Сердца не покоряют силой

По правде сказать, она была в большей степени занята дочкой, чем разговором, и среагировала только на ключевое слово.

– Прости, Вин, я имела в виду принцесс, – мгновенно переиграла сестра, не желая ссориться.

Жена Аркаста махнула рукой – чего уж там – и удалилась наверх. Остальные потихоньку двинулись за ней, и вскоре с Эртаном остались только Лис и Рассэл.

– Вот и чего ты всё это устроил? – насмешливо поинтересовался последний, устраиваясь в кресле принцессы.

Эртан неопределённо помотал рукой в воздухе.

– Понравиться ей хотел, – мстительно расшифровала Лис, прожигая брата недовольным взглядом.

– Ууу! – прокомментировал Рассэл.

И без того бывший на взводе Эртан вскочил:

– Между прочим, это ты обеими руками выступал за укрепление союза с Ниией таким способом! – помахал он в воздухе руками, видимо, обозначая «такой способ».

Рассэл выгнул бровь и мягко отметил:

– Ну, я точно не советовал тебе устраивать подобные игрища, – кивнул он на кресла. – Это ей следует привыкать к нашим обычаям, а не нам – копировать её, – тоном объяснения прописных истин добавил он.

Безусловно, Эртан и сам это прекрасно знал.

– Не ты тут с ней торчал три дня, выслушивая! – буркнул он. – Легче было устроить «подобные игрища», чем все эти… – он передёрнулся лицом и торсом и слащавенько передразнил: – «Конечно, в первобытных обществах люди не разделяются по статусу, но, безусловно, признаком цивилизации является деление на социальные ступени и уважение статуса…» Тьфу.

Рассэл и Лис скептически переглянулись.

– Она вправду настолько ужасна? – не поверила Лис.

Задумчиво почесав щёку, Рассэл на правах знатока, проведшего с принцессой бок-о-бок целую неделю, резюмировал:

– Она, безусловно, девица себе на уме и с претензией, но чтобы уж настолько кошмарна? Эрт… – задумчиво протянул он. – А ты её ничем не обидел, нет?

Расхаживающий по холлу Эртан раздражённо взмахнул руками и воскликнул:

– Да её на ровном месте тысячью способов обидеть можно! Почём я знаю!

Поражённая вспышкой обычно сдержанного брата Лис тихо предложила:

– Ну ты бы поговорил с ней, что ли… это ж невозможно – вот так.

Лицо Эртана стало ещё отчаяннее.

– Ты думаешь, я не пытался? – вопросил он.

– Делааа… – протянул Рассэл, сочувственно вздыхая.

– Нужно просто поставить её на место! – закатила глаза Лис, настроенная более чем радикально.

Она приходилась Эртану и Аркасту родной сестрой, и ничто так не задевало её за живое, как дела братьев. Если милая Лис и была способна стать гневной гарпией – то только в тех ситуациях, где задевали интересы её семьи. И она однозначно уже записала ниийскую принцессу в должники.

– Лис. – Неожиданно сурово пресёк её мстительные планы Эртан. – Давай я сам разберусь, ладно?

Закатив глаза к потолку ещё раз, девушка согласилась, про себя подумав, что выдрать принцесске все волосы всегда успеется.

Рэми, к счастью, об угрозе своей шевелюре не подозревала: она и впрямь занялась почтовыми делами. Следовало написать домашним и заверить их, что она прекрасно устроилась – как именно «прекрасно» можно устроиться в городишке с пятитысячным населением, отсутствием дворца и совершенно неподобающим её положению размером свиты, было прописано на пяти листах, мелким убористым почерком. Суть посыла сводилась к «проникнетесь, в какую несусветную глушь вы меня отправили!» и долженствовала вызвать у родичей угрызения совести.

Если же говорить откровенно, то Мариан принцессе скорее понравился, и она была в восторге и от его природы, и от такой уютной и зелёной столицы, и особенно – от вольной, не обременённой этикетом жизни. Но признаваться в подобных глупостях Рэми, конечно, не собиралась! Пусть страдают, представляя, как ей отчаянно плохо в этом краю дикарей и отсутствующих удобств!

Собрав письма от своих дам – гувернантка писала сестре, а Алиссия выдала целый ворох конвертов, видимо, отрапортовавшись чуть ли не всем знакомым, – принцесса передала корреспонденцию пожилому слуге из холла. Все мелкие поручения такого рода лежали на его плечах.

После этого оставалось лишь приготовиться к обеду. Охотно верилось, что с поддержкой такой многочисленной толпы недовольных ею А-Ларресов вопрос отмены её брака решится в кратчайшие сроки.

Глава восьмая

Перед обедом в курительной собрались трое братьев. Что характерно, никто из них не курил. Младших А-Ларресов вообще было справедливо причислить к вымирающему виду «приличных мальчиков из хорошей семьи» – из вредных привычек у них методично прослеживалась разве что фамильная дурость, ввиду которой они зачастую сперва действовали, а потом уж думали.

Возможно, отчасти их исключительной «приличности» способствовала манера матушки двоих из них вместо страшилок на ночь пересказывать особенно яркие эпизоды богатых семейных хроник. История про то, как один курящий сверх меры А-Ларрес трижды довёл свою жену до выкидыша постоянным дымлением в её присутствии, и продолжал бы и дальше, если бы на третий раз бедняжка не отдала бы Богу душу, была одним из самых ярких впечатлений детства. Матушка третьего не отставала, щедро делясь схожими историями своего северного рода, в котором один из бравых предков сгорел заживо с кучей своих матросов, забыв потушить папиросу на корабле. Правда, вот к этой истории у подросших братьев возникли вопросы, до того неправдоподобной она казалась, но в детские-то годы их проняло насквозь, так что взрослый скепсис уже не смог прорваться через те яркие впечатления.

Поэтому курительная использовалась исключительно как совещательный кабинет.

Аркаст, самый старший из них, устроился в проёме окна – это было его любимое место. Богатый плющ не только обрамлял стену снаружи, но и настойчиво лез в проём, из-за чего здесь было особенно уютно. Старший не любил город и камни, большую часть жизни провёл в фамильном замке, на природе, и сейчас полностью принял от отца основные дела рода – а их, надо сказать, было немало, ветвей семейства хватало, и заботиться о благополучии всех дальних родственников ой как непросто. Собственно, из-за этого отец спихнул дела на сыновей и уехал с женой на юга, поближе к морю.

Эртан присел на краешек стола, болтая ногой. Он был вторым по возрасту, и как уже отмечалось, приходился родным братом Аркасту и Лис – самой младшей из них троих. Бремя правителя ему досталось также от отца. Благо, сложный и запутанный титул ралэса предполагал, что его можно в любой момент свободно передать тому, кого предыдущий правитель сочтёт хорошим наследником. Из своих сыновей, многочисленных племянников, троюродных братьев и прочей родни предыдущий ралэс выбрал Эртана за усидчивость и методичность, умение доводить дела до конца и счастливый талант легко сходиться с людьми. Последнее было для Мариана, с его раздроблённостью и воинственно настроенным населением, особенно важно.

Рассэл, самый младший, остался у дверей, прислушиваясь, не идёт ли кто. Он приходился первым двум двоюродным братом – его мать была младшей сестрой отца Эртана и Аркаста. Бени, та из трёх девушек, которая переживала о сегодняшнем обеде, была его родной сестрой. Из всех них Рассэл обладал наиболее стратегическим типом мышления и был хорош в продумывании долгоиграющих комбинаций, поэтому почти непрестанно находился в разъездах, претворяя в жизнь свои грандиозные идеи.

Собственно, брак с Рэми был одной из этих грандиозных идей. Отношения Мариана с соседями были более чем отвратительны – можно сказать, что дипломатические контакты почти отсутствовали. Угроза внешних завоевателей висела над страной непрестанно, и являлась самой главной внешнеполитической проблемой.

У Мариана было три могучих соседа – Ниия, Ньон и Даркия – и налаживание отношений решили начать с первой. Во-первых, ниийцы и марианцы были родственным народом, их языки практически не отличались друг от друга, а вера была одной. Во-вторых, граница с Ниией была самой безопасной – собственно, все лесные территории Мариана ниийцы завоевали ещё полтораста лет назад и остановились как раз у той естественной преграды, перекинуть за которую войска было проблематично. Да, ниийцы могли обойти эту преграду по морю, но берега Мариана скалисты и неприветливы, и нападение с этой стороны тоже столкнётся с большим количеством естественных преград. И, наконец, в-третьих, король Ниии относился к соседям благосклонно, и хотелось закрепить этот успех. Было бы очень удачно, если бы в следующем поколении ниийский король был дядей марианскому ралэсу.

Хотя политические браки в Мариане и практиковались, обычно расчёт происходил между различными кланами и семействами внутри страны. Вот уже лет двести, как ни один марианский правитель не пытался закрепить своё положение на международной арене дипломатическим браком, и братья, по совести говоря, просто не знали, как всё это положено делать. Рассэл высказал саму идею, Эртан раскопал в архивах образец дипломатических предложений такого рода, – и понеслось.

Тогда, когда это только пришло им в голову, все трое переживали скорее о том, что ниийский король ответит отказом, и никто из них не подумал, а что делать дальше, если он согласится. Но вот, принцесса у них, и оказалось, что все проблемы только начались.

– Ну в самом деле, она не так уж и плоха, – уныло защищал Рэми Рассэл, который за короткое путешествие успел разглядеть в ней пару хороших черт.

Эртан смерил его тяжёлым мрачным взглядом, глубоко вздохнул, передёрнул плечом и ответил:

– Плоха или нет, а отказываться поздно.

– Сочувствую, – от всей души откликнулся от окна Аркаст.

– Всегда можно что-нибудь придумать, – оптимистично начал строить планы Рассэл. – Пусть родит наследника, а там – поселим её куда подальше, и пусть там скандалит. Вон, к А-Лерси отправим. Самое милое дело.

Между А-Ларресами и А-Лерси вот уже третье поколение шла непримиримая вражда.

Постучав пальцами по наличнику, Аркаст хмыкнул:

– А это было бы даже интересно. Кто кого, она или Рейн?

Эртан фыркнул:

– Хотел бы я на это посмотреть!

– Давайте его пригласим? – азартно подорвался Рассэл. – Готов оплачивать все его кружева ради такого дела!

Братья рассмеялись, потом замолчали: проблема так и не была решена.

– Знаешь, что, Эрт? – задумчиво протянул Аркаст. – Тебе просто нужно её хорошенько… – вставил он непечатное слово, заставив младших братьев слегка покраснеть.

Как человек женатый, в вопросах подобного рода он пользовался среди них авторитетом.

– Думаешь, поможет? – скептически переспросил Эртан.

– Наверняка, – весомо кивнул Аркаст, который привык разрешать ссоры с женой именно таким образом, поэтому полагал себя великолепным знатоком женской психологии.

Младшие переглянулись и пожали плечами.

– Попытка не пытка, – поддержал предложение Рассэл. – Может, у неё это вообще чисто нервное перед свадьбой? У девиц же бывает, – с некоторым сомнением заметил он.

Не то чтобы у Рассэла была хоть одна причина считать себя знатоком женской психологии, но он ещё помнил, как они всей толпой успокаивали перед свадьбой Вин.

– Тогда, наверно, стоит форсировать процесс, – с глубоким сомнением протянул Эртан, потирая подбородок и бросая вопросительный взгляд на старшего.

Тот скорчил неопределённую гримасу, покулупал краску на наличнике, сделал рукой странный жест и пробормотал:

– Ну, в конце концов, мы все сюда для этого и сорвались… – и, внезапно приняв решение, выпрямился: – Пойду тогда со священником договорюсь. Завтра тебе подойдёт?

– Форсировать так форсировать? – скептически высказался Эртан. – Впрочем, лучше уж поскорее со всем покончить. Давай завтра, – согласился он. – Только я ей бал и пир в ратуше обещал.

– Рас? – вопросительно выгнул бровь Аркаст.

– Всё организую! – поспешно взмахнул руками он. – Сейчас прям и начну! – и вылетел за дверь.

Аркаст, выходя, хлопнул младшенького по плечу:

– Крепись, Эрт! – сурово выговорил он и ушёл договариваться.

Оставшись один, Эртан тяжело вздохнул. Назвался ралэсом – изволь соответствовать!

Но кто ж знал, что жениться на принцессе – такой геморрой!

…Рэми же пока ещё пребывала в счастливом неведении. Ей даже в голову не могло прийти, что её столь тщательно и толково продуманные манёвры могут привести к прямо противоположному результату. А всё от того, что она слишком привыкла действовать окольными путями. С батюшкой-королём лоб в лоб не очень-то поспоришь, так что поднаторела Рэми именно в обходных манёврах, которые должны бы выводить её к цели не напрямую.

Вот и перехитрила сама себя: все её ужимки приняли за нервозность невесты и вместо того, чтобы свадьбу отменить, решили, напротив, её поторопить.

Глава девятая

К обеду было разбежавшаяся семья снова собралась вместе. Аркаст благополучно договорился со священником и даже заскочил по дороге в ратушу, предупредить старцев. Рассэл уже успел оббегать часть города, и теперь деловито давал распоряжения сёстрам: кого пригласить, за кем послать, у кого чего прикупить и кого для дела принанять.

Все заметно оживились, как-то слегка подзабыв то неприятное впечатление, которое на них произвела невеста, и поддались настроению радостного предвкушения. Даже Эртану показалось, что брат-то дело говорит, и уже завтра основная проблема будет решена, и дальше всё пойдёт тихо-гладко.

Рэми же всё ещё пребывала в неведении – не то чтобы она с кем-то их них общалась, не то чтобы кто-нибудь додумался сообщить счастливой невесте о дате празднества.

Атмосфера радостного оживления в столовой умерла в тот момент, когда туда ступила принцесса: торжественно разодетая, в высшей степени чопорная и более чем высокомерная. Она выделялась среди них как нечто неуместное и чужеродное, и особенно это было видно в наряде и в уборе.

Рэми носила платья, привезённые из Ниии: богато расшитые, с жёстким корсетом, с пышным подъюбником. Такие платья подразумевали высокую причёску и изысканные драгоценности.

Мода Мариана была куда как проще. Даже сёстры правителя одевались в простые однослойные платья, под которые в лучшем случае надевали рубашку или облегчённый корсет. Дома волосы носили не собранными или заплетёнными в косы, на улицу надевали косынки, повязки или шляпки. Просто и сдержанно. У принцессы же даже повседневные домашние платья были пышнее и наряднее.

К большой досаде Рэми, Алиссия сразу же влюбилась в марианскую моду, и уже вовсю щеголяла местными обновками, которые ей были весьма к лицу.

В одиночку изображать из себя парадный портрет было… неуютно, да.

Хотя никто из А-Ларресов и слова ей не сказал, Рэми почувствовала себя неуместно расфуфыренной. У принцессы был прекрасный вкус, и он теперь страдал от её собственной неуместности в этом простом и домашнем окружении. Обычный деревянный стол явно покрывали скатертью только ради неё, фарфоровой посуды на всех присутствующих не хватило – очевидно, сервизом тоже пользовались нечасто. Оживлённые девушки в простых платьях не стеснялись перегибаться через стол, опираться локтями, стучать посудой. На другом конце дочка Аркаста так и вовсе пыталась ложкой на тарелке играть какую-то ей одной понятную мелодию. Эртан перебрасывал Рассэлу яблоки, тот большую часть со смехом ловил, но одно ускользнуло и со стуком понеслось куда-то по полу. Лис, размахивая руками, что-то громко объясняла Аркасту, а тот отвечал, даже не дожевав.

И Рэми, чинно сидящая с идеально прямой спиной, как будто её снова, как в детстве, привязывали шейным платком к спинке стула, Рэми, у которой на коленях лежала накрахмаленная салфетка, и которая аккуратно зачёрпывала суп именно под тем углом, какой приписывается для зачёрпываний грибных супов, Рэми, которая ела совершенно беззвучно… ни за что бы не призналась, что хотела бы сейчас оказаться на месте Алиссии, которая, в тонком марианском платье, скорчившись, полезла под стол за яблоком, уроненным Рассэлом и, выпрямляясь, пнула Аркаста, от чего он расплескал компот прямо на платье Бени, а та только рассмеялась и в ответ отвесила ему шутливый подзатыльник.

Всё это было таким недоступным для Рэми и таким… заманчивым, что от огорчения она только сильнее сжимала столовые приборы, да отчаянно боролась с почему-то неотвязным желанием расплакаться.

Сидящий рядом на правах жениха Эртан был первым, кто заметил её странное состояние. Было трудно не заметить сжатые до белизны костяшки пальцев да блестящие от непролитых слёз глаза!

– Что-то случилось? – в безыскусной тревоге склонился он к ней, разом позабыв о сложности её характера.

Рэми, впрочем, не замедлила о своём нраве напомнить. От прозвучавшей в голосе Эртана заботы ей ещё больше захотелось плакать, поэтому она совсем обозлилась и даже громче, чем предполагала, заявила:

– Случилось. В этом свинарнике просто невозможно есть! – сбросила салфетку и вышла в мёртвой тишине.

Даже малышка отвлеклась от своих музыкальных упражнений и, напугавшись вдруг установившейся тишиной и хмурым выражением лица родителей, зарыдала.

Её рыдания словно стали знаком, что можно отмереть: Вин тут же подхватила дочь на руки и стала успокаивать, Алиссия, прижав кулачок к губам, испуганно посмотрела на Эртана и пробормотала: «Прошу прощения» – после чего выскочила вслед за принцессой.

– Ну, это уже чересчур, – хмуро резюмировал Аркаст, прожигая Эртана таким взглядом, будто это он был во всём виноват, и вставая из-за стола к жене с дочерью.

– Лезет со своими порядками! – с обидой сверкнула глазами на ралэса Лис.

– Может, ну её, эту свадьбу? – вопросил у потолка Рассэл.

– Пусть катится в свою разлюбезную Ниию! – сдвинула брови Лис.

Эртан почему-то чувствовал себя так, как будто это он сказал за столом столь выдающуюся грубость.

«Ещё жениться не успел, а уже чувствую себя ответственным за неё», – внутренне поморщился он.

Несмотря на глубокое чувство вины перед роднёй, острое недовольство ситуацией в целом и крайне унылые мысли о перспективах этого брака, Эртан, тем не менее, заметил некоторое несоответствие. До этого момента, хотя принцесса и отличалась крайне невыносимым характером, и говорила вещи острые и злые, она, тем не менее, ни разу не сказала ничего напрямую грубого, и сегодняшняя мерзкая фраза никак не вписывалась в обычный арсенал её изысканных шпилек.

Эртан был из тех, кто подмечает такие нюансы; это была одна из причин, которая делала его удачным правителем.

Сопоставив все события скопом: её странное напряжение за столом, её грубую фразу и её поспешный и такой нетипичный побег – он пришёл к выводу, что что-то тут не так.

Гадать впустую можно было сколько угодно, поэтому он встал и пошёл искать невесту – благо, домашние были так заняты перемыванием её косточек, что даже не заметили его ухода.

Принцесса ожидаемо обнаружилась у себя; точнее, обнаружилась закрытая дверь, под которой торчала Алиссия и уговаривала открыть. Завидев Эртана, она встрепенулась и посмотрела на него отчаянными глазами: было видно, что девушка тоже сочла поведение подруги странным и всерьёз переживает.

– Я разберусь, – уверенным кивком отпустил её Эртан и, не тратя времени на просьбы и уговоры, постучал с решительным:

– Я захожу! – и спокойно вошёл.

Принцесса обнаружилась у окна; к нему она стояла спиной и не обернулась.

– Оставьте меня в покое! – потребовала она, обхватив себя за плечи руками.

Эртан почесал подбородок. Поразглядывал спину.

– Мне казалось, ты выше столь вульгарной грубости, – спокойно отметил он.

Рэми вздрогнула, повернула к нему злое лицо и почти прокричала:

– Почему бы вам просто не оставить меня в покое!

Эртан облокотился на косяк, сложив руки на груди. Приподнял брови.

– Может быть, – медленно и тихо проговорил он, – я бы мог тебе помочь, если бы ты позволила понять, что с тобой происходит?

По лицу Рэми скользнула странная судорога, на миг мелькнуло сомнение.

– Я не нуждаюсь в помощи, – гордо вздёрнула она подбородок.

Эртан мысленно прочёл молитву, чтобы успокоиться. Мягко выдохнул.

– Ну, если у тебя всё в порядке, – наконец, плавно перевёл тему он, – то, возможно, ты соизволишь спуститься и извиниться?

Мелькнувшее на её лице выражение стыда он уловил только по той причине, что тщательно всматривался в её черты; она почти моментально взяла себя в руки, отвернулась, села за будуар и принялась скоро перебирать какие-то вещицы, собирая их в коробочки.

Эртан мысленно досчитал до десяти, потом обратно. Прокашлялся. Не получил никакой реакции.

– Ты перешла на новый уровень и теперь предпочитаешь меня игнорировать? – небрежным тоном уточнил он.

Она повернулась, хмуро свела брови и уведомила:

– Я уезжаю.

– Вот как! – не сдержал удивлённо возгласа Эртан. – И куда же?

– Домой, – последовал лаконичный ответ.

Его это высказывание не слишком впечатлило: он подумал, что капризная девушка не довольна уровнем жизни и таким образом высказывает свой протест.

В который раз почесав подбородок, Эртан начал догадываться, почему многие мужчины отпускают бороды.

– Вообще-то, – аккуратно заметил он, – у нас завтра свадьба.

То есть, это ему показалось, что аккуратно. Рэми явно так не считала.

Возмущённо подскочив, она обернулась:

– А мне об этом собирались сказать? – гневно вопросила она.

– Вообще-то да, – язвительно парировал Эртан, – но ты так мило сбежала, не дождавшись этого разговора.

Рэми со злостью швырнула расчёску об кровать, вымещая раздражение.

– Не дурно было бы спросить моего мнения, ты не находишь? – от злости она сама не заметила, как перешла на ты.

– Не дурно было бы вести себя приличнее, тебе не кажется? – невозмутимо парировал Эртан. – Не то чтобы твоя манера вызывает желание о чём-то с тобой договариваться, драгоценная.

Рэми презрительно фыркнула.

Прикрыв глаза, Эртан устало потёр переносицу.

– Ну какие ещё отъезды в Ниию? Вот только войны с твоим отцом нам не хватало, – хмуро отмёл идею он. – Устрою я тебе чинную столовую. С этими, как их там, метрдотелями. И живыми скрипачами. И лепестками роз на тарелках. Или чем там ниийские принцессы питаются? – не удержался от шпильки он. – Ты просто словами говори, чего хочешь. А не вот это вот, – огорчённо махнул он рукой.

– Извини, – вдруг усовестилась Рэми, когда он уже и не надеялся на такой результат.

– Тебе не передо мной извиняться надо, – покачал он головой. – Но спасибо за то, что умеешь признать свою ошибку, – он несмело улыбнулся, каждый миг ожидая от неё очередного взрыва.

Рэми неровным движением провела рукой по лбу и переспросила:

– Завтра свадьба?

Стараясь сделать тон помягче и поспокойнее, он подтвердил:

– Да, и всё в полном соответствии с присланным тебе регламентом.

– Прекрасно, – резюмировала принцесса. – А теперь я могу остаться одна?

– Разумеется, – сдержанно поклонился Эртан, выходя.

Голова ощутимо начинала болеть. Разговоры подобного толка напоминали ему попытки продраться через незнакомое болото: один неверный шаг – и с головой утянет под тину.

«Ну, может, она и впрямь не безнадёжна», – с некоторым оптимизмом сделал вывод Эртан, вспоминая, к тому же, аргумент Рассэла. Кажется, иногда у принцессы всё-таки проявлялись какие-никакие черты живого человека, а это внушало надежду!

Глава десятая

Вернувшись к столу, Эртан заявил, что принцесса просто волнуется перед свадьбой и приносит свои извинения. Информация была воспринята скептически. Возможно, извинись Рэми лично, её легко бы простили – А-Ларресы берегли свою злопамятность для более серьёзных случаев, чем бытовые грубости. Все присутствующие с радостью пошли бы навстречу невесте брата, вот только та не надумала почтить их своим присутствием, поэтому в извинения поверил разве что Рассэл. Остальные решили, что Эртан попросту выгораживает её.

За свою не очень-то долгую жизнь Рэми худо-бедно научилась признавать свои ошибки – в конце концов, она была умной девушкой, – но вот извиняться не умела и не любила. Впрочем, в этой ситуации ей было по-настоящему стыдно за свой срыв, и она бы, очевидно, нашла бы в себе силы для такого шага, если бы не свалившаяся на неё новость о завтрашней свадьбе, которая попросту выбила почву из-под её ног.

Возможно, Рэми была несколько самоуверенна, но ей в самом деле казалось, что расстроить эти матримониальные планы ей вполне по силам. Более того, она убедила себя, что вполне преуспела на этом пути, и выбранная ею стратегия великолепно подходит для подобных целей. В своих мечтах Рэми уже видела триумфальное возвращение на родину и представляла себе, с каким торжеством взглянет на отца, празднуя свою победу.

Все её фантазии разбились о фразу Эртана: «Только войны с твоим отцом нам ещё не хватало».

От досады принцесса расплакалась.

Она так зациклилась на своей проблеме и на своём твёрдом желании отстоять собственную независимость, что у неё как-то из головы вылетело, что речь идёт о международном конфликте. С самого начала она рассматривала ситуацию только и исключительно в манере: «Отец выдаёт меня за своего ставленника, надо взбунтоваться и отказаться!» Она совсем, совсем забыла о том, что это не какую-то там Рэми отдают замуж за какого-то там Эртана, а ниийский король благословил брак дочери с марианским ралэсом.