Тайгер Вудс. Инстинкт чемпиона

Глава два

Семейные дела

14 сентября 1981 года пятилетний Тайгер Вудс вошел в класс в начальной школе Серритос, который был тщательно украшен, чтобы помочь детям расслабиться. Это был первый школьный день. На досках были прикреплены фото животных и природы. На стене были приклеены раскрашенные рисунки: на одном – пушистые белые облака на фоне голубого неба, на другом – ярко-желтое солнце с лучами, исходящими от него. Цифры и буквы алфавита на верхней части меловой доски. Но все это не умаляло того факта, что Тайгер чувствовал себя не таким, как все остальные дети. Совсем не таким. Вместо игрушек его главной ценностью был сделанный на заказ набор клюшек для гольфа. Кроме родителей, его самым близким другом был инструктор по гольфу, тридцатидвухлетний мужчина с усами, по имени Руди. Тайгер уже несколько раз появлялся на национальном телевидении, выступал перед миллионами зрителей и общался с Бобом Хоупом, Джимми Стюартом и Франом Таркентоном. Его взмах клюшкой был настолько плавным, что Тайгер выглядел как профессионал в миниатюрном теле. Он давал автограф «TIGER» печатными буквами, чтобы компенсировать тот факт, что он еще не научился писать курсивом. Он отлично разбирался в цифрах. Когда ему было два года, мама научила его складывать и вычитать. Ему было три года, когда мама составила для него таблицу умножения. Он учил ее каждый день, снова и снова. Чем больше она его мучила, тем больше он любил цифры. По математике его знания были на уровне третьего класса. Однако никто из его класса этого не знал. Даже учитель.

Тайгер спокойно сел среди почти тридцати других детей. О нем можно было сказать только три вещи: его кожа была немного темнее, чем у остальных. Он был невероятно скромным. И у него было странное имя – Элдрик. Но когда воспитательница детского сада Морин Декер включила песню, написанную для того, чтобы помочь детям познакомиться в первый день, он назвал себя Тайгером. Всю оставшуюся часть урока он сопротивлялся попыткам Декер разговорить его. Только когда урок закончился, он осторожно подошел к учительнице и потянул ее за руку.

«Не называйте меня Элдриком, – пролепетал он. – Зовите меня Тайгером».

Культида Вудс дала те же указания – обращаться к сыну по прозвищу, а не по имени.

Тайгер жил в 150 метрах от школы. Каждое утро мама отводила его в школу, а после обеда забирала. Затем она отвозила его на ближайшее поле для гольфа, где он тренировался. Декер не сразу поняла, что у Тайгера необычно структурированный распорядок дня, который практически не оставлял времени на общение с другими детьми вне школы. В академическом плане он намного опережал других детей в своем классе, особенно когда дело касалось цифр. Кроме того, он был необычайно дисциплинированным для пятилетнего ребенка. Но он редко говорил, а на детской площадке выглядел растерянным, словно стеснялся играть с другими.

Став взрослым, Тайгер вспоминает свое детство и тот факт, что он уделял внимание исключительно гольфу. В 2004 году в «Авторизованной коллекции DVD» Тайгер рассказал, что в детстве ему нравилось бегать, играть в бейсбол и баскетбол, но не любил это всем сердцем. «Моим выбором был гольф», – сказал он. Но у его учителей начальной школы другие воспоминания. На первом родительском собрании Декер дипломатично высказала свои опасения и предложила привлечь Тайгера к занятиям после уроков. Эрл тут же отверг эту идею, пояснив, что Тайгер играет в гольф после школы. Когда Декер попыталась объяснить преимущества, что Тайгер может подружиться с детьми его возраста, Эрл прервал ее. Он знал, что лучше для его сына. Культида молчала, и разговор закончился неловко.

Декер решила, что больше не будет поднимать эту тему. Но однажды Тайгер подошел к ней на перемене. «Спросите у мамы, можно ли мне поиграть в футбол», – тихо сказал он. Декер поговорила с Культидой наедине. Между ними установилось дружеское взаимопонимание, и Культида согласилась с Декер, что Тайгеру будет полезно играть в футбол с другими детьми. Она умоляла учительницу пообщаться с Эрлом, чтобы разрешить Тайгеру участвовать во внеклассных занятиях. Поэтому на следующем родительском собрании Декер снова подняла эту тему. На этот раз Эрл оживился. Пока он рассказывал о том, что знает, что лучше для его сына, Культида снова молчала. Итог: никакого футбола. Был только гольф и ничего больше.

«Мне было жаль ребенка, ведь он хотел общаться с другими детьми», – говорит Декер.

В те времена, когда мало кто из отцов посещал родительские собрания, Эрл Вудс был известен тем, что всегда появлялся на них. Иногда даже без жены. Школьная администрация привыкла видеть его чаще, чем любого другого отца. Он даже приходил на школьные выступления. Энн Бургер, учительница Тайгера в первом классе, говорит, что никогда не забудет этот день, потому что это было самое необычное выступление за всю ее тридцатилетнюю учительскую карьеру. Эрл пришел с сумкой маленьких клюшек для гольфа, и в итоге Бургер вывела весь класс на улицу, где Тайгер устроил шоу, бил по мячам для гольфа, которые летали по всей игровой площадке.

«У него здорово получалось, – вспоминает она. – У него были специальные клюшки. Маленькие. Но это были его клюшки».

Тайгер показывал, а Эрл рассказывал, объясняя детям, как его сын добился таких успехов благодаря упорному труду и тренировкам. Шестилетние дети были в восторге, но это выступление было одним из примеров того, что вызывало вопросы у некоторых учителей Тайгера. Через что проходит этот ребенок? С чем он сталкивается дома? Что происходит в семье?

Часть семейного древа Тайгера Вудса уходит своими корнями в Манхэттен, штат Канзас, город с тяжелыми условиями жизни, продуваемый ветрами, который был разделен на сегменты, когда 5 марта 1932 года там родился Эрл Вудс. Его отца, Майлза Вудса, каменщика 58 лет, чье здоровье к моменту рождения Эрла уже заметно ухудшилось, дети ласково называли «старым, суетливым, хлопотливым человеком». Верующий баптист, который избегал употребления алкоголя и табака, тем не менее имел легендарную привычку материться. «Отец научил меня быть дисциплинированным и материться, – позже скажет Эрл. – Он мог ругаться полчаса и ни разу не повториться».

Мать Эрла, Мод, имевшая африканские, европейские, китайские и американские корни, получила высшее образование в Канзасском государственном университете по специальности «домашнее хозяйство». Она учила Эрла читать и писать в захламленном доме площадью 120 квадратных метров. В семье не было ни машины, ни телевизора, и Эрл много времени проводил с отцом на природе. Вместе они построили каменную стену между домом и улицей. «Он показал мне, как замешивать строительный раствор, – говорит Эрл. – У него был свой метод. Он говорил: «Нужно добавить правильное количество слюны, – он плевал в ведро и говорил: – Да, примерно так».

Эрл также проводил много времени с отцом в Гриффит-парке, новом бейсбольном стадионе низшей лиги в городе, где Майлз был судьей. Майлз мог назвать имена, средние показатели и статистику подач каждого будущего игрока высшей лиги, прошедшего через Манхэттен. Свою последнюю игру он провел в августе 1943 года; через несколько часов после последней подачи Майлз умер от инсульта в возрасте семидесяти лет. Эрлу тогда было одиннадцать лет, и он вспоминал, как его убитая горем мать сидела в кресле-качалке и напевала слова из евангельского гимна «Что они делают на небесах?». Четыре года спустя Мод перенесла инсульт и умерла. Эрл, которому не исполнилось и шестнадцати лет, внезапно стал сиротой и попал на попечение старшей сестры, которая управляла хозяйством как «маленький диктатор».

У отца Эрла была одна навязчивая идея: он хотел, чтобы Эрл стал профессиональным бейсболистом. Он бы им очень сильно гордился. Зная об этом, Эрл решил присоединиться к высшей лиге. Эта мечта получила толчок в 1947 году, когда Джеки Робинсон преодолел расовый барьер и присоединился к команде Brooklyn Dodgers. Тем летом Эрл работал бэтбоем в Гриффит-парке, а многие лучшие игроки Негритянской лиги колесили по Среднему Западу. Эрл познакомился с Роем Кампанеллой, Джошем Гибсоном и Монте Ирвином. Он также рассказал, что однажды днем во время тренировки по отбиванию мяча он поймал мяч от легендарного питчера Сэтчела Пейджа, чей фастбол, как считается, достигал скорости 160 км/ч.

Окончив школу в 1949 году, Эрл поступил в Канзасский государственный университет и присоединился к бейсбольной команде в качестве ловца. Он также подавал и играл на первой базе. Он был одним из лучших игроков в очень плохой команде. Став взрослым, Эрл опубликовал бестселлер, в котором утверждал, что получил бейсбольную стипендию и пересек «расовую линию», став первым чернокожим спортсменом в конференции Big 7 (позже Big 8, а теперь Big 12). Оба утверждения оказались преувеличенными.

«Он не получал от меня стипендию, – сказал бывший тренер бейсбольной команды штата Канзас Рэй Вотье журналисту Говарду Соунсу в 2003 году. – Я думаю, он добавил это в историю, чтобы она была интересней».

Эрл также не был первым чернокожим спортсменом, игравшим в «Большой семерке»: Гарольд Робинсон и Верил Свитцер были до него и впоследствии выступали за команду «Грин-Бэй Пэкерс». Но Вудс стал первым чернокожим игроком, попавшим в сборную Американского легиона штата Канзас, что побудило Вотье предложить ему место в составе команды K-State, благодаря чему Эрл был признан первым человеком, преодолевшим «расовую линию» в бейсболе.

Бейсбольная карьера Вудса так и не продвинулась дальше колледжа, но опыт единственного чернокожего игрока в команде сильно повлиял на его взгляды на расовую принадлежность. Однажды, когда команда была на весенней тренировке в Миссисипи, тренер соперника увидел, как Вудс разминается, и сказал тренеру Вотье, что его кэтчеру придется остаться в автобусе и не играть. В ответ на это Вотье велел всем своим игрокам вернуться в автобус. Команда уехала, не приняв участие в матче. В другой раз, в Оклахоме, менеджер мотеля сообщил Вудсу, что чернокожему игроку не разрешат остаться, предложив Вудсу провести ночь в другом мотеле в пяти километрах. Вотье отменил бронь всей команды.

Вряд ли это были первые случаи, когда Эрл сталкивался с расизмом. Еще в средней школе Манхэттена он положил глаз на привлекательную белую девушку. Ему всегда хотелось потанцевать с ней, но он не решался пригласить. В Канзасе в конце сороковых годов об отношениях с белой девушкой не могло быть и речи. Вместо этого он держался особняком, храня в памяти насмешки, оскорбления и личные неприятности, которые возникали на пути из-за цвета его кожи.

На младших курсах колледжа Эрл вступил в ряды Корпуса подготовки офицеров запаса. Впервые надев военную форму, он испытал незнакомое чувство гордости и самоуважения – незнакомое, потому что он так и не смог смириться с тем, что не был достаточно талантлив, чтобы стать профессиональным бейсболистом, как того хотел его отец.

Через год после окончания колледжа по специальности «социология» Эрл записался в армию и обручился с Барбарой Энн Харт, местной девушкой, которую он знал с детства. Она переехала в Сан-Франциско, чтобы поступить в колледж, но по настоянию Эрла бросила учебу на втором курсе и вернулась в Канзас. 18 марта 1954 года они поженились в здании суда в Абилине во время грозы. Ей было двадцать, а ему – двадцать два.

Шторм был предвестием грядущих событий.

Барбара Харт считала, что Эрл Вудс – человек, который добивается успеха. У него был «Шевроле» 1936 года, который он называл «Джитни». Он слушал джаз. Он окончил колледж. Его первое серьезное военное задание было в Германии, где он быстро дослужился до командира взвода. Их первый ребенок (Эрл Вудс-младший) появился на свет в армейском госпитале возле небольшой деревушки Цвайбрюккен. Это казалось все таким романтичным.

В течение следующих нескольких лет у Эрла и Барбары родилось еще двое детей: Кевин Вудс, появившийся на свет 1 июня 1957 года в Абилине, штат Канзас, и Ройс Вудс, родившаяся 6 июня 1958 года в Нью-Йорке. К тому времени, когда появилась Ройс, Эрл служил в штабе армии в Форт-Гамильтоне, Бруклин, а семья жила неподалеку.

В этот момент Эрл начал пропадать. С тремя детьми в возрасте до четырех лет он поступил в магистратуру Нью-Йоркского университета. Дни он проводил на работе, а ночи – в университете. Когда он не работал или не учился, он проводил время со своими армейскими приятелями, которые называли его Вуди. Его брак уже начал распадаться, когда в 1962 году он получил приказ отправляться во Вьетнам. Барбара собрала вещи детей (на тот момент им было семь, пять и четыре года) и переехала в Сан-Хосе, штат Калифорния, поселившись в крошечном доме с тремя спальнями.

Барбара обиделась на Эрла. Она чувствовала себя брошенной. А когда Эрл вернулся после года за границей, он почувствовал себя чужим в собственном доме. Он рассказал, что приехал в дом в Калифорнии поздно вечером и обнаружил, что дверь заперта. Он постучал достаточно громко, чтобы разбудить Барбару.

«Кто там?» – спросила она. «Это я», – сказал он.

Длинная пауза. «Кто я?» – спросила она. «Открой гребаную дверь!» – крикнул он.

Спустя несколько мгновений их младшая дочь встала с кровати и вошла в комнату. «Мамочка, – сказала она, – кто этот человек?»

Позже Эрл признавал, что дети страдали из-за его долгих командировок. В своих мемуарах он написал: «Я признаю, что это моя вина».

Однако его военная карьера стремительно развивалась. После возвращения из первой из двух командировок во Вьетнам он был направлен в армейский Центр и школу специальных боевых действий имени Джона Ф. Кеннеди, а затем в 6-ю группу спецназа в Форт-Брэгг в Северной Каролине. Оттуда он перешел в школу рейнджеров и школу ВДВ. В тридцать два года, вопреки всему, он стал «зеленым беретом» и отправился в дикую природу Аляски для прохождения курса подготовки по выживанию. Однажды летом 1966 года он вернулся домой и сообщил Барбаре, что получил приказ отправиться в Таиланд. Она сразу же обрадовалась перспективе увезти семью за границу, но Эрл сообщил ей, что приказ предусматривает поездку без сопровождения, а значит, жена и дети должны остаться.

Весной 1967 года подполковник Эрл Вудс явился в офис армии США в Бангкоке, где планировал провести собеседования с гражданскими лицами, претендующими на работу в местном армейском проекте, который он курировал. Взяв под руку помощника, Вудс подошел к стойке регистрации. Молодая тайская женщина подняла голову и сказала по-английски: «Могу я вам помочь, сэр?»

Она обратилась с вопросом к помощнику Вудса, белому мужчине, который, по ее предположению, был за главного. Вудс не стал ее поправлять, и она провела их в отдельный кабинет с большим стеклянным окном. Эрл сел в кресло, положил ноги на стол и начал отдавать приказы. Через стекло он заметил, что секретарша вернулась к столу и смотрит на него через стекло.

«Меня сразу же потянуло к ней, – писал он позже. – Она была невероятно привлекательной женщиной».

Вудс повернулся к своему помощнику и сказал: «Я пойду и поговорю с этой прекрасной малышкой».

В своих мемуарах Вудс описал, что произошло дальше:

Меня так привлекла эта потрясающая женщина с выразительными глазами. Я подошел к ней, и она покраснела. К тому времени она уже поняла, что я подполковник, а не помощник.

Когда она начала извиняться, я сказал: «Нет, нет. Не волнуйтесь». Так нам было легче общаться на более интимном уровне. Мы поболтали, и я ее рассмешил. Ее лицо сияло, а глаза блестели. Я сразу же почувствовал связь между нами.

Когда я пошел обратно, я очень широко улыбался. Я пригласил ее на свидание.

Культида Пунсавад родилась в 1944 году в пригороде Бангкока в обеспеченной семье. Она младшая из четырех детей. Ее отец был архитектором, мать – учительницей. Культиде, которую называли Тида, было пять лет, когда ее родители развелись. Если этого вам показалось мало, то еще ее отправили в школу-интернат в возрасте 10 лет. «После их развода мне было тяжело, – сказала она в 2013 году. – Когда меня отдали в интернат, в течение пяти лет я почти не возвращалась ни к кому из родных, просто жила в школе. Каждые выходные я надеялась, что меня навестит отец или мать, старшие братья или сестры, но никто так и не приехал. Чувствовала себя брошенной».

Став взрослой, Тида призналась подруге, что ее детство было «травмирующим» и «одиноким». С хорошим образованием и знанием английского языка, в возрасте двадцати лет она устроилась на работу в качестве гражданского секретаря в офис армии США в Бангкоке. Когда она встретила подполковника Эрла Вудса, она понятия не имела, что он женат и у него есть дети. Ей просто нравилось, что он обратил на нее внимание. Их первое свидание состоялось в церкви в религиозный праздник. Это было скромное начало отношений, которые в итоге привели к тому, что она родила одного из величайших спортсменов в истории. Но в тот момент в Бангкоке вероятность, что из ее встречи с американским военнослужащим что-то получится, была маленькой. Они жили на разных континентах. Она была на двенадцать лет моложе и никогда не покидала родину. Он был опытным путешественником, и у него была семья. К тому же они были очень разными. Она была практикующей буддисткой, а он – баптистом. Тем не менее разговор о том, что Культида приедет к Эрлу в Америку, произошел довольно скоро, но Эрл предупреждал ее о расизме.

«Я знаю, что ты из Таиланда, – сказал ей Эрл. – Знаю, что ты гражданка Таиланда. Но в Америке есть всего два цвета: белый и небелый. Белые без сомнений дадут понять, что ты не белая; ты увидишь это по их действиям и реакции. Так что не думай, что ты когда-нибудь сможешь стать полноправной гражданкой Соединенных Штатов».

После окончания срока службы в Таиланде Вудс был направлен в Форт-Тоттен, расположенный недалеко от Бэйсайда, Квинс, Нью-Йорк. Барбара и дети приехали к нему. Вскоре он устроился на неполный рабочий день в колледж Нью-Йорка в качестве ассистента профессора военных наук, преподавая студентам способы ведения психологической войны. Барбаре показалось, что он пробует эти методы на ней. В качестве примера его словесных и эмоциональных манипуляций она рассказала следующее:

Барбара: Я не понимаю. Что я сделала не так?

Эрл: Ты не знаешь?

Барбара: Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Эрл: Девочка, ты сходишь с ума. Тебе нужна помощь.

После такого разговора Барбара начала сомневаться, не сходит ли она с ума. Когда-то уверенная в себе женщина в слезах позвонила сестре и сказала: «Я знаю, что не сошла с ума». Но игры разума Эрла действовали на нее. «Может быть, Эрл прав, – сказала она сестре. – Возможно, мне действительно нужна помощь».

Через некоторое время, 29 мая 1968 года, Эрл пришел домой со своим другом Лоуренсом Крутеком, начинающим нью-йоркским адвокатом. Барбара была в спальне и смотрела телевизор, когда Эрл попросил ее прийти к ним в гостиную. Барбара заметила, что у Крутека с собой портфель.

«Это, несомненно, самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать», – сказал ей Крутек.

Он открыл портфель, достал документ и начал читать первый абзац: «Стороны являются мужем и женой, поженившись восемнадцатого марта 1954 года в Абилине, штат Канзас…»

«Погодите, – перебила она. – Что это значит?»

«Вуди хочет законного развода», – сказал Крутек.

В замешательстве она повернулась к Эрлу, который сидел в углу.

«Да», – сказал Эрл, не проронив больше ни единого слова.

Крутек вручил Барбаре документ и посоветовал прочитать. Ей трудно было сфокусироваться, но она прочитала: «В силу некоторых досадных разногласий, возникших между сторонами настоящего договора, в результате которых они желают жить отдельно и порознь».

Она не могла читать дальше. Что это все значит? Что происходит?

Соглашение предусматривало, что Эрл и Барбара Вудс будут жить раздельно до конца своих дней «как одинокие и неженатые». Барбара получит опеку над детьми, а Эрл – право навещать их. Он также должен будет выплачивать 200 долларов в месяц «на ее нужды и нужды детей».

Потрясенная, Барбара подписала документ, не посоветовавшись с адвокатом. Тем летом Эрл и Барбара вместе с детьми приехали из Нью-Йорка в свой маленький дом в Сан-Хосе. Они превратили эту поездку в семейное путешествие, что случалось очень редко. По пути посетили Колокол Свободы и Мемориал Линкольна. Провели ночь в Лас-Вегасе. Эрл и Барбара даже занимались любовью. Это было похоже на второй медовый месяц, и Барбара задалась вопросом: «Почему мы должны расстаться?»

«Потому что так надо», – сказал Эрл.

Как только семья обосновалась в Калифорнии, Эрл улетел обратно в Нью-Йорк. Его не было несколько месяцев. В следующий раз, когда он приехал в Сан-Хосе, дядя Барбары встретил его в аэропорту и был удивлен, когда увидел, что Эрл вышел из самолета с азиатской женщиной. Эрл рассказал дяде Барбары, что познакомился с ней во время полета и собирается помочь ей найти работу в Нью-Йорке.

К этому моменту прошло около полутора лет с тех пор, как Эрл впервые встретился с Культидой. Приехав в Соединенные Штаты в 1968 году в возрасте 25 лет, она получила работу в банке в Бруклине, и, по словам Эрла, они поженились в Нью-Йорке в 1969 году.

Но Барбара Вудс ничего о ней не знала. А у дяди Барбары не хватило смелости рассказать, что у Эрла появилась другая женщина.

Весной 1969 года здоровье Барбары ухудшилось. У нее началось кровотечение, и врачи обнаружили фиброидные опухоли. Барбаре предстояла операция по удалению матки, и она умоляла Эрла приехать в Сан-Хосе. Он приехал, но по пути заехал в Мексику и добрался до Калифорнии только через четыре дня после операции. Тем вечером, когда Барбара отдыхала в постели, Эрл сообщил ей, что получил развод в Хуаресе, сославшись на «несовместимость характеров супругов». Ей нечего было сказать. Позже она писала в своих мемуарах, что они с Эрлом разбудили детей, сказали, что родители больше не женаты, а затем безуспешно пытались их успокоить. После этого Эрл навсегда ушел от Барбары.

Оказалось, что Эрл так и не добился развода. 25 августа 1969 года, через два дня после возвращения Эрла из Мексики, Консульство США отказалось заверять документы, заявив, что не несет ответственности ни за содержание прилагаемого документа, ни за его действительность, ни за его приемлемость в любом штате США.

На тот момент Барбара не знала ни о мнении консульства, ни о том, что происходило между ее мужем и Культидой. Барбара знала только одно: с нее хватит. 25 августа 1969 года (в тот самый день, когда Консульство США признало развод Эрла в Хуаресе недействительным) она начала бракоразводный процесс в Сан-Хосе, ссылаясь на «крайнюю жестокость» и «тяжкие душевные страдания». Более двух лет спустя, 28 февраля 1972 года, Высший суд Калифорнии постановил, что «стороны по-прежнему состоят в браке и ни одна из сторон не может вступить в новый брак до тех пор, пока не будет вынесено окончательное решение по этому делу».

2 марта 1972 года суд официально признал развод Эрла и Барбары Вудс. Но к тому времени Эрл и Культида были женаты уже почти три года, и Барбара осознавала, что происходило за ее спиной. «Я ставлю под сомнение законность этого брака», – заявила Барбара Вудс в суде.

«По законам штата этот человек был двоеженцем. Это было четко спланировано. Все это было обманом с самого начала».

В ответ на эти обвинения Эрл подал заявление под присягой. В нем он указал: «Мы получили развод в Мексике где-то в 1967 году. Я снова женился в 1969 году». Это неправда. Заверенная копия решения о разводе в Мексике показывает, что Эрл Вудс подал на развод 23 августа 1969 года, а не в 1967 году, как он заявил. Кроме того, штат Калифорния впоследствии постановил, что он оставался в законном браке с Барбарой Вудс до 1972 года. Но Эрла это не беспокоило: «Я ничего не знаю о Калифорнии. Я там не жил, – сказал он позже. – Не считаю себя двоеженцем».