Тайгер Вудс. Инстинкт чемпиона

Глава девять

Взлет

Лето было очень долгим, почти все оно прошло в разъездах. Чем больше Тайгер узнавал мир, тем больше понимал, что Стэнфорд – это утопия. Это был нереальный мир, и именно поэтому он хотел проводить там больше времени. После бурного первого года обучения Тайгер с удовольствием перешел на второй курс. Он безусловно был готов к участию в PGA Tour с точки зрения игры, но морально и эмоционально не был готов к жизни профессионала. Во всяком случае, пока.

Колледж был единственным местом, помимо поля для гольфа, где Тайгер чувствовал вызов. Занятия в Стэнфорде были похожи на интеллектуальное соревнование между ним и его сверстниками. Достаточно было одного взгляда на класс, и его желание отличиться возрастало. К тому же Стэнфорд много для него значил. Это был один из первых университетов в стране, который предоставил своим студентам адреса электронной почты, а некоторые преподаватели Стэнфорда консультировали интернет-компании, которые гремели на Уолл-стрит. Многие из поддерживающих их интернет-компаний и фирм венчурного капитала находились в нескольких минутах езды от кампуса. Будучи специалистом по экономике, Тайгер посещал занятия с профессорами, которые знали об онлайн-революции. Все это пробудило в нем интерес к финансам и бизнесу и заставило все больше и больше задумываться об экономике гольфа и каково это – иметь компанию.

Едва возобновились занятия, как Тайгеру позвонил Арнольд Палмер. Он выступал на мероприятии для старшеклассников в Напе, штат Калифорния, примерно в полутора часах езды от Пало-Альто, и пригласил Тайгера поужинать с ним в Silverado Resort and Spa. Тайгер сел в свою «Тойоту», положил клюшки для гольфа на заднее сиденье и нажал на газ. Он никогда не переживал из-за скорости. У него не было времени беспокоиться о правилах. Он направлялся на обед с одним из величайших игроков в гольф всех времен. «Разве это не здорово», подумал он.

Тайгер уже встречался с Арнольдом однажды, в 1991 году, в клубе Palmer’s Bay Hill в Орландо. Но тогда все было по-другому. Они говорили почти два часа за ужином со стейками. В основном разговор касался жизни вне поля. Например, Тайгер хотел услышать совет Палмера о том, как вести себя с фанатами (хотя он проигнорировал практически все его советы). Большую часть времени они провели, обсуждая плюсы и минусы перехода на профессиональный уровень. Их дружба зародилась этим вечером. Палмер был одним из немногих людей, которыми Тайгер по-настоящему восхищался, и он искренне заботился о Тайгере.

Две недели спустя тренер Гудвин отвел Тайгера в сторонку. Он узнал об ужине, и у него был только один вопрос: «Ты оплатил счет?»

«Глупый вопрос, – подумал Тайгер. – Мне девятнадцать лет, и я учусь в колледже. А Палмер, ну он Палмер. Конечно, я не оплатил счет.

Следующий вопрос был еще глупее: «Сколько стоил ужин?»

Вся эта цепочка вопросов казалась нелепой. Тайгер даже не видел этот счет.

Гудвин обратился в NCAA, которая постановила, что было нарушено правило, запрещающее студентам-спортсменам получать привилегии или подарки, основанные на их статусе или репутации. До тех пор пока он не возместит Палмеру стоимость ужина, Тайгер не имеет права выступать. Разгневанный Тайгер позвонил родителям. Через несколько часов Палмер получил чек на 25 долларов, а затем он должен был отправить копию по факсу в NCAA.

Тайгеру надоела NCAA, но он позволил родителям разобраться с ситуацией. Культида снова обратилась к Джону Стреджу из администрации округа Ориндж. «Это несправедливо по отношению к ребенку. Оставаясь в колледже, он пытается подать пример детям, которые хотят быть как он, – сказала она. – Они пытаются выгнать его оттуда».

Эрл пошел еще дальше, критикуя NCAA и университет. «Это прекрасная возможность для Тайгера сказать: «Поцелуй мою инь-ян» и уйти из школы, – сказал он. – Все бы поняли. Они [NCAA и Стэнфорд] просто зашли слишком далеко. Ирония заключается в том, что Тайгер искренне любит Стэнфорд и хочет учиться».

«Он мог бы заработать не менее 25 миллионов долларов [на рекламных контрактах], – продолжил Эрл. – Тайгеру действительно не нужна NCAA, и ему не нужен Стэнфорд. Он мог бы уйти, и ему было бы гораздо лучше. Вы травите ребенка, который хочет следовать правилам, но иногда их не понимает».

Снова частная информация стала достоянием общественности из-за вмешательства родителей и интереса средств массовой информации. 20 октября 1995 года, через день после того, как Культида позвонила Стреджу по поводу ужина с Арнольдом Палмером, в Orange County Register появился следующий заголовок: «NCAA вбивает клин в учебу Вудса в колледже?» Это сразу подхватили другие новостные агентства. Когда появилась эта история, Тайгер был в Эль-Пасо, на пути к победе в плей-офф Savane College All-America Golf Classic. Когда репортер спросил, может ли проверка NCAA вынудить его досрочно покинуть колледж, он тонко намекнул.

«Я так не думаю, – сказал Тайгер. – Но невозможно знать наверняка. Это бесит». Он был раздражен и сыт по горло угрозами дисквалификации за такую провинность, как ужин с Арнольдом Палмером. Как только он высказал свое недовольство, Стэнфорд и NCAA отступили.

«Все прояснилось, – сказал Гудвин изданию The Register. – Нет никакой дисквалификации».

Одно из преимуществ, которые больше всего нравились Тайгеру в Стэнфорде, – защита от публичности и возможность тренироваться в одиночестве. Колледж дал ему привилегию по желанию посещать тренажерный зал, оснащенный по последнему слову техники, и ему никогда не приходилось спорить за время на тренировочной площадке. Он проводил на тренировках больше часов, чем остальные члены команды, вместе взятые. К тому же Бутч Хармон всегда был на расстоянии телефонного звонка. Однажды, когда он пытался освоить новый удар, который хотел добавить в свой репертуар, он позвонил Хармону, выразил свое разочарование и попросил совета. Хармон рассмеялся. «Ты учишься в Стэнфорде, – сказал он. – Почему ты на тренировочном поле бьешь по сраным мячам для гольфа? Тебе следовало бы трахаться с девчонками».

Тайгер был хорош во многих вещах: ему нравились видеоигры, он мог цитировать строчки из «Симпсонов» наизусть, знал математику, но в отношениях с девушками было не все так гладко. С тех пор как закончились единственные значимые отношения, которые у него были с девушкой, он больше ни с кем не встречался. Самый уверенный в себе парень на поле для гольфа ужасно танцевал и не умел общаться с девушками.

Тайгер почти ничего не рассказывал о своей ситуации Бутчу Хармону. Но на втором курсе он рассказал об этом Джейми Диасу. К тому моменту он знал Диаса уже почти семь лет, и Тайгеру было с ним комфортно. «Я не хочу нырять в чью-то лунку», – сказал он Диасу.

Он сказал это так бесцеремонно, что Диас был впечатлен. «Он говорил об этом именно так, – вспоминает Диас. – Он пытался компенсировать отношения с девушками, он их не привлекал. Он шутил».

Диас достаточно долго общался с Эрлом, чтобы понять, что Тайгер начинает все больше походить на своего отца. «Это был просто стиль мачо Эрла в отношениях с женщинами, – объяснил Диас. – Ты трахаешь столько, сколько можешь, а потом их бросаешь».

Тайгер неоднократно обсуждал с Диасом свою растущую популярность, которая открывала ему доступ к большому количеству женщин. Куда бы он ни приезжал (на турниры, в рестораны, аэропорты), женщины если и не заигрывали с ним, то, по крайней мере, подходили к нему. Студентки колледжа, подружки соперников, замужние женщины – всех типов. Они хотели сфотографироваться с ним, взять автограф. Они хотели дотронуться до него только для того, чтобы сказать, что прикоснулись к Тайгеру Вудсу. Он входил в загородный клуб, и самая красивая женщина в зале (с красными ногтями, золотыми украшениями на шее и запястье и большим бриллиантом на пальце) не могла отвести от него глаз. В его возрасте ни один другой игрок в гольф не вызывал такого интереса у женщин.

«Мне не нужно ничего делать, – сказал Тайгер Диасу. – Никаких игр».

«Будь осторожен», – предупредил Диас, не скрывая иронии.

«Не волнуйся, – сказал ему Тайгер. – Я надену две резинки».

Диас не был ханжой, но он не мог не заметить, что Тайгер все чаще говорил о женщинах и своем мужском достоинстве. «Все сводилось к тому, чтобы трахать женщин и показать, какой он мужчина, – вспоминал Диас. – Но не было похоже, что он это делал. Он говорил об этом. Он знал, что так и будет».

Однажды в январе 1996 года, устав сводить концы с концами, Эрл Вудс сидел в своем потертом кресле в тесной гостиной. Взяв карандаш и бумагу, он составил две колонки – в одной из них был список турниров, в которых Тайгер должен был принять участие в предстоящем году, а в другой – предполагаемые расходы на проезд и другие сопутствующие расходы:

The NCAA Finals (Чаттануга, Теннесси) $1,710

The US Open (Детройт, Мичиган) $2,480

The Northeast Amateur (Румфорд, Род-Айленд) $1,230

The Scottish Open (Шотландия) $5,850

The Western Amateur (Бентон-Харбор, Мичиган) $2,970

И так до бесконечности. По подсчетам Эрла, было более десяти важных турниров, и ему предстояло придумать, как собрать деньги. Еще один год в Стэнфорде означал, что им придется устраивать цирковые представления в загородных клубах в попытке собрать деньги на поддержание любительского статуса. Все было бы намного проще, если бы Тайгер просто стал профессионалом. В ту минуту, как это произойдет, они начнут печатать деньги. Призовые PGA Tour, рекламные предложения, лицензионные соглашения. Каково это – водить новенькую машину, летать первым классом, никогда не беспокоиться о выплате по ипотеке, счете по кредитной карте или сборе за участие? И это было еще не все: наконец-то будет достаточно денег, чтобы купить Культиде собственный дом. Ежедневные ссоры в семейном доме на Тиквуд-стрит прекратятся. Он сможет жить так, как хочет, а Культида сможет безбедно существовать в другом месте. Расходы на проживание исчезнут. Он мог бы даже получать шестизначную зарплату, работая на своего сына. Так много возможностей.

Эрл долгое время настаивал на том, что деньги должны быть решающим фактором, когда Тайгер принимает решение. «От него не ожидали, что он станет профессионалом, и не оказывали на него давления, – сказал Эрл в интервью Los Angeles Times в 1992 году. – Нет никакого давления в финансовом плане, он не должен становиться профессионалом или обеспечивать отца. У меня и так все хорошо».

Но в шестьдесят три года Эрл страстно желал того, что всегда было недосягаемо: финансовой безопасности. Он позвонил Джону Мерчанту, чтобы попросить о помощи.

У Мерчанта были свои проблемы. 24 января 1996 года штат Коннектикут постановил, что он нарушил закон, используя должность для получения финансовой выгоды и что было неуместно использовать рабочее время, когда он находился за пределами штата, для участия в турнирах по гольфу в качестве частного лица для USGA. Ему грозил гражданский штраф в размере 1000 долларов, и ему было приказано прекратить нарушать этический кодекс. Это было на первых полосах новостей в Коннектикуте. Он настаивал, что его единственной ошибкой было то, что он не заполнил форму, подтверждающую, что вся работа для USGA была выполнена во время отпуска, он заплатил штраф и сказал комиссии: «Поцелуй меня в задницу!»

Но у него также была проблема посерьезнее: в ходе расследования, проведенного Управлением по этике штата, Мерчант признал, что вел дела, связанные с гольфом, на своем рабочем компьютере. В частности, он утверждал, что печатал письма, выступая в роли «организатора тренировки по гольфу, в которой выступал американский игрок-любитель Тайгер Вудс». Это признание побудило следователей запросить файлы с компьютера Мерчанта.

Несмотря на это, Мерчант согласился помочь Эрлу найти деньги для финансирования поездок Тайгера на год. Руководствуясь девизом «Все для Тайгера», Мерчант приступил к работе. Несколько дней спустя он перезвонил Эрлу и сообщил, что нашел человека, которого назвал «хорошим другом» и «знает всю жизнь», предложил профинансировать последний год любительской карьеры Тайгера, как он считал. Этот человек был хорошо знаком с правилами NCAA, запрещающими платить студентам-спортсменам, но он также признал, что у семьи Тайгера не было средств оплатить все расходы на дорогу. Он предложил финансирование при одном условии – он не хотел, чтобы деньги вели к нему. Никто, кроме Мерчанта, не должен был знать, что он передал деньги. Даже сам Тайгер.

«Поэтому, – Мерчант сказал Эрлу, – мне нужно, чтобы ты прислал бюджет на этот год».

В начале февраля Мерчант получил по почте следующее письмо, написанное от руки:

28 января, 1996

Джон,

к письму прилагается расписание Тайгера на 1996 год, а также рассчитанная и подготовленная заранее смета расходов. Обратите внимание, что стоимость проживания в отеле составляет 90 долларов за ночь. Надеюсь, письмо придет вовремя.

Мне нужно много чего с тобой обсудить, позвони мне, как будет время.

Искренне Ваш друг (как я думаю)

Эрл

К письму прилагался отдельный документ, озаглавленный «БЮДЖЕТ 1996 года». В нем были перечислены одиннадцать турниров, в которых Тайгеру необходимо было принять участие, а также даты, места проведения, вступительные взносы, авиабилеты, отели и питание, связанные с каждым из них. Общая сумма: 27 170 долларов.

Мерчант переслал письмо своему другу. Через несколько недель деньги были получены. «Я проследил, чтобы мой друг передал деньги, – сказал Мерчант. – И передал их Эрлу. И Тайгер участвовал в турнирах».

Министерство юстиции США предпочло не сталкиваться с Мерчантом и его финансовыми сделками с семьей Вудс. Но оно больше не могло игнорировать споры, которые были в Коннектикуте. Атмосфера была настолько напряженной, что даже губернатор Джон Роуленд вмешался и написал письмо, где обвинил Мерчанта в грубом нарушении общественного доверия и пригрозил ему уголовным преследованием. Оно получило широкую огласку. Большинство проблем Мерчанта были связаны с его отношениями с Эрлом и Тайгером, но они значили для него больше, чем что-либо еще. Он зарекомендовал себя как надежный помощник Эрла по всем юридическим и финансовым вопросам. Тайгер был на высоте в мире любительского гольфа, Мерчант наслаждался своим положением главного консультанта и специалиста по решению проблем семьи Вудс. Это соглашение подпитывало его самолюбие и давало ему ощущение неприкосновенности. Поэтому, когда правительство присоединилось к призывам к Мерчанту уйти с поста государственного советника по защите прав потребителей, он дерзил еще больше. «Ни один ублюдок не говорит мне, что делать, – заявил Мерчант, вспоминая это в 2015 году. – Ты можешь обсудить со мной. Но не указывать, что делать».

Наблюдая за событиями в Коннектикуте, USGA решила, что не хочет вступать в подобную перепалку с Мерчантом. В надежде избежать необходимости увольнять первого и единственного чернокожего члена исполнительного комитета, администрация США вывела его из состава комитета, поддержав создание «Фонда гольфа для национальных меньшинств». Мерчант был назначен его исполнительным директором.

Эрлу понравилось, что Мерчанта назначили ответственным за развитие гольфа среди меньшинств. Он полагал, что вместе они смогли бы добиться серьезных успехов. Но в феврале 1996 года, сразу после того, как Мерчант собрал деньги для Тайгера, приоритеты Эрла изменились. Он еще раз позвонил Мерчанту.

«Послушай, – сказал ему Эрл, – я не знаю, что собирается делать Тайгер. Но на случай, если он станет профессионалом, я хочу, чтобы все было готово».

Эти последние пять слов («я хочу, чтобы все было готово») стали для Мерчанта сигналом, что ему больше не нужно беспокоиться о штате Коннектикут, USGA или о чем-либо еще. Он собирался стать личным адвокатом Тайгера Вудса. Тем временем он согласился стать адвокатом Эрла и подготовить почву, чтобы Тайгер стал профессионалом. Было понятно, что у Эрла не было денег, чтобы заплатить гонорар Мерчанту. Он согласился, что ему выплатят компенсацию позже, когда Тайгер присоединится к PGA Tour. За это время нужно было сделать много: Тайгеру нужно было подписать контракт с агентом; нанять финансового консультанта; нужен был адвокат, который помог бы с недвижимостью. Предстояло провести переговоры, подписать контракты, приобрести дом. На самом деле два дома – один для Тайгера, а другой для Культиды.

Эрл не мог даже подумать обо всем, не говоря уже о том, чтобы справиться с этим в одиночку. У него не было финансовых и юридических знаний, чтобы помочь с этим Тайгеру. Одной из его самых больших забот было убедиться, что спортивный агент Хьюз Нортон не воспользовался Тайгером. Нортон регулярно заключал многомиллионные контракты и в течение многих лет настойчиво обхаживал Тайгера через Эрла. Он никогда не рассказывал Мерчанту о десятках тысяч долларов, которые Нортон и IMG перечисляли ему за «поиск талантов». Но он дал Мерчанту понять, что Нортон станет агентом Тайгера, когда придет время.

«Следует сначала поговорить с Хьюзом, – сказал Эрл Мерчанту. – Начни с него».

Мерчант позвонил Нортону, чтобы договориться о личной встрече. Они ни разу не виделись, но Мерчант объяснил, что он помощник Эрла и помогает Тайгеру с переходом. Они договорились встретиться. Прежде чем повесить трубку, Мерчант задал один вопрос: «Просто любопытно, Хьюз, какую комиссию вы берете за работу с кем-то вроде Тайгера?»

Нортон был достаточно умен, чтобы понять, что Мерчант новичок в этом бизнесе. «Обычный гонорар составляет двадцать пять процентов», – сказал он.

«Хьюз, я не думаю, что нам нужна эта встреча».

«Что? Почему?»

«Позвольте кое-что сказать, – сказал Мерчант. – Вы меня не знаете. Я вас не знаю. Но я уверен, что вы в курсе, что Линкольн освободил рабов. И я не собираюсь позволять вам поработить Тайгера такой высокой комиссией».

«Хорошо, – сказал Нортон, – что предлагаете?»

«Пока я об этом не думал, – сказал Мерчант. – Но примерно пять процентов».

После недолгих переговоров IMG согласилось на ставку меньше 20 %, что было нестандартно для отрасли. Это стало началом конфликта в отношениях между человеком, которого Эрл выбрал в качестве агента Тайгера, и человеком, которого он выбрал в качестве адвоката. Все шло точно по плану.

Весной 1996 года Тайгер приехал на чемпионат NCAA по гольфу в клубе Honors Course за пределами Чаттануги. Он уже знал, что выиграл национальную награду Джека Никлауса как лучший игрок колледжа в стране. Его присутствие полностью затмевало популярную команду штата Аризона с ее дерзкими загорелыми игроками, курящими сигары. На чемпионат было куплено рекордных 15 000 билетов, и NCAA выпустила 225 аккредитаций для СМИ, побив предыдущий рекорд в 80 штук в первый год Тайгера. Толпа и пресса собрались здесь по одной причине, и вовсе не для того, чтобы посмотреть на штат Аризона.

Тайгер не разочаровал. Он с легкостью выиграл индивидуальное первенство NCAA, став первым гольфистом Стэнфорда, завоевавшим это звание более чем за пятьдесят лет. Это был замечательный сезон для второкурсника, в котором он:

• выиграл чемпионат Pac-10, набрав в первом раунде рекордное количество очков (одиннадцать ниже пар – 61);

• выиграл Западный региональный чемпионат NCAA;

• установил рекорд одного раунда на чемпионате NCAA, показав • результат —5 (67 ударов) во втором раунде, а по итогам турнира • завершил со счетом —3;

• завершил сезон с самым низким средним результатом в студенческом гольфе и занял первое место в индивидуальном рейтинге Rolex/Nicklaus.

Как бы ему ни нравилось жить в роскошном Пало-Альто, Тайгер понимал, что с точки зрения гольфа на уровне колледжа ему больше нечего доказывать. Он безусловно был самым выдающимся игроком в стране. Ему оставалось еще два года до получения степени по экономике, но он знал, что его ждет состояние, которому позавидовал бы любой генеральный директор Кремниевой долины. Он не хотел, чтобы пресса узнала его мысли, но у него был отец, который мог принять этот удар на себя.

«Я знаю, что так газеты и журналы продаются лучше, – сказал Эрл в интервью Sports Illustrated во время чемпионата NCAA. – Я не буду принимать решение. Тайгер примет его самостоятельно, но [если он решит стать профессионалом], ему придется это мне доказать. Я сделаю все, что в моих силах. Я репетировал свою речь шесть месяцев. Я разберусь со всеми доводами, оправданиями, вопросами. Если он скажет, что хочет стать профессионалом, я поддержу его на все сто процентов».

Эрл, конечно, просто делал то, что у него получалось лучше всего, – валял дурака. Решение было принято уже давно, и он испытывал облегчение и восторг от того, что Тайгер выйдет на профессиональный уровень. Одной из самых больших проблем Тайгера было решить, как заботиться о родителях. Он обратился к Джону Мерчанту.

«Я порекомендовал, сколько он должен платить матери и отцу, – сказал Мерчант. – Шестизначная сумма для мамы и кредитная карта без ограничений. Я думаю, что его отец должен получать вдвое больше. Так что если мама получала 100 000 долларов, то Эрл получал 200 000».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.