Тайгер Вудс. Инстинкт чемпиона

Глава четыре

Вундеркинд

Тайгер смотрел телевизор, сидя на диване в гостиной, его мама сидела рядом, а отец немного подальше в своем кресле. Это было воскресенье, 13 апреля 1986-го, и по каналу CBS транслировали финальный раунд Мастерса. У них с отцом была традиция играть девять лунок на военном поле недалеко от их дома. А затем он наблюдал, как 46-летний Джек Никлаус делает удар с метра на шестнадцатой лунке, забивает берди и приводит толпу в Аугусте в восторг. «Без сомнений, – сказал комментатор, – медведь вышел из спячки!»

В тот день Никлаус выиграл Мастерс в шестой раз, став самым возрастным обладателем зеленого пиджака и завоевав свой 18-й и последний титул в турнирах мэйджор. К тому моменту Тайгер уже семь лет вел счет своим ударам в турнирах. Он мечтал однажды сыграть в Огасте. Победа Никлауса стала его первым сильным воспоминанием, связанным с турнирами Мастерс. «Его эмоции на последних лунках в 1986 году произвели на меня впечатление, потому что они были спонтанными и показали, сколько себя нужно вложить в каждый удар, – написал позже Вудс. – Джеку было сорок шесть, а мне – десять. Я тогда не мог этого выразить словами, но я хотел быть на его месте и делать то, что делал он».

Эрл был заядлым курильщиком, и, когда о чем-то размышлял, он делал глубокую затяжку и медленно выпускал дым. У него было о чем подумать, ведь он видел, как его сын смотрит на великого Джека Никлауса. То, что было в Огасте (белая публика и золотисто-светлые волосы Никлауса), резко контрастировало с обстановкой в гостиной семьи Вудс. В 1934 году Ассоциация PGA внесла поправку в устав, ограничив членство только «профессиональными гольфистами европеоидной расы». Хотя эту формулировку официально убрали в 1961 году, такие клубы, как в Аугусте, все еще оставались пристанищем для белых. Эрл ненавидел эту сторону гольфа. Всю жизнь он считал, что его ограничивали в возможностях из-за цвета кожи: он не мог танцевать в школе с белой девочкой; мотели на Среднем Западе не пускали его с бейсбольной командой колледжа; полковник-расист, который не дал ему продвинуться по службе в армии.

«Я постоянно боролся с расизмом, дискриминацией и отсутствием возможностей, – говорил Эрл. – У умного, образованного черного человека просто не было шанса сделать что-то стоящее или добиться успеха в жизни. Это было неприятно и приводило в отчаяние – особенно тех, кто хотел чего-то достичь, но не имел такой возможности».

Эрл был серьезно настроен изменить это ради своего сына. Цвет кожи не должен был стать помехой для него. Тайгер должен был добиться величия. Он должен был получить шанс. К черту идеи, что Тайгер должен быть как Джек; Эрл растил его, чтобы он превзошел Джека.

После Мастерса 1986 года журнал Golf Digest опубликовал список достижений Никлауса с указанием его возраста на момент каждого из них. Тайгер прикрепил этот список на стене своей спальни. С тех пор каждое утро и вечер ложился спать и, просыпаясь, смотрел на Никлауса.

Тайгер работал с Руди Дюраном на протяжении шести лет, и Эрл решил, что пора сменить тренера. Тайгер рос, и Эрл хотел найти специалиста, который будет развивать его замах, учитывая физическое развитие. Его выбор пал на Джона Ансельмо – главного тренера поля Мэдоуларк в Хантингтон-Бич, примерно в 20 километрах южнее Сайпресса. За свою карьеру Ансельмо воспитал множество калифорнийских вундеркиндов. Эрл пришел к нему вскоре после Мастерса 1986 года и задал множество вопросов о его философии и методах преподавания.

Ансельмо слышал о Тайгере. Но когда увидел его замах, он понял, что перед ним исключительный ребенок. «Я никогда не видел ребенка с такими способностями», – сказал он и объяснил Эрлу, что особенные дети требуют особого подхода. «Не нужно делать много, – сказал Ансельмо. – Просто надо идти естественным путем. Развиваться в гармонии с чувством. Главное, чтобы оно к вам пришло».

Эрл узнал достаточно, чтобы понять: Ансельмо – лучший тренер в Южной Калифорнии. Они договорились на тех же условиях, что и с Дюраном, – Ансельмо не просил плату и Эрл не предлагал.

На первой же тренировке Ансельмо заметил несколько вещей: Тайгер делал замах по плоской траектории – его левая рука не поднималась выше плеч, а правая очень рано сгибалась в запястье. Ранее этого никто не замечал.

Тайгер с энтузиазмом воспринял технический подход Ансельмо и с удовольствием выполнял новые упражнения. Он следовал инструкциям: стоял на носочках и расслаблял руки, чтобы они висели в естественном положении. В то же время вместо клюшки он брал пустую корзинку, держась левой рукой за левую сторону, а правой – за правую, и делал замах назад. Таким образом он растягивал мышцы спины и левой руки. Это было новое ощущение, но и начало освоения более мощного и полного спортивного движения.

Ансельмо заметил еще кое-что: Тайгер был одержим дальностью удара. Это было не техническим недостатком, а чертой характера. Исправить это упражнениями было невозможно. Но, по мнению Ансельмо, это нужно было изменить. Чрезмерная сила могла навредить его таланту.

Тайгер стал заниматься с Ансельмо каждую неделю.

Поездки на тренировки легли на плечи Культиды. И на турниры тоже. Поскольку Эрл работал полный день, именно с матерью Тайгер проводил больше всего времени. Они везде были вместе. Летом до встречи с Ансельмо они даже поехали в Таиланд. На родине Культиды Тайгер познакомился с ее культурой и религией. Он даже встретился с буддийским монахом. Культида передала ему диаграмму, в которой с рождения вела записи достижений сына. Позже она рассказала журналистам, что произошло.

«Монах спросил меня: «Когда ты была беременна, просила ли ты у Бога этого ребенка?» – вспоминала она. – Я спросила: «Почему вы так решили?» Он сказал: «Потому что этот ребенок особенный, как будто Бог послал ангела». Он сказал, что Тайгер невероятно талантливый ребенок. Он не знал ничего о гольфе. Монахи не смотрят телевизор. Монах сказал, что Бог послал ангела. Он сказал: «Этот мальчик станет лидером. Если он пойдет в армию – будет генералом».

Путешествие в Таиланд сыграло важную роль в отношениях Тайгера с матерью. Он не хотел практиковать буддизм, но хотел ей угодить. Каждый вечер Культида молилась Будде, чтобы в следующей жизни Тайгер снова стал ее сыном. На чехлах его клюшек была надпись на тайском: Rak Jak Mea – «Любовь от мамы». «Ты всегда можешь рассчитывать на маму, – говорила она. – Мама никогда тебе не соврет».

Они провели вместе тысячи часов в дороге на тренировки, соревнования по всей Южной Калифорнии. На турнирах Культида проходила каждую лунку рядом с сыном, с блокнотом и карандашом. Она верила в необходимость вести счет. Она вежливо относилась к соперникам, но ей не нравилось, когда кто-то побеждал ее сына. По дороге на соревнования она поделилась с Тайгером своей философией. «В спорте нужно вгрызаться в горло, – сказала она. – Если будешь дружелюбным, то тебе ударят в спину. Так что убивай их. Вырывай сердце».

Вне поля у Тайгера были следующие правила:

1. Учеба важнее гольфа.

2. Домашняя работа – до тренировки.

3. Никаких возражений.

4. Уважай родителей.

5. Уважай старших.

А на поле было одно правило: играть без пощады.

Для детских турниров это была необычно жесткая философия. Но в 1987 году, в 11 лет, Тайгер принял участие в 33 юниорских турнирах – и выиграл все. «Нет чувства лучше, чем понимать, что ты победил всех, – говорил Тайгер. – Второе место – это первый из проигравших».

Вечера Тайгер проводил с отцом. Почти каждый вечер после работы Эрл встречался с Тайгером на военном поле, и они играли до темноты. Проводить время с отцом на поле было его любимым занятием. Тайгер называл это «время, чтобы расслабиться». Иногда к ним присоединялся кто-то еще.

Однажды, когда Тайгеру было двенадцать, с ними играл командир эсминца Эрик Утегаард. Еще в 1969 году Утегаард стал первым членом Военно-морской академии, получившим всеамериканский статус с момента начала программы военно-морского флота по гольфу в 1909 году. Он договорился поиграть с Эрлом и Тайгером. Он также привел с собой друга, Джея Брунзу, кандидата наук, капитана военно-морского флота, который работал в команде академии по гольфу.

«Чем вы занимаетесь?» – спросил его Эрл.

Брунза объяснил, что он был психологом и преподавал в Военно-морской академии в Аннаполисе, штат Мэриленд. Совсем недавно он работал в отделении детской онкологии военно-морского госпиталя Бетесды, где работал с детьми, у которых рак и другие опасные для жизни заболевания. Например, когда ребенок проходил курс лучевой терапии при лейкемии, Брунза помогал ему или ей сосредоточиться на отвлеченных мыслях – то, что он называл техникой «осознанного внимания». По сути, он использовал одну из форм гипноза, чтобы помочь своим пациентам визуализировать, как справляться с дискомфортом. Он также был отличным гольфистом и спортивным психологом в гольф-команде военно-морского флота.

Утегаард играл с Эрлом, а Тайгера поставили в пару с Брунзой. Тайгер начал дразнить Брунзу, и тот ему отвечал. Тайгеру это понравилось, и он оценил навыки Брунзы. На протяжении всего раунда Эрл отмечал, что между ними существует какая-то «химия». После игры Эрл подошел к нему.

«Поможете мне дать Тайгеру то, что есть у детей из закрытых клубов? – спросил он. – Поработаете с ним?»

Тайгер уже больше года работал с Ансельмо над улучшением баланса. Брунза стал приезжать на выходные из Сан-Диего, чтобы обучать Тайгера визуализации. С самого начала он дал Тайгеру кассеты с посланиями, индивидуально записанными для него. Вместе они делали дыхательные упражнения и упражнения на визуализацию: Тайгер учился глубоко вдыхать, задерживать дыхание и медленно выдыхать перед ударом. Это был его способ успокоиться. Затем Тайгер изменил свой подход к игре. Он начинал визуализировать не лунку, а область вокруг нее – и направлять туда мяч. Это была смесь техник гипноза, которые Брунза ранее применял к больным детям.

«Гипнотический элемент заключается в этом поглощении, – объяснил Брунза. – Кажется, что теряешь контроль, но на самом деле это не так. Внимание и вовлеченность усиливаются. Я обучал Тайгера настоящей концентрации, осознанности, которая используется естественным образом».

После каждого занятия он давал Тайгеру задание. Ему не нужно было напоминать. «Он был одним из лучших учеников, – говорил Брунза. – Очень креативный и одаренный ребенок».

Как и любой ребенок, Тайгер любил игрушки и игры. Но больше всего его увлекало снаряжение – рукоятки клюшек, гладкая блестящая поверхность шафта, запах и текстура кожи новой сумки для гольфа. Он с трепетом относился ко всему – от мячей и обуви до чехлов для клюшек. Ансельмо заметил это и познакомил его со Скотти Кэмероном, своим бывшим учеником.

Когда Кэмерон был маленьким, они с отцом начали изготавливать разные паттеры в качестве эксперимента в собственном гараже. Сначала они просто делали это ради интереса, но вскоре гараж превратился в мастерскую. Вне поля для гольфа Кэмерон и его отец работали в мастерской, создавали рукоятки, придавали форму головкам клюшек и разрабатывали клюшки для собственных «полевых испытаний». Постепенно Кэмерон понял, что не станет профи-гольфистом, но его настоящее призвание – создавать клюшки вручную. Когда ему было чуть за двадцать, он переехал из гаража в студию, где мог создавать клюшки наивысшего качества с помощью самых современных инструментов.

Тайгер был в восторге от его работы. Несмотря на разницу в возрасте, он говорил с Кэмероном на одном языке. Кэмерон верил, что его клюшки должны попасть в руки игрока, который перевернет игру. Тайгер начал ими играть.

В 12 лет Тайгер Вудс жил среди взрослых. У него был лучший тренер в Южной Калифорнии. Спортивный психолог с военной подготовкой, который иногда выступал в роли кэдди. Мастер, делавший клюшки на заказ. Снаряжение (включая сумки) было заметно лучше, чем у других детей его возраста. И родители с футболками «Команда Тайгера», которые полностью посвятили себя тому, чтобы он превзошел богатых детей из элитных клубов. Другие дети боялись, когда он выходил на поле.

Но, глядя в зеркало, Тайгер видел худенького, слабого мальчика. Он считал себя недостаточно сильным и просил отца помочь.

Эрл устроил ему «Школу подготовки Вудса»: использовал психологические методы военной подготовки и тренировок для военнопленных, которым обучал солдат. Он ломал сына, чтобы его закалить.

«Психологическая подготовка, которую применял мой отец, подготовила меня к любым трудностям в гольфе, – вспоминал Тайгер. – Он учил меня быть полностью осознанным и одновременно сосредоточенным на задаче».

Эрл хвастался журналистам, что специально звенел мелочью в кармане, когда Тайгеру оставался последний удар, кашлял или ронял сумку во время замаха. «Это была психологическая война, – писал Эрл в мемуарах. – Я хотел, чтобы он был самым сильным ментально, – и мы этого добились».

Эти истории, рассказанные Эрлом и другими, казались добрыми – просто еще один гениальный урок отца сыну. Но позже, уже после смерти отца, Тайгер рассказал, что некоторые методы по современным меркам граничили с жестокостью.

«Он ругался во время удара по мячу, – вспоминал Тайгер. – «Отвали, Тайгер», «Мудак», «Маленький ублюдок», «Что ты чувствуешь, маленький ниггер?» – говорил он. Постоянно меня унижал, – вспоминает Тайгер. – Когда я злился, он говорил: «Хочешь швырнуть клюшку? Только попробуй! Не смей!» Он доводил до предела, а потом отступал. И снова – до предела. Это было дико».

Возможно, мы никогда не узнаем, что на самом деле чувствовал Тайгер в возрасте одиннадцати, двенадцати или тридцати лет, поскольку отец постоянно обзывал его. Но в 2017 году, в возрасте 41 года, он сказал: «Мне нужно было, чтобы он доводил меня, когда я хотел все бросить. Так я научился справляться с неуверенностью. У нас было кодовое слово, которое я мог произнести, чтобы он остановился. Но я никогда его не говорил. Я не собирался поддаваться на его провокации. Я бы счел себя слабаком, если бы сказал. А я не слабак».

Кодовое слово, которое он ни разу не произнес, было «хватит».

Подход Эрла резко отличался от того, с чем Тайгер сталкивался ранее. Дюран, Ансельмо и Брунза – все они старались вселить в Тайгера уверенность. А доктор Брунза был чрезвычайно чутким, мягким учителем, который не повышал голоса. Его подход заключался в том, чтобы успокоить Тайгера. А Эрл пытался, наоборот, сделать его уязвимым.

Никто, кроме самого Тайгера, не знал, что делает его отец. «Он учил меня быть хладнокровным убийцей на поле. Он применял принципы, которым обучался в армии, – признался Тайгер в 2017-м. – Мне это было нужно, чтобы справиться с жизнью профессионального гольфиста, с ролью «посланника афроамериканцев» и большими ожиданиями. Я выходил на каждый турнир, чтобы выиграть. И ждал от себя победы».

Это было жестко. Но это работало. На юниорских турнирах Южной Калифорнии он не оставлял соперникам шансов. Он был абсолютно лучшим даже на турнире Leyton Invitational в Йорба-Линде, Калифорния. Элитном турнире, в котором участвовали лучшие игроки региона. Том Сарджент, один из самых уважаемых тренеров округа Ориндж, был главой клуба Йорба-Линда. Он ничего не знал о методах Эрла, но наблюдал за Тайгером в течение многих лет и довольно хорошо узнал Культиду. Они часто общались на турнирах, и Культида даже иногда звонила Сардженту, чтобы обменяться впечатлениями. Он считал: Культида сыграла не меньшую роль в успехе Тайгера.

«Тида – сила, – говорил он. – Лучше не стоять у нее на пути. Я имею в виду в хорошем смысле. Тайгер был окружен силой. Скажу так: не стоило связываться с ее сыном. Или она оторвет вам голову».

Сарджент был тренером Боба Мэя, главного юниора региона, старшеклассника средней школы Лейквуда, который считался лучшим кандидатом в колледж Южной Калифорнии. Два тренера (Уолли Гудвин из Стэнфорда и Двейн Найт из UNLV) следили за успехами Мэя и часто о нем спрашивали. Но Сарджент постоянно наблюдал, как Тайгер обыгрывал детей старше его. Он посоветовал тренерам обратить внимание на 12-летнего Вудса. По оценкам Сарджента, он был на 10 лет впереди всех.

Весной 1989 года Тайгер пришел домой и нашел письмо от Уолли Гудвина. В письме упоминался Том Сарджент и было понятно, что Стэнфорд заинтересован в Тайгере как в члене команды по гольфу. Тренерам колледжей по правилам запрещалось связываться со спортсменами старшей школы, но писать ученикам средней школы не запрещалось, равно как и не существовало правил, запрещающих ученику средней школы писать тренеру.

23 апреля 1989 года Тайгер написал ответ:

Уважаемый тренер Гудвин,

спасибо за ваш интерес к моей персоне. Сначала мне было странно, что университет вроде Стэнфорда интересуется 13-летним семиклассником. Но после разговора с отцом я понял, какая это честь. Я также ценю интерес мистера Сарджента в моем развитии и то, что он порекомендовал меня вам.

Я заинтересовался Стэнфордом после просмотра Олимпиады и [Деби] Томас. Моя цель – получить качественное бизнес-образование. Хотел бы получить ваши советы, чтобы лучше подготовиться к обучению в колледже. Сейчас мой средний балл – 3.86, и я планирую его сохранить или добиться результатов лучше, когда буду учиться в старшей школе.

Я работаю над программой для укрепления тела. Мой гандикап в апреле по версии USGA – 1. Планирую участвовать в турнирах SCPGA и, возможно, AJGA летом. Моя цель – выиграть юниорские соревнования в четвертый раз и стать первым, кто победил во всех возрастных категориях. Я бы хотел стать профессиональным гольфистом. В феврале следующего года я планирую поехать в Таиланд, чтобы выступить на любительском Открытом чемпионате Таиланда.

Я много слышал о вашем поле для гольфа и хотел бы в будущем поиграть на нем со своим отцом.

С нетерпением жду ваш ответ.

С уважением,

Тайгер Вудс

Рост: 165 см / Вес: 45 кг

Втайне Гудвин подозревал, что письмо Тайгер написал не сам. Есть и другие проверенные случаи, когда Эрл диктовал Тайгеру, что писать, и, судя по всему, это письмо было продиктовано Эрлом. Для тринадцатилетнего подростка это было слишком изысканно и продуманно. Но Гудвину было все равно. Он был так доволен, что показал письмо команде и похвастался тем, насколько хорошо оно было составлено. По его мнению, Стэнфорд получил фору перед другими колледжами.

Лето 1989 года стало переломным для Тайгера и его семьи. Ему было всего 13, но все были согласны, что он готов к юношеским турнирам национального уровня. Это изменило роли в семье. Эрл ушел с работы в McDonnell Douglas и стал сопровождать сына по турнирам. Культида осталась следить за домом и хозяйством. Первым был Big I National Championship – крупнейший юниорский турнир страны. Там участвовали лучшие юниоры страны: Джастин Леонард, Дэвид Дюваль, Нота Бегей III, Крис Эджмон, Патрик Ли. Всего 155 участников. Тайгер был самым младшим.

Турнир проходил в загородном клубе Texarkana Country Club в Арканзасе, и организаторы разместили юных гольфистов на выходные в частных домах. Но Эрл настоял: Тайгер будет жить отдельно, в гостинице, чтобы не отвлекался. Но Эрл дал четко понять, что его это не устраивает. Он не хотел, чтобы Тайгер жил с другими людьми. По телефону он сообщил представителю турнира, что Тайгер будет жить отдельно от всех. Он хотел, чтобы его сын не терял концентрации.

В первый день Тайгер выглядел ребенком среди подростков. Но сделал 71 удар и оказался в тройке лидеров. Он легко прошел отбор, и на третий день, когда юниоры играли в паре с профессионалами PGA Tour, он оказался в паре с 23-летним Джоном Дейли, дерзким молодым игроком с самым дальним ударом в туре. Как только раунд начался, Дейли начал мощно бить через деревья и выходить на пар-5. Тайгер сдержался и не стал соревноваться в силе, вспомнив советы Ансельмо. После 9 лунок он опережал Дейли на два удара. Чтобы не быть опозоренным тринадцатилетним пацаном, Дейли собрался во второй половине игры. Тем не менее, имея в запасе три лунки, Тайгер мог обыграть его или сыграть вничью. Тайгер выиграл две из последних трех лунок, но проиграл раунд с перевесом в два удара. Он занял второе место и стал самым молодым игроком, входившим в топ-5.

Это вызвало оживленную дискуссию о том, что он почти обыграл Дейли и когда он станет профессионалом. Тайгер молчал. А Эрл, напротив, говорил, что Тайгер может стать кем захочет. «Он может быть кем угодно. Хоть начальником пожарной службы в Мемфисе, – сказал Эрл одному из журналистов. – Я не ожидаю и не заставляю его становиться профи».