- -
- 100%
- +
– А как же ваш самолёт? – вспомнила я.
– Полечу вечером, только и всего, – невозмутимо пожал плечами Серебряков. – Ну что, договорились?
– И вы из-за этого интервью готовы перенести свой отлёт?! – ахнула я.
– Я просто не хочу вас подводить, Саша, – посмотрел он мне прямо в глаза. Зрачки у него были чёрные-чёрные, а от них жёлтыми чёрточками отходили маленькие жаркие лучи. – К тому же именно я уговорил вас приехать сюда, так что будет справедливо, если часть ответственности за это я возьму на себя.
– Вы хороший человек, Андрей Михайлович! – с чувством сказала я.
– Да ну, оставьте! – бросил он. – Нормальный.
– Я с вами завтра поспорю, – вяло произнесла я. – Сейчас у меня на это нет сил. И чем дальше, тем меньше их остаётся.
– Знаете что, – задумчиво протянул он, не отрывая от меня львиных глаз, – а оставайтесь-ка вы тут, у меня.
– Как – у вас? – я смутилась и даже немного испугалась.
– Вот так. Да не переживайте вы так, я вовсе не собираюсь вас соблазнять!
– Я и не переживала… – вспыхнув, пробормотала я.
– Я просто предлагаю вам переночевать тут, а сам поеду домой. Вот видите там в углу дверь? За ней есть небольшая комнатка, в которой я сам время от времени ночую, когда допоздна задерживаюсь на работе. Там очень удобный диван и есть даже чистое постельное белье. Конечно, как же я сразу об этом не подумал! Вам там будет очень уютно, соглашайтесь, Саша.
– Не думаю, что это хорошая идея… – я захлопала глазами.
– А я уверяю вас, что прекрасная! Подумайте сами, пока вы доберётесь до дома… А в каком районе вы, кстати, живёте?
– На улице Весенняя.
– Так это же совсем на другом конце города! – почему-то обрадовался он. – Так вот, пока доберётесь, пока то да сё – ну, всякие там домашние дела, пока ляжете спать, уж и подниматься будет пора. А тут, представьте только себе, Саша, – удобный диван, чистое бельё, тишина и благодать! Красота, опять же, рядом… Соглашайтесь! Обещаю, что никто вас тут тревожить не будет. И я уйду сразу же, только комнату вам покажу. Ну?
– Я как-то не предполагала, что вторую ночь подряд дома не буду ночевать…
– Ваши домашние могут взбунтоваться?
– Да нет, Гошка поймёт, с тётушкой я договорюсь… – теряя уверенность, протянула я.
Конечно, по-хорошему надо бы домой, но как представлю, что сейчас трястись в автобусе, а потом пилить пешком до квартиры…
– А, ладно! – решилась я. – Думаю, ничего страшного не случится, если я тут останусь. Ведь не случится же, правда?
– Клянусь, Саша, ваш сон будет спокоен и безмятежен! – глядя мне в глаза, серьёзным тоном произнёс он. – Идёмте же, а то у меня такое ощущение, что ещё минута, и до дивана мне придётся нести вас на руках. Не то чтобы я был против это сделать, но боюсь, что вам это покажется не совсем приличным.
Я покраснела и мигом вскочила с кресла. Серебряков весело рассмеялся и сделал широкий жест в сторону своей каморки.
– Добро пожаловать в прибежище для художников, а также милых барышень, занесённых ветром судьбы в эти дикие места!
– Судьба сегодня играет со мной в забавные шутки, – хмыкнула я и провела пальцем по тёплому кулону на своей шее.
За указанной дверью оказалась очень милая комнатка с диваном, накрытым красным клетчатым покрывалом, круглым журнальным столиком в углу и невысоким старомодным буфетом у стены. Ничего лишнего.
– Хорошо у вас тут. Уютно. Люблю минимализм.
– Я тоже. Знаете, за день устаёшь от многоцветной круговерти! – Он поставил на столик мою сумку и открыл нижний ящик буфета. – Так, что у нас тут?
На свет появилась стопка постельного белья. По комнате разнёсся аромат свежести и ещё чего-то, неуловимого. Я не успела понять, что это, как вдруг из моей сумочки послышался звонок.
– Алло! – схватила я трубку. – Сенька, привет! Нет, я ещё не дома. В театре? Да, была… Сенечка, давай завтра поговорим, а? Я очень устала и вообще… Ну что ты, нормальный голос… Я же говорю, устала! Да, и я тебя!
– Беспокоятся? – тонко улыбнулся Серебряков.
– Наверное…
Я небрежно закинула телефон обратно в сумку и прислонилась к стене.
Серебряков застилал постель. Что-то нервное вдруг появилось в его движениях, я почувствовала это всем своим женским нутром. Со стороны вся эта ситуация выглядит, наверное, довольно двусмысленно, впрочем, я сейчас так устала, что думать об этом совсем не хочется.
Хозяин жилища выпрямился. Во взгляде его сквозила растерянность.
– Саша, скажите, у вас случаются моменты дежавю? Когда кажется, что всё это со мной уже когда-то было?
– Случаются, – кивнула я. – У вас сейчас дежавю, Андрей Михайлович?
– Очень ясное. Такое, что мне даже страшно стало. Хотя поверьте, меня не так просто чем-то напугать. Но сейчас у меня абсолютная уверенность, что всё это уже было. Вы точно так же стояли здесь, на этом самом месте, и я точно так же застилал для вас постель.
– А потом? – я с интересом взглянула в его лицо. – Что было потом в вашем дежавю?
– Больше я ничего не вижу, – он беспомощно развёл руками.
– А я вижу, – прикрыла я на минуту глаза. – Сейчас вам позвонят и скажут, что эскизы к постановке, которые вы отправляли на рассмотрение в один из театров Вены, одобрены, и они согласны ставить спектакль с вашим участием. Кажется, это «Маленький принц»?
Я открыла глаза. По-моему, мне удалось очень удивить этого холёного красавца.
– Откуда вы узнали про Вену, Саша? – его смуглые скулы заметно побелели. – Об этом не знает никто из моих…
Закончить фразу он не успел. Из кармана его рубашки послышался детский смех. Телефон, догадалась я.
– Алло? – метнув в меня быстрый взгляд карих глаз, сказал в трубку Серебряков. – Yes it's me. From where…1?
Он ещё больше побледнел и медленно опустился на диван. Я закрыла глаза. То, что будет дальше, я знала с абсолютной точностью. Голос художника звенел от волнения. Именно в эту самую минуту я поняла, что в жизнь мою ворвалось что-то такое, что не поддаётся никакому разумному объяснению и логике и с чем мне теперь придётся как-то жить. Мои пальцы опять нащупали маленькую фигурку на груди.
Через несколько минут, когда в комнате наступила полная тишина, я открыла глаза. Серебряков по-прежнему сидел на диване, лоб его был в испарине, а взгляд не отрывался от дисплея телефона.
– Они были в восторге от вашей работы? – спросила я.
– Да, – ровным голосом ответил он. – Господин Мейер сказал, что именно так представлял себе декорации для «Маленького Принца». Вы, говорит, волшебник, господин Серебряков, вам удалось не только прочитать мои мысли, но и предельно точно изобразить их на бумаге.
– Я очень рада за вас, Андрей Михайлович! – искренне сказала я.
– Одного я не пойму, – поднял голову художник. – Как вы об этом узнали, Саша?
– Я? – переспросила я, лихорадочно придумывая ответ.
– Вы, Саша, вы!
– Мне это… приснилось.
– Приснилось? – обескураженно повторил он.
– Да, – кивнула я. – У меня так бывает. Вещие сны. Мои подруги очень, знаете ли, радуются, когда мне удаётся увидеть кого-нибудь из них во сне. Говорят, что многое из увиденного мной сбывается.
– Как такое может быть?
– А что тут такого? – пожала я плечами. – Вот вы же верите в дежавю, почему бы не существовать и вещим снам?
– Разумно, – оценил мою логику художник.
Впрочем, найти иное объяснение, не потеряв при этом разум, было бы сложно не только ему, но и мне, Шурке Ковалёвой, обыкновенной девице тридцати лет. И не надо ничего искать, трусливо подумала я. Самый лучший выход – просто забраться на этот мягкий диван с ногами и спать… спать… спать…
– Саша, на вас лица нет от усталости…
– Как это мило с его стороны, – зевнула я, – покинуть меня в такой момент!
– Вы сильная девушка, справитесь.
– Ну вот, опять всё самое тяжёлое приходится брать на себя!
– Отдыхайте уж, – хмыкнул он и достал из кармана ключи. – Саша, я побеспокою вас ещё ровно одну минуту. Закройте за мной мастерскую, пожалуйста, а то мало ли кому взбредёт в голову навестить вас ночью. А запасные ключи я возьму завтра на вахте.
– Конечно, Андрей Михайлович, – я зажала в руке связку. – Вы простите меня, что доставляю вам такие неудобства.
– Не говорите глупости! – он сжал мою руку. – Это такая малость, которую человек может сделать другому человеку, что не стоит даже думать об этом. До завтра, Саша!
– До завтра, Андрей Михайлович!
Глава 6
Я провалилась в сон моментально. Тёмные галереи, золотые львы, художники и индейцы были оставлены в прошлом дне. К счастью, так никому и не пришло в голову вламываться в мастерскую, так что ночь прошла без происшествий, а пробуждение было лёгким и радостным. Открыв глаза, я первым делом ощупала свою шею. Золотая цепочка была на месте, и рыжая фигурка по-прежнему грела мою грудь своим теплом.
– Интересно, смогу ли я видеть будущее, если тебя не будет рядом? – прошептала я, обращаясь к блестящему зверьку.
И что я ожидала увидеть в этих глазах? Какой ответ? Я сама не могла себе этого сказать. Но связь между этой находкой и моими новыми способностями видела ясно.
– Откуда же ты взялась, киска? – вздохнула я. – Вот что самое непонятное. Допустить, что существуют всякие волшебные штучки, влияющие на способности людей, я ещё могу, но как могли выпасть из моей памяти полчаса, за которые я переместилась, непонятно каким образом, из одного места в другое? Впрочем, выхода другого всё равно нет, как только смириться.
Я ещё раз глубоко вздохнула. А как объяснить всё Сеньке и девчонкам? Вряд ли они поверят мне, если я расскажу правду, но ведь и соврать-то не получится. Версия про вещие сны не прокатит, я уверена, а ничего более правдоподобного придумать тут просто невозможно. Ладно, подумаю об этом потом, легкомысленно махнула я рукой и вылезла из-под пледа. Хороша же я! Скоро Серебряков придёт, а я в таком виде! Вспомнив про художника, я улыбнулась. На душе стало очень хорошо и спокойно.
– Вот бы у нас с ним завязался роман! – размечталась я. – Я и в Вену не против съездить. Да что там Вена! На край света побежала бы, позови он меня, всё бы бросила – и работу эту, и квартирку свою несчастную, и…
Тьфу, вот же глупая корова!
Я топнула ногой. Посмотри на себя, кто ты, толстуха курносая, и кто он! На тебя же без слёз не взглянешь! Права Ксенька, у девицы одни фантазии на уме и больше ничего путного. Со вздохом я принялась приводить себя в порядок. Жаль, что косметичку не захватила, а впрочем, зачем она мне? Строить глазки Серебрякову – так он этих глазок, гораздо краше моих, наверняка повидал столько, что мне и не снилось. Ладно, и так сойдёт. Я пригладила руками юбку, расчесала свои непослушные волосы, засунула за щеку леденец, который нашла в сумочке, и вышла из комнаты. В мастерской было пусто и тихо. Стараясь двигаться бесшумно, я прошлась по большому помещению.
– Коне-е-е-чно! Если бы меня оставляли с младенчества в окружении таких сказочных вещей, может быть, и я бы художником стала! – протянула я. – О, какая шляпка!
На одном из крюков, вбитых в стену рядом с высокой полотняной ширмой, висели разномастные шляпки, и среди них, сияя чем-то ярко-жёлтым, выделялась одна. Я остановилась в восхищении. Это была не шляпка. Это была сказка, чудо чудесное, живописный шедевр! Я провела пальцами по гроздьям разноцветных листьев, которые были искусно вплетены в основу шляпки, а потом, не раздумывая ни секунды, сняла этот каприз природы с крючка и натянула на свою голову. Так, где тут зеркало? Ага, вот же оно, между окнами. Подхватив по дороге ещё какую-то переливающуюся ткань, я бросилась к своему отражению.
– Мамочки, какая красота! – выдохнула я в восхищении.
На меня смотрела госпожа Осень, одетая в самый лучший свой наряд. Яркие листья, освобождённые от заточения, волнами упали вниз, заструились по моим плечам, слились воедино с распущенными волосами; ткань, захваченная по пути и оказавшаяся изменчиво-зелёной с багряными оттенками, шёлковой травой обтянула мою фигуру, и глаза, ещё недавно казавшиеся мне тусклыми и серыми, вдруг засинели пронзительным осенним небом.
– Была бы мужиком, втюрилась бы сразу в такую женщину! Это же надо, как одежда человека меняет!
Я крутилась перед зеркалом и так и эдак, то боком повернусь, то голову назад откину – красотища, да и только! Жаль, на улицу в таком наряде не выйти, а то бы точно все мужики шеи посворачивали, на меня оглядываясь. Представив эту заманчивую картинку, я заливисто рассмеялась и стала кружиться, подняв в сторону руки.
Крутится, вертится шарф голубой,
крутится, вертится над головой,
крутится, вертится, хочет упасть,
кавалер барышню хочет украсть! –
запела я во весь голос, совершенно позабыв, где нахожусь.
Ласковое солнце светило прямо в высокие окна мастерской, сама я чувствовала себя неотразимой красавицей, барышней из весёлой песенки, а своего вчерашнего знакомого представляла не иначе как красным молодцем, жаждущим вести под венец эту чудную девушку. Зелёная ткань соскользнула с моих плеч, я её молниеносно подхватила и, подняв над собой, как шарф из песни, продолжала залихватский танец.
Где эта улица, где этот дом,
где эта барышня, что я влюблён,
вот эта улица, вот этот дом
вот эта барышня, что я влюблён!
Мне было очень весело. И, как оказалось, не только мне. Притопывая в такт незамысловатой песенки, я лихо развернулась на носочках и… наткнулась взглядом на глаза господина Серебрякова. Глаза человека, который изо всех сил сдерживает рвущийся наружу смех. Увидев, что я, наконец, его заметила, он расхохотался громко и совершенно по-детски.
– Ой, – только и смогла сказать я, пятясь назад и закрывая зелёной тряпкой своё красное лицо.
Господи, какая же я идиотка! Теперь этот красавчик вообще перестанет воспринимать меня всерьёз. Я готова была провалиться от стыда сквозь этот дощатый пол.
Серебряков, наконец, отсмеялся и, вытирая слёзы с глаз, пару раз всхлипнул.
– Сашенька, я вас сначала не узнал! Думал, сказочная фея посетила мою мастерскую…
– А это оказалась я, маленькое привидение из Вазастана, – буркнула я, – в меру упитанная девушка в самом соку.
– Наговариваете на себя! Кстати, вам очень идёт этот головной убор.
– Поэтому вы так надо мной смеялись? – фыркнула я и, стянув с себя пресловутую шляпку, повесила её на крючок.
Зелёная тряпка вскоре тоже оказалась на своём месте. Я гордо прошагала к креслу, чувствуя себя при этом полной дурой.
– Саша, вы что, обиделись? – удивился Серебряков. – Но я ничего такого не имел в виду. Я просто радовался вашему хорошему настроению вместе с вами.
– А мне кажется, вы просто… – я вовремя замолчала.
Сколько раз бабуля мне твердила: «Шурочка, сто раз подумай, прежде чем ляпнуть какую-нибудь глупость!» Вот и сейчас несправедливые слова готовы были сорваться с моих губ, и я прикусила язык. Кто бы мне сказал ещё вчера, что я посмею так себя вести в присутствии этого человека, я бы только рассмеялась этому нахалу в лицо.
– Что я? – переспросил озадаченный Серебряков, присаживаясь напротив.
– Андрей Михайлович, простите меня, – сдавленно прошептала я. – Я вообще не понимаю, что на меня нашло. Какая же я неблагодарная! И вообще…
Я замолчала. Серебряков молчал тоже.
– Никогда мне не понять женщин… – тихо произнёс он спустя минуту.
– Мы сами себя не всегда понимаем, – обречённо махнула я рукой. – Так что мужчинам сам Бог велел удивляться нашим странностям.
– Вы меня успокоили, – он улыбнулся. – Ну что, тогда приступим к делу?
– К какому? – не поняла я. – Ах, интервью! Вот я балда, совсем вылетело из головы! Минутку, Андрей Михайлович, я только возьму свою тетрадку.
И я сделала попытку встать, но была остановлена властным мужским взглядом, который точно пригвоздил меня к креслу.
– Что, Андрей Михайлович, что-то не так?
– Вообще-то я другое дело имел ввиду, – понизил голос Серебряков и чуть подался вперёд.
– Какое? – испугалась я.
– А вы не понимаете? – вкрадчиво произнёс он.
Я помотала головой и осторожно отодвинулась назад. Сердечко моё забилось быстрее.
– Ай-яй-яй, а с виду такая умная женщина, – поцокал он укоризненно языком.
– Я прикидывалась, – сдавленно призналась я. Моя спина упёрлась в спинку кресла, когда-то казавшуюся мне очень мягкой, а в подмышках стало мокро. – На самом деле я натуральная блондинка.
– Вы натуральная трусиха! – усмехнулся Серебряков и отодвинулся назад. Глаза его были хитрющие. – Я принёс вам завтрак, Саша, и хотел предложить его съесть.
– О-о-о! – выдохнула я облегчённо. – Вы меня напугали, Андрей Михайлович!
– Я сам испугался, Саша, – весело сказал он. – Мне показалось, вы сейчас умрёте от страха.
– Вы издеваетесь над бедной девушкой, – жалобно произнесла я.
– Это вы издеваетесь, – усмехнулся Серебряков. – Сначала скачете по моей мастерской во всей своей женской красе, а потом обижаетесь на мои искренние комплименты.
– Я не… Андрей Михайлович, давайте лучше позавтракаем? – свернула я со скользкой дорожки. – У нас впереди ещё интервью, а вы сами вчера говорили, что вредно работать на голодный желудок!
– Я так говорил?
– Честное слово! – я быстро закивала.
– У вас хорошая память, Саша, – не стал спорить он. – Ладно, подайте-ка мне эту сумку…
Глава 7
Я не заметила, как пролетело полдня. Ещё утром я позвонила Марии Семёновне, чтобы сказать о незаконченном интервью, и теперь, когда наша встреча с Серебряковым осталась позади, я с лёгким сердцем ехала на работу. Моё любимое место на заднем сидении автобуса оказалось незанятым, и я вовсю могла предаваться девичьим мечтам, безмятежно скользя взглядом по мелькающим за окном улицам.
«Ой, смотри, девка, будь осторожна!» – сквозь полудрёму очарования слышала я голос своей бабули.
– Не переживай, ба, – шептала я в ответ, – я совсем чуточку о нём помечтаю и всё, обещаю!
Вчерашний романтичный вечер и сегодняшнее не менее прекрасное утро вспоминались мне как самое чудесное, что только случалось в моей жизни, и разве могла я сейчас заставить себя не думать об этом? Перед глазами стояло лицо мужчины, о существовании которого я не подозревала ещё два дня назад и который успел полностью разместиться в моей непутёвой голове.
«Надо будет узнать у Наташки, женат ли он, – подумала я. – А впрочем, это совершенно ни к чему, только зря расстраивать себя. Ведь наверняка такой обворожительный мужик уже пристроен и имеет за душой не только жену, но и несколько хорошеньких ребятишек. Даже на телефонный сигнал он поставил смех своего младшенького… – я вздохнула. – К тому же он всё равно скоро уедет работать в Вену и быстро забудет о существовании обыкновенного менеджера из издательства «Книжная симфония». Или даже уже забыл, что было бы совсем не удивительно. Ладно, Шурка, хватит вздыхать, в твоей жизни хватает странных вещей, в которых надо разбираться!»
Я вздохнула в последний раз, подхватила футляр с фотоаппаратом и направилась к выходу. Следующая остановка была моей.
Первым, кого я встретила в офисе, оказался Зимин.
– Доброе утро, Пётр Петрович, – улыбнувшись виноватой улыбкой, пискнула я.
– Утро закончилось час назад, Александра.
– А я… на интервью была, Пётр Петрович! Разве Мария Семёновна вам не передала? Я ей звонила…
– Передала, – шеф помолчал. – К завтрашнему дню успеете расшифровать запись?
– Надеюсь, – кивнула я.
Кажется, опять придётся в офисе задержаться. Бедный Гошка…
– Вот и хорошо, – Зимин позволил себе приподнять уголки губ. – За год вы многому научились в нашей компании, не правда ли, Александра?
– Так и есть, Пётр Петрович. Спасибо вам, что приняли меня тогда, без опыта работы и вообще…
– Ксения так расхваливала вас, что я не смог устоять, – ещё одна улыбка быстро промелькнула по его лицу.
Что-то он сегодня добрый, к чему бы это?
– Надеюсь, я смогла соответствовать её словам, – неуверенно произнесла я.
– Вполне, Александра. Я доволен вашей работой.
– Я так рада!
– Что ж, не смею больше вас задерживать, – Зимин кивнул и развернулся в сторону своего кабинета.
Я радостно застучала каблучками по лестнице.
– Кстати, Александра! – опять раздалось снизу.
Я свесилась через перила.
– Да, Пётр Петрович?
– Вы не могли бы помочь разобраться с текстом и фотографиями для Вольского?
– Для Вольского? – растерянно переспросила я.
– У вас есть возражения, Александра?
– Ну что вы, как я могу… – я спустилась на одну ступеньку. – Конечно, буду рада помочь!
Вольский – это какая-то шишка из министерства, который решил напечатать в нашем издательстве книгу, написанную собственноручно. Мария Семёновна сказала, что такого бреда она в жизни не читала, но клиент есть клиент. Странно, что шеф обратился именно ко мне, ведь всеми делами этого графомана они с нашим главным редактором занимаются лично.
– Замечательно! – у Зимина был такой тон, будто бы он и не сомневался в моём ответе. – Тогда я жду вас в семнадцать ноль-ноль у себя в кабинете.
– А как же… – я мысленно застонала. Ну вот, ещё одна бессонная ночь мне обеспечена! – Да, конечно, Пётр Петрович, к пяти я спущусь.
– Добро, – кивнув, шеф быстро направился к себе.
Я тихонько вздохнула. Вот почему всё наваливается сразу? Жила себе Шурка спокойненько, никого не трогала, как вдруг бац – и вторая смена. Спрашивается – за что? И Вольский ещё этот… Совсем уж непонятная история. Где я, и где этот министерский туз. Нет, после вчерашнего падения всё явно пошло кувырком!
Из моей сумочки послышался требовательный звонок. Ну да, очень кстати, тебя мне только и не хватало! Я выхватила аппарат, даже не взглянув на номер.
– Алло! – резко бросила я.
– Саша, вы забыли у меня свою шпаргалку, – раздался из трубки голос самого лучшего мужчины на свете. О-о-о!
– Андрей Михайлович! – пролепетала я счастливо. – Какая же я растеряха! Клянусь, что я не нарочно!
– Верю вам, – волшебной флейтой прозвучал голос художника. – Но боюсь, что забрать свою тетрадку вы сможете теперь только после моего приезда. Хотя нет, есть ещё один вариант: я могу оставить её на вахте Семёну Семёновичу, и вы…
– Я лучше дождусь вас! – быстро выпалила я.
– Хорошо, Саша, – понимающе усмехнулся он. – Тогда назначаю вам встречу ровно через месяц, и постарайтесь хорошенько выспаться к тому времени!
– Обещаю вам, Андрей Михайлович! – радостно воскликнула я. – Удачного вам полёта и благополучного возвращения!
– Спасибо, Сашенька. До встречи!
– До свидания, – прошептала я и отключилась.
Я остановилась перед закрытой дверью менеджерской. Моё сердце готово было разорваться на кусочки от счастья, а щёки пылали ярким огнём.
– Успокойся, Шурка, успокойся! – прошептала я сама себе.
Нехорошо, если девчонки что-то заподозрят. Устраивать шуры-муры с клиентами у нас не поощрялось негласным корпоративным законом, да и вообще, зачем давать кому-то повод лезть в мою личную жизнь? Я сделала несколько глубоких вдохов, облизала пересохшие губы, погасила улыбку и потянула за дверную ручку.
– О, Сашка, наконец-то! – обрадовались девчонки.
– Ну что, была у Серебрякова? – тут же подскочила ко мне Наташка. – Ну, какой он, расскажи! Правда красавчик?
– Да так, ничего, – равнодушно пожала я плечами и прошла к своему столу. – Не в моём вкусе.
– Ну ты даёшь! – Наташа вытаращила глаза. – Вот говорила же, лучше бы меня на интервью отправили!
– Ладно тебе, Наташ, уже все уши ты нам прожужжала! – одёрнула девушку Марина. – Саш, расскажи, как всё прошло, интересно же! Он тебя по театру водил? Кого-нибудь из артистов ты видела?
– Никуда не водил, только в свою мастерскую. Да что рассказывать, Мариш, интервью как интервью, рассказал мне о своей жизни, почему стал художником, где учился, какую живопись любит… Вот расшифрую запись, тогда всё и почитаете.
– Фу, какая ты скучная, – скривилась Наташа. – Ну а фотки-то хоть покажешь?
– А потише можно? Работать мешаете! – из своего угла недовольным тоном высказалась Галина, ещё одна наша менеджер, грубая и хамовитая особа. Надо отдать ей должное, трудиться она умеет, но при этом сидеть рядом с ней просто невозможно, таких наглых эгоисток ещё поискать нужно. Вчера её на работе не было, Галка почти две недели болела ангиной, и сейчас её голос, и без того не ласковый, был особенно резок.
– Можно подумать, мы отдыхаем! – тут же кинулась в бой Наташка. – И вообще, тебя никто не спрашивает! Молчишь – вот и молчи себе! А то заразу нам тут распылишь, лечись потом…
– Вот именно! – поддакнула Марина. Она пришла в наш коллектив недавно, но уже успела невзлюбить вредную Галину.
– А ты кто такая? – гавкнула на Марину Галя. – Работает тут без году неделю, а уже права качает!