Катя и Лоренцо

Глава 6

После ухода Лоренцо Максим дождался, пока официантка унесёт пустую чашку, и только потом посмотрел на Катю поверх своей тарелки.

— Ты знала, что он будет в торговом центре? — спросил он.

Катя покачала головой.

— Тем более не знала, что он зайдёт в кафе. Я вообще думала, владельцы торговых центров не ходят по ним пешком.

— Ходят, — сказал Максим. — Обычно быстро, в сопровождении управляющего и не садятся за чужой стол.

Он произнёс это без ревности, скорее с профессиональным недоумением человека, который годами видел руководство только во время проверок, совещаний и торжественных открытий. Катя подвинула к себе тарелку. Паста успела остыть, но после кофе, разбитой чашки и пятна на чужой рубашке это казалось самой незначительной неприятностью вечера.

— Машина задерживалась, — напомнила она. — На улице шёл дождь, свободных мест почти не было.

Максим посмотрел на несколько пустых столов возле окна, но спорить не стал.

— Ты будешь ему писать?

— Я обещала химчистку.

— Он уже заплатил за чашку, кофе и, кажется, за половину кафе.

— Тем более. Нельзя позволять человеку оплачивать собственную испорченную рубашку только потому, что у него больше денег.

В этом Максим узнал её достаточно хорошо, чтобы больше не задавать вопросов. Он подвинул к Кате корзинку с хлебом и предложил доесть ужин, пока она не нашла ещё кого-нибудь, перед кем обязана извиниться.

Постепенно вечер снова стал их. Они спорили о фильме, который Максим считал смешным, а Катя — издевательством над зрителем, заказали один десерт на двоих и вышли из кафе, когда дождь почти закончился. До машины дошли под одним зонтом. Максим держал его чуть выше Кати, и вода всё равно стекала ему на плечо.

Возле её дома он не попытался превратить хороший вечер в обязательное решение.

— Я позову тебя ещё раз, — сказал он.

— Тогда выбирай место без шаткой мебели.

— Найду с мягкими стенами и посудой из пластика.

Катя рассмеялась. Максим обнял её на прощание чуть дольше, чем обычно, но не поцеловал. Ей было тепло, спокойно и совсем не хотелось первой отстраняться.

Домой она поднялась с мыслью, что согласится на второе свидание. Странный эпизод с Лоренцо ничего в этом не изменил. Он остался именно эпизодом — неловким, дорогим для его рубашки и почему-то всё ещё смешным.

* * *

К десяти утра Катя всё-таки написала Лоренцо. Не потому, что искала повод продолжить знакомство, а потому, что вчера пообещала оплатить химчистку и не привыкла забывать обещания, данные даже в состоянии паники.

«Доброе утро. Это Екатерина Лебедева. Как ваша рубашка? Если пятно осталось, предложение о химчистке всё ещё в силе».

Она перечитала сообщение, решила, что ничего более делового придумать всё равно не сможет, и положила телефон на полку под кассой.

Ответ появился через четыре минуты.

«Доброе утро, Екатерина. Я узнал вас по предложению оплатить то, что уже оплачено».

Следом пришло второе сообщение:

«Рубашка в химчистке. Необратимого ущерба нет».

Катя набрала: «Тогда пришлите мне счёт. Пожалуйста».

Лоренцо ответил одним словом:

«Нет».

Она посмотрела на экран с таким возмущением, словно могла передать его через расстояние, и написала:

«Вы опять просто произнесли последнее слово».

На этот раз ответа не было почти минуту.

«В переписке это особенно удобно».

Катя улыбнулась.

— Вот теперь рассказывай, — сказала Лера.

Она протирала соседнюю витрину и до этого несколько минут с подчёркнутым благородством не смотрела в сторону телефона.

В салоне было тихо. Утренний поток закончился, Рита относила в подсобку коробки, а Ирина Павловна разговаривала по телефону в кабинете. До следующего покупателя могло оставаться и пять минут, и сорок.

— Рассказывать нечего. Я испортила рубашку, предложила химчистку, человек отказался. Конец истории.

— Рита видела Максима утром. Он упомянул разбитую чашку и Вальери за вашим столом.

— Значит, Максим слишком подробно сдавал рацию.

Лера отложила салфетку.

— Владелец торгового центра сел с вами ужинать?

— Он ждал машину и пил кофе. Потом ушёл, а мы с Максимом спокойно доели.

— И ты сегодня первой ему написала.

— Потому что это я облила его кофе. Лер, не придумывай историю там, где есть испорченная вещь и человек, который не даёт за неё заплатить.

Катя сказала это без смущения, и Лера поняла, что продолжать бессмысленно. Она подняла руки, признавая поражение, и вернулась к витрине.

Телефон снова завибрировал.

«Надеюсь, оставшаяся часть ужина прошла без происшествий».

Катя ответила:

«Да. Максим, мебель и оставшаяся посуда не пострадали».

«Рад это слышать».

Сообщение было безупречно вежливым и ничего не объясняло. Вероятнее всего, Лоренцо просто поддержал разговор, который сам же начал. Катя заблокировала телефон, убрала его под кассу и занялась новой поставкой.

Переписка действительно получилась забавной.

Только и всего.

* * *

В четверг к четырём в галерее стало заметно больше сотрудников администрации, чем покупателей.

— Сегодня с планами, — тихо сказала Лера.

Катя подняла голову. По галерее двигалась группа из девяти человек. Впереди шёл Алексей Викторович, управляющий торговым центром, с планшетом в руке. Рядом с ним женщина в длинном сером жакете несла свёрнутые чертежи. Чуть позади Катя узнала Павла Руднева и двух сотрудников технической службы.

Лоренцо находился немного в стороне от остальных.

Он был без пальто, в тёмном костюме и светло-синей рубашке. На ткани не осталось ни пятна, ни следа вчерашней катастрофы. Катя заметила это прежде, чем успела подумать, куда смотрит.

Лоренцо поймал её взгляд и едва поднял бровь.

— Всё-таки отстирали, — пробормотала Лера.

— На этом тема рубашки закрыта.

Катя вернулась к кольцам, которые раскладывала по размерам. За стеклом тем временем развернули планы. До салона долетали отдельные слова: «переход», «нагрузка», «эвакуационный выход», «линия витрин».

Очень скоро стало ясно, что Лоренцо приехал не для вида. Он помнил цифры из отчётов, замечал несовпадения между указанной и реальной шириной проходов и не принимал формулировку «примерно такой же поток» без сравнения. Алексей Викторович дважды начинал объяснять готовое решение и оба раза останавливался после его вопроса. Архитектор раскрыла второй план; техническому специалисту пришлось искать дополнительные замеры.

Катя наблюдала дольше, чем собиралась. Не за Лоренцо — за тем, как человек, которому принадлежало всё здание, сам ходил вдоль ограждения и проверял ширину галереи. Она не ожидала, что владельцы вообще занимаются такими вещами раньше, чем им приносят два готовых варианта на подпись.

— Вход нам перекроют? — спросила Лера.

— Если переход сделают там, где показывают, могут.

Группа прошла мимо салона. Лоренцо коротко кивнул Кате, она ответила тем же и продолжила работу. Ирина Павловна вышла из кабинета, проводила руководство взглядом и напомнила сотрудницам, что обсуждать совещание в торговом зале не следует.

К половине пятого за служебными дверями скрылись и планы, и люди. В салон пришли покупатели, Рита перепутала два одинаковых футляра, а потом пришлось двадцать минут искать сертификат на серьги, который лежал именно там, где должен был.

В пять вернулся Алексей Викторович.

— Ирина Павловна, добрый вечер. Простите, что без предупреждения, — сказал он. — Нам нужно уточнить несколько вещей по потоку посетителей. Новое крыло хотят соединить с третьим этажом примерно в сорока метрах отсюда.

Он спросил о доставках, служебном входе и времени утренней приёмки товара. Ирина Павловна отвечала уверенно, сверяясь с рабочим расписанием. Потом управляющий поинтересовался, с какой стороны в салон чаще заходят покупатели вечером.

— Со стороны центрального эскалатора, — сказала она.

Катя невольно посмотрела на дверь. Ирина Павловна заметила.

— Екатерина, ты не согласна?

— После семи чаще идут от лифтов возле кинотеатра. Особенно по пятницам и в выходные. С эскалатора заходят днём.

Алексей Викторович перевёл взгляд на неё.

— Вы уверены?

— Я встречаю людей у входа третий год. Вечером они сначала поднимаются поесть или сходить в кино, потом спускаются на лифте и идут к выходу. Днём чаще приезжают именно за покупками.

Ирина Павловна немного подумала и кивнула.

— Вероятно, Катя права. По вечерам у нас действительно больше пар и семей, которые уже провели время наверху.

Управляющий открыл схему на планшете. На плане галерея выглядела проще, чем в жизни: две ровные полосы, прямоугольники магазинов и широкая светлая зона будущего перехода.

— Если выход из нового крыла появится здесь, поток должен пройти прямо мимо вашей витрины.

Катя подошла ближе.

— Не пройдёт. Здесь стоит навигация и начинается поворот к туалетам. Люди увидят свет из нового крыла и пойдут туда, а эта часть галереи окажется у них за спиной.

— Стойку можно перенести.

— Можно. Но они всё равно выбирают то, что первым видят. Половина посетителей и сейчас не замечает указатель к службе быта, хотя он висит прямо над ними.

Алексей Викторович несколько секунд смотрел на план. За его плечом появился Лоренцо; следом подошли Павел и архитектор.

— Покажите, где реальный маршрут расходится с моделью, — сказал Лоренцо.

Катя оглянулась на Ирину Павловну. Директор едва заметно кивнула, хотя по её лицу было ясно: обычный рабочий день снова закончился без согласования с ней.

Катя вышла из салона.

— Представьте, что вы приехали в кино и уже опаздываете. Рядом кто-то разговаривает, ребёнок просит мороженое, а указатель вы не прочитали.

— Представить ребёнка будет сложнее всего, — заметил Лоренцо.

Архитектор тихо рассмеялась. Катя посмотрела на него, но он уже изучал пространство перед лифтами.

— Отсюда вечером выходят основные посетители. Перед ними яркая витрина, люди и поворот к эскалатору. Они идут туда, даже если ближайший выход в другой стороне.

— Потому что видят движение? — спросила архитектор.

— И потому что пустая галерея кажется закрытой, даже когда магазины работают.

Они пошли обратно. У рекламной стойки Катя остановилась и уточнила, где именно откроется переход.

— За этой стеной, — ответил Алексей Викторович.

— Тогда свет из нового крыла будет виден раньше центральной части. Чтобы люди поворачивали к ней, нужно открыть обзор до стойки или поставить здесь что-то, ради чего захочется свернуть.

Один из проектировщиков предложил добавить навигацию.

— Её никто не читает, — сказала Катя.

— Это мы уже установили, — отозвался Лоренцо.

Он встал у стены и посмотрел вдоль галереи с той точки, которую она показала.

— Уберите с модели центральную стойку. Проверьте два варианта раскрытия перехода и освещение до поворота. Отдельно сравните вечерний поток от лифтов, а не общий за день.

Архитектор предупредила, что потребуется новая съёмка.

— Значит, сделайте.

Лоренцо повернулся к Кате.

— Что ещё мы не заметили?

Она посмотрела на галерею уже как на схему. На скамью у ограждения, где женщина поправляла ребёнку шарф. На пустующий островок с аксессуарами, заслонявший часть соседней витрины. На двери салона, которые открывались каждый раз, когда кто-то проходил слишком близко.

— Если уберёте скамьи, люди будут реже заходить в магазины.

Алексей Викторович нахмурился. По проекту на этом участке собирались оставить только одну зону отдыха.

— Сейчас их две, — объяснила Катя. — Пока один человек сидит, второй ходит по ближайшим магазинам. Особенно если они пришли с ребёнком или пожилыми родителями.

Павел предложил проверить это по продажам.

— По продажам не будет видно тех, кто зашёл и ничего не купил. Иногда они возвращаются позже.

Лоренцо не объявил Катю правой и не отверг расчёты людей, которые готовили проект. Он попросил оставить обе зоны до замеров и сначала собрать данные. Почему-то именно это понравилось ей сильнее, чем если бы он немедленно переставил скамьи по её слову.

К салону подошла пожилая женщина с раскрытым кошельком.

— Девушка, простите, вы здесь работаете? Я не могу найти мастерскую, где часы ремонтируют.

Катя объяснила дорогу, но женщина уже успела спуститься на нужный этаж и вернуться ни с чем.

— Тогда я покажу.

Она проводила покупательницу до лифта, дождалась кабины и ещё раз назвала поворот. Когда Катя вернулась, участники совещания стояли на прежнем месте.

— Вот поэтому навигация не работает.

— Убедительно, — сказал Лоренцо.

Ирина Павловна появилась у дверей салона и напомнила, что через десять минут у Кати перерыв. В её тоне не было замечания, но Катя всё равно почувствовала себя сотрудницей, слишком надолго покинувшей рабочее место.

— Я закончила.

Алексей Викторович поблагодарил её, группа снова собралась вокруг планов, и Катя вернулась к витрине.

Телефон под кассой завибрировал.

«Ваша консультация только что сэкономила нам как минимум одну ошибку. Я должен вам кофе».

Катя подняла глаза. Лоренцо стоял в нескольких десятках метров и смотрел на планшет архитектора.

«У нас странный бухгалтерский учёт. Я всё ещё должна вам химчистку», — написала она.

«Предлагаю взаимозачёт».

«Химчистка дороже кофе».

«Я выберу хороший. Если ваш перерыв ещё свободен».

Катя посмотрела на часы. До перерыва оставалось восемь минут.

— Иди, — сказала Лера, заметив это движение. — Мы с Ритой справимся.

Она не пыталась заглянуть в телефон и ничего не добавила. За эту деликатность Катя была особенно благодарна.

«Через десять минут. Кофейня этажом ниже».

К назначенному времени Лоренцо уже ждал возле входа. Без управляющего, архитекторов и планов он выглядел человеком, который не должен стоять рядом с витриной, где продавали булочки по акции. Люди обходили его чуть шире, чем требовалось, и только потом оглядывались. Лоренцо не делал ничего, чтобы привлечь внимание, но его всё равно замечали.

— Сегодня без неаполитанской обжарки, — предупредила Катя.

— Я готов рискнуть.

— После вчерашнего это звучит опрометчиво.

Они встали в очередь. Лоренцо заказал эспрессо, Катя — чай и маленький сэндвич. Когда он приложил телефон к терминалу, она не стала спорить.

— Теперь у вас нет оснований утверждать, что я вам должна.

— Химчистка всё ещё дороже.

— Вы сами предложили взаимозачёт.

— И уже начинаю жалеть.

Свободный столик нашёлся возле стеклянного ограждения. Снизу поднимался шум первого этажа, пахло кофе и горячим тестом. Катя положила телефон рядом с чашкой и вдруг поняла, что не знает, как начинать разговор с человеком, которого вчера случайно облила кофе, а сегодня консультировала по движению покупателей.

Лоренцо избавил её от необходимости.

— Вы проверяли рубашку.

— Последствия.

— Эта другая.

— Я заметила. На светлой ткани хорошо видны пятна.

Он опустил взгляд на светло-синюю рубашку, потом снова посмотрел на Катю. В почти чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на смех, но спорить с её объяснением он не стал.

Катя взяла чай. Напиток был слишком горячим, и она поставила чашку обратно.

— Я думала, владельцам такие проекты показывают уже в виде двух готовых вариантов, — сказала она. — А вы сами считаете скамейки. Сегодня даже без охраны.

Лоренцо посмотрел в сторону эскалатора.

— Павел остался этажом выше. Он огорчится, если узнает, что вы его не заметили.

— Он не похож на человека, который часто огорчается.

— В этом вы правы.

Обычно проект действительно дошёл бы до Лоренцо на этапе выбора готовой концепции. Сегодня он решил посмотреть, что происходит раньше, потому что давно этого не делал.

— Соскучились по спорам о навигации?

— Пока не уверен. Но вы заставили девять человек пересчитать половину этажа.

— Я только объяснила, куда ходят покупатели.

— Именно этого не было в их таблицах.

За соседним столом женщина уговаривала ребёнка надеть шапку, гремела посуда, по эскалатору поднимались люди с пакетами. В этой обычной тесноте Лоренцо выглядел ещё заметнее, но сам, кажется, не испытывал неудобства.

— Вы всегда хотели работать в ювелирном салоне? — спросил он.

— Никогда. Здесь нормальная зарплата, официальный договор и график, которым можно меняться с другими продавцами. Перед праздниками, когда покупателей особенно много, всё равно выходим почти все.

— Это звучит как перечень условий, а не мечта.

— Работа не обязана быть мечтой, чтобы делать её хорошо.

Лоренцо принял ответ без снисходительной улыбки и без попытки убедить Катю, что каждый человек должен найти призвание. Он только спросил, что ей всё-таки нравится в украшениях.

Она задумалась.

— Момент, когда человек решается. Иногда покупатель трижды просит показать одно и то же кольцо. Он уже выбрал, ему просто нужно разрешить себе потратить деньги.

— И вы это видите?

— Если третий год стоять у витрины, начинаешь видеть.

— Не все начинают.

Катя откусила сэндвич и посмотрела на него внимательнее. Комплимент, если это был комплимент, относился к её работе. Так было проще и, вероятно, правильнее.

Выбившаяся прядь скользнула по щеке. Катя заправила её за ухо и заметила, что взгляд Лоренцо на мгновение последовал за движением. Она решила, что он обратил внимание на растрёпанные волосы, и автоматически проверила шпильки: в салоне распущенные пряди считались нарушением формы.

— Почему вы всё-таки предложили химчистку второй раз? — спросил он.

— Потому что испортила вещь. То, что вы можете купить сто таких рубашек, не делает эту моей.

Лоренцо медленно повернул маленькую чашку на блюдце.

— У вас довольно строгая система расчётов.

— Зато понятная.

— Не уверен. Вы нашли две ошибки, а согласились только на один кофе.

— Вторую можете записать в отчёт.

— Оставлю на балансе.

Катя покачала головой, но снова улыбнулась. Разговор оказался неожиданно лёгким. Не похожим ни на совещание, ни на встречу с мужчиной, который ожидал от неё определённого ответа. Лоренцо спрашивал, слушал и не торопился заполнять каждую паузу.

Двадцать минут закончились быстрее, чем она рассчитывала. Катя допила чай и поднялась.

— Мне пора.

Лоренцо встал вместе с ней и сказал, что проводит до салона.

— На один этаж?

— Не хочу, чтобы по дороге вы снова встретили опасный стул.