Танкистка

Глава 2

Утром мы проехали еще километров десять, к счастью без налетов, когда, наконец, встретили наших. Они, закопавшись в землю, отбивали немецкую атаку, а на них перли около двадцати немецких танков и пехота позади. Подъехав к маленькой рощице примерно в полукилометре от позиций, мы встали. До немцев с километр, а мы за небольшим бугорком, который скрывает низ танка вместе с гусеницами, наше самое уязвимое место, а сверху только башня с орудием торчит.

– Бронебойный заряжай! – скомандовал я Толе. – Рома, а ты наводи на крайний левый танк и затем по очереди иди к правому флангу.

Мы стояли немного в стороне от направления атаки, и левый фланг был самым дальним от нас. Хорошо, что сейчас у немцев нет «Тигров» и «Пантер», а то нам пришлось бы кисло. Я тогда, наверное, вообще в бой не вступил бы или максимум замаскировался бы и приказал бить по ходовой, а то в лоб их с такого расстояния мы бы не взяли. Ну, может, еще «Пантеру» – да, а с «Тигром» – это дохлый номер.

Сейчас нам противостояли легкие и средние танки. Мой КВ для них полностью неуязвим, они могут мне только ходовую повредить, ну или, при удаче, орудие, а броня башни и корпуса для них полностью непробиваема. А для моей Ф-34 полтора километра до самых дальних немецких танков проблемы не составляют. У них там броня может составлять максимум миллиметров пятьдесят в лобовой проекции, а это нам вполне по зубам.

– Начали!

Ромке в среднем надо было сделать два-три выстрела, чтобы поразить немецкий танк, наводчик-то он начинающий. Я ему, конечно, объяснил, как надо правильно наводить, и даже дал раз десять выстрелить, когда мы снаряды в танках нашли, но тут стрельба по движущейся мишени. Мог бы, конечно, и сам сесть за наводчика, но это сейчас, а в маневренном бою как быть? Да и Ромке учиться надо, вхолостую стрелять мы не можем, снарядов для этого не так много. Вот пускай, считай, в полигонных условиях, учится, пока есть такая возможность.

Немецкие танки вспыхивали один за другим, на некоторых рвался боекомплект, и тогда взрывом срывало с погона башню. Атака застопорилась… Ромка не спешил и старался тщательно прицелиться, а потому стреляли мы довольно редко – примерно три выстрела в минуту. Но и этого было достаточно: когда поддерживающие тебя танки с пугающей скоростью начинают методично взрываться один за другим, то об атаке уже не думаешь.

Немцы нас нащупали уже через несколько минут боя и открыли сильный огонь, так что регулярно танк слегка вздрагивал от очередного попадания в башню. После того как взорвался седьмой танк, немцы стали отходить, но мы своего огня не прекратили и успели подбить еще шесть танков, прежде чем они скрылись из вида.

Очередная атака на позиции роты должна была стать последней. В строю было меньше половины состава, две приданные роте противотанковые «сорокапятки» были уничтожены еще при прошлой атаке, но и они подбили пять танков. Старший лейтенант Горелов ждал, пока немецкие танки приблизятся к окопам, тогда можно будет закидать их немногочисленными гранатами и бутылками с зажигательной смесью, а точнее бензина, смешанного с маслом. Это сами бойцы придумали и сделали.

Немецкая волна неумолимо приближалась, когда внезапно шедший слева самый крайний танк остановился и загорелся. Спустя минуту лишился башни его сосед. В шуме боя Горелов не сразу вычленил справа звуки орудийного выстрела, с регулярной периодичностью раздававшиеся из малюсенькой рощи сзади. Обернувшись и наведя на это недоразумение свой бинокль, он разглядел вспышку выстрела и пару рикошетов от башни стоявшего там танка. КВ, узнал он грозную боевую машину.

Танкисты не ринулись очертя голову в бой, а спокойно встали и открыли огонь с места, причем весьма результативный. Немцы, не выдержав убийственного огня, стали отступать, а на поле боя осталось тринадцать новых костров из их уничтоженных танков.

Противник, не выдержав убийственного огня, отошел, бой закончился, а мне предстояло решить, где спрятать танк. То, что фрицы оставят это без последствий, можно было не надеяться. Думаю, уже сейчас они вовсю ябедничают начальству про плохое поведение русских, так что авианалет или артиллерийский обстрел будет обязательно. Место, откуда мы вели стрельбу, они засекли, так что по рощице наверняка ударят. Двигаться в чисто поле к нашим траншеям тоже нет смысла, там укрытий нет. А вот слева в полукилометре стоят несколько деревьев – пожалуй, сгодятся.

Быстро подобрав и закинув на танк срубленные взрывами ветки деревьев, мы двинулись туда. Ехать недалеко, с полкилометра всего. Там встали и, сразу вбив в землю колья, стали натягивать маскировочную сеть: парой их мы разжились в уничтоженной колонне. Ветками замаскировали танк спереди, так что обнаружить нас сейчас довольно трудно.

Только мы успели закончить, как сначала появилась девятка пикировщиков, которые проутюжили покинутую нами рощицу, а потом ее еще и из артиллерии причесали; досталось немного и нашим в траншеях. Короче, вовремя мы оттуда смылись. После завершения обстрела к нам от позиций отправились несколько человек. Это оказались командир роты с комиссаром и пара бойцов.

После окончания боя неизвестные танкисты выехали из рощицы и отъехали на полкилометра в сторону, встав между деревьями. Они споро вбили в землю колья, на которые натянули маскировочную сеть, при этом использовали свой танк как лестницу. Только они успели закончить, как появились такие ненавистные «лапотники» и принялись бомбить рощу, а затем начался артналет. В этот раз было полегче, так как бомбардировщики бомбили не их позиции, а рощу, из которой вели огонь танкисты. Затем артналет тоже разделился, и в итоге почти никто от обстрела не пострадал – так, несколько легкораненых и ни одного убитого.

После налета, получив доклады о потерях, Горелов вместе со своим политруком Петровым и парой бойцов отправился к танкистам, которые не спешили представиться.

Экипаж кашеварил, над небольшим костерком висел котелок, от которого доносились аппетитные запахи. При приближении лейтенанта танкисты встали. Среди них, к своему большому удивлению, Горелов увидел женщину, или, если быть точнее, молодую девушку. Достаточно высокая для женщины, с большой грудью, которую не мог скрыть комбинезон, и довольно миленькая лицом. Горелов недоуменно переводил взгляд с одного танкиста на другого. Перед ним стояли подростки, лет по шестнадцать-семнадцать, и молодая девушка лет восемнадцати-двадцати.

– Ну спасибо, выручили! – поблагодарил он, наконец, танкистов. – Кто сами-то будете?

Вперед, к его дальнейшему удивлению, вышла девушка.

– Добровольцы мы, товарищ старший лейтенант.

– А танк? – И Горелов в недоумении еще и показал на него рукой. – Не слышал я, чтобы таким юным добровольцам сразу давали тяжелый танк.

– А… Так это мы брошенный и неисправный танк нашли, отремонтировали его и пошли на нем в бой.

Тут лейтенант заметил, что у танкистов были три немецких автомата.

– А это откуда?

– Да пришлось немецкую разведгруппу на ноль помножить.

– Что сделать?

– На ноль, говорю, помножить, уничтожить то есть. Пять мотоциклов и два бронетранспортера. Они за нашими машинами с ранеными гнались. Вот мы их и расстреляли спокойно, а потом с них все и сняли, а то нам личное оружие тоже нужно. Товарищ старший лейтенант, разрешите дать вам один совет.

– Совет? – Горелов уже с улыбкой глянул на девушку. Ну какой совет может дать кадровому военному молодая девушка? Пускай она даже очень удачно помогла им отбить немецкую атаку, но что она может ему посоветовать? – Ну, дайте совет, прелестная незнакомка… Вы ведь до сих пор так и не представились.

– Извините. Меня зовут Надежда Нечаева. А совет такой: вы понесли большие потери, людей осталось мало, тяжелого вооружения у вас, похоже, тоже почти не осталось, патроны могут быть на исходе, так что следующую немецкую атаку вы можете и не отбить. Там, на поле, – она рукой указала лейтенанту на поле боя, – стоят немецкие танки, минимум штук шесть не сгорели. А из каждого танка вы можете извлечь по два-три ручных пулемета, да и среди пехоты, думаю, минимум несколько штук найдется. Соберите с трупов все патроны, и наверняка на пару атак вам этого хватит, а ваша огневая мощь основательно возрастет.

Горелов теперь уже с искренним изумлением глянул на девушку. Мало того что довольно красивая, так еще и действительно дельный совет дала.

– Что дальше делать думаешь, красавица? – спросил он.

– А что делать? Воевать, конечно. Только, товарищ старший лейтенант, я сама решу, как мне воевать. Не обижайтесь, но опыта по взаимодействию с танками у вас нет, а погибнуть по-глупому из-за чужого незнания я не хочу. Сколько смогу – помогу, только действовать буду сама и в глупые атаки кидаться не стану.

– А почему глупые?

– Так без прикрытия, без данных разведки о силах немцев, кто и где стоит, без арт- и авиаподдержки идти в атаку – значит угробить свою технику. Мой КВ, конечно, бронирован хорошо, но и его при умении (а немцы солдаты умелые) можно подбить или хотя бы повредить, лишить его хода. А потом добить танк будет достаточно легко.

Они проговорили еще минут десять, после чего Горелов с сопровождающими ушли к себе. Девушка лейтенанту однозначно понравилась: сама такая ладная (эх, завалиться бы с ней на сеновале, но она, похоже, к себе никого не подпускает), да и вещи дельные говорит.

До вечера немцы больше не шебуршились – так, провели небольшой артобстрел позиций и затихли. А мы отрыли небольшой капонир, чтобы только гусеницы скрыть, и приготовили ужин. Кстати, пехота поделилась с нами трофеями. Все оружие они забрали себе, все спиртное, учитывая наш возраст, также прошло мимо нас, зато едой и особенно шоколадом поделились щедро. А мне что, пионеры до спиртного еще не доросли, а я и у себя до него охотником не был. Вот шоколад – другое дело, легкий и калорийный, если что, за НЗ сойдет.

Потом был поход в кустики. Вот ведь блин, просто отлить в проблему превращается: вместо того чтобы просто расстегнуть ширинку, теперь приходится развязывать клапан комбеза и приседать на корточки, чтобы пожурчать. Не, узнаю, кто так надо мной пошутил, точно урою падлу!

Ночевать я остался в танке, а ребята снаружи, они и дежурство между собой распределили. Повозившись немного, я улегся поудобней, а тут какое-то томление внизу живота, аж мочи нет. Ну и запустил себе руку между ног, ну, туда. Подпустить к себе кого из мужиков – да ну нахрен, не дождутся. А самому еще пойдет, противно, но иначе с ума сойду – физиология, мля.

Короче, шибануло меня, едва стоны сдержал, чтобы ребят не напугать или не возбудить – тут как у кого получится. А потом пара минут наслаждения, и отпустило. Видимо, не зря мужики шутят про недотрах баб, тут на своей шкуре это испытал. Но все равно какая-то раздражительность появилась, и низ живота слегка болеть начал. Съел, что ли, что такое? И тут меня память Нади долбанула – месячные, будь они неладны, женское проклятье. И ведь в наше время для этого всякие там тампаксы и прокладки с крылышками на каждом углу, а сейчас? Во, блин, попал, убить того мудака мало. Память услужливо сообщает: тряпочки в узелке, который я с собой в танк кинул.

Да… Чувствую я, что ребятам в ближайшие несколько дней не позавидуешь: все стало раздражать. Вот отсюда и рассказы про баб-стерв. Утром, когда удалился в кустики, закапало, хорошо хоть, что тряпочки с собой взял. Вот, пользуясь Надиной памятью, и положил их как и куда надо, а то сам бы хрен справился. Да, была у меня в той жизни женщина, и не одна, вот только мне и в голову не могло прийти интересоваться у нее, как, что и куда совать в таких случаях.

После завтрака сидели на позиции и ждали противника. Ровно в десять небольшой артналет, а затем новая атака. Мы на землю брезент под орудие постелили, а сверху маскировочную сеть и ветки; сам танк не видно и выстрелы орудия его не слишком демаскируют. Короче, немцы так и не поняли, откуда мы по ним стреляем. Сама атака была так себе, жиденькая, и они быстро сдулись, а потом в их тылу послышалась стрельба. Это выходил из окружения небольшой отряд 6-го мехкорпуса генерал-майора Хацкилевича.

Со стороны немецких позиций показалась небольшая колонна из наших танков и нескольких машин. В основном это были разные модели БТ, несколько Т-26 и пара Т-34. Шесть полуторок с бочками везли топливо, вот только какие из бочек были пустые, а какие полные, было неизвестно. Вот колонна добралась до позиций нашей пехоты и ненадолго остановилась. С одного из танков соскочил танкист и о чем-то коротко переговорил с лейтенантом Гореловым, потом он махнул рукой в нашу сторону. Танкист подошел к полуторке, где в кузове сидели люди, видимо, что-то им сказал, и колонна двинулась уже к нам. Хотя дорога лежала в стороне, но сейчас, во время жары, земля была твердой, и даже полуторки довольно легко ехали по полю.

Мы с интересом смотрели на приближающуюся к нам небольшую механизированную колонну, пока она не встала рядом с нашими деревьями. Из танка БТ-7 вылез капитан и подошел к нам, вместе с ним подошли и пять танкистов, спрыгнувших с полуторки.

– Капитан Борисов, – представился мне танкист. – А вы, как я понимаю, и есть Надежда Нечаева?

– Да, это я, а что?

– Мы забираем ваш танк себе.

– И на каком это основании, хотелось бы знать, товарищ капитан?

– На основании того, что вы не являетесь военнослужащими РККА, а следовательно, не имеете права водить этот танк.

– Этот танк был брошен экипажем с пустяковой поломкой. Я отремонтировала его, собрала экипаж и довольно успешно воевала на нем, а теперь не имею на него права?

– Не имеете. Сейчас мои бойцы заберут его, а вы лучше двигайтесь в тыл.

Что называется, приплыли, вот и подкрался к нам незаметно со спины северный пушистый лис. Ну нет на свете справедливости! Спрашивается, и на фига я тогда корячился с этим КВ?! Чтобы его у меня самым наглым образом по полному беспределу отжал в свою пользу первый попавшийся капитанишка? И ведь главное, я даже не могу права качать: у него слаженное подразделение, а я, вернее мы с пацанами, как бы сами по себе, и даже не бойцы доблестной рабоче-крестьянской армии. Вот облом, блин!

Ладно, подавитесь, суки, починил этот КВ – починю и другие. Воевать на чем-либо другом я не хотел. Вот если бы был Т-34-85, но до него еще почти три года, а нынешние «тридцатьчетверки» с экипажем в четыре человека меня не привлекают. Про легкие танки разговор вообще не идет. Т-26 – полный отстой, броня никакая, медлительный и орудие слабое. БТ уже лучше, по крайней мере, они хоть быстрые, но тоже со слабой броней и орудием. На БТ только в разведку ходить да по немецким тылам партизанить, а в обороне или атаке их немецкие танки легко уничтожают. Значит, возвращаемся к той разбитой колонне и в ударном темпе восстанавливаем еще один танк, желательно КВ, на крайний случай Т-34.

Видя, что танк не отстоять, мой экипаж сноровисто вытащил из него все оружие и сидоры с припасами. Увидев трофейное оружие, капитан попробовал и на него наложить свои загребущие грабки, но тут я встал намертво, заявив ему: что с боя взято, то свято. Танк он имеет право забрать, а личное оружие – нет. Мы добровольцы, и это оружие взяли в бою, оно на балансе танка не числится, и хрен он его получит.

Ромка даже демонстративно немецкий МГ наизготовку взял, правда, в сторону капитана его не направил, но все же. Что-то недовольно пробормотав себе под нос, танкист был вынужден отступить. Новый экипаж полез в наш танк; мне стало обидно от этого, но ничего поделать я не мог. Правда, капитан предложил следовать с ним, пока не достигнем ближайшего населенного пункта, но я отказался, недовольно буркнув ему в ответ, что сами доберемся. Так хотелось ответить ему от всей широты своей души, чтоб его, козла этакого, до печенок пробрало, но нельзя.

Задерживаться тут колонна не стала, а сразу же, отжав себе наш КВ, тронулась в путь. Мы тоже задерживаться не стали: роту лейтенанта Горелова мы своим присутствием особо не усилим, а вот с танком будет совсем другое дело. Кроме того, надо поторопиться: неизвестно еще, сколько нам потребуется времени на ремонт, а без поддержки рота Горелова долго тут не продержится. Подкрепления им вряд ли пришлют, а мы остались без своего танка, и теперь Горелову предстояло сражаться с немцами в одиночку и без артиллерийского прикрытия. Ремонтировать танк, когда мимо попрут немцы, было опасно, так что стоило поспешить.

До уничтоженной колонны мы шли три часа по палящему солнцу, нагруженные как ишаки. Оружие, боеприпасы и продукты весили немало; это раньше мы их в танке возили, а теперь, когда пришлось переть на своих двоих, они с каждым километром весили все больше и больше.

Вот мы и пришли, даже не верится. Скинув все рядом с парой стоявших рядом КВ, мы дружно присосались к фляжкам. Когда потрошили дохлых фрицев, то взяли себе по две фляжки: мало ли что случиться может, да и по такой жаре одной фляжки явно будет мало. Хорошо еще, по дороге смогли наполнить их свежей водой из лесного ручейка. Она пока еще химией не отравлена, так что ее можно пить безбоязненно.

Тщательный осмотр показал, что на одном из КВ разбита ведущая звездочка. Двигатель на нем завелся с первого раза, башня свободно крутилась, и орудие тоже оказалось в порядке. Просто, прежде чем начинать ремонтировать танк, стоило убедиться, что все остальное в нем в порядке. Было бы очень обидно промудохаться, меняя ему ведущую звездочку, чтобы потом оказалось, что в машине еще что-то не в порядке.

Игорька Кацмана, как самого задохлистого, я посадил в дозор, чтобы нас не застали тут со спущенными штанами. Неизвестно, сколько там еще продержится Горелов, да и с других направлений немцы вполне могли подойти. Вчера же ведь откуда-то появилась их разведывательная группа, которую мы потом уничтожили под корень. Почти час ушел на то, чтобы снять звездочку: пока открутили все болты, а закручивали их на совесть, да и инструмент поискать пришлось, наш-то вместе с танком уплыл. Короче, сняли мы остатки искореженной звездочки, еще счастье, что только ее покорежило, а вал остался цел.

Затем мы снимали звездочку со второго КВ, умудохались основательно, потому решили сделать перекур да заодно и пообедать, а то уже в животе громко урчало. Готовить нам было некогда, а потому трофейные галеты и тушенка составили наш обед, и вполне неплохой, кстати. Еще с полчаса после перекуса отдохнули, чтобы обед хоть немного переварился в спокойной обстановке, и приступили к завершающей стадии. Ставить ведущую звездочку было легче, чем ее снимать, но затягивали болты мы тоже на совесть, а потом натягивали на колеса гусеницу.

Сергей залез на место водителя, завел двигатель и осторожно тронулся с места. Танк проехал несколько метров и остановился, а Серега высунулся из люка и помахал нам рукой. Мы слили соляру со второго КВ и «тридцатьчетверок»; хорошо, что в прошлый раз слили не все, и сейчас подобрали остатки и наполнили бак своего танка под пробку. Затем мы таскали в танк снаряды из нашей заначки и патроны к пулеметам. Получился полный БК, и еще осталось. Кто его знает, может, и пригодится.

Еще раз осмотрели танк и закинули на моторный отсек здоровенный кусок гусеницы, метра два длиной. Запас, как говорится, карман не тянет, на себе нам ее не таскать, а оставаться в этом районе я не планировал. Снова возвращаться к Горелову я передумал: мы ему помогли, а он нас тупо сдал танкистам Хацкилевича. Неважно, намеренно он это сделал или нет, но итог перед глазами – наш первый КВ просто отобрали. Эх, жаль, трофейные канистры вместе со старым танком остались: куда они нам без танка, мы их на своем горбу не утащили бы. Ну и хрен с этим, еще у гансов отберем. Их тут много шастает, так что будет где затрофеиться. Прихватив с собой еще пару маскировочных сетей из других танков (богато, однако, кто-то жил) и сняв про запас пару ДТ, мы, наконец, тронулись в путь.

Позади нас, как я знал благодаря трофейной карте (которая, кстати, осталась у меня, хрен ее тот капитанишка получил бы), находился город Слоним, вот еще название интересное… Так вот, через город текла река Щара – как раз довольно удобное место, чтобы подзадержать немцев. Высунувшись из люка, я обозревал окрестности с трофейным биноклем у глаз: тут главное и немецкие самолеты вовремя заметить, и самих немцев тоже. Пока мы танк ремонтировали, над нами эти гады раза три пролетали, приходилось каждый раз бросать работу и прятаться за броней от греха подальше. Вот и тут я увидел немцев издалека – четыре темные точки быстро приближались с запада, хорошо еще, что пыли от нас почти не было…

Немедленно скомандовал Сергею съехать в кювет и заглушить двигатель. Башню повернули чуть в сторону и опустили ствол орудия. Мой люк и так был открыт, дополнительно и Сергей открыл свой, а я быстренько поджег промасленные тряпки, которые дали не очень густой дым.

Со стороны и сверху немецкие пилоты должны были видеть такую картину: стоит, съехав в кювет, советский танк с открытыми люками, и из моторного отделения тянется негустой дым; видимо, танк уже догорает. Так оно и произошло, немцы прошли прямо над нами, но не снизились: похоже, действительно приняли машину за подбитый и брошенный танк; сколько их сейчас по дорогам нашей страны стоит – и не сосчитать. Нам повезло, что я заметил немецкие самолеты задолго до того, как они долетели до нас, и успел разыграть перед ними это представление. Главное, что дым был не очень густой, а то в противном случае немцы могли заподозрить обман, когда внезапно из танка повалил бы густой дым.

Подождав, пока немцы скроются из вида, я сбросил с танка горящие тряпки, Серега завел двигун, выехал из кювета, закрыл свой люк, и мы тронулись дальше в путь. Скоро вдали показалось несколько жирных дымных столбов. Приблизившись, мы увидели, что это догорали наши танки и пара грузовиков. Три Т-26, пара БТ и стоявший на обочинемойКВ! Вот долбодятел, даже использовать отобранный у меня танк не смог!

Быстрый осмотр показал, что у КВ близким разрывом бомбы была в клочья изодрана левая гусеница. Сергей на пробу попробовал его завести, и дизель сразу же уверенно замолотил на холостых оборотах, после чего механик заглушил движок. Наш новый танк я приказал поставить рядом со старым, на фоне горящих танков все выглядело гармонично для возможных глаз сверху.

Стянув с КВ поврежденную гусеницу, мы внимательно ее осмотрели и, используя кусок, закинутый на наш новый КВ, стали ее наращивать. Через час старый КВ был снова готов к походу и бою, а у меня возникла проблема буриданова осла. Имеются два исправных и, считай, полностью снаряженных тяжелых танка КВ, а к ним всего один экипаж!

Оставить один танк тут? Да от одной только такой мысли моя жаба уже сомкнула вокруг моего горла свои цепкие лапки, а если попробую оставить второй КВ тут, то точно задушит, мерзость зеленая. Сесть самому за рычаги второго танка? Так я сейчас не в своем старом теле, в нем никаких проблем не было бы, а в своем нынешнем, женском, я далеко не уеду: рычагами двигать и передачи переключать сила нужна. Хотя, в принципе, до того леса, который начинается в паре километров отсюда, я доеду. Маленько помучаюсь вначале, зато потом с постоянной скоростью доеду. Там один танк спрячем до лучших времен, а потом будем поглядеть.

До леса мы доехали и даже еще почти на полкилометра в него углубились. Вот тут пришлось попотеть: это не поле и не дорога, а оставлять за собой просеку из поваленных деревьев и гробить движок с ходовой я не хотел. Пока мы всем этим занимались – танки ремонтировали, ехали, а до того шли, – уже и день стал к вечеру клониться. Устали мы сильно, все же пришлось и поработать ударно, и кувалдами помахать, и тяжести потаскать. Так что на сегодня довольно – баста, карапузики, будет новый день, будут и новые проблемы, а пока надо и отдохнуть от трудов наших праведных.