На Патриаршем мосту

Глава 5

– Здрасте, Дарья Александровна!

Из задумчивости меня вывел звонкий голосок Леночки Лютиковой, шестиклассницы. Ой, нет, уже семиклассницы.

– Здравствуй, Лена! – я улыбнулась. – А ты почему здесь стоишь, не заходишь?

– Да там… Покрышкин ба́луется! – кивнув на входную дверь, она покраснела.

– Не ба́луется, а балу́ется, Лена! Сколько раз я вам это повторяла! – терпеливо произнесла я и потянула за ручку. Дверь не поддалась.

– Ну вот, я же говорю! – Лена шмыгнула носом.

– В чём дело, Покрышкин? – прокричала я, ударив по металлическому замку кулаком. – Открывай сейчас же! Слышишь меня?

– Так я тебе и поверил, Лютикова! – загоготал с той стороны мальчишка. – Дарием Александровичем решила прикинуться? Этот номер у тебя не пройдёт!

– Что?? – остолбенела я. – Я не ослышалась?

– Не ослышалась, Лютикова, не ослышалась! – дурашливым голосом проблеял Покрышкин. – Лютики, лютики, жёлтые салютики!

– Что здесь происходит? – загремело с той стороны. Я узнала голос Андрея Крымова, физрука. – А, опять Покрышкин! Год ещё не начался, а Данила Покрышкин уже успел отличиться. Три снаряда вне очереди! На первой же физкультуре!

– Ну Андрей Палыч, я же пошутил! – заканючил мальчишка. Что такое три снаряда от Крымова, знают только те, кто бывал на его уроках. Бедняга Покрышкин…

Когда тяжёлая дверь распахнулась и на пороге обнаружились мы с Лютиковой, Покрышкин затосковал ещё больше.

– Значит, Дарий Александрович? – усмехнулась я.

– Я пошутил, Дарья Александровна, чесслово! – вздохнул он уныло.

– Крышка тебе, Покрышкин! – прошипела Лютикова, проходя мимо своего одноклассника.

– Из-за тебя, дура! – огрызнулся Данила.

– А ну, марш в свой класс! – прикрикнул на них Андрей. – И чтобы сегодня я вас обоих больше не видел!

– Тогда до завтра, Андрей Палыч! – хмыкнул несгибаемый Покрышкин и, схватив за руку Лену, припустил со всех ног к лестнице. Девочка не сопротивлялась…

– Вот как нынче дружат, – ухмыльнулся им вслед Крымов.

– Дружат? Да они же ненавидят друг друга!

– Ну да, – он насмешливо посмотрел на меня. – А вот в психологию вам, Дарий Александрович, я бы идти не советовал. Особенно в детскую.

– И ты туда же! – Я готова была обидеться на этого большого сильного человека, понимая прекрасно, что он тут совсем ни при чём. – Вот скажи, за что они меня так, а?

– Это ещё по-божески, доложу я тебе, – усмехнулся Андрей. – Меня они знаешь как называют?

– Как?

– Капец! Или Полный Капец. Слышал ещё и производные, но повторять тебе, пожалуй, не стану.

– Почему Капец? – удивилась я.

– Крымов Андрей Павлович, первые три буквы. Остальное – фантазии и домыслы могучих детских умов.

– Тебе-то в самый раз подходит! – не унималась я. – А меня за что? Я что, на мужика похожа?

– Да не переживай ты так, Даш! – он похлопал меня по плечу. – Не всегда в их поступках логика есть. А хочешь, я тебе Владлена кликуху скажу?

– Не хочу! – я дёрнула плечом. – И вообще, у нас собрание, а мы с тобой тут лясы точим. Идём, пока Авель не спохватился!

– Так ты сама знаешь про Авеля! – разочарованно протянул Крымов.

– Естественно! Я же ему это прозвище и придумала, двадцать лет назад! – усмехнулась я.

– Да ладно!

– Точняк!

– Так значит, ты, наконец-то, мне объяснишь, с какого перепугу он Авель? Я всю голову сломал! Ноль вариантов! Ну не в честь же того самого брата Каина ты его назвала!

– Это долгая история, господин учитель, так что как-нибудь потом…

И я первая побежала к лестнице, благо в холле никого из учеников не было. Да и вообще никого – кроме нас с физруком.

– Спортсменка! – Крымов нагнал меня только на втором этаже.

– Что, одышка, Андрей Палыч? Переотдыхали летом? – поддела я его. – Ай-яй-яй, не готовы вы к учебному году, нехорошо-с!

– Слушай, Дарья Александровна, а что с тобой случилось сегодня? Какая-то ты не такая стала.

– А это не Дарья, Крымов. Это сестрица ейная, Мария. Слыхал, поди?

– Ой, не напоминай мне! – он дёрнулся, словно у него заболел зуб. Я усмехнулась. – Жестокая ты всё-таки баба, Дашка. Не зря тебя мужским именем кличут. Есть за что.

– Да ты…

– Добрый день, Андрей Павлович! – загремел под ухом голос директора. – Что-то не торопитесь вы к нам, нехорошо, очень нехорошо! Дарья Александровна, а вы, как всегда, прекрасно выглядите!

– Крышка тебе, Покрышкин! – прошептала я, проходя мимо Андрея.

– Училка! – донеслось мне вслед.

– Нет, вы подумайте только, Анна Аркадьевна, опять мне этот сумасшедший девятый «Б» дают! Я, что ли, виновата в том, что Короткова в декрет ушла? Где справедливость, спрашивается?

Сусанна Львовна стояла ко мне спиной и видеть меня, конечно же, не могла. Я предполагала, что моё решение может ей не понравиться, но перекраивать за два дня до начала учебного года с такими усилиями созданное расписание было бы просто катастрофой.

Анна Аркадьевна, или Анечка Белохвостикова, ещё недавно сама сидящая за партой, испуганно смотрела на меня. Я могла её понять – выдерживать напор Белявской мало кто мог.

– Сусанна Львовна!

Белявская резко обернулась.

– А, легка на помине! – она и не собиралась скрывать своего негодования. – Плохо начинаете, Дарья Александровна! Принимать решение без личного согласия – это, знаете ли, не только идёт в разрез с общепринятыми правилами, но ещё и весьма невежливо! Герасимова бы никогда на такое не пошла!

– У Ирины Владимировны были свои методы, у меня – свои, – мягко сказала я.

– Значит, признаёте! – торжествующе воскликнула она.

– Конечно! Что же касается моего мнения – я всегда считала, что самый сильный, самый принципиальный и самый отважный характер в нашей школе именно у вас, Сусанна Львовна, а значит, лучшей кандидатуры для, как вы говорите, сумасшедшего девятого «Б» нам не найти. Разве не логичным было моё решение, посудите сами?

– Но не спросить меня!!

– Сусанна Львовна, а вот тут действительно моё упущение. Признаю! Сначала мне надо было поговорить с вами. Но мне так не хотелось отвлекать вас от отдыха! Тем более зная, что вы в это время в Израиле…

– Да? – пыл Белявской немного угас. – Меня действительно не обрадовало бы, если бы вы тревожили меня из-за такого вопроса в нерабочее время…

– Ну вот видите! Когда я говорила о принципиальности вашего характера, я именно это и имела в виду!

– Ох, Дарья Александровна! Semper homo bonus tiro est1! – усмехнулась Белявская.

– Что это значит, Сусанна Львовна? – я улыбнулась.

– Порядочного человека легко провести… Ладно, считайте, что моё согласие вы теперь имеете.

– Вот и отлично! – радостно сказала я.

Дракон усмирён, пора переходить к другим подвигам. Так, что у нас дальше по планам?..

Глава 6

Из здания школы я вышла в пять часов вечера. Уставшая, но удовлетворённая. Я чувствовала себя полководцем, удачно завершившим сражение. И теперь, когда солдаты накормлены, лошади напоены, а орудия почищены и готовы к новым атакам, можно и главнокомандующему отдохнуть. А какой самый лучший отдых? Правильно, смена деятельности. Этим мы сейчас и займёмся. Нужно только заехать домой, немного перекусить, поцеловать младшего брата и забрать кимоно, и всё это сделать как можно быстрее – Гриша не любит, когда на тренировки опаздывают.

Гриша, Григорий Фантиков, был главным тренером, вдохновителем и создателем той секции, где я занималась вот уже третий год. Об этом чудесном месте с не менее чудесным названием «Феникс» я узнала совершенно случайно. Причём случайностей этих оказалось сразу несколько, донёсшихся до меня из разных источников. И в одно и то же время. Буквально за день не знакомые друг с другом люди обмолвились мне о двух братьях, ведущих группы айкидо в самом центре Москвы, – а я в то время как раз подумывала о возобновлении спортивных занятий. Конечно же, такое невероятное совпадение не прошло мной незамеченным и, как оказалось впоследствии, не зря! На следующий же день я посетила тренировку Антона Фантикова, младшего брата Гриши, и влюбилась в айкидо моментально и навсегда. Это было единственное для меня место, где партнёрские отношения с мужчинами не считались чем-то странным и невероятным. Здесь я могла быть самой собой, не опасаясь, что моя дружелюбная улыбка может восприняться как призыв к действию. Здесь не было мужчин и женщин – только соратники по общему делу и надёжные друзья. Не мудрено, что всё своё свободное время я теперь проводила на татами, радуясь чудесной возможности не только общаться с интересными людьми, но и поддерживать в отличной форме своё тело. Правда, сегодня мне придётся непросто – рана на левой руке ещё не затянулась, но ничего, у меня же есть ещё и правая!

– Победа за нами? – единственное, что спросил Григорий, заметив повязку.

– Разумеется! – кивнула я и спокойно направилась в женскую раздевалку.

Вот и всё! И никаких тебе соплей, ахов и охов, назойливого любопытства и жалеющих взглядов.

– Что, с котом поссорилась? – радостно встретила меня в раздевалке Оля, успевшая надеть на себя только штаны.

Её упругое тело совсем не соответствовало возрасту – недавно мы отмечали Ольгин юбилей, пятьдесят лет. «Вот теперь-то и начинается самое веселье!» – сказала тогда мать троих взрослых детей и тем же вечером сделала себе первую в жизни татуировку. Изящная змейка с длинным ажурным тельцем огибала плечо по кругу, будто эполет. Я не приветствовала насилие над кожей, но никогда не была ханжой.

– Нет, – рассмеялась я. – Сумку у вора отбирала.

– Удалось?

– Без усилий!

– Не зря я тебя натаскивала! – усмехнулась Оля и натянула на себя белую короткую маечку. Следом за майкой в дело пошла и куртка от кимоно – старенькая, застиранная сто тысяч раз, которой Оля гордилась невероятно. Эта куртка ей досталась от нашего японского куратора и теперь сопровождала свою нынешнюю хозяйку ежедневно – Оля занимается каждый день, благо идти ей совсем недалеко, она живёт в десяти минутах ходьбы от бывшей кондитерской фабрики «Красный Октябрь», в здании которой и арендуют Фантиковы помещение.

– Не зря! – поддакнула я, бросая сумку на лавку. – Одно неудобство – как заниматься теперь в таком виде?

– Выкрутишься как-нибудь! – Оля ловко забрала длинные волосы наверх и затянула их в тугой узел. – Ты же умная! Кстати, ты ещё не созрела для репетиторства, а?

Она настойчиво повторяла попытки затащить меня к себе домой. Её младший сын, оболтус и лоботряс – по словам самой Оли, – никак не мог подружиться с русским языком, а через два года ему уже предстояло сдавать ЕГЭ.

– Оль, ну когда? Ты же знаешь, я теперь совсем в перегрузе!

– Ой, слушай, много времени это у тебя не займёт! – почувствовав в моём голосе неуверенность, Оля сразу же схватила быка за рога. – После тренировки на полчасика забежишь к нам, ну там глаголы проспрягаете и всё! Или тебе деньги не нужны?

– Не нужны, представь себе!

– Ты что, разве так можно говорить? Лихо накличешь! И те, что есть, отберут! – Оля округлила глаза.

– Кто отберёт, Олечка? – улыбнулась я.

– А вот не смейся! Я-то знаю, что слова материальны, странно, что ты, учитель русского языка, об этом не слышала!

– «Предчувствиям не верю и примет я не боюсь2…»

– Вот-вот, и стихи ему почитаешь! А то сидит целыми днями за своим компьютером…

– Что же ты сама-то ему не читаешь?

– А то ты не знаешь, что люди готовы верить только чужим, а на советы близких им начхать!

– Нет пророка в своём отечестве?

– Ну так! – Она бросила взгляд на часы. – Ой, заболтались мы с тобой, подружка! Тренировка, небось, уже началась! Бежим!

– И правда! – спохватилась и я.

Оставив перед раздвижными дверями тапочки, мы, совершив поклон, ступили на татами. Гриши ещё не было – значит, не опоздали и можно пока слегка размяться.

– Привет, девчонки!

– Привет, мальчишки!

Ребят в зале было уже много, чему я очень обрадовалась. Люблю, когда есть выбор партнёра, да и веселее большой командой заниматься. Основной костяк был на месте: и Серёжка Ладожский, и Рома Большов, и Тимур Рубаев. Стас Родченко, как всегда перед началом, медитировал, сидя на коленях в дальнем углу, – я даже не сразу его заметила. Не хватало только Стёпки Столярова, моего самого любимого напарника, но он обычно слегка опаздывает.

Влетел в зал Степан в тот момент, когда я, сидя на татами с вытянутыми ногами, делала наклоны вперёд.

– Ребя, вы не поверите, кого я сейчас видел! – возбуждённо воскликнул он, не забыв, правда, как положено, поклониться при входе. Я, кстати, не раз ловила себя на желании зайти в свой класс с поклоном. Вот смеху бы было у моих учеников!

Продолжить Стёпа не успел – вслед за ним, суровой походкой воина, шагал Григорий. А с ним был ещё какой-то человек. Новенький, видимо. Поскольку я ещё не оторвала взгляда от Стёпкиного лица – таким взволнованным я его ещё никогда не видела! – то на вновь прибывшего человека посмотрела не сразу. А когда всё-таки это сделала, ахнула. Вчерашний смуглолицый тип! Я не верила своим глазам. И даже головой потрясла – вдруг мираж рассеется? Не рассеялся.

В мою сторону он не смотрел. Так что у меня была возможность тихонько-тихонько отползти за колонну и затаиться на время.

– Хорошенький какой… – прошептала Олька, незаметно оказавшаяся рядом. – Новенький, что ли?

– Друзья, знакомьтесь: этого доброго молодца зовут Захар, теперь он будет заниматься с нами! – улыбаясь, объявил Григорий. – В айкидо новичок, так что прошу оказывать ему всяческую помощь и содействие.

Я заметила, что Столяров хотел было что-то сказать или спросить, но под коротким Гришиным взглядом притих.

Захар, значит. Интересно! То ли это невероятное совпадение, то ли не просто так этот дядя здесь появился. И я почему-то склоняюсь к последнему варианту. Остаётся вопрос – на кой ляд я ему сдалась?!

– Окажем! – пробасил Тимур. – Что нам, привыкать, что ли?

– Но без фанатизма, пожалуйста! – Гришино лицо почему-то повернулось ко мне.

– А я, видимо, тут самая опасная, – вырвалось у меня.

– Судя по боевым шрамам – да! – Гриша красноречиво посмотрел на мою забинтованную руку. Все заулыбались.

– Не посрамила честь клуба, Дашка! – выкрикнул Роман.

– Да, ребята, ежели что – обращайтесь, – усмехнулась я.

В сторону новичка я старалась не смотреть. Я с тобой потом разберусь, мрачно решила я. После тренировки. Не при всех!

– Ну всё! – Гриша громко хлопнул в ладоши. – А теперь по местам!

И, привычным движением подрубив длинные полы хакамы, он сел на синий мат к нам спиной…

Ждать окончания занятий мне не пришлось. Захар пристроился ко мне в пару сам. А Ольга, предательница, переметнулась к Стёпке. Ну ладно, я тебе сейчас покажу такое айкидо, что напрочь отобью охоту сюда возвращаться! Но Захар оказался крепким орешком. Нет, ловкости в нём не было ни на грамм – даже удивительно для человека с такой спортивной внешностью, – на маты он валился, как беспомощный тюлень, но вскакивал сразу же и замучить его никак не удавалось. Будто не лёгкие были у парня, а кузнечные меха!

И в конце, когда на нём, лежачем, я чертила последний штрих – зажимала кисть в захвате, я прошипела ему в ухо:

– Зачем вы сюда пришли?

– Заниматься! – пыхтя, просипел он, неистово стуча ладонью о мат.

Я ослабила хватку. Он сел, потирая руку.

– Неужели? – ехидно сказала я.

– Честное слово!

– А что, других мест не нашлось?

– Это лучшее!

– Откуда дровишки?

– От вас же! – он покрутил шеей. – Вы так профессионально расправились с тем типом, что я решил, что тут стоящая школа. Вот и пришёл.

– Но как вы нас нашли? Я ведь знаю, тут рядом ещё несколько секций айкидо…

– Весь день искал! – ухмыльнулся он.

– Вы что, серьёзно? – не поверила я.

– А вы что, подумали, что я из-за вас пришёл, что ли? – он поднял брови. – Это довольно опрометчиво с вашей стороны.

– Я?! Вот ещё!

Я нарочито медленно поднялась и, отвесив своему партнёру низкий поклон, повернулась к нему спиной. Самолюбие моё взывало о пощаде.

На отработку следующего приёма я помчалась к Стёпке.

– Даш, ну ты и свирепая сегодня! – через несколько бросков простонал он. – Это тебя новенький разозлил, что ли?

– Глупости не говори! Я просто перед школой разминаюсь!

– А-а-а! Понял! – усмехнулся Степан. – Ты ж у нас училка! Как я мог забыть?

– Слушай, Стёпка, а кого ты встретил перед тренировкой, а? Ты так и не успел сказать…

– Да понимаешь… – Столяров посмотрел в сторону Тимура, который в этот момент отрабатывал коте-гаеши3 с Захаром. – Я…

– Тишина в зале! – донёсся до нас голос Гриши.

Мы умолкли…

Глава 7

Выходили из зала мы вдвоём с Олей. Ребята ещё оставались на следующую тренировку, и я с сожалением думала об этом, сама-то я частенько занималась в двух группах подряд. Но сегодня я не могла позволить себе такой роскоши – наверняка Машка уже приехала, а родная сестра, всё-таки, для меня важнее, чем все тренировки в мире.

– Ну что, может, забежишь на минутку? – небрежно спросила Ольга. – У меня сыр есть… твой любимый…

– Все меня на сыр приманивают, словно мышь какую, – усмехнулась я. – Фиг с тобой, Ольга, зайду как-нибудь, но только не сегодня! Машка приехала, да и с Максом мы давно не виделись. Он обещал про девушку свою рассказать.

– О, у твоего брата, наконец-таки, девушка появилась? – обрадовалась Оля.

– Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! – поплевала я. – Надеюсь, на этот раз всё сложится. Так охота племянников понянчить!

– Тебе с собственных деток начинать надо, балда!

– Да ну, Оль, скажешь тоже! – отмахнулась я. – Мне своих детей хватает. На работе.

– Ты что, с дуба упала? – она постучала кулаком по своей голове. – Как можно сравнивать?? Ты знаешь, какое это счастье – когда рядом с тобой сопит маленькое сладкое чудо, твоё собственное?! Нет для женщины высшего блаженства!

– Тебе видней… Да только не всем так везёт с мужьями, как тебе.

– Ты права, это дело удачи, – согласилась она. – Но есть в этом и момент собственного желания, знаешь.

– То есть?

– Хочешь ли ты сама замуж, вот в чём вопрос? Если есть желание, значит, можно взрастить и намерение. Ну а намерение решает всё! Оно горы сдвигает, а не то что людей лбом ко лбу сталкивает.

– Лбом ко лбу – это да… Ты знаешь, новенький этот, Захар…

– Ой, извини, Олеська звонит… – Оля прижала трубку к уху. – Да, доченька…

Я деликатно отошла в сторону.

К тому времени, как Ольга закончила разговор, рассказывать о Захаре мне расхотелось. Не много ли я думаю об этом типе, внутренне поморщилась я и тут же выкинула его из головы.

Распрощались мы быстро. Оле срочно надо было идти домой, да и я торопилась к Машке. Так что, улыбнувшись друг другу, мы разбежались в разные стороны: Оля в сторону театра эстрады, я – на свой любимый Патриарший мост.

Огромную, переливающуюся золотом, птицу я увидала сразу же, лишь пробежала первые несколько шагов по мосту. Её силуэт отчётливо вырисовывался на фоне закатного неба – узкая шея, небольшая жёлтая головка, кокетливый хохолок и длинный, спускающийся почти до самой земли, яркий хвост. Она сидела на ограде, уцепившись когтистыми лапками за круглый чугунный набалдашник, и на моё внезапное появление не отреагировала ни одним движением. Разве что чуть трепыхнулись перья на сложенных крыльях, да еле заметно дёрнулся хвост.

Я резко остановилась. Да, нечасто встретишь такое зрелище в самом центре ревущего мегаполиса! И откуда только ты взялась, дивная птица? Из зоопарка? Хотя нет. О том, что павлины могут летать на дальние расстояния, я никогда не слышала. Скорее всего, доковыляло это чудесное существо сюда из какого-нибудь соседнего дома. Кого только не держат в качестве домашних питомцев современные нувориши! Помню, я как-то даже поросёнка встретила, гуляющего на поводке. Но павлин…

В потрясённом молчании я простояла, наверное, минут пять. А потом спохватилась. У меня же есть телефон, а на телефоне – мощная фотокамера! Невероятный может получиться снимок: диковинная птица на фоне Патриаршего моста. Только бы не спугнуть! Я осторожно нащупала замочек своей сумки…

– Интересно, вы видите то же, что и я? – вдруг прошептал кто-то за моей спиной.

– Чш-ш-ш, не спугните! – прошипела я.

– Боитесь, улетит? – хмыкнул невидимый собеседник. – Зря. Павлины не летают.

– Летают! – учительским тоном заявила я. – Только невысоко. На тот берег вполне может сигануть. Так что стойте смирно, пожалуйста! Сделаю пару кадров, тогда хоть совой ухайте, будет уже всё равно.

– Нет, совой я не умею. Лучше котом.

И этот наглец действительно утробно мяукнул, как кот, которому наступили на хвост. Прямо мне в ухо. От неожиданности я отшатнулась. Павлин же будто только этого и ждал. Громко захлопав крыльями, он тотчас же с шумом взмыл в воздух и, набирая высоту, медленно растаял в темнеющем небе Москвы. Я стояла, раскрыв рот. А потом резко повернулась к несдержанному типу.

– Ну конечно, кто бы сомневался!

Передо мной стоял ухмыляющийся Захар, будь он неладен.

– Значит, всё-таки летают! – он явно был рад этому обстоятельству. Или тому, что смог мне насолить.

– Чёрт вас возьми, зачем вы это сделали? Кто вас просил?!

– Да не переживайте вы так. Ну, сорвалось клёвое селфи, подумаешь!

– При чём тут селфи! – простонала я. – Это же чудо какое-то было, а вы…

Резко развернувшись, я быстрым шагом направилась прочь. Обида клокотала во мне, как пробудившийся вулкан. Ну до чего же неприятный тип!

– Даша, постойте!

– Ага, щаз, – пробормотала я себе под нос. – Вот сейчас всё брошу и остановлюсь.

Я ускорила шаг. Но Захар оказался настойчивым малым.

– Да стойте же! – догнав, он схватил меня за плечо.

– Послушайте… – я развернулась с намерением как следует его отшить, но умолкла. В его руке сверкнула знакомая мне вещь.

– Вы шарфик потеряли, – насмешливо сказал он. – Или это такой способ завлечь мужчину? Учтите, со мной такие методы не срабатывают!

– Дайте! – Выхватив белую тряпицу из его пальцев, я бросилась дальше.

Топот его ног провожал меня до ступенек, ведущих в глубокое жерло метро. Вниз спускаться он уже не стал.

– Я уверен, она прилетит ещё раз, ваша жар-птица! – напоследок донеслось мне в спину. – Вот увидите!

– Болтун! – в сердцах сказала я и изо всех сил оттолкнула от себя стеклянную дверь. Лава грозила перелиться через край.

Глава 8

– Я уже по шагам твоим поняла, что что-то случилось! – радостно встретила меня сестрица на пороге нашей квартиры. – А теперь вижу: я оказалась права! Неужели это произошло, наконец?

– Что – это? – буркнула я, снимая туфли.

– Ты решила уйти из школы!

– Не дождётесь!

Моя сестра уже лет десять уговаривает меня сменить профессию. А если быть совсем точной – почему-то Машка вбила себе в голову, что нам с ней обязательно надо заниматься совместным делом. И конечно же, дело это должно быть интересным именно для неё, для Машки, а что, как не туристический бизнес, способно принести не только доход, но и удовольствие? Так считала сама сестра, и эту мысль она постоянно внушала мне. Но я всегда отличалась стойким упрямством и дотошностью в следовании выбранной цели.

– Дождёмся, вот увидишь! – пообещала сестрица. – Ты же меня знаешь!

– Как никто другой, – хмыкнула я.

И это была правда. Даже наши родители не чувствовали своих дочерей так, как ощущали друг друга мы с сестрой. Нам не мешало даже то, что характеры у нас были совершенно разными. О Машкиной бурлящей фантазии слагались легенды, я же всегда отличалась здравым и прагматичным умом. То, на что у меня в школьные годы уходило несколько минут – решение задачки по алгебре или синтаксический разбор предложения, – выбивало мою сестру из колеи надолго. Зато в написании сочинений Машке не было равных. Кстати, именно это обстоятельство и подвигло меня ещё упорнее взяться за предмет литературы, и в итоге моя настойчивость вылилась в профессию учителя русского языка и литературы, а Машкины фантазии – в журналистику. Правда, останавливаться на достигнутом сестрёнка не захотела. Некоторое время назад она вдруг оставила нагретое местечко в редакции крупного издания и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, подалась в парикмахеры. Но и на этом её искания не закончились. Спустя год, съездив по путёвке в Египет, она ещё раз повернула штурвал своей жизни и направила корабль к дальним берегам. Заманчивым и неизведанным. Сначала – как агент по привлечению клиентов, а потом и как экскурсовод. Болтать языком у неё всегда получалось отлично.