Степные волки

Глава 1

Часы на крыше одного из зданий, что окружали центральную площадь, показывали ровно полдень. Здесь время было московским. Для удобства граждан. А вот местные власти причиняли неудобства как гражданам, так и Москве. Слишком строптив и самонадеян был избранный всего три года назад президент этой маленькой республики – молодой и крайне удачливый бизнесмен, который по примеру всех «новых русских» не ограничивал свои аппетиты, занимался золотом и нефтью, алюминием и консервами, оружием и медикаментами. Короче, тем, что приносило быстрый и легкий доход, не требуя больших первоначальных капиталов. Окруженный преданными телохранителями, он не боялся наемных убийц, многочисленные друзья в высших эшелонах власти, с которыми он делился частью своих прибылей, прикрывали от налоговых служб, а приятели-партнеры по всему миру помогали заключать сделки, о которых страшно было говорить громко в любом кругу. Только шепотом, с оглядкой: «Ты слышал, что он на этот раз отчудил?..» – «Да ты что! Теперь точно погорит! Стопроцентно!» – «Ничего подобного. Сам Б.Н. визу поставил». Будущий президент республики любил и умел рисковать. Сколько раз окружающим казалось, что все, завтра в газетах появятся некрологи. Ан нет. Проходила неделя, месяц и новая сделка затмевала предыдущую. Он всегда выходил сухим из воды, из грязи, из расплавленного металла.

И от своей неуязвимости постепенно стал неосторожен и самонадеян. Хотелось большего, чем деньги. Хотелось власти. Но ведь власть можно купить! И он купил ее, пообещав своим избирателям рай на земле в самом ближайшем будущем. Рай в одной отдельно взятой республике. Люди, которых целыми днями обрабатывали купленные им телевидение и радио, которые перед самыми выборами получили бесплатно по пачке сливочного масла и по буханке хлеба, поверили ему и пришли на избирательные участки. Игра была сделана. Он стал президентом. Конечно, в результате этого он стал и богаче. Но сколько именно у него денег, не знал никто. Даже самые близкие друзья, даже родственники. Иногда казалось, что и сам он этого не знает.

Он достиг вершины. Республика была у его ног. Следующим шагом могло стать объявление себя живым богом. Но пока делать это было еще рано. Может быть, когда-нибудь потом… Да и так ли хорошо жилось богам? Им приходилось заниматься людскими судьбами. А вот императору нет никакого дела до подданных. Для заботы о них есть государственный аппарат, вышколенный и верный. Главное – подобрать надежных людей, угадать, кто из них не предаст, не отвернется.

Именно императором он себя и чувствовал, хотя носил до поры до времени скромный президентский титул. Дань демократическим веяниям. Что поделаешь? Пусть народ пока поиграет в демократию, ему полезно несколько расслабиться перед тем, как вновь затянуть потуже пояса и склониться до земли в поклоне.

Власти без оппозиции не бывает. Но при демократической власти и оппозиция открытая, вопящая во весь голос. Не то чтобы ему особенно досаждали те несколько выходящих в республике газет, которые открыто называли его императором и предсказывали, что, как Нерон, он в конце концов сожжет свой Рим. Неприятно, да, но не смертельно. Он даже не стремился их закрывать, запретил это делать своим людям. Пускай тешатся. Да и дымовая завеса, которую создавало само существование этих газет была полезна: Москва видела, что оппозиция есть, и считала, что она не даст ему зарваться, взять себе столько власти, сколько захочется. Пусть, пусть…

Но всегда среди умных людей затешется несколько дураков. Преданных, исполнительных, однако глупых, не умеющих смотреть далеко. Нашлись такие и у него. Убийство двух журналистов эхом прокатилось по стране. Убийц схватили, и он без малейшего колебания отдал их, хотя были они с ним давно и преданность свою доказывали не раз. Дуракам не место у подножия трона! Для этого есть шуты, о которых все знают, что они дураки. Он не смог простить сделанной глупости и отдал своих приближенных.

Увы, последние события нельзя списать на чью-то глупость. Пропала целая бригада борзописцев – четыре человека. И не каких-нибудь местных, а приехавших из столицы по его приглашению. Нужно было начинать рекламную кампанию строительства нового аэропорта. Мощного, современного, способного принимать десятки «боингов» и Илов. Пусть никто пока не догадывается, зачем маленькой республике такой аэропорт. Пусть это станет для всех неожиданностью. Особенно для Москвы…

Писаки приехали, в тот же день встретились с президентом, хорошо угостились на его загородной вилле, задачу поняли и со следующего дня должны были приступить к работе. И пропали. Народный писатель, живший в роскоши и довольстве только потому, что президент своим указом дал ему звание народного и осыпал благами, попусту прождал столичных гостей в своем особняке. Не появились они и к вечеру, не нашлись и на следующий день. И через неделю. Предположили было, что журналистов похитили политические противники или какая-нибудь банда с чеченской территории ради выкупа. Такие истории случались. Но никто не выдвигал никаких условий. Никто не требовал от президента уйти с поста, никто не хотел тысяч долларов или миллионов рублей. Специальные подразделения буквально прочесали всю невеликую территорию республики, каждую лощинку, каждый холмик, каждое озерцо. Москвичи как в воду канули. Предчувствуя, что Центр этого так не оставит и обязательно пришлет сюда своих поисковиков, президент решил сделать упреждающий шаг и сам позвонил в Москву. Лучше знать, чем заняты приезжие, и в случае чего, если сунут нос куда не полагается, мягко, но настойчиво рекомендовать, чтобы занимались своим делом, не отвлекались на постороннее. Оставалось ждать приезда гостей…

Глава 2

Я поднял голову, посмотрел на часы. Полдень. На моем «Ориенте» было столько же. Пора немного подкрепиться, а заодно и осмотреться. В таком относительно небольшом городе, как столица этой республики, равном по населению обычному районному центру, каждый новый человек вычисляется очень быстро. Ну что же, я и не пытался скрываться. Легенда моя должна была выдержать любую проверку. Не в первый раз.

Ну, где у них здесь приезжие питаются? Вот, похоже, то, что мне нужно. Небольшое и на вид уютное кафе с банальным названием «Полет». Посмотрим, как тут встречают гостей.

Встречали отменно. Толстые тетки за стойкой были радушны и говорливы. Когда я поинтересовался, что они мне могут предложить, желательно из местных национальных блюд, тетки оживились и выдали большую тарелку с чем-то напоминающим пельмени, но сильно увеличенные. Назывались эти пельмени так странно, что я просто не смог выговорить, испугавшись, что вывихну челюсть. И это при моих лингвистических способностях! Правда, местный президент даже японский знает, далеко мне до него. И миллиона ни одного нет. Что гораздо более прискорбно, чем незнание японского языка…

Под эти макси-пельмени тетки посоветовали взять сто граммов, и я не отказался. Все-таки холодно было на улице изрядно. Не спеша перекинулся с хозяюшками парой ничего не значащих фраз, спросил, как долго по их мнению будут держаться морозы, получил неутешительный ответ, что холода только еще начинаются и, забрав тарелку и стакан, приземлился за столиком в углу, у паровой батареи. Не хватало мне еще глупо расспрашивать у первых встречных, не встречались ли им четыре пьяных московских журналиста? Все в свое время.

Пельмени оказались ничего себе, только есть было не очень удобно: целиком в рот не засунешь, а ножей здесь, по-видимому, сроду не водилось. Я расковыривал каждый из них общепитовской алюминиевой вилкой и размышлял о том, с чего же мне начинать поиски.

– Ты поедешь туда и найдешь их, – сказал мне позавчера шеф.

Я молча кивнул. Если есть что-то важное, шеф и сам расскажет. Ну а мелочи узнаю сам.

– Параллельно с тобой начнет работать официальная группа. Но ты ни при каких обстоятельствах не должен с ними контактировать. Скорее всего, их будут плотно пасти люди президента. Тебе в «коридорах власти» появляться нельзя. Действуй строго в рамках легенды. Вот, читай.

Он протянул через стол три голубоватый листка, сшитых металлической скобкой. Так-так… Та-ак, а вот это уже интересно… Вернее, необычно. Будем надеяться, что подозрения местных властей именно эта необычность и развеет. Конечно, все они там сейчас напряжены и работать приезжему человеку очень трудно. Особенно с моей профессией. Но разве легче было в Таджикистане прошлым летом? Или в Туркмении минувшей осенью? А Беларусь вспомнить? Здорово пришлось побегать в лесах у города Ракова. Но все равно дело свое я выполнил. Хотя и валялся потом в госпитале три месяца, залечивая раненое плечо. Будем надеяться, что на этот раз подобного не случится. Республика спокойная, тихая, буддизм едва ли не государственная религия. А он насилия не приемлет.

Закончив читать, я бросил еще один скользящий взгляд на текст и вернул листки шефу. Все прочно отложилось в памяти. Теперь меня даже ночью разбуди – не ошибусь. Подробности продумаю по дороге.

Шеф передал пухлый конверт. Все, как обычно. Документы, деньги, справочные материалы, которые пригодятся на месте. Надо же знать обстановку. А то проколешься на какой-нибудь мелочи и придется посылать Степана – теперь уже меня разыскивать. Наверное, я все-таки преувеличиваю. Пуганая ворона куста боится. Сидят эти журналюги сейчас где-нибудь в охотничьем домике, дуют водку, на этикетке которой изображен президент в национальной одежде, и знать не знают, что их разыскивают. Случается и такое, хотя редко. Чаще приходится эвакуировать холодные тела или освобождать заложников из темных подвалов…

На всякий случай я заглянул в конверт. Кроме паспорта, служебного удостоверения, толстой пачки рублей и гораздо более тонкой – долларов, подборки справочных материалов, имелись фотографии всех четверых пропавших, сведения о них вплоть до пристрастий и наклонностей и листок с коротким адресом, номером телефона и именем – Рита. Заметив, что я заинтересовался именно листком, шеф усмехнулся.

– Это твоя явка. Будешь у нее жить. Там частный дом. Так будет спокойнее. Только вот хозяйка примечательная. Смотри, не балуй. Это дочь моего старого друга. По глупости вышла замуж, муж увез туда, потом ее бросил, сам сбежал. Сказал, что ему климат не подходит. А Рита осталась. Преподает в музыкальной школе. Она в курсе, что ты должен приехать.

– Фотографии нет? – деловито спросил я.

– Увы… Но ты ее сразу узнаешь. Таких – одна на сто тысяч. И что ее дураку еще нужно было?.. Ты все понял? Отправляйся. Сроку тебе – неделя.

– Маловато будет, – попытался поторговаться я. Так, ради проформы. – Все-таки территория приличная.

– Не такая уж и большая, если не ползать будешь, а бегать, – отрезал шеф.

Он был прав. Как всегда. Я встал, кивнул и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета…

– Свободно? – поинтересовался основательно небритый мужчина, в потертом офицерском бушлате. Я равнодушно кивнул, занятый своими мыслями. Мужчина поставил тарелку меньших размеров, чем моя, но с такими же пельменями и осторожно установил стакан. Похоже, все посетители «Полета» выбирали в меню одни и те же блюда.

Мужчина понюхал стакан и, не кривясь, отпил ровно половину. Потом как-то ловко подцепил целый огромный пельмень и отправил его в рот. Вот что значит сноровка. Когда-нибудь и я научусь.

– Приезжий? – мой сосед по столику явно отмякал душой. Лицо порозовело, на лбу появилась испарина.

– А что, заметно?

– Нет, – честно сознался он. – Неужели угадал? А ведь я так, разговор поддержать.

Ну что же, разговор поддержать я был не против. Достал сигареты, предложил ему. Он аккуратно выудил из пачки «золотую» явину, прикурил от моей зажигалки. Курить здесь не запрещали. И то – куда людей на мороз гнать?

Оказался Федор Степанович отставным полковником. Когда-то служил здесь, а выйдя на пенсию – остался. И каждый день наведывается потихоньку от жены в «Полет». Она чего только не придумывала, чтобы его выследить. А не получается. Бывшего военного летчика не так-то просто застукать.

Постепенно разговорились о здешних делах. Вернее, говорил один Федор Степанович, а я больше слушал. Работа такая. Только сходил еще за парой стаканов – для поддержания беседы. Отставной полковник принял это как должное, с достоинством.

– Знаешь, – говорил он мне, – летать хочется – сил нет как. Ну, хотя бы в аэродромной службе какой-нибудь работать. Чтобы поближе к технике.

– Так в чем дело? – удивился я. – Вон у вас какой аэропорт строят. Попроситесь.

– Не-ет! – покрутил он пальцем перед моим лицом. – В том аэропорту пусть президентова шатия работает. Слишком уж дела нехорошие там творятся. А я жизнь честно прожил и разменивать ее на всякую дрянь не хочу…

Глава 3

Посидев с ним еще минут пятнадцать, я принял всю информацию к сведению, распрощался и вышел на улицу. Пора было знакомиться с Ритой.

Жила она хотя и в частном доме, но недалеко от центра. В городе вообще было не так уж много больших зданий, в основном одноэтажные домишки, которые мало отличались друг от друга. Сказывалось извечное наше стремление – не выделяться. А то плохо будет. Это в последнее время нувориши стали возводить виллы с изысками, чтобы не как у соседа. Раньше люди строили попроще, лишь бы жить удобно было. А с лица, то есть с фасада, не воду пить, и так сойдет.

Дом Риты ничем не отличался от соседних. Такой же серый дощатый забор перед маленьким палисадником под окнами, такие же металлические ворота, выкрашенные облупившейся местами зеленой краской. Звонок, естественно, был сломан. Кнопку кто-то выдернул «с мясом», только провода торчали. Вот что значит – нет мужчины в доме. Я стукнул кулаком в металлическую, как и ворота, дверцу. Потом постучал уже увереннее. Никакой реакции. Даже собака, из тех, которые обычно бегают по проволоке во дворах таких домов, не отозвалась. Н-да, надо было предварительно позвонить… Интересно, у них тут таксофоны бесплатные или нужно какой-нибудь жетон разыскивать? Что ж, придется еще побродить по городу, дожидаясь, пока у Риты кончатся уроки. Не идти же в музыкальную школу, разыскивать хозяйку дома.

– Потеряли кого-нибудь? – раздался у меня за спиной приятный женский голос. Я обернулся.

Шеф не преувеличивал, ее трудно было не узнать. Из-под меховой шапочки выбивались длинные темные пряди. Глаза смотрели внимательно, но по-доброму. Одета Рита была в короткую шубку и темно-синие джинсы, заправленные в сапожки. На плече висела небольшая сумка. Ну правильно, ей ведь тетради дома проверять не надо, как учительнице обычной школы. Те вечно таскают пластиковые пакеты с домашними работами своих учеников. И вообще девушка не выглядела учителем из провинциального городка, хотя и столицы степной республики. Скорее секретарем или менеджером одной из московских совместных с итальянцами или американцами фирм. Увидев ее, мне сразу захотелось улыбаться, шутить и делать те глупости, какие совершают нестарые еще мужчины в обществе красивых женщин.

Я и улыбнулся.

– Да вот, приехал из Москвы, надо бы хозяйку повидать. Друзья просили навестить. – И, хотя не сомневался, но все же уточнил: – Вы ведь Рита?

А вот на мою добродушную улыбку реакция у нее случилась самая неадекватная. Сразу поскучнев лицом, она как-то вяло кивнула.

– Да, я Рита. Что вас просили передать?

– Но, может быть, в дом зайдем? – осмелился предложить я.

– Незачем, – отрезала она. – Я очень тороплюсь. Говорите – и до свидания.

Я слегка опешил от такого афронта. Вот тебе и явка! Что называется – от ворот поворот. В прямом смысле. Ну, коли так, зачем настаивать?

– Да вот Сергей Афанасьевич просил привет передать и узнать, как вы тут?

Ну, кажется, меня не за того приняли. Рита расцвела прямо на глазах.

– Так вы от дяди Сережи? Денис? Что же сразу не сказали? А я уж думала…

Но фразу она не закончила, а я не счел уместным настаивать на подробностях. Захочет – сама все расскажет. Тут главное – не пережимать.

Девушка, покопавшись в сумочке, достала массивный ключ и стала отпирать калитку. Получалось это у нее плохо – замок, вероятно, не смазывали несколько лет. Я галантно отодвинул ее в сторону, напрягся и со скрипом провернул ключ в скважине.

– Проходите, проходите.

Рита теперь была сама любезность. Я прошел. Узкий, порядком захламленный дворик, в глубине выход на огород. Да, здесь им дачные участки не нужны, все при доме. А в огороде наверняка и «удобства» в виде дощатой будочки с окошком поверх дверцы. Не очень удобно, особенно зимой, но провести канализацию в дом стоит дорого, особенно по нынешним скудным временам.

Оказалось, что я ошибался. Были в доме и ванна, и туалет. Неужто учителя музыкальной школы теперь лучше стали зарабатывать? Или это от прежних хозяев осталось? И те несколько комнат и кладовок, что составляли собственно дом, выглядели тоже весьма прилично. Здесь чувствовались заботливые и умелые женские руки. Одному человеку управляться в доме довольно сложно, только женщины и очень немногие из мужчин это могут. А если еще есть куры какие-нибудь или утки… Интересно, кто-то из представителей противоположного пола сюда приходит?

Я стянул куртку, разулся. Неудобно было бы пройтись по чистеньким домотканым половикам в ботинках. Рита уже хлопотала на кухне, бывшей одновременно и столовой.

– Денис! – позвала она. – Вы, наверное, с дороги проголодались и устали?

– Пообедал в городе, – сознался я. – Вашими местными пельменями. Большие такие и очень вкусные. Но признаться, немного утомился.

Последнее было лишь наполовину правдой. Времени у меня имелось не так уж много, и работа ждала.

– Я только на полчаса забежала, перекусить. Сегодня еще занятия в школе есть. Раз вы кушать не хотите, я вам постелю, а сама уйду до вечера. Не соскучитесь?

В вопросе прозвучало некоторое кокетство. Женщина почти в любой ситуации остается женщиной. В отличие от нас, мужиков. Я не стал отвечать впрямую.

– Вечером-то я вас увижу?

– Обязательно.

Хорошо, что мне не пришлось сидеть с ней за столом сейчас. Большинство людей не любит, когда посторонние наблюдают, как они едят. Да и пора было сосредотачиваться.

Хозяйка дома, оставив мне запасные ключи – на случай, если захочу прогуляться, – убежала в свое училище. А я, наскоро осмотрев комнаты и убедившись, что все тут в порядке, не раздеваясь, прилег на верблюжье одеяло, покрывавшее постель. Первоочередная задача была выполнена. Я добрался, устроился. Теперь начинался основной этап.

В комнатке, которую мне отвела Рита, имелись письменный стол, тумбочка, стул, кровать. А большего и не требовалось. Из потайного кармана дорожной сумки я извлек маленький конверт. В нем находились справки на пропавших журналистов и их снимки. Собственно, справки я уже читал, но сейчас пробежал взглядом еще раз.

Все четверо были фрилансерами – свободными охотниками, но с уже достаточно известными в столичной прессе именами. Часто писали на заказ, не брезговали и сомнительными делами, лишь бы за это хорошо платили. Три «акулы пера» и одна – объектива. Всем около тридцати, у всех большие профессиональные и финансовые амбиции. Что ж, самое теперь время всплывать таким хищникам из темных глубин в теплые, богатые живностью слои океана информации и охотиться, охотиться, чтобы поплотнее набить брюхо.

Артур Стоянов. Судя по фамилии – в крови его была частица болгарской. Родился в Москве, закончил факультет журналистики МГУ, год работал в «Московском комсомольце», ушел на вольные хлеба. Прославился серией скандальных материалов о гомосексуальной ориентации поп-звезд. Но вскоре понял, что то, что хорошо для Кушанашвили, не имеет большой цены для многих других. И все чаще стал появляться там, где встречались молодые, перспективные политики, которые стремились прорваться к высшей власти. Славы стало меньше, но денег прибавилось.

Стоянов обладал тем типом мужской обаятельности, который особенно нравится женщинам: на вид суровый, с проницательным взглядом и в то же время с налетом плейбойства, этакой небрежной легкостью в общении. Обаянием своим пользовался максимально. Разойдясь с женой и оставив ей маленького сына, больше с браком не экспериментировал, поддерживал легкие, ни к чему не обязывающие связи. С подругами расходился просто, без обоюдных обид. Пожалуй, только с последней продержался полтора года – дольше прочих.

Она и приехала с ним сюда. Софья Краснитская. Родилась в городе Электросталь. Также закончила журфак МГУ, но на два года позже Стоянова. Особыми способностями не блистала, и в «МК» ее не взяли. Перебивалась в более дешевых бульварных листках из тех, что как сенсацию преподносят то, что американские военные уже много лет хранят в секретном ангаре сбитую «летающую тарелку», или захлебываясь, сообщают, что у Брежнева в любовницах перебывали все горничные правительственных подмосковных дач. Удивительно, но и такая макулатура расходится.

Несмотря на очевидную бездарность, что-то все же связывало ее со Стояновым. Может быть, в постели была необыкновенно хороша? Но такие девицы обычно претендуют на большее. Непонятно…

Третий член московской команды – Сергей Сладков. Окончил Ростовский университет и поехал завоевывать столицу. В наше время это не так уж сложно, если в голове хоть что-то имеется. Ну и при небольшом везении. Сладкову повезло. Как-то сразу попалась военно-мемуарная тема, и он стал «теневым» писателем. То есть по диктофонным записям маразматических воспоминаний каких-нибудь генералов и адмиралов создавал вполне приемлемые книги. Под их фамилиями, разумеется, и за львиную долю гонорара. Такое сейчас проходит плохо – почти нет читательского спроса, но все же пара томиков у Сладкова вышла, и это создало ему определенную репутацию. Скорее всего, сюда его позвали писать мемуары президента. Может быть, тот решил, что уже пора…

И, наконец, фотограф. Ну, или фотохудожник, как кому нравится. Станислав Цвигалев. Работал в провинциальных газетах, потом его снимки все чаще стали появляться в центральной прессе, типа журнала «Огонек». Снимал в Чечне, в самом Грозном, во время новогоднего штурма. И остался при этом цел, хотя лез в самое пекло в погоне за эффектным кадром. Боевой парнишка. Я честно постарался припомнить, видел ли там это лицо, но не смог. Наверное, потому, что в те дни и недели мы выглядели совсем по-другому, чем в мирной жизни. Грязь, пороховая копоть и сажа от горящих домов. Тут родного брата не признаешь…

В общем, ничего особенного, журналюги как журналюги. Ни малейшего намека на причину их исчезновения. Но ведь пропали же!

Ну, приступим… Я разложил фотокарточки на столе веером, левой ладонью сильно потер лоб, правую положил на первый снимок и закрыл глаза. Так. Так. Ясно. Следующий. И с этим ясно. Следующий. Следующий…

Я открыл глаза и вытер вспотевший лоб. Ну что же, неплохо. По крайней мере есть с чем работать. Все четверо живы и находятся неподалеку. Может быть, в черте города. Или в каком-нибудь окрестном селе.

Вот в этом-то и заключались мои чрезвычайные способности. По фотографии я мог определить, жив ли этот человек и где находится в данный момент. То есть не само местоположение, а примерный пеленг. Потом оставалось только искать в указанном направлении. Это тоже достаточно сложно, но выполнимо. Зачастую я просто выезжал на место, где пропали люди, определялся, а потом специальная команда занималась поисками. Но иногда приходилось действовать самому и в одиночку. Как вот теперь. Значит, были какие-то обстоятельства, не позволявшие прислать эту спецкоманду. Обстоятельства знал шеф, а если не стал меня посвящать в них, то и не нужно было мне это. Одно из правил нашей службы – не задавать вопросов. Не всегда удобно, но всегда оправданно…

Насколько я понимал, здешний президент сам был заинтересован в том, чтобы журналистов нашли. И как можно скорее. Так почему бы не сообщить ему полученные мной сведения? Местные спецслужбы и так землю носом роют, а тут смогли бы разобраться за день-два. Загадка. Но приказ есть и его нужно выполнять, не сомневаясь в мудрости руководства.

Пока я сделал лишь часть работы. То есть определил, что журналисты живы и находятся не очень далеко от меня. Примерно в радиусе десяти – пятнадцати километров. Но я еще не знал направления, в котором следовало искать. Это я выясню сегодня ночью, когда город будет спать и человеческий фактор ослабнет. Если не найдется других занятий. Я вспомнил Риту. Ночь в доме с одинокой женщиной? Слишком многое начинается при таких обстоятельствах. Случалось в моей жизни такое. И не единожды. Правда, на этот раз женщина была под негласным покровительством шефа. И если тот узнает, то…

– А впрочем, я никого в Мадриде не боюсь! – громко продекламировал я, вставая из-за стола.