Подлинные приключения капитана Блада, описанные его штурманом Джереми Питтом

Говард Пайл « Пираты в Панаме»

Карта Порт-Ройала до землетрясения 1692 года

– Да, да, мы знаем заслуги сэра Генри, – немедленно согласился Волверстон.

– А вы думаете, что он оставил после себя уж такое большое богатство, всего лишь три плантации, около 120 рабов и чуть более 5000 фунтов стерлингов. Я тут знаю много плантаторов, которые ни разу не выходили в море, а у которых по 300 невольников, да и плантации побольше!

Мистер Берри, явно считал, что только успешная пиратская карьера позволяет человеку на Ямайке стать богатым плантатором.

– А что, завещание уже было оглашено? – спросил Блад.

– Нет, конечно, но сэр Генри, когда выпьет, любил рассказывать о своем завещании. В последнее время он больше ходил по тавернам, где все хозяева его бывшие товарищи по оружию. Я сам, когда попадал в город, всегда заглядывал в таверны, в надежде послушать сэра Генри. Как сейчас помню его рассказ про беседы с его величеством королем.

Волверстон, не удержавшись, подтолкнул Блада локтем.

– Тот всё время уговаривал его остаться в Англии, обещал сделать его лордом-адмиралом, чтобы Ла-Манш был, наконец, надежно защищен. Но сэр Генри отказывался, ссылаясь на то, что его старые кости уже не выдержат лондонские туманы. Зато, когда сэр Генри заступился за своего старого друга, губернатора Модифорда, предлагая самому сесть в подземелье Тауэра вместо своего друга или, по крайней мере, разделить с ним заключение, то король так растрогался, что выпустил губернатора на свободу, и тот вместе с сэром Генри вернулись на Ямайку.

– Да, удивительное благородство, – снова согласился Волверстон.

Блад и Волверстон, наверное, услышали бы ещё не одну подобную историю, но повозка въехала в город, и Волверстон попросил высадить их, поблагодарив и выразив надежду, что на проповедь мистер Натаниэль ещё успеет.

– Ну, а мы в собор не пойдём, хотя я бы тоже хотел послушать, как пастор рассказывает о деяниях преставившегося, а ты бы мог полюбоваться на мисс Бишоп, которая, я уверен, сейчас сидит рядом с вдовой сэра Генри и утешает её. Заодно бы мы убедились, что твоя девчонка всё ещё в городе, а это сейчас для нас самое главное. А вообще, я думаю, что похороны этого старого пирата нам на руку. Перепьются, не только бывшие пираты, но и все мужчины в этом городе!

Постоялый двор, в котором останавливался Волверстон, был в одном квартале от главной улицы, на которой были толпы народа. К удивлению Волверстона дверь в постоялый двор была закрыта, но на стук выглянул слуга, обрадовавшийся Волверстону.

– Я тут уже целое утро сижу один. Все ушли на похороны.

Волверстон взял ключи, но бросился не туда, где он поселился, а во внутренний двор, нетерпеливо открыл какой-то сарай и исчез в нём. Слуга тем времени рассказывал Бладу, оставшемуся в прихожей, о том, как будут проходить похороны. Вернувшийся Волверстон сообщил, что всё в порядке, товар цел, а кони сыты и здоровы. Только они собрались подняться наверх, но тут донесся шум с улицы. Слуга умоляюще посмотрел на гостей.

– Сейчас гроб будут везти мимо нас. Давайте пойдём и посмотрим, а я закрою гостиницу.

Волверстон и Бладу ничего другого не оставалось, как идти за ним. Слуга, а вслед за ним Блад и Волверстон быстро протиснулись, так, чтобы хоть что-то увидеть.

Как раз пушечный лафет с гробом, который волокли четыре изможденные лошади, уже приближался к ним. Но Блад смотрел не на него, а на лица людей, встречающих шествие. В первом ряду стояли, в основном уже немолодые люди, наверное, те, кого Уолт Берри называл товарищами по оружию. Они всё время крестились, по их лицу текли слёзы, некоторые громко читали молитвы. Вдруг, Волверстон довольно сильно толкнул Блада в бок.

– Сделай хоть немного постное лицо. А то кто-нибудь, вдруг, взглянет на тебя, и нас потом побьют. Да и перекрестись. Ты всё же католик, а не мусульманин. Блад старательно стал креститься, но саркастическая улыбка никак не могла полностью сойти с его лица. Он знал, что большинство пиратов, в том числе и многие из его команды, были крайне богобоязненными. Но тут их набожность так смешно соединялась с преклонением перед старым пьяницей, залившим христианской кровью всё побережье испанской Вест-Индии. К счастью, все смотрели вслед удаляющемуся шествию. Блад и Волверстон потихоньку выбрались из толпы. Слуга, увидев это, тоже пошёл за ними, безумолку рассказывая о том, как торжественно была устроена вся церемония похорон.

Зайдя в комнату, Волверстон уселся и сказал:

– А теперь я расскажу тебе, как я планирую всё это провести. Сейчас мы посидим здесь и передохнём, чтобы схлынули толпы, которые собрались на похороны. Скоро, они все разойдутся, порядочные люди по домам, а остальные по тавернам. Тогда, пока светло, пройдёмся вокруг дворца губернатора и посмотрим, что там происходит. Потом будем сидеть здесь, чтобы никому не попадаться на глаза. Теперь надо будет дождаться, пока стемнеет. Прежде всего, надо будет выяснить, сидит ли твоя девочка в комнате или нет. Это самое трудное, так как я уже убедился, что только, когда на небе тучи или нет луны, можно увидеть зажжённую свечу в её комнате.

Всё прошло, как и предполагал Волверстон. Они спокойно прогулялись вокруг губернаторского дворца, и он показал капитану ту садовую калитку, через которую они должны были проникнуть во дворец. Калитка находилась на улице, по ту сторону которой был такой же сад. Вообще весь район вокруг губернаторского дворца была застроен большими роскошными усадьбами, в которых сейчас было тихо и спокойно. Они вернулись на постоялый двор как раз тогда, когда из всех питейных заведений начали доноситься первые крики, и наоборот, когда они когда они вышли вечером, было впечатление, что город успокаивается. К сожалению, рассмотреть, горит ли свеча в окне мисс Бишоп, не удалось. Так что приходилось рисковать.

Вернувшись на постоялый двор, Волверстон снова спустился во внутренний двор, чтобы проверить все ли готово к тому, чтобы выехать сразу, когда они вернутся с драгоценным грузом.

– Как я предлагаю действовать. В том случае, если мы зайдём в спальню, и никого не обнаружим, мы тихонько убираемся из дворца. На следующий день мне придётся возобновить знакомство с Джейн, и я надеюсь всё разузнать. А теперь я объясняю тебе, как надо действовать, так как боюсь, что ты неопытен в том, как быстро и бесшумно связывать женщин. Если твоя девочка спокойно спит в кровати, ты затыкаешь ей рот и держишь её по возможности так, чтобы она не дергалась руками. Я же мгновенно связываю ей ноги, а потом и руки, ну, а потом, чтобы она уже не могла открыть рот, когда мы её уже не будем держать. Самый худший вариант, если в её спальне есть ещё кто-то, например, подруга, родители которой приехали на похороны старого пирата, и не успели уехать домой на плантацию. Если мы войдем, но не разбудим их, то мы тихонько убираемся восвояси до следующего вечера. Но, если хоть одна из них услышит нас, то придётся действовать решительно. Я доверяю тебе твою девочку, может быть, если она узнает, что это ты, то не будет громко кричать. Я же беру на себя вторую особу, а потом помогу тебе. Если ты хочешь как-то по-другому, то говори сейчас, потому что всё это надо сделать, как можно тише, ибо ты прекрасно понимаешь, что нас ждёт, если нас поймают!

– Да нет, ты такой специалист во всём этом, что мне предложить что-то лучшее трудно.

– Ну, тогда хорошо, но я это повторю тебе ещё раз, перед тем как зайти в губернаторский дворец.

Когда время приближалось к полночи, Волверстон накинул на плечо ковёр и сказал:

– Ну что, капитан, вперёд!

И они пошли. Всё было тихо и спокойно на всём пути. Они никого не встретили, хотя было слышно, что поминовение сэра Генри ещё продолжается. Вот и стена сада. Волверстон вынул ключ, вставил его замочную скважину, и дверь бесшумно распахнулась. Волверстон шёл так, словно он в этом саду прогуливался не один раз. Они подошли к двери самого здания, и начали подниматься. Выйдя в коридор, они ещё раз осмотрелись. Всё было тихо и спокойно, дом спал. Волверстон уверенно подошёл к двери и сказал:

–Ну, вот теперь всё и начинается.

Дверь была незаперта.

– Как я и предполагал это прихожая, здесь вход в столовую или кабинет, а вот направо вход в спальню. Ну, теперь действительно надо быть осторожными, я не знаю, насколько крепкий сон у мисс Бишоп.

Сообщники повернули ко входу в спальню. Как это было принято здесь, двери между спальней и гостиной не было, а была лёгкая занавеска. Что ж, еще одним источником скрипа меньше. Но только Волверстон сделал первый шаг, как что-то упало и зазвенело. Сообщники замерли.

– Осторожнее, господа пираты. Не спешите, я сейчас зажгу свечу! – раздался спокойный женский голос.

Капитан и его друг и не думали двигаться. В сумраке была видно, что белая анти москитная сетка над кроватью раздвигается, и на столике у кровати загорелась свеча, осветившая не только пиратов, но и мисс Бишоп, в ночной сорочке, приподнявшуюся на своём ложе.

– Я вижу, что вас двое, так что присаживайтесь в кресла и давайте поговорим!

Сообщники молча повиновались.

– Прежде всего, расскажите о ваших намерениях! Я вижу у вас в руках, мистер Волверстон, что-то вроде большого мешка или ковра. Видимо, вы хотели меня упрятать сюда, а что дальше вы намеревались делать?

– Доставить вас на борт «Арабеллы»!

– Я надеюсь, что капитан Блад, изнасиловав меня, не выбросит сразу же за борт.

– Ну, как вы могли даже подумать о таком! – ужаснулся Волверстон.

– Увы, мистер Волверстон, уж такая репутация у пиратов. Но раз так, то вы разрешите мне захватить кое-какие вещи, без которых порядочная женщина не сможет обойтись даже на пиратском корабле. Успокойтесь, это не займёт много времени. Всё уже подготовлено.

– Да, конечно, мисс Бишоп, как вам будет угодно.

– Но, теперь закройте на минутку глаза, чтобы я переоделась. Конечно, наиболее эффектно похищать дам именно в ночной рубашке, но до вашего корабля достаточно далеко, и будет лучше, если я сразу же переоденусь.

Наступила тишина, прерываемая лишь шорохом одежды. Затем девушка на секунду исчезла и вернулась уже с сумкой, которую Волверстон сразу же галантно подхватил.

– Дорогу назад вы знаете, выходите, я потушу свечу. Я надеюсь, что все интересующие, как вас, так и меня вопросы, мы обсудим по дороге на корабль.

Они осторожно спустились по лестнице. Волверстон аккуратно закрыл на ключ дверь в сад. На улице никого не было. Арабелла подхватила под левую руку Волверстона, который тут же сунул её сумку капитану Бладу, следовавшему за парой, не отставая ни на шаг.

– Нужно, чтобы правая рука была на всякий случай свободна.

Они уже подходили к гостинице, когда вдруг какие-то двери распахнулись, и из них вывалились двое мужчин. Один из них, заметив женскую фигуру, завопил:

– Красотка, иди к нам, у нас карманы полные пиастров!

И они бросились к Арабелле. В руке Волверстона мгновенно оказался вынутый из из сапога тяжелый нож, но, посмотрев немного, он вернул его на место. Действительно, первый мужчина споткнулся и упал, его товарищ пытался его поднять, но свалился сам. Дальше всё было спокойно, и они безо всяких приключений дошли до гостиницы. Заспанный слуга тут же вывел из конюшни повозку, запряженную парой лошадей, и, получив щедрые чаевые, долго желал им благополучной дороги.

Столица Ямайки спала спокойной сном. Ворота около форта Руперта были открыты, около них никого не было, и повозка спокойно выехала из города.

– Многие плантаторы, помянув своего кумира, стремятся к утру попасть к себе, разъяснил Волверстон.

Лошадьми правил Волверстон, а рядом с ним устроилась Арабелла. Капитан с трудом нашёл себе место среди свертков с коврами, чтобы быть поближе к козлам и слышать беседу Волверстона с Арабеллой.

– Итак, мой первый и основной вопрос, откуда вы знали о том, что мы собираемся вас посетить.

– Мой дорогой мистер Волверстон, вас сразу же заподозрила моя кухарка. Она, конечно, о себе самого высокого мнения, её ничуть не удивило, что такой видный джентльмен как вы стал её обхаживать. Но вы слишком уж много расспрашивали о жизни в губернаторском дворце, и она решила, что вы собираетесь ограбить или самого губернатора или кассу во дворце.

– Боже мой!

– От такого замечательного мужчины как вы, она не собиралась сразу отказываться, но решила держать все ваши действия под контролем, особенно после того, как убедилась, что, доводя её своими ласками до изнеможения, и, думая, что она спит, бродили по дворцу. К счастью, она поделилась своими опасениями только с моей служанкой. Ну, а та сразу же опознала вас, уж слишком вы колоритная фигура, и сообщила мне. Простите мне моё самомнение, но я предположила, что охота идёт не на моего дядю, а на меня. Я переполошилась, так как опасалась, что вы действуете самостоятельно и хотите доставить меня капитану в качестве подарка, как Клеопатру Цезарю, завернутую в ковер. Капитан Блад, имеющий хорошее классическое образование, расскажет вам эту античную историю. Но, как выяснила служанка в гостинице, вы приехали только на разведку и подготовку самой операции. То, сколько вы заплатили за содержание вашего экипажа, позволило ориентироваться, когда планируется само похищение. Что касается двери в сад, то я представила себе, как я ночью буду перелезать через стену в саду собственного дома! А если бы не все пошло, как я задумала, и вы бы перетаскивали меня как куль с бельем через стену! Моя служанка сделала копию ключа у садовника и передала его Джейн, кроме того она договорилась в гостинице, что ей немедленно сообщат о вашем прибытии. Из описания вашего спутника, я поняла, кто он такой, и стала спокойно ждать развития событий. Но сон у меня крепкий, и я поставила несколько ленточек с баночками, которые сообщили бы мне о вашем приходе, так как я опасалась, что вы мгновенно заткнёте мне рот, и мне удастся поговорить с вами лишь на борту корабля. Как вы догадываетесь, меня это лишило бы даже того минимума комфорта, к которому я привыкла. Вот вкратце и вся моя история.

– Да, мисс Бишоп, я могу только восхищаться вашей проницательностью. Ну а теперь ваша очередь задавать вопросы.

– Как я понимаю, именно вы являетесь вдохновителем всей этой экспедиции?

– Да, наверное, так можно выразиться.

– И часто вы поставляете женщин вашему капитану?

– Как вы вообще так можете говорить, мисс Бишоп. Конечно никогда!

– Они, что сами появляются на борту вашего корабля?

– Никаких женщин у нас на корабле не бывает!

– А дочь губернатора4 Тортуги?

– Ну, это был совершенно особый случай! Вам, наверное, что-то рассказал Джереми

– Нет, в целом историю я услышала от лорда Джулиана, Джереми добавил лишь некоторые детали.

– Боже мой, что мог рассказать вам этот лондонский щёголь, которого я бы на месте капитана Блада, выкинул бы за борт вместе с губернатором Бишопом во время их последнего визита на наш корабль. Простите меня мисс Бишоп, я понимаю, что он ваш дядя, но я не могу сказать и одного хорошего слова о нём.

– Ну что вы, мистер Волверстон. Я тем более ценю искренность и правдивость всего, что вы мне рассказываете.

– Так вот вам вся эта история из первых рук. Кстати при ней Джереми не присутствовал.

И тут он принялся рассказывать историю о дочери губернатора и Левасере, уже известную читателю из пятой главы «Одиссеи капитана Блада». Правда, он добавил к ней несколько ярких деталей, предавших всей этой истории ещё большую драматичность и подчеркивавших всё благородство и бескорыстие капитана Блада.

Арабелла слушала его, не перебивая, и когда он закончил, выразила восхищение талантом рассказчика, сделавшего из этой банальной по выражению лорда Джулиана пиратской истории, почти эпическое повествование.

– Но всё-таки, а что было дальше.

– Ну, вот дальше, всё как раз и было банально. Мы доставили брата и сестру на Тортугу. Не знаю, как там губернатор отчитывал свою дочку, но внешне всё было благопристойно. Хотя об этой истории знал весь город, и даже последние шлюхи в борделях осуждали Мадлен.

– Но я как раз и не могу осуждать её, так как сама поступаю почти точно также.

– Вы снова всё преувеличиваете мисс Бишоп! – возмутился Волверстон. К счастью он не заметил, что из-за его спины на плечо Арабеллы легла рука и нежно погладила её. Арабелла печально улыбнулась и положила свою ладонь на эту руку и так оставила её до конца поездки. Наконец-то, Питер хоть как-то проявил своё отношение к её безрассудному поступку.

– Сынок губернатора с первым же кораблём отправился продолжать учение во Франции.

– Ну, а его сестра, она тоже вроде бы должна была ехать к себе на родину.

– А вот в том-то и вопрос, чего она до сих пор остаётся на острове с отцом, хотя и тут ходят разные слухи.

– Да неужели!

– Ну, вы сами знаете, как девушки во всех легендах относятся к своим спасителям.

– Да, я понимаю, на что вы намекаете.

– Я вам скажу, что дело даже доходит до неприличия. Когда губернатор приглашает к себе именитых гостей, то почему-то напитки разносит его дочь, так словно у губернатора нет для этого лакеев. А как она при этом смотрит на капитана, который при этом сидит невозмутимый как скала, так и рассказывать неудобно.

– Ты так говоришь Нед, словно тебя туда часто приглашают, – раздался голос капитана Блада, первый раз с момента его появления в губернаторском дворце.

– Был один раз, но мне это было достаточно. Она была в платье с таким разрезом, что, простите меня, мисс Бишоп за грубое выражение, её сиськи могли просто выпасть из корсажа, когда она наклонялась налить ему бокал. Я бы своей дочери никогда бы не разрешил одевать такое платье. Ну что тут говорить, паписты, – неожиданно ханжеским голосом закончил он.

– Я полностью с вами согласна, мистер Волверстон, не только паписты, но ещё и французы. Они все такие,– с почти такой же интонацией ответила Арабелла, – но признаюсь, я иногда завидую таким женщинам, которым есть, что показать.

– Прошу прощения мисс Бишоп, у меня только один глаз, и я из осторожности его никогда не закрываю, поэтому я могу со всей ответственностью сказать, что вы хотя и значительно, то есть чуть-чуть старше дочери губернатора, но вы просто стройнее её.

– Я вижу, что вы ещё и тонкий ценитель женской красоты, мистер Волверстон. Только я боюсь, что вы это говорите лишь для того, чтобы успокоить меня.

– Упаси Бог. И я ещё вам вот что скажу под большим секретом. Французы, как известно не мастаки заключать пари, но у нас на Тортуге есть таверна, где собираются почти одни англичане. Так вот там завели книгу для ставок пари, и в ней упоминаются имена обеих особ, о которых мы говорим.

– Вот нахалы! – раздался голос из-за плеч Волверстона.

Арабелла же восхищённо заметила:

– Боже мой, да у вас на Тортуге, как в лучших лондонских клубах.

– А это их члены и завели у нас эту книгу, правда этим птичкам уже нельзя показываться не только в Лондоне, но и во всех колониях Его Величества. Я должен вам признаться, что перед отъездом, и я записал в эту книгу довольно большую сумму. Но, увы, как я узнал, выигрыш будет до смешного ничтожным, так как все жёны чиновников ставят на туже карту, что и я.

– Неужели жёны чиновников тоже посещают пиратские таверны?

– Конечно, нет. Ставки делают их слуги, но мы конечно знаем, чьи они. Этих дам легко понять, на Тортуге не так уж много развлечений.

– Да, я их полностью понимаю и жалею, что не смогла захватить свою служанку. Она скоро выходит замуж.

– А своего кучера вы не хотели захватить? – не удержался от ехидного вопроса Волверстон.

– Кучера? На Тортугу, на этот крохотный островок. Вот кухарка мне бы не помешала. Я думаю, что если бы вы её попросили, то она бы поехала с нами.

Эта тема Волверстону, видимо, не очень понравилась.

– Но теперь, мисс Бишоп, извините, мы должны прекратить нашу беседу, так как я боюсь пропустить поворот на Бычью бухту, указателей туда, как вы догадываетесь, нет, некоторые приметы я запомнил, но их в такой темноте можно и не узнать.

По каким-то ему одному заметным приметам, Волверстон свернул с дороги и повернул к морю.

– Это Бычья бухта. Когда-то здесь паслись стада диких быков, на которых охотились буканеры. Ехать надо осторожно, хорошо, что светит молодой месяц, и нас не слишком видно, но в то же время мы не наткнемся на спящего быка. Они, конечно уже все клейменые, но нрав у них остался дикий. Это пойма пяти рек. Здесь всё время бывают наводнения, поэтому плантацию здесь не разобьёшь и ничего не построишь. Так что здесь, недалеко от столицы, очень удобное место для контрабандистов.

Уже скоро они подъехали к морскому берегу. Волверстон вытащил фонарь и начал сигналить. Откуда-то, и видимо, недалеко от берега ему ответили.

– Ребята уже подплыли. Так что ждать осталось недолго.

Действительно, скоро показался силуэт шлюпки.

– Здесь мелко, но не беспокойтесь мисс Бишоп.

Волверстон, как пёрышко подхватил и перенёс её в шлюпку.

Матросы из шлюпки начали переносить свёртки из повозки.

– Это те ковры, в которые вы должны были завернуть меня.

– Да, мисс Бишоп. Между прочим, это очень ценные ковры, и я их оставлять, не намерен. Увы, один так и остался в губернаторском дворце. Достаточно того, что какой-то счастливчик найдет здесь завтра утром пустую повозку и две хороших лошади.

– Это турецкие или персидские ковры?

– Нет, ещё более ценные, перуанские, таких уже больше не делают, они сотканы еще, как их там звали, ацтеками, и во Франции коллекционеры оторвут их с руками. Когда я искал ковры с известной вам целью, мне попался один капитан, которому эти ковры достались при разделе добычи. Он не понимал их ценности, и я купил их по дешёвке. Кстати они очень мягкие, и вам было бы удобно в них лежать.