Тени не исчезают в полдень

– Ты не виноват, – едва слышный шёпот. – Слышишь, ты всё делал правильно.

Губы Марка тронула полуулыбка, последняя в его жизни. Именно таким он остался для Алека, недоступным для смерти, сильным даже в последние секунды.

А потом всё слилось в одно сплошное месиво голосов, криков и боли. Андрей подоспел первым, не растерялся, профессионально пытался оказать помощь, вызвал скорую, только уже поздно. Врачи сказали, что шансов не было. Но Алек так и не смог простить себе, что не успел ничего сделать, просто растерялся. Сдался.

В тот день на шее Андрея появилась серебряная цепочка с кулоном, напоминание. Он не смог себе простить. Алек тоже не смог.

Убийцу посадили на пожизненный. Алек видел его только через экран в отделе, но уже ненавидел всем сердцем. Что-то сломалось в нём после смерти Марка. Наверное, Алек просто повзрослел. В тот день окреп самый жестокий из страхов – страх потери.

Алек до сих пор видел Марка во снах. Но кошмары не повторялись уже давно. Только этой ночью они не давали покоя. Стоило закрыть глаза, и Алек снова видел Марка, и его последние слова смешивались с голосом Влада и пророчествами старухи с рынка. Это уже приближалось к безумию. Алек не мог контролировать себя, будто невидимой рукой кто-то перематывал плёнку воспоминаний в его голове.

Он поверил бы, что сходит с ума. Но на тумбочке у кровати лежали ключи, те самые, которые Алек давал Владу. И отперта была входная дверь. Кто-то входил в квартиру. Но вышел ли?..

Кофе не помогал, свежий воздух тоже. Алек окончательно проснулся, но не исчезли остатки кошмаров. Идея рассказать обо всём хоть кому-нибудь становилась с каждой минутой отчетливее. Но кто будет слушать его бредни посреди ночи?

Алек не собирался будить Машу и тем более Андрея, которому и без того проблем хватает. Но всё равно он схватил телефон и стал судорожно листать ленту контактов.

Плохие предчувствия вышли за все рамки. И только одно могло уничтожить их – голос Влада, живого и невредимого, конечно, возмущённого ночным звонком. Но разве теперь это имело значение?

Только длинные противные гудки стали ответом. Алек звонил три раза, ждал до конца, надеялся. А искусственный женский голос повторял своё: «Абонент не отвечает. Перезвоните позже».

Предчувствия стали ещё ярче. Они напитались гудками и тишиной, теперь на их стороне была и логика. Влад никогда не отключал звук. Вообще никто из уголовного розыска не расставался с телефоном. Ещё и ключи. Как ключи Влада могли появиться на тумбочке, если не…

Всё возможно. И Алек цеплялся за эту надежду. Но одной надежды было недостаточно. Она не могла выстоять против разрастающегося страха. И Алек, не отдавая себе отчёта в действиях, нашёл номер Андрея. Всего пара секунд, телефон завибрировал, и с той стороны раздался голос Воронцова, настолько живой и встревоженный, будто его хозяин вовсе не спал:

– Алек, что случилось?

Андрей понял, по учащенному дыханию и нескольким секундам тишины отгадал состояние Алека.

– Влад не отвечает, – выпалил Руденко, но тут же крепче стиснул телефон, вымещая на нём эмоции, и взял себя в руки. – Ты не замечал в нём ничего странного? Вчера…

Алек принялся расхаживать по комнате. Старая привычка. Но движение успокаивало.

– Как не заметить, – перебил Андрей. – Он закрывается от меня. Может, хоть ты понимаешь, что происходит.

Отчаяние. Оно слишком редко звучало в голосе Андрея. Алек привык, что Воронцов контролирует всё и всегда. Но сейчас он казался непривычно потерянным. И последние сомнения отпали.

Алек рассказал обо всём, о чём только знал сам: о подозрениях, предчувствиях, словах Влада и Маши. И с каждой высказанной вслух мыслью становилось легче, будто Андрей принимал на себя часть груза.

Воронцов ни разу не перебил, ничего не спрашивал. И только когда Алек замолчал, сдержанно ответил:

– Не беспокойся на этот счёт. Считай, я уже еду к Владу.

Отговорки не принимались. Это Алек понял сразу.

– Оставайся на месте. Я позвоню.

Двумя предложениями Андрей пресёк любые, даже мысленные, попытки протеста. Он всегда брал на себя основную ответственность и большую часть работы. Алек понимал, что Андрей просто боится. За него, за Влада, за каждого из ребят. Их отдел давно перестал быть местом работы. Для каждого по-своему, но он стал вторым домом. А для кого-то и первым. Алек не раз задумывался, что Андрей входит в это число. Пожалуй, он и сам входил в него. Наверное, не могла пустая квартирка сравниться с отделом. Жизнь бросала Алека в разные круги. Люди приходили и уходили, но работа оставалась неизменной уже несколько лет. И теперь был только один дорогой для Алека человек, не входящий в число коллег. И имя этого человека, будто нарочно, высветилось на экране.

Алек не хотел звонить Нике, беспокоить её среди ночи, заваливать своими подозрениями. Но раз уж она первой решилась позвонить…

Нет, Алек сразу понял, чьих это рук дело. Но ведь ничего не меняло вмешательство Андрея.

– Привет, прости, что разбудила.

Первая фраза, и все теории рухнули с треском. Разве может это быть простым совпадением?

– Я боюсь за Влада. Я видела одну девочку, она уверена, что с Владом что-то происходит. А теперь ещё этот сон.

– Что за сон? – сходу выпалил Алек.

– Будто тень… убивает Влада, – с дрожью в голосе прошептала Ника.

В такое поверить было ещё сложнее, чем в предсказания старухи и таинственные тени. Два человека одновременно видели один и тот же кошмар, который до пугающего хорошо вписывается во всё, что происходит кругом.

Коротко Алек пересказал Нике свои страхи и разговор с Андреем. Скрывать что-то от сестры бесполезно. Это Алек усвоил ещё в детстве. Нике с её проницательностью и пониманием человеческой природы стоило бы работать в уголовном розыске. Но она выбрала свой путь, пожалуй, ещё более тернистый. Ника закончила медицинский и устроилась в частную клинику, довольно быстро сколотив репутацию честного профессионала.

Алек гордился сестрой. Из маленькой девочки под его опекой она выросла даже быстрее, чем он сам.

Такие близкие раньше, они разошлись по разным сторонам, но никуда не исчезли нежная любовь и таинственная связь. Они оставались единственными родными людьми друг для друга после смерти матери. Отца Алек едва помнил. Тот ушёл из семьи сразу после рождения Ники.

Оставались какие-то далёкие родственники за границей, но рядом не было никого. Кроме сестры.

– Ты первая обо всём узнаешь, – пообещал Алек.

Ника и узнала первой, только совсем не так, как планировалось…

Одно слово от Андрея: «Приезжай», и Алек наскоро переоделся и выбежал из квартиры. Не будь дороги такими пустыми, едва ли он избежал бы проблем. Никогда Алек не ехал так быстро, не думая ни о камерах, ни о штрафах. Пусть бы его лишили прав, сейчас это не имело значения.

Алек просто знал, что случилось нечто ужасное. Андрей сразу отключился, но его голос дрожал. А отсутствие объяснений могло значить только одно – он боялся сказать правду.

Едва припарковав машину, а, если точнее, просто бросив её у края дороги, Алек побежал к дому Влада. Даже в таком состоянии он заметил Тойоту Андрея и…

Что-то внутри оборвалась и полетело в пропасть. Сердце колотилось, как заведённое, в висках пульсировало, проклятые картинки из сна стояли перед глазами, смешивались со светом мигалок скорой помощи.

Алек застыл у двери подъезда, холодная ручка жгла ладонь. Он не мог решиться открыть дверь, боялся того, что увидит. Неизвестность страшнее, но проще. Но долго лгать себе невозможно.

Дверь открылась без помощи Алека, мимо него пробежали люди в медицинской форме. Стук шагов, хлопок и снова тишина. Алек и не сразу заметил, что Андрей теперь стоял рядом. Он смотрел куда-то дальше того, что можно увидеть, сквозь ряды домов, сквозь тёмную гладь неба.

– Извини, что не сказал сразу.

Алек обернулся. Андрей стоял к нему боком, соединив руки в замок за спиной. Алек не мог видеть его лица, но голос его звучал хрипло и надтреснуто.

На фоне тёмного неба в отсветах мигалок вырисовывался лишь тёмный силуэт Андрея. Всё в нем было неправильно спокойно, уверенно. Но Алек понимал: это прикрытие. Андрей не хотел смотреть ему в глаза.

И Алек не выдержал, распахнул дверь, бросился наверх по лестнице, спотыкаясь в темноте о ступеньки. Дверь в квартиру Влада была открыта, внутри собрались люди. Но Алек и не думал останавливаться. Он не видел лиц, только силуэты, тёмные, чужие, безжизненные. Алек протискивался вперёд, не обращая внимание на голоса, на останавливающие его руки и вдруг замер. Ноги приковало к полу. Он увидел.

В эту секунду всё перестало существовать. Мир перевернулся, закружился и разбился на мириады осколков, оставив после себя лишь зияющую пустоту. И боль, будто эти осколки разом впились под кожу. Только ещё хуже.

Смерть никогда не была в глазах Алека так безжалостна. Она закралась в самое сердце, впилась когтями, оставляя рваные раны. Смерть смотрела на Алека с призрачно бледного лица Влада сквозь маску ужаса и боли. Смерть растекалась багровой кровью по ковру. Её шепот звенел тишиной в ушах, глаза застилала пелена, всё медленно расплывалось. И только его лицо оставалось чётким и до ужаса, до дрожи реальным. В горле стоял горький комок. Воздуха судорожно не хватало. Хотелось упасть на колени, кричать, пока не сорвёшь голос, рыдать и смеяться, лишь бы не верить. Но сил просто не было.

Тишина оказалась громче заглушённого постороннего шума. Алек ощущал на себе чужие взгляды, наверняка, сочувствующие, выжидающие. И от этого становилось только противно. Ему не нужна жалость.

Первый шаг самый сложный. Тело отказывалось слушаться. Руки дрожали, колени подгибались. Первый шаг и принятие, шаг навстречу бездне.

Алек опустился на колени, провёл кончиками пальцев по щеке Влада. Его кожа оказалась такой неправильно холодной, в контраст бушующему пламени в груди Алека. Это был поистине адский огонь. Он сжирал всё, выжигал до пепла воспоминаний и отчаяния.

Влад не хотел бы слёз. Он не признавал эмоций. Алек сжал кулаки, закрыл глаза, запрокинул голову, стараясь выровнять тяжёлое дыхание. Каждый глоток воздуха отдавался щемящей болью в груди. Сквозь пелену перед глазами проглядывал огонёк люстры под потолком, бледный, тусклый, как свет лампочки в чёртовом кошмаре.

Всхлип вырвался из груди. Алек подавил рыдания, поднялся на негнущихся ногах, не решаясь опустить взгляд.

– Прости, Влад. Прости, что не успел, – свой голос, будто чужой, низкий, хриплый, дрожащий, как натянутая струна, и такой похожий на голос Андрея по телефону.

– Алек.

Чей-то шепот раздался прямо над ухом. Ладони легли на плечи. Так Влад делал, когда пытался поддержать. Только эти ладони были меньше и нежнее.

– Ника.

Алек сразу узнал её, даже не задумался, как Ника появилась здесь, как поняла. Разве не всё равно теперь?

Послушно, отдавшись сестре, Алек отошёл в сторону. У тела засуетились врачи, потом скрылись за дверью. Серый чемоданчик уже стоял у дивана. А Алек и не заметил. Почему же всё так просто, привычно? Адский круг. Сколько раз Алек вот так стоял на месте преступления… Он всё отдал бы, чтобы снова было, как раньше.

Неправильно. Влад должен стоять рядом с накинутым на плечи пиджаком, печатать очередное сообщение в телефоне, спорить с Максом. Алек ещё слышал его голос. Реальность смешалось с иллюзиями. Так проще было скрыться от кошмаров. Кошмаров, которые слились с реальностью. Но все иллюзии рушились с треском.

Алек вцепился в руку Ники и пустым взглядом следил за отточенными движениями Олега. Это тоже была маска, как у Андрея. Ему хватило сил победить эмоции. Алеку – нет.

Ника молчала, понимала, что слова здесь будут лишними. Алек со всех сил старался справиться с собой ради Влада, ради общего дела. А внутри всё переворачивалось, рушилось, сгорало. И Алек мысленно поклялся не впускать никого на это пепелище, пока не найдёт в себе силы остановить бурю.

Снова хлопнула дверь, и тишина воцарилась в квартире. Алек обернулся. На пороге застыла Камилла, зажав рот ладонью, глядя в одну точку. Слёзы стояли в её глазах, руки дрожали. Алек не мог этого видеть. Чужие эмоции пробивали защитную оболочку.

Наверное, правильнее было остаться. Но Алек не думал о том, что правильно. Он выбежал из квартиры, ступеньки мелькали под ногами. Каким-то чудом Алек спустился вниз.

Андрей стоял в той же позе, словно время совсем исчезло. И Алек не решился вырывать его из мыслей, только остановился рядом, запрокинул голову, запустил пальцы в волосы. Тёмные тучи лениво ползли по небу, тяжёлые, низкие, зловещие. Они закрывали и серп луны, и звёзды. Чёрные ветви деревьев, безжизненные стены домов с чёрными окнами врезались в небо. Мрак, серость, безнадёжность царили кругом. Будто природа понимала, что происходило здесь, на земле, под её пологом, сочувствовала, скорбела, тихо проклинала человеческую жестокость.

– Как это возможно?.. – прошептал Алек. Он спрашивал лишь у молчаливой ночи. Об Андрее он вовсе забыл.

– Не знаю. Что творится… – отозвалось приглушённое эхо. Алек едва узнал в нём Андрея.

– Не смей винить себя, – раздался голос за спиной.

Алек и не заметил, как Олег тоже вышел из квартиры. И он не выдержал гнетущей атмосферы смерти.

– Если кто виноват, так это я.

Голос сорвался. Алек сжал губы, жжение в горле усилилось. Слова не могли выразить всего.  Он надеялся, что ещё держалась на лице маска отрешённости. Но в ураган внутри вторглось грызущее чувство вины. Немного, и оно станет частью Алека.

– Я мог предупредить его, мог сказать больше.

– Ну уж нет. Ты был бессилен, как и все мы.

Олег подошёл ближе, положил руки на плечи Алека. И почему все сегодня так делали? Будто знали, что это правда успокаивает…

– Только один человек виноват. – Уверенность и злоба смешались в тихом дрожащем голосе Камиллы.

Алек не видел её. Он смотрел в лицо ночи. Небо до странности успокаивало своей пустотой, мрачностью, величием, оно возвышалось над смертью, не давало окончательно отчаяться. Со словами Камиллы Алек почувствовал, как в груди поднимается волна ненависти к совершенно неизвестном человеку, к призрачной тени. Вся мистика ушла на второй план. Перед глазами Алека стоял силуэт из кошмаров. Это был больше не таинственный невидимка. Это был пока неизвестный, но реальный человек, который вздумал, что в праве вершить чужие судьбы, распоряжаться жизнями.

Только один раз Алек испытывал такую ненависть. Три года назад, когда только пришёл в отдел, когда смотрел сквозь экран на убийцу Марка.

Тепло разрядом прошло по телу. Алек крепче сжал ладошку Ники. Он был просто рад, что она здесь. В эту секунду Алек, как никогда, боялся потерять сестру. Он не сказал этого вслух, но обернулся, и взгляды соприкоснулись. Зеленовато-серые радужки Ники будто потухли, но в них искрился грустный свет, такой бесценный теперь, в окружении ночи.

Время плыло вместе с тучами над головой, такое же тяжёлое и необъятное. А они стояли, не решаясь разрушить чёрную магию момента.

– Где Макс? Ему сообщали? – Олег первым спустился на землю.

– Я всем звонил. – Голос Андрея уже почти не дрожал.

– Снова опаздывает, – сквозь слёзы усмехнулась Камилла, наверное, хотела разрядить обстановку. Но вышло как-то искусственно.

– Не всем.

Алек вытащил из кармана телефон. Оставался ещё один человек, который должен в числе первых узнать о произошедшем. Лина.

– Успеем, – прошептала Ника и коснулась руки Алека. И он поддался, вернул телефон в карман.

Раздался шум приближающейся машины. Из неё выскочил Макс, ещё более растрёпанный, чем обычно.

– Извините, был на другом конце города, – затараторил Вихров. – Что здесь про…

Общее настроение передалось и ему. Макс ещё ничего не знал, но остановился, опустил голову. И Андрей вместо ответа положил руку ему на плечо. Потом всё объяснит, а пока…

Они снова были вместе, готовые бороться против всего мира. Общая потеря сблизила их ещё сильнее. Алек моргнул в знак немого соглашения, попытался улыбнуться. Волна энергии сквозь взгляды прошла по кругу. И в эту секунду тучи разошлись, и на небе засверкала единственная звезда.