Тайгер Вудс. Инстинкт чемпиона

Тайгер взял Дину на выпускной, но это отличалось от ее выпускного в прошлом году. Все изменилось. Тайгер больше не мог спокойно пройти по коридору школы. Круг его друзей не стал больше, но все уважали и восхищались им. Одноклассники даже признали, что у него «больше всего шансов на успех». Казалось, все у него встало на свои места. После окончания школы с 3,8 балла он сразу же отправился на лето в турне, чтобы участвовать в любительских турнирах. Затем осенью он отправился в Стэнфорд с полной стипендией. После этого он должен был участвовать в PGA Tour. Его жизнь уже была четко расписана. Не было ни знаков «стоп», ни красных светофоров, ни ограничений скорости.

У Дины ситуация была сложнее. Она по-прежнему жила дома, работала на низкооплачиваемой работе и училась в местном колледже. Казалось, что она придерживается нейтральной позиции, особенно сравнивая себя с Тайгером. Они никогда не говорили о ее будущем. Тайгер полагал, что она просто будет следовать за ним. Но Дине всегда было не по себе, что он постоянно был в центре внимания. Она редко посещала турниры, потому что ей не нравилась атмосфера. Кроме того, она не могла подойти к нему. Он всегда был в центре внимания, а она терялась в толпе. Она не могла понять, подходит ли она для жизни, которая ждала Тайгера. Вскоре после того, как Вудс окончил школу, Дина сказала ему, что решила переехать в Лас-Вегас. Там жила ее тетя, которая предложила ей пожить у нее, пока Дина не разберется со своим будущим. По крайней мере, ей нужно было на некоторое время уехать из Сайпресса.

Тайгер не мог понять. Он хотел, чтобы Дина осталась в Южной Калифорнии. Но она не видела в этом смысла. Не то чтобы Тайгер собирался быть рядом. В конце лета он уезжал в колледж в Пало-Альто. А летом будет играть на любительских соревнованиях. В любом случае они не были бы вместе.

«Если мы действительно любим друг друга, – сказала она ему, – то обязательно встретимся вновь».

Джон Мерчант наслаждался тем, что стал первым чернокожим членом исполнительного комитета USGA. Это дало ему возможность продвигать свое любимое дело – участие меньшинств в гольфе. Большую часть взрослой жизни Мерчант был единственным афроамериканцем на поле и часто задавался вопросом, как изменить ситуацию. Его работа в USGA наконец-то дала ему возможность приобщить больше молодежи из пригорода к игре, которую он полюбил. Также не мешали слухи о его личной связи с Эрлом и Тайгером Вудсами.

За год после знакомства с Эрлом Вудсом он стал для Тайгера кем-то вроде крестного отца. Они вместе играли, и Тайгеру нравилось обсуждать с Мерчантом различные темы, не связанные с гольфом. Они даже путешествовали вместе, когда Тайгер участвовал в любительских турнирах. У Мерчанта сложилось впечатление, что у Эрла и Тайгера самые лучшие отношения между отцом и сыном, которые он когда-либо видел. Они договаривали предложения друг за другом. Эрл понимал, что Мерчанту есть что предложить, и все чаще обращался к нему за советом.

Все это придавало Мерчанту немного уверенности в офисе Государственного совета по защите прав потребителей в Хартфорде и в загородном клубе Фэрфилда, где он любил хвастаться Тайгером. Летом 1994 года Тайгер был на высоте, выиграв тихоокеанский, северо-западный, южнокалифорнийский и западный чемпионаты среди любителей. Пока Мерчант наслаждался поездкой, штатный юрист в его офисе в Капитолии штата подал на него жалобу по этическим вопросам и обвинил его в использовании офиса в штате для ведения бизнеса USGA, в частности в том, что он посещал турниры по гольфу в рабочее время. Управление государственной этики и управление аудиторов государственных счетов начали расследование, в ходе которого были обнаружены улики, связывающие Мерчанта с Эрлом Вудсом.

Тайгер, скорее всего, ничего не знал ни о проверке, ни о том, что в ней фигурировало его имя. Летом 1994 года он был озабочен гораздо более ужасным открытием: его отец изменял матери. Эрл делал это в течение многих лет. Молодые девушки звонили домой и просили поговорить с Эрлом о частных уроках гольфа. Культида знала, что происходит. Они с Эрлом уже давно не были близки, но она не хотела разводиться ради Тайгера.

О похождениях Эрла было хорошо известно всей семье. Его родная сестра Мэй, которая очень его любила, как-то пошутила: «О боже, если бы он был моим мужем, я бы его пристрелила». Эрл на самом деле гордился тем, как он вел себя с женщинами, и называл себя игроком, а не изменником. «Судя по всему, он не стыдился этого, – сказал Том Каллахан. – На самом деле он настолько гордился своим игровым оборудованием (и это было оправданно), что мог выйти из душа голым, если кто-то приходил в гости». Культиде удавалось скрывать все это от Тайгера. Но у Эрла были секреты, о которых не знала даже Культида, некоторые из них усугублялись алкоголем, табаком и пристрастием к порнографии. Его привычки стояли между ним и семьей.

Семнадцатый день рождения Тайгера семья праздновала в ресторане. Некоторые родственники Культиды присоединились к ужину, который превратился в вечер празднования многочисленных достижений Тайгера и его будущего. Эрл приехал в ресторан на собственной машине. Когда все разошлись по домам, он зашел в круглосуточный магазин и вышел оттуда с коричневым бумажным пакетом, в котором были бутылка Colt 45 и порножурнал.

Но когда Эрл вышел на пенсию и начал сопровождать Тайгера на турнирах по всей стране, скрывать его привычки становилось все труднее и труднее. Вскоре Тайгер понял, что происходит.

Семейным кредо было молчать (быть Вудсом означало хранить семейные секреты), но в конце концов Тайгер не выдержал. Однажды вечером он поднял трубку и позвонил Грейвелл в Лас-Вегас. Рыдая, он рассказал, что его отец – его кумир – проявил неверность. Пытаясь объяснить, что к чему, он просто плакал. Звонки продолжались на протяжении нескольких недель, Тайгер продолжал обращаться к Грейвелл за поддержкой.

Отношения с отцом стали натянутыми. Он любил его и считал своим лучшим другом, но в то же время ненавидел некоторые его поступки. Тайгера возмущали откровенные комментарии и грандиозные предсказания о будущем. Но ему особенно не нравилось то, как отец обращался с матерью. Он хотел, чтобы они были семьей, но постепенно начал осознавать, что они никогда не станут единым целым в традиционном смысле этого слова.

В конце концов Грейвелл дала ему совет.

«Ты не можешь жить с этими секретами и таким давлением, – сказала она. – Тебе нужно поговорить с отцом и понять, чего ты на самом деле хочешь».

Тайгер наконец-то открыто говорил с Грейвелл, но о том, чтобы поговорить с отцом, не могло быть и речи. Они говорили о гольфе, о спорте и других обыденных вещах, но не о сердечных делах. Это было не принято.

Тайгер не хотел делиться с прессой личной информацией, включая цели. У него был длинный список, но его молчание в конечном итоге привело к тому, что он назвал главным заблуждением средств массовой информации, что его главной целью не было завоевать больше крупных турниров, чем у Джека Никлауса. Восемнадцать побед Никлауса не были главной целью Вудса. Для него важнее всего был возраст, а не количество.

«Это касалось того, когда он первый раз выбил 40 ударов, 80 ударов, первый раз выиграл турнир по гольфу, первый раз выиграл любительский чемпионат штата, первый раз выиграл любительский чемпионат США и первый Открытый чемпионат США, – объяснил Тайгер накануне сорокалетия. – Вот и все. Таков был список. Все это было связано с возрастом. Для меня это было важно. Этот парень – лучший в мире и лучший за все время. Если я смогу превзойти его в возрасте, то у меня есть шанс стать лучшим».

Одну из целей (стать самым молодым игроком, когда-либо выигравшим любительский чемпионат США) Тайгер поставил себе в конце лета 1994 года. Никлаус выиграл в 19 лет, будучи студентом Университета штата Огайо в 1959 году. Тайгер был полон решимости выиграть чемпионат США, когда ему было восемнадцать, но он еще не поступил в колледж. На протяжении года он тренировался с Бутчем Хармоном, слегка смягчил замах и научился отправлять мяч точно до лунки. «Бутч постоянно приставал ко мне, чтобы я понял, как отправлять мяч точно до лунки, – объяснил Вудс. – Не обязательно бить точно в лунку. Нужно попасть на выбранную дистанцию – не обязательно туда, где стоит флажок. Если до флага было 150 метров, я могу ударить на 145, чтобы мяч не долетел до лунки и мне осталось закатить его легким ударом в горку».

Долгие тренировки с Хармоном сделали Тайгера гораздо более полноценным игроком, и обыграть его стало намного труднее. Тем не менее 24 августа 1994 года, когда на турнире TPC в Сограссе в Понте-Ведра-Бич, штат Флорида, шел финальный раунд, Тайгеру, казалось, было суждено потерпеть неудачу в стремлении побить рекорд «Большого Джека» по возрасту. За тринадцать лунок до финиша он отставал от двадцатидвухлетнего Эрнеста У. Кюне III, также известного как Трип, на шесть лунок. Чтобы победить, Тайгеру нужно было совершить величайший камбэк в истории любительских чемпионатов США.

Но когда Тайгер посмотрел на Кюне, он увидел в нем не просто противника, а врага. Будучи двукратным чемпионом штата в старшей школе, Кюне на первом курсе жил в одной комнате с Филом Микельсоном в Университете штата Аризона, а затем перевелся в Университет штата Оклахома, где стал чемпионом All-American. Он был профессионалом-новичком, который не знал, что значит быть голодным.

Годом ранее Тайгер участвовал в фестивале Byron Nelson Classic в Далласе, они с Эрлом гостили у Кюне в доме его семьи в Техасе, по сравнению с которым ранчо Вудсов в Сайпрессе казалось карликовым. Эти несколько дней продемонстрировали то, о чем всегда говорил Эрл: гольф – это игра, в которую играют привилегированные белые люди. Отец Трипа Эрнест II был известным юристом, владел двумя банками и был генеральным директором нефтяной компании. Он взял с собой Эрла и Тайгера посмотреть, где Трип и двое других его детей занимались гольфом с частным инструктором по имени Хэнк Хейни. Тайгер не проявлял особого интереса к встрече. Он понимал, что между ним и Трипом существуют фундаментальные различия, начиная с того, как они учились играть, и ему не нравилось, что ему тыкали этим в лицо. Эрл тоже этого не хотел. В конце отец Трипа спросил Эрла: «Как ты, отставной военный, можешь позволить себе этим заниматься?» Это привело Эрла в ярость, он воспринял это как намек, что чернокожий мужчина не может добиться того же, что и он.

Трип Кюне научился играть в гольф традиционным способом – годы членства в частном клубе. Его отец действительно хотел, чтобы он стал профессионалом, и всячески подталкивал его к этому, но у Трипа было множество других возможностей и преимуществ: лучшие школы, финансовая поддержка, связи. Если с гольфом у него ничего не получится, он будет заниматься финансами или бизнесом.

Тайгер, наоборот, учился играть на общественных площадках, и наибольшее влияние на него оказал отец, чьи весьма неортодоксальные методы пробудили в нем «инстинкт убийцы» – беспощадный характер, который можно было бы ожидать от боксера. Его отец не был генеральным директором. Его мать была эмигранткой из далекой страны. У его семьи было мало денег и связей. Их единственным реальным шансом на социальный рост было умение Тайгера играть в гольф.

Так что на любительском чемпионате США в Понте-Ведра-Бич Тайгер не просто хотел победить Трипа Кюне; он хотел побить все его принципы и доказать тусовке из клубов, что он лучше их. На глазах у своего отца, Джона Мерчанта и Бутча Хармона Тайгер методично сокращал отставание от Кюне во второй половине раунда, с каждой лункой играя все агрессивнее, пока соперник, напротив, терял уверенность. К последним двум лункам они сравнялись, и то, что казалось невозможным всего десять лунок назад, теперь стало почти предрешенным, особенно когда Тайгер вышел на финишную прямую на знаменитой семнадцатой лунке. Перед ним был самый устрашающий пар-3 в мире: легендарная «островная лунка», окруженная водой и соединенная с полем лишь узкой полоской травы. Тайгер выбрал максимально рискованный удар. С расстояния 127 метров он направил мяч прямо во флажок – его высокий удар с ти приземлился справа от лунки, отскочил в раф и, казалось, неминуемо должен был скатиться в воду. Но тяжелые вздохи трибун сменились восторженными возгласами, когда мяч необъяснимым образом развернулся и остановился в полуметре от кромки воды и в четырех метрах от лунки. Когда аплодисменты стихли, Тайгер уже стоял на лужайке перед островом, склонившись над мячом, а за спиной у него была вода. Когда он бил клюшкой по мячу, посылая его по дуге в сторону лунки, тишину нарушал только далекий крик большой белой цапли. Поначалу застывший на месте, Тайгер сжал правый кулак и начал прыгать еще до того, как его мяч попал в лунку.

Он вскинул кулак в небо. «Да!» – закричал он, переминаясь с ноги на ногу.

Это был решающий момент. Тайгер Вудс держал клюшку в левой руке, а правую согнул в локте в форме буквы L, сжал кулак, а его белые кроссовки скользили по шелковистому зеленому газону. Впервые за весь день он опередил Кюне. Оставалась еще одна лунка, но Тайгер знал, что все кончено, и знал, что Кюне тоже это знает. Несколько мгновений спустя он стоял за плечом Кюне, когда победитель All-American промахнулся с метра на восемнадцатой лунке. Вудс выиграл с преимуществом в два очка.

Тайгер побил рекорд Никлауса как самого молодого победителя любительского чемпионата Америки и сделал это, совершив величайший камбэк в истории турнира. Он стал первым афроамериканцем, выигравшим турнир.

Стало проявляться величие, которое уже пророчили.

«Это только начало», – хвалился Эрл. Тайгер едва успел получить приз, а отец уже беседовал с репортером журнала People. «Я видел, как он добивался этого всю свою жизнь, – продолжил он. – С восьми лет он был лучшим игроком в гольф в мире. Он все тот же старый добрый Тайгер и всегда им будет. Когда его немного заносит, я говорю: раньше ты не был придурком. Сейчас ты не придурок. И ты никогда не будешь придурком».

После расшифровки интервью репортер People передал его редактору, который решил не печатать цитаты Эрла. Эти противоречивые высказывания оказались в толстой папке с надписью «Тайгер Вудс». Это помогло сохранить его многообещающий имидж отца, который желает счастья и успехов своему сыну.

К счастью для Тайгера, у СМИ не было желания выяснять, что стоит за странными заявлениями Эрла, и вместо этого они сосредоточились на замечательной победе Тайгера на любительском чемпионате США. Благодаря своему достижению он попал на первые полосы New York Times и USA Today. Журнал Sports Illustrated назвал его «Дитя камбэка». Джей Лено и Дэвид Леттерман приглашали его в свои шоу. Даже президент Билл Клинтон прислал ему поздравительное письмо.

Вернувшись домой, Сайпресс вручил Тайгеру ключ от города. Церемония состоялась в гольф-клубе, где Тайгер обратился к толпе местных высокопоставленных лиц.

«Это невероятное событие, – сказал он. – Мне всего восемнадцать лет, и я получаю ключ от города? Мне очень повезло, что город делает для меня нечто подобное. Мне очень повезло, что у меня замечательные родители, которые до смерти меня любят».

Не все в городе были рады за Тайгера. Его растущая известность вызывала неприязнь у некоторых людей, особенно на военном поле, где он тренировался на протяжении юности и пользовался особыми привилегиями. В течение многих лет ассистент Джо Громан втайне от всех разрешал Тайгеру и Эрлу играть в гольф бесплатно, а также позволял им пользоваться транспортом и полем для тренировки дальних ударов. Эти привилегии были им предоставлены из уважения, но некоторые члены руководства начали возмущаться.

По словам Громана, за пару недель до любительских соревнований в США Тайгер получил письмо от менеджера поля, в котором содержались «многочисленные жалобы» от членов клуба и сообщалось, что он должен будет постоянно носить с собой квитанцию о своих взносах и предоставлять ее по запросу. В растерянности Тайгер сказал Громану, что не может поверить, будто некоторые участники пожаловались. Громан тоже не поверил. Он полагал, что клуб и руководители просто сочинили письмо, чтобы Тайгер почувствовал, что ему здесь не рады.

Ситуация окончательно прояснилась примерно через неделю после победы Тайгера на чемпионате. Он был на своем привычном месте в дальнем правом углу тренировочного поля, когда к нему подъехал Громан на гольф-каре.

«Привет, чемпион, – сказал он. – Видел каких-нибудь парней, кто здесь играл?»

«Да, я видел пару парней, – ответил Тайгер. – Они проходили мимо гаража с оборудованием».

Тайгер не придал этому особого значения, а Громан уехал в указанном направлении. Он не знал, что за несколько минут до этого в магазин позвонила женщина и пожаловалась Громану, что с поля в ее район прилетают мячи для гольфа. Через несколько минут после отъезда Джо Тайгера снова прервали, на этот раз менеджер по транспорту. Без каких-либо объяснений он выгнал Тайгера с поля. Вне себя от ярости, Тайгер собрал свое снаряжение и поехал домой.

Когда Громан вернулся в магазин после безуспешных поисков негодяев, он увидел другого помощника в слезах, который сказал Громану, что менеджер по транспорту выгнал Тайгера с поля.

Разозлившись, Громан набросился на парня, морского пехотинца. «Что ты наделал?» – закричал он.

«Позвонила дама из соседнего дома и сказала, что черный парень бьет мячи в дома, так что я его выгнал».

«Чушь! – заорал Громан. – Я ответил на этот звонок!»

Тайгер был на кухне со своими родителями, когда Громан пришел. Эрл пригласил его, и, выслушав Культиду, Громан предложил позвонить генералу-афроамериканцу, члену клуба, который командовал близлежащей военно-морской базой.

«Нет, – ответил Эрл. – В этом нет необходимости».

«Гребаные вояки, – сказала Культида. – К черту, обойдемся без них».

Ничто так не объединяло Эрла и Культиду, как чувство, что с их сыном поступили нечестно.

«Я был готов назвать это поле местом, где Тайгер вырос и научился играть, – сказал Эрл. – Они лишились этого права».

Тайгер не сказал ни слова. Через две недели он отправлялся в Стэнфорд. Пришло время двигаться дальше.