Сбежать от истинного. (Не)Желанная невеста

“Да, пусть подавятся!” – хмыкнула я, пряча мешок с вещами под кровать.

Время неумолимо близилось к началу церемонии, которая должна была состояться в фамильной часовне Дейнов. Разумеется, никто из родственников Маркуса не приехал. Как он сам обмолвился, его родители давно умерли, а остальная родня не пожелала лицезреть женитьбу на такой невесте, как я…

Что ж, тем лучше. Меньше свидетелей – легче будет сбежать.

Ровно в шесть вечера в комнату заявился мой "обожаемый" жених. Надо признать, Маркус был неотразим: чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, лицо гладко выбрито, парадный мундир сидел на нём как влитой, подчёркивая широкие плечи и мускулистый торс. Довольно странно было видеть его таким, учитывая то, что свадьба со мной ему отвратительна. Впрочем, как и мне…

– Вижу, ты уже готова, – процедил Маркус сквозь стиснутые зубы, окинув меня цепким взглядом.

– Покончим с этим! – я решительно шагнула к своему жениху, вырвала из его рук “букет невесты” и последовала в холл, где нас уже ждала моя семья.

Хотя какая это теперь семья! От неё осталось лишь одно название.

Я невольно бросила взгляд на своего сводного братца. Тот наградил меня мерзкой ухмылкой и сально подмигнул, облизнув губы. Я вспомнила, как вчера облапошила его с ожерельем, и тоже улыбнулась…

Когда мы подошли к часовне, Маркус с такой силой сжал мое запястье, что у меня перехватило дыхание от боли. Он словно боялся, что я сбегу прямо с церемонии, поэтому едва ли не потащил меня к алтарю, не обращая внимания на мои жалобные всхлипы.

Часовня была крошечной, здесь едва ли поместилось бы больше десяти человек. В стенных нишах чуть поодаль стояли многочисленные урны с прахом – по древней традиции после смерти тела драконов следовало предавать огню. Дейны были одним из самых древних родов, и я насчитала не меньше сотни таких печальных урн, безмолвных свидетелей нашего вынужденного бракосочетания.

– Дети мои, подойдите же, – внезапно меня отвлек дребезжащий старческий голос священника.

В его трясущихся морщинистых руках колыхалась ярко-алая лента, которая должна была связать меня и Маркуса в единое целое перед богами. От этой мысли мне стало не по себе, в животе неприятно заныло.

– Узами священного союза соединяю вас перед ликами богов и предков великого рода Дейнов, – торжественно произнес он ритуальные слова, ловко обвязывая наши запястья алой лентой. – Отныне и навеки вы – одно неразделимое целое, в горе и радости, в богатстве и бедности, в здравии и болезни…

Маркус мрачно смотрел прямо перед собой, его губы были плотно сжаты, на скулах ходили желваки. Я же безучастно глядела в пол, мечтая лишь об одном – чтобы этот фарс поскорее закончился.

Священник освятил обручальные кольца и вручил их нам для обмена. Холодные пальцы Маркуса на мгновение сжали мою дрожащую руку, надевая кольцо. Я ответила ему тем же под монотонное бормотание священника.

– Властью, данной мне богами, объявляю вас мужем и женой! Да будет ваш союз счастливым и плодородным! – наконец торжественно провозгласил священник, воздевая руки к небу.

После этого, как и положено, Маркус поставил свою размашистую подпись в массивной Домовой книге – древнем фолианте, куда в течение веков вносились все бракосочетания Дейнов. Я расписалась рядом трясущейся рукой.

“Вот и все” – пронеслось в голове. Формальности соблюдены. Но впереди ждало самое страшное испытание…

После церемонии, больше похожей на похороны, все молча направились в дом. Торжественный свадебный ужин напоминал скорее заупокойную службу по безвременно усопшему. Отец был мрачнее тучи, мачеха не сводила с меня пристального взгляда, словно ожидая какого-то подвоха. Фрэнсис безостановочно подливал себе в бокал крепкое вино, пока не наклюкался вдрызг и его не увели в спальню, еле держащегося на ногах. Рози тоже вскоре сбежала из-за стола, сославшись на невыносимую усталость. Никому не было до меня никакого дела…

– Тебе пора идти, – холодно бросил Маркус, прерывая мучительную, звенящую тишину.

Он церемонно подал мне руку, помогая подняться. На этот раз его прикосновения не вызывали боли. Видимо, Маркус уверился, что теперь я от него никуда не денусь и успокоился.

– Быть может, матушка… – нерешительно подал голос отец, бросая умоляющий взгляд на свою жену.

– Грэтта мне со всем поможет, – ледяным тоном отрезала я. – Незачем волноваться.

Отец совсем поник и ссутулился, словно на него разом навалились все беды мира. Может, он пожалел о содеянном? Хотя теперь уже было слишком поздно…

Грэтта и правда помогла мне подготовиться к брачной ночи: подвенечное платье сменилось струящейся белоснежной шёлковой сорочкой, волосы остались распущенными, ниспадая на плечи волнами. Она хотела по-матерински поведать, что происходит между мужчиной и женщиной в первую ночь, но я с натянутой улыбкой заверила, что в пансионе нам уже все подробно рассказали.

Пожелав мне удачи, служанка деликатно удалилась, оставляя меня наедине с собой. Настало время действовать.

Время уже близилось к полуночи, когда я на цыпочках выскользнула из спальни. По словам Грэтты, больше половины слуг Маркус собирался отпустить в честь нашей свадьбы. Сейчас на кухне дежурили всего три сонные служанки, клюющие носом. Я бесшумно проскользнула мимо них и устремилась прямиком в погреб. В тонкой сорочке здесь было холодно, зубы выбивали дробь, поэтому я не стала задерживаться. Схватив пару пыльных бутылок с коллекционным вином, я стремглав кинулась обратно, прихватив по пути штопор и хрустальные бокалы.

Маркус никогда не устоит перед таким изысканным вином.

Когда я вернулась, комната была еще пуста. Дрожащими руками я откупорила одну из бутылок и разлила тёмно-бордовую жидкость по бокалам. Затем достала свой заветный пузырек. Со вчерашнего дня я постоянно носила его с собой, не расставаясь ни на минуту. Сама не знаю, почему. Наверное, боялась его потерять. Боялась лишиться чуть ли не единственного шанса на спасение.

Маркус появился ровно через минуту после того, как я трясущимися руками влила в его бокал половину пузырька со снотворным – доза, способная свалить с ног даже лошадь.

Мужчина тяжело привалился к стене, после чего запер дверь на ключ.

Сердце у меня в этот момент ухнуло куда-то вниз.

– Итак… – хрипло выдавил он, обводя меня мутным взглядом.

– Итак – что? – как можно небрежнее спросила я.

– Мы с тобой теперь муж и жена, – его губы дрогнули в подобии улыбки. – Что это? – Маркус кивнул на бокалы.

– Ты сам сказал – мы женаты. Вот я и подумала, что по такому случаю стоит выпить чего-нибудь особенного из твоих закромов. Ты ведь не против? – я лучезарно улыбнулась.

Левый глаз Маркуса нервно дернулся, но он ничего не сказал против.

– Выпьем? Отметим столь радостное событие?

Дракон отлип от стены и подошел ко мне, прихрамывая на одну ногу. Казалось, со мной, здесь, на своей территории он ничуть не смущался своей раны.

– "Фидо" девяносто седьмого года, – мрачно буркнул он, разглядывая этикетку на бутылке. – И почему ты выбрала именно его?

Невинно захлопав ресницами, я лишь пожала плечами в ответ, протягивая бокал с сонной настойкой.

Маркус принял бокал, поднёс его к губам, втянул аромат и… поставил его обратно на стол.

– Первый поцелуй… – томно прошептал он, медленно расстёгивая белый мундир, будто бы дразня и провоцируя. – Я хочу в полной мере почувствовать его, а вино может притупить ощущения.

Я судорожно сглотнула вязкий комок, подкативший к горлу, и прикусила губу, пряча дрожащие руки за спину. В одной из них я всё ещё сжимала пузырёк с "Сонницей". Хорошо, что он был небольшим и Маркус вряд ли бы его заметил. Но нужно быть предельно осторожной и не выдать себя раньше времени.

– Вино поможет расслабиться, раствориться в моменте, – прошелестела я едва слышно, стараясь придать голосу побольше чувственности.

– Уж не задумала ли жена отравить собственного мужа? – прищурился дракон.

Отбросив мундир в сторону, он точно опасный хищник стал медленно, будто загоняя жертву, приближаться ко мне, заставляя пятиться назад. От его обжигающего взгляда, полного первобытного желания, по коже побежали мурашки.

– Разве я могу пойти на такое? – мило улыбнулась я и сделала глоток из своего бокала, демонстрируя, что об отравлении не может быть и речи.

Вино оказалось приятным на вкус: терпкое с фруктовой сладостью. Оно бархатом скользнуло по горлу, даря ощущение тепла, разливающегося по венам.

– После того, что ты сделала вчера… с Фрэнсисом… – в его глазах мелькнуло что-то тёмное, жестокое и невероятно опасное.

– Что бы он ни сказал – это наглая ложь! – вспылила я, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Никогда не забуду ни его гнусное предложение, ни то, как легко ему все поверили. Даже Маркус. Без доказательств, лишь на словах!

– Я почувствовал магию, – прошептал дракон, приближаясь вплотную, будто стремясь поглотить и подчинить. – Чем вы там занимались?

Я прижалась спиной к холодной каменной стене. Меня загнали в ловушку. Маркус навис надо мной, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моей головы.

– Он сделал тебе больно? Обидел? Посмел коснуться? – неожиданно спросил он низким, полным глухой ярости голосом.

Сердце пропустило удар.

Неужели ему есть до меня дело? Или это всего лишь способ добиться своего, усыпить бдительность?

– Н-нет… – судорожно выдохнула я, когда ладонь Маркуса скользнула по моей пылающей щеке в непривычно нежной ласке.

Метка на запястье вспыхнула, посылая по венам обжигающие волны жара. Взгляд затуманился и, привстав на цыпочки, я прижалась к его твёрдым, чувственным губам.

Поцелуй длился всего пару мгновений, но и этого хватило, чтобы произвести ошеломительный эффект. Глаза Маркуса помутнели, а дыхание участилось, стало хриплым и прерывистым. Медленно подняв свободную руку, я погрузила пальцы в густые иссиня-чёрные пряди его волос и ласково провела по напряжённому затылку.

Дракон зажмурился, издав низкий утробный рык, точно огромный дикий кот, которого погладили по холке.

Ему нравились мои прикосновения, и поцелуй ему тоже, бесспорно, понравился.

Ладонь Маркуса скользнула вниз, прошлась по моему трепещущему животу и замерла в районе солнечного сплетения. Лёгкая сладкая боль затеплилась внутри, будто там, тлела крохотная искра, а прикосновения мужчины разжигали из этой искры настоящее пламя, грозившее спалить меня.

Ещё один долгий, пьянящий миг, и Маркус сам поцеловал меня: страстно, жадно, требовательно, вторгаясь горячим языком в мой рот, сминая и покусывая губы.

Чувствуя нарастающее возбуждение, я подалась вперёд и уперлась коленом в его пах.

– Ты меня удивила, – хрипло выдохнул он, с трудом оторвавшись от моих припухших губ. – Всё это время я думал, что ты сухая, как ствол умершего дерева, лишённая магии…

– А что ты думаешь теперь? – перебила его я, проводя ладонью по его груди и чувствуя, как под кожей перекатываются литые мышцы.

Пальцы ловко развязали шнуровку на его сорочке, обнажив крепкий мускулистый торс.

– Странно такое говорить, но ты похожа на дикий огонь, – прорычал дракон, и его глаза вспыхнули расплавленным обсидианом.

Стремительным, хищным движением подхватив меня на руки, он уложил меня на кровать, накрытую шелковыми простынями. Маркус почти подмял меня своим горячим телом, но в последний момент я успела перехватить инициативу: ловко извернувшись, выскользнула из-под него и оседлала сверху.

Боги, видела бы меня в этот момент настоятельница храма Святой Матильды, которая и объяснила полусотне наивных девочек, как происходит первая ночь между мужчиной и женщиной, она бы рухнула в обморок от потрясения! По её словам, девушка никогда не должна проявлять инициативу, она обязана быть смиренной, скромной и, что самое главное, тихой… Её рот не должен издавать ни звука – ни криков, ни плача, ни тем более сладострастных стонов!

Склонившись к Маркусу, я прошептала, дразня его дыханием:

– Сегодня я хочу любить тебя. По-настоящему. Без притворства и утайки, отдаваясь на волю чувствам. Ты позволишь мне это? Ты примешь меня такой, какая я есть?

В чёрных, как ночь, глазах дракона отразилось неприкрытое изумление. Кажется, он совершенно не ожидал подобных слов. Признаться, я сама удивилась собственной раскованности. Но отступать мне было поздно и некуда.

Маркус сдавленно зарычал и одним мощным движением поднял меня с постели, усаживая к себе на колени лицом к лицу. Жаркие губы обожгли мою кожу жадным поцелуем, а сильные руки с собственнической уверенностью легли на бёдра, прижимая теснее.

Похоже, Маркус совершенно утратил связь с реальностью. Целиком поглощённый нашей близостью, он не замечал ничего вокруг. И это было мне только на руку.

Обвив руками шею, я неспешно отодвинула пробку с пузырька сонного зелья, и нетерпеливо заерзала на коленях, пытаясь прервать поцелуй. Как только Маркус отстранился, резко запрокинула его голову и без всяких затей, влила в рот сразу всё содержимое пузырька. А затем, не давая откашляться, вновь впилась в его губы.