- -
- 100%
- +
Арчибальд, оказавшийся сидящим между Дереком с одной стороны и Кевином с другой, хмыкнул и не преминул это отметить.
– Забавно сидеть между вами, ребята. Один считал меня другом когда-то, а другой другом мне стал…
– Не считай тебя другом Дерек и сейчас, он бы сюда не приехал, – Кевин негромко вздохнул и, видя, что собеседник собирается что-то сказать, нахмурился, – Арчи, пожалуйста, не пытайся затеять ссору. Если все удастся, твои спутники, думаю, не станут задерживаться здесь… если, конечно, не захотят.
Арчибальд хмыкнул и, дернув плечом, несколько демонстративно поправил воротник пальто.
– Я промолчу, пожалуй. Они не хотели сюда ехать – вряд ли захотят и задержаться.
– Тогда не будем терять времени, – Шон Рэдзеро, сидящий за рулем, быстро улыбнулся в зеркальце заднего вида, сворачивая на нужную улицу, – Как и оттягивать то, ради чего, собственно, мы были вынуждены позвать вас. Увы, человек, которому требуется помощь… не совсем чужой для меня. Он старый знакомый моей бабушки, помочь ему просила меня она, и я надеюсь, что кровь тирваса и в самом деле…
– Чудесно! – Доминик, не выдержав, перебил парня, негодующе всплескивая руками, – Слушайте, скажите сразу, сколько человек знает о том, кто я такой и на что может быть способна моя кровь? Черт возьми… – он гневно выдохнул и, не дожидаясь ответа, раздраженно мотнул головой, – Клянусь, Альфа, знай я, что ты растреплешь всем кругом обо мне, не стал бы спасать тебя и твой длинный язык!
– Полегче на поворотах, Ник, – Арчибальд, совершенно не предрасположенный к ведению хоть сколько-нибудь мирного разговора с Конте-старшим, немного приподнял подбородок, – Убить тебя я не могу, но и сносить оскорблений не намерен. Тем более, что твои обвинения беспочвенны – единственным человеком, которому я рассказал о тебе, был Кевин. Он уж…
– Но мы умеем хранить тайны! – Хилхэнд, мигом встрепенувшись, немного нахмурился, – И, честное слово, мистер Конте, мы никому не собираемся рассказывать о вас… ваша тайна, как говорят, умрет с нами.
Мужчина тяжело вздохнул и, откинув голову на спинку кресла, быстро улыбнулся, устало закрывая глаза.
– Зовите меня Доминик. Иначе, боюсь, вы будете часто путать нас с братом… Ладно, выбора у меня все равно нет – я могу лишь надеяться на вашу искренность. Далеко нам еще?..
Ехать оставалось недолго. Шон Рэдзеро, человек, привыкший к скорости и порою даже несколько увлекающийся ею, твердой рукой вел машину вперед, приближая ее к нужной больнице, приближаясь к их общей цели.
Доминик тихо тосковал рядом с братом, сумрачно размышляя о непростой судьбе тирваса, обязанного спасать человеческие жизни повсеместно, и прикидывал, с кем бы можно было обсудить этот вопрос более подробно. По всему выходило, что знакомых, могущих что-то подсказать и посоветовать ему, у мужчины не имелось, поскольку Конрад Трейсман, врач, который некогда с подачи Карла и открыл его как тирваса4, был сейчас далеко, а иных вариантов не наблюдалось.
Ричард, да и Карл, совершенно недовольные как путешествием, так и компанией, – капитану полиции в принципе было неприятно общество преступников, а Еж подспудно ощущал в Дикторе конкурента, – молча ждали окончания пути, глядя каждый в свое окно, и беседы предпочитали избегать.
Дерек, сидящий рядом с примолкшим Арчибальдом, иногда со вздохом косился на него, но говорить ничего не желал. Кевин, погруженный в свои мысли, вообще сидел с отсутствующим видом, Шон хладнокровно вел автомобиль – на некоторое время в машине воцарилось глубокое молчание, нарушено которое было лишь уже по приезде.
– Итак, мы прибыли, – Доминик, выбравшись из машины, окинул долгим взглядом двор больницы и, дернув уголком губ, развел руки в стороны, – Ведите, мистер Хилхэнд. Где находится ваш больной?
– В реанимации, – Кевин на мгновение сжал губы: как провести в отделение интенсивной терапии такую толпу людей, он представлял слабо, – Идемте… наверное. Шон, как ты думаешь…
– Я думаю, что Гилберт не обрадуется нашему визиту, но в конечном итоге смирится, – блондин усмехнулся и, убедившись, что все заинтересованные лица автомобиль покинули, щелкнул брелоком сигнализации, – Идемте. С Диксом я сумею договориться.
– С Диксом? – Карл Еж, этим именем чрезвычайно заинтригованный, прищурился и, нагнав уже направившегося в нужном направлении Шона, воззрился на него с недоверчивым интересом, – Хочешь сказать, что Диктор близко знаком с самим Диксом?
– Вы и о нем наслышаны, как я понимаю, – голос Рэдзеро поражал холодом, причин которого его новые знакомые не понимали. Знал их лишь Кевин, от которого никогда не было секретом, сколь щепетилен этот парень в отношении своего старого друга.
Карл кивнул, однако, не дождавшись дополнительных пояснений от собеседника, предпочел вновь отстать, шагая рядом с Домиником и Ричардом. Хилхэнд, нагнав своего друга, о чем-то негромко заговорил с ним; Дерек, шагающий позади, рядом с Молле, тяжело вздохнул и предпочел прибавить шаг. Арчи, поморщившись, мимолетно коснулся все еще изредка напоминающей о себе ноги, и предпочел идти в прежнем ритме.
…До палаты, к общему удивлению, добраться труда не составило – Кевина в больнице знали, и пропускали без вопросов, доверяя и его спутникам. Зато возле палаты, к еще большему удивлению, но на сей раз уже самого Хилхэнда и его друга Рэдзеро неожиданно обнаружился еще один желающий проникнуть в нее.
– Пол?.. – Кевин, остановившись на полушаге, изумленно развел руки в стороны, – А ты здесь почему?
Высокий смуглолицый и темноволосый мужчина, смахивающий на цыгана, с серьгой в виде католического креста в левом ухе, переминающийся с ноги на ногу возле палаты, удивленно оглянулся на голос друга.
– Как это – почему? Мистера Э́рея я знаю с детства, он мой двоюродный дядя. Признаться, я удивлен, что узнал о его состоянии лишь сейчас…
– Дядя? – Шон, судя по всему, тоже впервые услышавший об этом родстве, изумленно приподнял брови, мимолетно переглядываясь с Кевином, – Однако, мир и в самом деле тесен.
Похоже, судьба не зря свела нас с тобою, Пол, коль скоро даже бабушка моя знакома с твоим двоюродным дядей. Извините, – он быстро оглянулся на спутников и, улыбнувшись уголком губ, попытался представить, – Это…
– Пол Галейн, – Доминик, помнящий нового собеседника по фото в газете и моментально узнавший его, широко улыбнулся и, шагнув вперед, приветливо протянул руку для пожатия, – Я читал о вашем путешествии. Доминик Конте, – он чуть склонил голову, представляясь, – Рад знакомству, жаль, что оно происходит при таких обстоятельствах.
– Взаимно, – Пол, явственно удивленный как встречей, так и тем, где она происходит, крепко пожал протянутую руку, – Я много о вас слышал, мистер Конте и, если честно, всегда изумлялся вашей удачливости… Но что вы тут делаете? Какое отношение имеете к моему дяде?
Арчибальд, стоящий позади всех, ухмыльнулся и, сунув руки в карманы пальто, поднял взгляд к потолку, качая головой.
– На сложный вопрос может быть только сложный ответ… Единственное отношение, какое имеет Доминик к этому больному, заключается в том, что он может помочь ему. А может и не помочь – шансы равны. Что ж… быть может, мы пройдем в палату?
– Не все, – Кевин сдвинул брови и, шагнув вперед, заслонил нужную дверь собой, – Пусть войдет Доминик, ну и… может быть, ты, Арчи? Я боюсь, что, если ты останешься здесь, в компании наших новых друзей, может что-нибудь произойти.
– Обязательно произойдет, – сквозь зубы процедил по-прежнему очень недовольный Ричард, – Но с Домиником он зайдет только, если вы клятвенно пообещаете мне не подпускать их друг к другу. И, если что, Ник… кричи.
***
Палата оказалась одноместной. Доминик, которому в свое время доводилось, будучи раненым стараниями Альфы и его помощника, лежать в приблизительно такой же палате5, мимолетно удивился отсутствию большого количества проводов вокруг больного и, подойдя к нему, замер.
Перед ним, на кровати, лежал не совсем старый, но уже и не юный мужчина, довольно крепкий на вид, но явственно обессилевший. Лицо его было бледно, запекшиеся губы приоткрылись, пропуская неровное, частое дыхание; веки были сомкнуты, не позволяя увидеть глаза.
– Вы сами видите, – говорить Кевин старался тихо, переводя взгляд с явственно помрачневшего Конте на абсолютно равнодушного Арчи, прислонившегося спиной к стене палаты, – Мы делаем все, что в наших силах, мы пытаемся понять, чем же он был отравлен, но силы его уходят… а вместе с ними и жизнь. У нас осталась одна надежда, – он робко глянул на пристального созерцающего несчастного больного мужчину, – Я не знаю… вы решились, сэр?
– Несколько капель крови ради спасения жизни человека? – Ник оглянулся через плечо на собеседника и чуть приподнял уголок губ, – Я согласен, мистер Хилхэнд, – он решительно закатал рукав рубашки, – Делайте, что должны. Нужна кровь из вены?..
– Я не знаю, – отвечал парень довольно отрывисто, уже беря находящуюся здесь ампулу с иглой, предназначенную, вероятно, чтобы брать кровь у больного, – Думаю… это не очень принципиально – вряд ли состав вашей крови в венах и артериях различен. Готовы?
Мужчина кивнул и, подставив руку, старательно отвернулся, глядя в другую сторону. Наблюдать за процессом взятия у него крови он не любил. Врач аккуратно и ловко перетянул ему руку жгутом и, велев работать кулаком, принялся изучать вены.
– Зажмите… – он взял ампулу. Секунда, неприятный миг – и кровь тирваса мягко потекла в присоединенную колбу, наполняя ее.
Альфа, равнодушно созерцающий этот процесс, ухмыльнулся. Ему видеть, как Ник Конте проливает почем зря кровь было почти приятно.
– Проливать кровь тоже следует разумно, – говорил он негромко, однако же, старался делать это так, чтобы присутствующие слышали, – В бессмысленном кровопролитии… чести нет.
– В таком случае, ты, в основном, поступал бесчестно, – Доминик мельком оглянулся на него через плечо, – Моя цель сейчас благородна. И я надеюсь, что это поможет, – он вновь обратил взгляд к Кевину и, согнув руку в локте, прижал ее к себе. Кровь, так необходимая несчастному больному, была взята.
Хилхэнд глубоко вздохнул и, быстро оглядев своих соратников, неловко пожал плечами.
– Время тянуть нет смысла, да? – он быстро улыбнулся и, затаив дыхание, очень осторожно, с предельной аккуратностью наклонил колбу, освобожденную от иглы, над губами больного.
Несколько красных капель упали ему в рот, оставили след на губах.
Мужчина сглотнул, хрипло вздохнул и, закашлявшись, внезапно открыл глаза, окидывая собравшихся в его палате людей долгим, вполне осмысленным взглядом. Затем внезапно слабо улыбнулся и, подняв руку, коснулся ею своих губ.
– Кровь тирваса… – голос его звучал слабо, но слова, им произносимые, заставили опешить всех присутствующих, – Лишь отсрочит неминуемый конец. Кто из вас?
– Я… – Доминик, каким-то шестым чувством угадавший, о чем, собственно, незнакомец пытается спросить, неуверенно поднял руку, – Но как вы…
– Спасибо, что не пожалел ее для меня, сынок, – мужчина с трудом кивнул и обессиленно закрыл глаза, – Кровь тирваса на вкус всегда возможно отличить… всегда. Особенно, если находишься на пороге… – он вновь хрипло втянул воздух и махнул рукой, – Мне она не поможет. Яд, мучающий меня, не может быть преодолен так просто, нет… противоядие следует искать. Но нашедший противоядие обнаружит проклятие, которое давать нельзя, – он мотнул головой, словно пытаясь упорядочить мысли, – Не бросайтесь за ним, дети, не надо. Яд нашел свою жертву, я не знаю… не помню, как оказался здесь.
– Вы упали на улице, вас привезли сюда… – Кевин, явственно обескураженный словами умирающего, беспомощно развел руки в стороны, – Мы даже не знаем, есть ли у вас родные… ну, кроме двоюродного племянника. Мы пытаемся помочь вам, мистер Эрей, мы обязательно поможем!
– Мне не помочь, – мистер Эрей отрицательно мотнул головой, – Мой племянник… почему он не здесь сейчас, я не знаю… не знаю… Чтобы найти розу нужна карта. Чтобы найти карту – найди кольцо… – он замолчал, затем вдруг очень внимательно взглянул на Доминика и, приподняв руку, погрозил мужчине пальцем, – Но не забудь – лишь двое как один! И только так возможно спасение…
– Он бредит, – Молле поморщился и, слегка пожав плечами, качнул головой, – Похоже, с кровью мы промахнулись. Если желать и вправду помочь ему, надо искать противоядие в другом месте – роза, карта, кольцо… Не думаю, что есть смысл в этом безумии, но чем черт не шутит?
– Карта здесь! – больной, не давая никому ответить, вдруг сделал страшные глаза и, вытянув руку, указал поочередно на Доминика и на Арчибальда, – Руки… руки… Две руки как одна… карта на руке! – он умолк и закрыл глаза, явственно не в силах продолжать дальше. Кевин молчал, полностью сбитый с толку словами этого странного больного, не представляющий, как реагировать на них.
Мистер Эрей вдруг вновь открыл глаза. Взгляд его казался уже несколько более осмысленным.
– Где же мой племянник? – даже голос его зазвучал иначе, – Где Пол? Вы нашли его?
– Скорее, он нашел вас, – Арчибальд, как единственный из присутствующих, кто еще сохранил способность здраво рассуждать, легко пожал плечами, – Сейчас ждет за дверью – слишком много человек в палату не пускают. Нам позвать его?
– Да, пожалуйста, – мужчина с видимым трудом кивнул и попытался лечь повыше, – Я буду рад встретиться с ним хотя бы сейчас.
Доминик и Кевин быстро переглянулись и, не слишком представляя, что нужно говорить, наперебой закивали, отходя подальше. В мыслях их все еще крутились странные, бредовые слова больного.
***
Его голос они услышали, едва покинув палату. Кевин, которому голос этот был знаком, виновато вздохнул и, опустив голову, покачал ею, на мгновение сжимая губы. Доминик и Арчибальд, на несколько секунд даже забыв о своей извечной вражде, недоуменно переглянулись.
– Карл Еж, я полагаю?
Мужчина, к которому и обращался еще один, столь неожиданно появившийся здесь, человек, усмехнулся, расправляя плечи.
– Не думал, что обо мне знает сам Дикс.
Хилхэнд, остановившись от неожиданности, нахмурился – того, что новые знакомые уже настолько осведомлены, с кем ведут разговор, он не ожидал. Тем временем, молодой человек, названный Диксом, словами собеседника, по-видимому, абсолютно не смутился и, хмыкнув, сунул руки в карманы, созерцая его почти насмешливо.
– Вас нетрудно узнать по извечным перчаткам на руках, – взгляд светлых глаза упал на кисти мужчины, – Да и общий облик вполне соответствует тем описаниям, что мне доводилось слышать. Одного я не могу понять – откуда вы знаете, кто я такой и что, собственно, делаете здесь?
– Я наблюдателен и очень внимателен, – Еж тонко улыбнулся, – А вот ваш друг, Диктор, мог бы быть и более сдержан. Конечно, я польщен таким его доверием нам, но…
– Ну что? – Пол Галейн, первым заметивший наконец вернувшихся друзей, взволнованно подался вперед, – Как он?
Доминик глубоко вздохнул. Сообщать племяннику, что дяде его уже ничем не помочь, что у него, судя по всему, не осталось никаких шансов, было, мягко говоря, очень неприятно. К тому же, новый человек в их компании несколько смущал, вызывая, как минимум, желание познакомиться.
– Ну… – мужчина покусал губу, пытаясь понять, как сообщить обо всем наиболее мягко и обтекаемо, – Вы понимаете, то противоядие, антидот, который мы…
– Он зовет вас, – Молле, решительно вмешавшись в неуверенную речь извечного неприятеля, сдвинул брови, – Очень беспокоится, очень хочет вас видеть и, думаю, обо всем расскажет вам сам.
Пол торопливо кивнул и, шагнув к палате, стиснул ручку ее двери, тотчас же неуверенно переводя взгляд на Кевина.
– Мне можно к нему?
– Даже нужно, – Хилхэнд, сверля взглядом вновь подошедшего, глубоко вздохнул и, не глядя на заходящего в палату друга, слегка развел руки в стороны, – Гилберт, это…
Дикс, едва заметно приподняв уголок губ, вскинул руку в останавливающем жесте.
– Мне рассказали. Итак, коль скоро Цыган ушел и его взволновать вы уже не сможете… – молодой человек окинул внимательным взглядом понурого Доминика, затем вновь устремил его на друга, – Полагаю, причина печали мистера Конте в том, что кровь тирваса в этой ситуации оказалась бессильна?
– А вы много знаете, – Арчибальд, хмыкнув, сунул руки в карманы, прислоняясь спиной к стене позади, – И, как я вижу, чрезвычайно догадливы. Что ж, от Дикса иного ждать и не приходится… Да, Гилберт, увы, наш с вами друг ошибся – кровь Доминика не в силах помочь этому человеку. Он бредит…
– И утверждает, что чтобы его спасти, нужно найти то ли розу, то ли карту, то ли что-то еще, – мрачновато подхватил Ник, – Ребята, серьезно, я не знаю, что еще могу сделать. Я, конечно, и не сделал толком ничего: пара капель крови – это пустяк, но он благодарил меня… Сказал, что моя кровь лишь отсрочит его конец. И бредил.
– Иногда бред больного может выдать правду, которую в здравом уме и трезвой памяти он бы не сообщил… – Дерек, который доселе предпочитал играть роль молчаливого слушателя, как и младший брат Доминика, чуть дернул уголком губ, – Вообще говоря… после всего, что нам довелось пережить, разве можем мы воспринимать бред исключительно как бред? То, что с нами было несколько месяцев назад тоже вполне может считаться не более, чем горячечным бредом.
Арчибальд, которому этот самый бред едва не оборвал жизнь, негромко, но очень выразительно хмыкнул и, вытащив руки из карманов, скрестил их на груди.
– Однако, тому было несколько свидетелей, которые могли подтвердить истинность происходящего, а у слов больного подтверждения нет, – он слегка пожал плечами, – Вся эта чушь о карте на руке, о том, что две руки как одна… Как по мне, так по нему психиатр плачет, а не реанимация.
– Кто бы говорил, – Доминик недовольно покосился на совершенно бесчувственного человека за своей спиной и, вздохнув, качнул головой, – Конечно, не знаю, было довольно странно, что он сумел на вкус отличить мою кровь от крови обычного человека… А что так беспокоит вашего друга? – взгляд мужчины скользнул за спины собеседников и остановился на разговаривающем по телефону блондине, хмуром и серьезном, больше слушающем, чем говорящем.
Гилберт, с видимым любопытством внимающий всему происходящему, легко махнул рукой.
– Ему позвонила бабушка, а ради нее Шон всегда готов прервать даже самый серьезный разговор. Искренне надеюсь, что с ней ничего не произошло и думаю, в любом случае, он обо всем нам расскажет. Что вас удивляет, мистер Конте? Кровь тирваса по вкусу действительно отличается от крови обычного человека, я весьма наслышан об этом… как и о том, кто вы есть. Откровенно говоря, ваша поразительная удачливость уже давно бросалась мне в глаза, я давно подозревал, что вы, скорее всего, не обычный человек и сейчас даже рад, что не ошибся. Другой вопрос – кем должен быть человек, чтобы вот так запросто отличить вкус крови? Если он пробовал ее прежде…
Ричард Конте, наконец, не выдержавший, непонимающе замотал головой. Слова нового собеседника заставляли его, мягко говоря, недоумевать.
– Но Ник – единственный тирвас в наше время, о других я не слышал!
– А о других никто не слышал, – Альфа, не могущий удержаться от комментариев, снисходительно улыбнулся, немного опуская подбородок, – Но это не значит, что их не существует. По правде говоря… – он вдруг вздохнул, отстраняясь от стены, – Жаль, что нельзя пытать умирающих. Так можно было бы добиться значительно большего.
– Арчи, ради всего святого! – Кевин, рывком обернувшись, сдвинул брови, – Я, конечно, понимаю – все здесь осведомлены о твоих… о некоторых особенностях твоего поведения, но ты мог бы сдерживаться хотя бы из чувства… даже не знаю…
– Уважения к этому месту, – знакомый насмешливый голос с ледяными нотками в нем, неожиданно раздавшийся из-за спины, пришел ему на помощь.
Все обернулись, взирая на вернувшегося молодого человека, взирая насторожено и обеспокоено – его волнение во время разговора по телефону не осталось ни для кого секретом, и причины этого интересовали всех. Впрочем, сейчас голубые глаза Рэдзеро были абсолютно непроницаемы.
– Я слышал ваш совет мне быть несколько сдержаннее, – он тонко улыбнулся, устремляя взгляд на Карла, – Приму его во внимание, тем более, что вы – человек более старший, а значит, считаете себя вправе учить меня. Однако, должен заметить, мистер Еж, что, если бы я не только принял, но и внял вашему совету, в данной ситуации это бы сыграло против вас. То, что я хочу сообщить, может оказаться важным, – Диктор окинул всех присутствующих внимательным взглядом и чуть нахмурился, – Как верно сказал Дикс, мне звонила бабушка. И друзья мои знают, что беседа с ней – это, как правило, не досужая болтовня… Так вышло и на сей раз. Она, как я уже упоминал, хорошо знает мистера Эрея и очень беспокоится за него. Услышав от меня о возможности спасти его жизнь, она обрадовалась, однако, уточнила, что сделать это не так уж и просто. И очень просила, если наш способ себя не оправдает, попытаться все-таки что-то сделать для него. Она сказала… – он ненадолго примолк, а затем, глубоко вздохнув, процитировал, – «Король должен жить». Однако, объяснить слов своих не пожелала…
…Пол зашел в палату и остановился, напряженно глядя на явственно нездорового человека на кровати. Тот, скорее угадав, нежели услышав чье-то присутствие, с видимым трудом приоткрыл глаза и, обнаружив неподалеку племянника, слабо улыбнулся.
– Мальчик мой…
– Дядя Энди! – мужчина, внезапно снова ощутив себя ребенком, быстро мотнул головой и поспешил приблизиться, – Прости, я не знал прежде, что ты здесь, иначе бы пришел раньше… Что с тобой произошло?
Эрей с видимым трудом махнул рукой. Слишком расстраивать племянника ему не хотелось.
– Шальная пуля. Я очень рад видеть тебя, Пол, очень… вижу, ты все так же любишь казаться экстравагантным? – он красноречиво указал взглядом на серьгу в левом ухе собеседника. Тот недовольно дернул себя за нее.
– Это было суровой необходимостью, дядя Энди, как-нибудь расскажу… Когда ты поправишься и выйдешь отсюда, – он чуть нахмурился, внимательно глядя на собеседника, – У тебя есть стимул выздороветь!
Больной заставил себя улыбнуться шире и на несколько секунд закрыл глаза. Потом глубоко вздохнул и, протянув руку, сжал ею пальцы племянника.
– Послушай, что я скажу тебе, мой мальчик, послушай и запомни, прошу тебя. Твои друзья посчитали мои речи бредом, да так сочтешь и ты, я уверен, но все-таки прошу тебя хорошенько меня выслушать. Помочь мне… Я очень ценю, что они пошли даже на то, чтобы отыскать тирваса и влить мне в рот пару капель его крови, но это не спасет меня. Яд, которым я отравлен… Его так просто не побороть, он куда как старше, чем все современные противоядия. Помочь мне может лишь вода… – он с хрипом втянул воздух, – Вода из источника, что свободно струится меж скал, лаская священные сапфиры… Не считай меня безумцем, Пол! – заметив, какое впечатление произвели на племянника его слова, мужчина нахмурился, – Просто слушай, слушай и внимай мне, мальчик, запоминай мои слова. Я расскажу тебе все, расскажу, как можно было бы помочь мне, но я не хочу, чтобы ты спешил оказать мне помощь! Это излишне опасно, ты не должен рисковать, но кто-то должен знать… Вода в источнике священна. Она чиста, она свежа и прекрасна, и одной капли ее довольно, чтобы исцелить человека от всех болезней, чтобы сделать его тело и дух кристально чистыми и совершенно здоровыми. Но, увы… таковой может быть лишь вода в самом источнике. Набранная в емкость, унесенная от него, она становится страшнейшим, опаснейшим ядом, убивающим медленно, но неотвратимо-мучительно, и спастись от него уже нет возможности. Единственный шанс – выпить воды из самого источника… Мне этого уже не совершить. Я далек от него, я не способен добраться до него, а королевство захвачено… Источник захвачен! – Эрей мотнул головой; в глазах его отразилось отчаяние, – Когда Восточную долину одолевают захватчики, двери, ведущие к источнику, закрываются сами, и ключ, замыкающий их, отыскать будет мудрено. Тому, кто решится на это, нужно будет сначала отыскать железную розу, прочитав путь к ней на кольце… Позднее роза укажет дорогу. Я… – он вдруг тяжело вздохнул и закрыл глаза, – Я подзабыл эту легенду, мне не доводилось искать ключ. Я знаю, что два человека, особенных человека, избранники судьбы, они должны раздобыть его, они должны пройти чрез испытания… Я заметил на пальце у тирваса кольцо, на нем часть карты. Но, боюсь, оно попало к нему по ошибке. И я, признаться, рад этому – он не пожалел мне своей крови, я бы не хотел посылать его на смерть. Вода из источника могла бы спасти меня, ибо отравлен я был водою испорченной… Но прежде его надо открыть и, заклинаю, Пол – не вздумай этого делать! Мне известно о том безумном путешествии, что привело тебя к исцелению, но не рискуй понапрасну, мальчик мой, не делай этого! Мне уже не помочь – смирись с этим, как смирился и я. Я рассказал тебе легенду лишь затем, чтобы она не умерла со мной… но не считай ее руководством к действию.