям, которые могут поспособствовать моей карьере, или что ты просто хотела удостовериться, что я не сижу дома взаперти. Но дело не в этом, так?

Одним быстрым движением Белла повернулась ко мне:

– Признаюсь, я рада, что ты здесь, Мариус. – Она подошла к огромным окнам, выходившим в белый сад. – Гилберт уже какое-то время работает советником Сесила. Помогает ему с финансами. Но недавно появились проблемы.

– А, так твой приятель здесь охраняет его инвестиции. – Я не мог просто стоять на месте, поэтому пересек гостиную, дойдя до шкафа с напитками, где стоял хрустальный графин с… чем-то более-менее пригодным для питья. – Спасибо большое, что приплела сюда и меня.

– Прости, я должна была тебе все рассказать заранее. Но я не смогла бы вынести этот вечер без тебя.

– Белла, это не объяснение. У тебя, похоже, и так много друзей.

Она прикусила губу, и мне показалось, что надави она чуть сильнее – и пошла бы кровь.

– Я сказала, что сожалею, Мариус. Мне жаль, что я не поделилась с тобой своими опасениями по поводу этого вечера. И мне жаль, что я сказала человеку, которого люблю, кто ты. – Белла на мгновение замолчала, возможно, чтобы дать мне время немного умереть от ее слов. – И да, мне жаль, что Гилберт вел себя так, как вел. Я поговорю с ним об этом, как только смогу, но это неудивительно, учитывая, кем мы были друг для друга.

Я схватил свой бокал и сделал глоток, но мысленно кричал: «А кем мы были друг для друга?!»

Видя, что я не отвечаю, она продолжила:

– Что бы он ни говорил, Гилберт ревнует. Он беспокоится, что не сможет соперничать с прошлым. Но он хороший человек, и если ты найдешь время и познакомишься с ним поближе, то, уверена, ты это увидишь.

Я посмотрел Белле в глаза, и в этот момент мне захотелось сказать ей все. Хотелось извиниться за то, что я сделал, упасть на колени, объяснить, что большую часть последнего десятилетия я пытался стать мужчиной, которого она заслуживает. Но вместо этого я с прежним непреклонным выражением сказал:

– Ты совершенно ясно дала понять, что ему не о чем беспокоиться. И после этого вечера ему не придется терпеть мое присутствие в твоей жизни.

Белла ахнула, и мне оставалось лишь надеяться, что ее встревожила не только жестокость моих слов, но и мысль о том, что она никогда меня больше не увидит.

– Я ведь только нашла тебя… – прошептала Белла, а потом оглядела комнату, пытаясь найти что-то, что могло бы меня удержать. – Ты спрашивал про Сесила, – сказала она, поспешно и даже отчаянно бросившись к Сезанну. Ее золотистое платье поблескивало при ходьбе, а обнаженная рука метнулась вперед, обводя роскошь вокруг. – Он купил это место не благодаря своей актерской игре. Сесил женился на богатой вдове, которая вскоре умерла и оставила ему все свое состояние. Он купил Эверхэм-холл у какой-то древней семьи, которая цеплялась за поместье как за последний признак своего былого богатства. Я пригласила тебя сюда не просто потому, что мне нужна была поддержка старого друга. Я подумала, что этот дом поможет ослабить винтики у тебя в голове. И возможно, даст вдохновение для новой книги.

Не успел я солгать, что мне не нужна ничья помощь в написании детективов, как мы услышали три коротких удара. Похоже, удивление отразилось на моем лице, потому что Белла подошла проверить, все ли со мной в порядке.

– Это просто новые фейерверки, – сказала она.

– Прислушайся. – Я поднес руку к уху, возможно излишне театрально, но показал, что имел в виду. – Больше ничего. Тишина. Это не фейерверки. Они закончились, а если детишки из деревни решили бы поиграть с ними, звук бы не звучал как будто изнутри дома.

Я выбежал из салона в коридор, Белла шла следом за мной. Мы заглянули в игровую комнату, но Уилсон был поглощен книгой и, судя по всему, ничего не слышал.

– Куда ты идешь? – спросила Белла. Я ответа не знал, но шел на слух.

– Выстрелы прозвучали как будто из передней части дома. Там, как я полагаю, башня?

– Выстрелы? – Белла всегда быстро схватывала. – Как ты можешь знать наверняка, что это они?

– Я бы сказал, это очевидно, учитывая то, где меня застал 1918 год.

Мы вошли в холл, и я собирался подняться по лестнице, но Белла остановила меня, схватив за руку.

– Не туда. Башня там. – Она провела меня к двери у другой стороны гостиной.

– Ты там уже была, получается? – Я все пытался понять, почему она решила проводить время с такими людьми.

– Конечно. С тех пор как мы подружились с Сесилом, мне нравилось приходить сюда, чтобы немного отдохнуть от забот об отце. Хотя после событий этого вечера может казаться по-другому, но Сесил действительно бывает любезным хозяином, когда постарается.

За неприметной дверью оказалась узкая лестница, ведущая на первый уровень башни. Мы вошли в большую гардеробную, которая выглядела куда менее обихоженной, чем остальная часть дома. На кожаном диване «Честерфилд» валялись груды одежды, а обширную коллекцию обуви Сесила как будто просто вывалили на пол.

Белла пересекла тускло освещенную комнату, прошла к винтовой лестнице в другом углу и стала подниматься. Ее крик я услышал еще до того, как поднялся сам. Этот опустошенный дрожащий звук как крюком дернул меня вверх по лестнице.

Когда я оказался в ярко обставленной спальне Сесила Синклера, Белла повернулась ко мне. Горе на ее лице сказало мне все, что требовалось, но я бросился мимо, чтобы увидеть все самому.

Яркая звезда фильмов «Дверь без ключа» и «Плач злого моряка» выглядел умиротворенным – впервые с нашей встречи. Полагаю, три пули в лоб сделают это с любым человеком.

Глава 8

Возможно, виной всему болезненное любопытство, присущее всем писателям детективов, но я не мог устоять перед соблазном и подошел поближе, осмотреть тело. Конечно, я недооценил свои нервы: мне внезапно снова стало восемнадцать и я смотрел на безжизненное тело своего капитана, который получил пулю от немецкого снайпера. Я снова оказался в окопах, с запахом грязи, крыс и смерти. Я чувствовал тот же осязаемый страх, и горло точно так же жгло ужасом и скорбью.

Белла вскрикнула, и я вернулся обратно в Эверхэм. Я обнял ее, но сам не мог отвести взгляда от Сесила. Он лежал на спине. Его глаза были закрыты, а вокруг пулевых отверстий виднелись черные отметины, указывающие на то, что в него стреляли с близкого расстояния. Думаю, хватило бы и одной пули, и первый вывод из этого – убийца должен был по-настоящему ненавидеть экстравагантного актера. Конечно, то, что его застрелили, с самого начала это и демонстрировало.

Орудие убийства долго искать не пришлось. Оно аккуратно лежало рядом, поверх старой фотографии на атласных простынях. Это был небольшой пистолет с инкрустированной перламутром рукояткой и серебряным стволом. Идеальный пример торжества стиля над сутью: он бы уместнее смотрелся в шкатулке с украшениями, чем на стеллаже с оружием.

– Но это же бессмысленно! – наконец воскликнула Белла, когда тишина стала совсем невыносимой. – Кто мог это сделать?

– Я сам задаюсь этим вопросом. – Не знаю, подходящий ли это был момент для расспросов, но она, похоже, немного пришла в себя. Да и, признаться, успокаивая ее, я и сам почувствовал себя немного сильнее. – Ты узнаешь фотографию?

Белла наклонилась вперед, рассмотреть изображение эффектной пожилой дамы в лисьей шубе. Частично скрытая пистолетом, фотография в рамке лежала в сантиметре от протянутых пальцев Сесила.

– Это его жена, Гортензия. – Я ощутил, как Белла вздрогнула при этих словах. – Она умерла несколько лет назад.

Я присмотрелся к выразительным чертам пожилой женщины, к приподнятым уголкам губ в надежде понять, что привело убийцу в эту спальню.

Голос Беллы звучал ломко, так же как она сама выглядела в этот момент.

– Это просто ужасно. Зачем вообще кому-то убивать его?

– Ты серьезно спрашиваешь? Я только что с ним познакомился, а уже могу назвать несколько причин. – Я теперь не был уверен, что Белла обрадовалась таким близким объятиям, поэтому отступил на шаг. – Из-за привычек Сесила чуть не сорвались съемки фильма Антона. Отец Сесила тоже был невысокого мнения о нем. А во время краткого появления в игровой он успешно оскорбил практически всех присутствующих.

Белла набралась храбрости и посмотрела на тело.

– В нем правда была хорошая сторона, и неважно, что ты видел.

Я вздохнул и пожалел, что выпустил ее из объятий.

– Ты всегда видела в людях хорошее.

В тот момент мне стало ее очень жаль. Белла оказалась в очень трудном положении, неудивительно, что у нее такой нервный вид. Вспышка гнева Сесила задела ее так же, как и бестактное поведение Гилберта, а теперь ее друг был мертв.

– В гардеробной есть телефон. Я вызову полицию.

Белла обессиленно спустилась по лестнице, а я смотрел ей вслед. И чем дальше она уходила, тем сильнее становилась знакомая боль внутри.

Как странно, что я беспокоился о своих сердечных делах, когда в нескольких метрах от меня лежал убитый мужчина. За свою литературную карьеру я убил трех бедолаг, а теперь передо мной оказалась настоящая загадка, которую предстояло решить, но я все еще хандрил из-за несчастного подросткового романа, который закончился десять лет назад. Наконец включились инстинкты писателя, и я попытался взглянуть на место преступления более аналитически.

– Возьми себя в руки, Мариус, – вслух велел я себе, но только почувствовал себя еще более нелогичным. – Улики. Здесь должны быть улики. И как же их найти?

Я подумал, как бы в этой ситуации поступил мой детектив, инспектор Руперт Л’Эстрейндж, но так как на полу не было никаких следов подозрительных порошков или отпечатков ботинок в краске какого-то особенно редкого оттенка, мне это не очень помогло.

Открою вам секрет: мы, писатели детективов, все обманщики.

Да-да, все думают, что мы умные, потому что создаем такие хитрые сюжеты, но мы делаем все в обратном порядке. Как я недавно обнаружил благодаря краткому обучению бывшего суперинтенданта Эджингтона[13] из Скотленд-Ярда, начать с убийцы и двигаться к убийству гораздо проще, чем наоборот. Писатели могут устанавливать собственные правила. Полицейским так не везет, и никаких признаков, что я стану приличным сыщиком, не было.

Я опустился на колени и начал искать корешки билетов. Просмотрел книги на тумбочке в надежде найти какую-то неожиданную информацию. Даже осмотрел постеры фильмов Сесила, развешанные по стенам комнаты, – вдруг там окажется капля крови или дыра от пули и это укажет на личность убийцы. Но все без толку. На месте преступления не было ни одной улики, которые обычно появляются в детективах.

Все, что я видел, – это мужчину в модном костюме, который лежал мертвым на собственной кровати, а рядом с ним – старая фотография и дорогой пистолет. Я уже был готов сдаться, но тут заметил еще один из традиционных семейных гербов. Этот был не нарисован и не отчеканен на стене. Он был выгравирован на рукоятке пистолета, и я мог сказать, что наконец обнаружил что-то стоящее.

Отсюда определенно выходило, что орудие убийства взяли где-то в доме. Для меня это означало, что убийца действовал по ситуации. Он увидел, что опьяневший актер не в состоянии двигаться, и придумал план в этот же самый вечер.

Я продолжил обыскивать комнату, но из интересного нашел только еще одну фотографию – самого Сесила Синклера рядом с его же кроватью. Она даже была подписана «Сесил Синклер» – парень определенно был своим самым преданным фанатом. У меня был соблазн достать ее из рамы и спрятать в карман, но я сомневался, что полиция одобрит кражу потенциальной улики с места преступления до поимки убийцы.

Во время своих не очень продуктивных поисков я слышал, как Белла говорит по телефону внизу. Ее голос был спокойным и сдержанным, но я не сомневался, что в душе она все еще борется с эмоциями. Точные слова я не расслышал, но мне показалось, что местные власти помогать не очень хотели.

– Хорошо, – сказала Белла, когда я вернулся в гардеробную. – Я понимаю… Да, конечно, сержант. Спасибо…

– Прозвучало не очень обнадеживающе.

Она повесила трубку на рычаг и мрачно взглянула на меня:

– По крайней мере, сержанта из полиции Эверхэма в грубости обвинить нельзя: он пожелал мне счастливого Нового года.

– А как же тело?

Белла опустилась в единственное свободное кресло в комнате.

– Говорит, что не могут никого отправить к нам из-за снега. Не проехать по дороге отсюда до Рединга.

– Это безумие. – В детективных романах местные бобби, может, умом и не блещут, но мне с трудом верилось, что они могли так легкомысленно отнестись к убийству. – Ты ведь сказала им, что Сесила убили? Ну то есть что сомнений нет. Он не просто упал с лестницы. И то, что в него стреляли трижды, исключает самоубийство.

– Ну конечно я сказала, Мариус, – более жестким тоном подтвердила Белла. – Но сержант сообщил, что даже если бы не было снега, большинство его коллег в праздник не дежурят.

Я не мог в это поверить, так что так и сказал:

– Не могу в это поверить. А что, если бы была настоящая чрезвычайная ситуация, как…

– Как убийство?

– Ну да, именно.

Я прошел через комнату к окну, посмотреть на снег. Он действительно лежал толстым слоем, и едва ли я мог винить полицию в том, что они не надели галоши и не отправились в арктическую экспедицию.

– Мы должны рассказать остальным, – решила Белла, когда я уже не мог придумать никакой умной реплики. Я перевел взгляд на ее отражение в окне.

– Ты права, вот только… – Было что-то, что я не мог толком уловить… – Убийце долго бежать не пришлось.

– И что это доказывает?

– Сделав свое дело, убийца пробежал два пролета ступеней и, никем не замеченный, выскочил в холл. Едва ли это лучшее место для организации убийства.

В глазах Беллы мелькнуло воодушевление. Мне был знаком этот взгляд. В нем читался намек на прежнюю магию, которой ей сейчас не хватало.

– Ты прав, возможно, это произошло спонтанно. Возможно, из-за состояния Сесила убийца поменял свой план. – Она подошла ближе к винтовой лестнице и посмотрела вверх. – Может ли быть, что…

Я понял, что она имела в виду, и тоже подошел послушать.

– Думаешь, убийца все еще может быть там?

Ее мозг вдруг начал работать на более высокой скорости. Белла заправила длинную прядь шелковистых черных волос за ухо и за это одно движение стала другим человеком.

– Через сколько времени после выстрелов мы оба вышли из гостиной?

– Может, через десять секунд. Пятнадцать – максимум.

– Именно. И с этого момента мы ничего не слышали. И что важнее, не видели.

Я одобрительно кивнул:

– Ты права. Если убийца сбежал из башни, мы бы из коридора его увидели. У него было слишком мало времени. Он должен был знать, что кто-то придет проверять, в чем дело.