Дорога – это вернуться после

Сказочник взял в дорогу всего ничего, и всё его имущество поместилось в небольшой заплечный мешок. Он оставил в лесной хижине всё, что было в ней, когда он пришёл, и то, что успел скопить и прижить за годы, проведённые там, и страшное колдовское зеркало тоже осталось стоять в той деревянной ветхой башенке. Ни в чём он не нуждался, ведь всё, что ему потребовалось бы, уже было с ним, куда бы он ни отправился.

Может, и прошлый здешний обитатель вот точно так же бросил всё да и ушёл? Может, эта хижина для того и нужна – чтобы переждать грозу, отдохнуть, набраться сил, смелости и решимости и снова идти дальше? С этими мыслями он покинул своё убежище и больше уж туда не вернулся, а так и шагал только вперёд и никогда не оглядывался, встречал новый день улыбкой и для каждого, кто попросит, находил нужные слова, а дальше уж дело за тем, кто их услышал.

И так же, как и всегда, день за днём сочинял свои сказки и рассказывал их на постоялых дворах, в придорожных кабаках, у очагов в гостеприимных домах, на стоянках у костров. Сказки эти оседали в памяти и горели в сердцах тех, кто их слушал, и доброго волшебства не становилось меньше. От искр брошенных им слов разгорались новые всполохи и звучали серебром так же звонко и чисто.

Так чудо, пришедшее вместе с ним и через него, прижилось да и стало странствовать по свету, жить само по себе в чужих словах и голосах. Вот так всё и было на самом деле, а что когда-то было, снова может быть.

Но так или иначе, а все знания о мире человек усваивает в детстве в виде сказок, легенд и песен. А мир в тех преданиях, что рассказывала маленькой принцессе фрейлина-наставница, был полон угроз, опасности, беды и мрака. И принцесса не заметила, как любопытство и доверчивость сменились настороженностью и страхом, как беззаботность превратилась в тревогу, а когда-то широко открытые глаза теперь смотрели подозрительно и опасливо. Маленькая принцесса день ото дня и год от году становилась старше и однажды стала настоящей королевой, но навсегда сохранила знание, что мир велик и полон неизвестности.

Оттого-то на городских стенах и днём и ночью дежурили дозорные и лучники, оттого мост почти всегда был поднят, а городские ворота открывались лишь по большим праздникам. Королевство, укрытое за высокими каменными стенами, защищённое ими, словно панцирем, щетинилось сталью и железом копий, стрел и алебард, дышало сквозь бойницы стен и жерла пушек и жило в тревожном ожидании, затаив дыхание под удушливым бременем абсолютной безопасности.

Однажды в день празднования середины лета пришёл в город мудрый бродячий оракул, сказочник и предсказатель. Он шёл через весь город, держа путь прямо к замку. Не многие смогли бы узнать его, но были и те, кто умудрялся разгадать мудреца под неприметной личиной бедного странника. Нестриженная седая борода, серый плащ с капюшоном, стёртые сапоги да большая сумка за плечом, а в ней всё, что он имел в этом мире, и больше ничего ему не было нужно. О таких, как он, говорят «перекати-поле».

Иногда кто-нибудь обращался к нему с вопросом или просил совета и наставления. Бродяга не отказывал во внимании никому, но говорил он немного и почти всегда загадками. Полдела было получить его совет, его ещё нужно было разгадать, оттого задавать ему вопросы спешили не многие. Но тот, кто раскроет секрет слов, получит ключ к новой жизни.

Нищий путник подошёл к дворцовым воротам. Сегодня они были широко открыты. Два стражника, в блестящих на солнце латах, охраняли проход.

Странник поклонился им и сказал:

– Я всего лишь бродяга, иду по дорогам и не имею своего угла, но весь мир как дом мне, поскольку повсюду я гость. И коли уж сегодня я в гостях у вашей королевы, не будет ли ей угодно накормить меня похлёбкой.

Стражники слушали молча. Когда старик договорил, тот из воинов, что был совсем ещё юн, возмущённо ответил:

– Ах ты нищий попрошайка! Сколько в тебе дерзости, поди-ка ты…

Он не успел договорить, когда второй воин, по возрасту годившийся ему в отцы, не громко, но строго приказал:

– Замолчи! Разве не видишь, это мудрый человек. Проводи его на кухню и распорядись накормить его.

После чего посмотрел на странника и добавил, как будто извиняясь:

– Не сердись на него, отец, он ещё молод и многого не понимает.

– Молодость тороплива и слепа, – добродушно согласился мудрец.

Молодой стражник был явно обижен, но ослушаться приказа старшего не мог.

– Пойдём, – бросил он бродяге.

Они прошли сквозь ворота, а оттуда через сад – к калитке, густо заросшей плющом. За калиткой начинался двор, выходивший на зады замка с той стороны, где располагались хозяйственные помещения, кухня, конюшня, кузня и псарня. Стражник толкнул дверцу, и та легко поддалась. На заднем дворе было оживлённо: работа кипела, прачки развешивали бельё, в кузне ковали лошадь и звонко стучали молотки, а вокруг весело бегали и играли дети прислуги. Юный воин остановился посреди двора, заметив кухарку в белом чепце, он поманил её, и та подошла.

– Нэн, накорми его похлёбкой, – кивнул он на старика, – да пусть проваливает.

На этом воин посчитал свои обязанности выполненными и более не желал тратить время на никчёмного бродягу. Он развернулся и ушёл.

Кухарка провела нищего старика на кухню, весело щебеча о том да этом. Прошло совсем немного времени, а весть о том, что на кухне сидит бродячий оракул, облетела весь дворец. Туда сбежалась вся дворцовая прислуга. Если не спросить, так хоть послушать да и посмотреть, чтоб было о чём рассказать.

– Отчего во дворце так тихо? – спросила королева у камердинера.

Тот вытянулся в струнку.

– Всё дело в бродячем оракуле.

– В ком?! – переспросила королева недоумённо.

– В оракуле, – округлил глаза камердинер, не зная, как ещё объяснить.

Тут он увидел одну из горничных.

– Лэтти, Лэтти, расскажи королеве про того бродягу.

– Ой, а что рассказывать-то? – спохватилась Лэтти.

Она была не слишком-то умна.

– Рассказывай, кто он? Откуда взялся? И почему из-за него такой переполох? – строго потребовала королева.

– Ой, – совсем растерялась Лэтти, – ну, просто бродяга. Пришёл к воротам и попросил еды, а после-то оказалось, что он не простой бродяга, а известный мудрец-оракул.

Она то и дело взволновано всплескивала руками.

– И что? Что-то дельное он говорит? – надменно и пренебрежительно поинтересовалась правительница.

– Ох, такое говорит – заслушаешься! А ещё…

Камердинер забеспокоился, что Лэтти не на шутку разошлась и, пожалуй, сболтнёт чего лишнего.

– Лэтти, всё уже, иди, иди, – замахал он на неё руками. И она, недоумевая, поспешила прочь.

– Постой, Лэтти! Как всё закончится, проведи его ко мне. Хочу с ним потолковать, – распорядилась королева.

В зал для аудиенций бродяга поднялся, только когда часы на башне пробили три раза.

– Экая честь выпала мне! – весело дивился мудрец. – Принимают меня, человека рода безвестного да незнатного, там, где владычица изволит дорогих да важных гостей встречать. Но за долгую жизнь чего только не случится.

Зал, в котором он очутился, был едва ли не лицом дворца. Здесь королева встречала заморских гостей и послов из других государств и вела свои переговоры, а значит, должен он был поражать богатством и изысканностью. Так и было: массивные резные дубовые двери и арочные проёмы в прихотливой лепнине; высокие, расписанные золотом своды потолков, широким куполом уходящие вверх; мраморный пол, сетью разделённый чёрными полосами и белыми квадратами. С потолка на золочёных цепях свисали тяжелые люстры о ста свечах каждая, увешанные множеством переливающихся кристалликов, блестящих и чистых, словно слёзы. Зал украшала резная золочённая мебель, а в центре его, на возвышении в три ступени, стоял величественный трон в золоте и бархате.

Там-то он и увидел её. Она сидела чрезмерно прямо, высоко подняв голову, слишком хрупкая и нежная среди всей этой давящей роскоши. Казалось, что золотой венец и богато украшенное платье были неподъёмно тяжелы для неё, что великий труд был уже в том, чтобы просто дышать под этим грузом, а чего стоило держать величественную осанку и не опускать головы, да ещё и двигаться с необходимой грацией и изяществом…

– Бедная девочка, – пожалел её про себя добрый старик. – Полбеды, если человека держат в оковах силой дурные люди, и совсем беда, если те оковы человек выковал для себя сам.

Он ступал по гладкому начищенному мрамору пыльными разбитыми сапогами, подходя ближе, чтобы предстать перед светлыми очами правительницы. Остановившись на подобающем расстоянии, бродячий оракул низко склонился в приветственном поклоне:

– Ясных дней и долгой жизни тебе, королева.

Королева же едва качнула головой в ответ.

– И тебе светлого неба, мудрый человек. Хорошо ли тебя накормили? – участливо поинтересовалась она.

– Благодарю тебя, госпожа, славный обед, – смиренно ответил мудрец.

– Что ж, скажи хоть, как зовут тебя?

– Кто как зовёт, но я люблю имя Эреман, – мягко улыбнулся старик.

– Нравится ли тебе моё королевство, Эреман?

Она спросила это, просто чтобы потешить душу.

– Я бывал в разных краях и видел много всякого, – начал странник. – И взгляд мой искушён диковинным и удивительным. Но твоё королевство поистине впечатляет своей военной мощью и строгим порядком, и всё бы хорошо, – вздохнул он, – но ты взгляни кругом: лето на дворе, а у тебя в королевстве будто зимней стужей веет. Толстые стены хранят от напасти, но они же не впустят весну, а без весны мир не пробудится ото сна, не зацветут деревья, не запоют птицы, не родится новая жизнь.

– Ты глуп! – королева не ожидала подобного ответа и оттого разозлилась. – Оглянись вокруг! Нет места надёжнее, чем моё королевство. Лучшие лучники и дозорные стерегут его покой. Кому нужны цветы и птицы, когда есть безопасность и защита от бед?

– От бед?! – рассмеялся бродяга. – Мир велик и прекрасен, а это всего лишь страшные сказки для маленьких детей. От настоящей беды не спрячешься за высокими стенами, не сбежишь, а вот от жизни – да. Но к чему прятаться от неё, ведь она и дана-то только на время и годится разве что для радости.

Сказочнику было жаль её, и он хотел помочь ей снять с плеч неподъёмную ношу.

– Протяни руку, королева, – смиренно попросил он.

Королева недоверчиво взглянула на нищего старика, но протянула руку открытой ладонью вверх, и старик положил пёстрое перо ей на ладонь. Перо переливалось и горело синим, красным и золотым, так что она невольно залюбовалась, покачивая его на ладони.

– Гляди, – говорил странник, – мир, как это пёрышко, весь лежит на твоей ладони и весь принадлежит тебе: и радость, и печаль, и удача, и невзгоды – что хочешь выбирай. Представь, простым пером ты можешь свободно вершить свою судьбу.

Мудрый странник убеждал и рассказывал, вдохновенно и красноречиво, а королева слушала с сомнением и настороженностью.

– Всем на свете правят слова. Ты можешь сочинить и придумать всё что пожелаешь, любую историю и любой финал, задать какой хочешь сюжет, можешь переписать и исправить то, что вздумается, и всё будет так, как велит твоя рука, в которой ты держишь перо. Сделай это, королева, или перо возьмут чужие руки, и тогда жить придётся в чужой легенде и играть по чужим правилам.

Мудрец призывал и просил, и в его лучистых глазах разгорался горячий, неравнодушный огонь.

– Мир – это сказка, придумай светлую и лёгкую, как свежее раннее утро, – он вложил всё красноречие, отпущенное ему, в свои слова и хотел верить, что девочка на троне его услышала.

Пожалуй, всё, что говорили о мудром скитальце, его таланте и знаниях, и то, о чём даже не догадывались, было правдой. Его слова затронули что-то в душе королевы, и ей отчаянно захотелось ему поверить, чтобы всё было именно так: просто и легко. Но королева не была бы собой, если бы верила каждому встречному.

«Этот словоплёт всего лишь хочет обмануть и запутать меня», – мысль эта встряхнула королеву, как удар грома. Ярость поднялась в её душе, и королева оттолкнула его руку. Перо взмыло вверх и упало на белый мраморный пол.

– Быть сказочником – значит быть лжецом! – бросила она ему в лицо. – И ты один из них, обманщик!

Обвиняя его, она поднялась со своего трона, яростная и грозная, и хрупкая девочка исчезла, скрылась, спряталась за праведным гневом.

– Сказочники не лгут ни единым словом, – тихо отвечал старик, ничуть не смутившись и не сходя с места ни на шаг.

– Но как же так? В сказках со счастливым концом нет правды.

Она сжала руки в кулаки, и лицо её побелело, а нос стал острее.

– От столетнего сна не просыпаются, мёртвые не воскресают, добрые и честные не побеждают хитрых и изворотливых, вечной любви не существует!

Королева сердилась уже по-настоящему, и слова её сочились и злостью, и обидой на таких пустопорожних болтунов, как он.

– Но никто, никто из словоплётов не скажет, как всё было на самом деле. Ведь так! – она требовала ответа у него, за всё, что казалось ей неправильным и несправедливым.

– Всё так, твоя правда, королева, – согласился с ней бродячий мудрец. – В мире достаточно боли и зла, но в противовес ему есть и добро, и свет, и счастье, и любовь, и даже место чуду.

Это простое признание правоты остудило её гнев, отрезвило, как ушат ледяной воды, обезоружило, и грозная правительница, прерывисто дыша, растеряно слушала его.

– Сказочники вкладывают свои слова в нити судьбы, которые плетутся где-то на небесах, – мягко увещевал тот.

– Да, столетний сон нельзя разрушить, и мёртвые не возвращаются в мир живых, но любовь способна прогнать смерть, ведь пока ты кого-то любишь и помнишь, он не умирает по-настоящему, он продолжает жить в твоих мыслях и твоём сердце, – наставительно и утешающее говорил мудрец.

– Добрых и честных хранит судьба, а хитрых и изворотливых настигает неотвратимый рок.

– Да, любовь не может быть вечной, как нет ничего вечного. Всему однажды суждено обратиться в прах и исчезнуть, но она стоит того, чтобы бороться за неё и, возможно, однажды потерять, чем не иметь вовсе, – и глаза старика вновь лучились отголосками радости ушедших дней.

– Не страшно потерять всё, что имеешь: казну, титул и королевство. Страшно потерять себя или даже так и не встретиться с собой, – грустно улыбнулся он.

– Королева, пусть твоя сказка сделает мир лучше и светлее, – голос сказочника звенел под сводами зала, отдаваясь эхом и повторяясь вновь, всё тише, пока не смолк последний отзвук.

А королева так и стояла, не говоря ни слова, хрупкая и потерянная, изумленно глядя в пространство широко открытыми глазами, трогательная и по-детски доверчивая.

– Прощай, госпожа, – тихо сказал сказочник, чтобы не помешать встрече королевы и её души, и незаметно ушёл. А перо осталось лежать на полу, невозможно яркое, нежное, пушистое и невесомое, но – самое обыкновенное перо золотого фазана.

А королева ещё долго думала о том, что сказал ей мудрец, и ещё долго звучали в её памяти его слова. Сумела ли она понять его, разглядеть истину в мозаике его слов, увы неизвестно.

Что было дальше – неясно, с тех пор минуло немало лет, давно стёрлись краски тех дней. Говорят, что королевство стало цветущим и весёлым, но это совсем другая сказка. Сказка старая, а слова – слова новые.