Господа Игры, том 1

– А господин Ректор?

– Горан? Горан приходит просто так. Не угадаешь, зачем. Иногда мне кажется, что ему просто не с кем помолчать.

Тайра не ответила. Она с удовольствием просто посидела бы с Гораном на одной скамейке, как много лет назад, но составить ему компанию он уже давно не просил.

– Так как же дела у тебя? – напомнил о себе сэр Котца. – Поделись новостями.

– За мной охота, – нехотя призналась Тайра.

– Ну это не новости. За тобой теперь все будут охотиться.

– Я этого не хочу, сэр.

– Давай-ка я расскажу тебе одну притчу, – монах хитро улыбнулся. – Жил как-то в Арденских лесах король-Олень. Когда-то он спас колдуна из деревушки неподалеку, и тот в благодарность сделал его рога и копыта золотыми. Но вот незадача! Пока Олень был просто оленем, он жил себе спокойно в своем лесу и все окрестные охотники его не беспокоили, так как уважали его и боялись его силы, но, как только его рога стали из чистого золота, за ним началась охота. Его травили все кому не лень, и даже собаки, казалось, хотели получить по куску золота на бляшки на ошейниках. И тогда Олень пришел к колдуну и сказал: «Сделай мои рога снова нормальными, я хочу покоя», и колдун сделал. Олень вернулся в лес и всю осень жил как раньше. Но вот настала зима, везде выпал снег, и копыта Оленя, до того замазанные осенней грязью, стали чистыми, и охотники снова увидели блеск золота, и снова началась охота. И тогда Олень опять пошел в деревушку к колдуну просить его вернуть себе нормальные копыта, как у всех оленей, но к тому моменту колдун умер от какой-то болезни, и некому было помочь Оленю. И тогда Олень пришел к кузнецу и просил его сделать что-нибудь со своими копытами, но, как ни старался добрый кузнец, волшебное золото все равно блестело на оленьих ногах. И тогда Олень попросил кузнеца отрубить себе копыта. Кузнец предупреждал Оленя, что тогда тот не сможет встать, истечет кровью и умрет, но король-Олень был непреклонен. И вот, когда он лежал на снегу и умирал, истекая кровью, он вспомнил, как бегал по этим лесам и никто, даже самые быстрые гончие, не мог его догнать… И тогда Олень заплакал, и последней его мыслью была мысль о том, скольких охотников и их собак он смог бы забрать с собой на тот свет… Если бы его, конечно, когда-нибудь все же догнали.

Сэр Котца замолчал, а Тайре стало необычайно грустно.

– Ну так и что ты там про охоту? – бодро спросил сэр Котца.

– Кто-то знает, что сэр Бергер отослал меня в Торфиорд, но не знает, кто именно из девушек я, – отодвинув печаль подальше, ответила Тайра. – Со мной вместе перевелись еще пять человек, три из них девчонки, две одного со мной возраста. Мы на разных факультетах. Меня пытаются вычислить.

– И как, успешно?

– Не знаю, сэр. Если бы знать, кто, тогда можно было бы говорить точно.

– Не понял, прости старого дурака, – сэр Котца почесал лысый череп. – Разве правильность вычислений зависит от марки калькулятора?

– Если человек, который натравил на меня некроса, обладает хотя бы сотой долей логического мышления сэра ′т Хоофта, – попыталась объяснить Тайра, – то он меня уже вычислил. У Ксандера Дарнелла, кроме меня, в Торфиорде знакомых студенток нет. То, что он принял вызов вместо меня, как раз и свидетельствует о том, что я некромантесса.

– А что за вызов?

– Моей подруге…

Сэр Котца удивленно посмотрел на Тайру.

– Ну да, сэр, подруге, я так и сказала.

– Это та, с которой ты подралась в первый же день?

– Она самая. Ей остановили сердце. Заклинание простое, не особо красивое, но суть не в этом. Если следовать логике партии, то вернуть ее должна была я, но вместо меня это сделал Ксандер.

– А ты уверена, что твою подругу выбрали специально?

– Нет, сэр, не уверена. Это мог быть кто угодно другой, но никто из моей группы, кроме Ави, не любит торчать на двадцатиградусном морозе, так что она оказалась самой удачной мишенью.

– А если же заказчик не обладает логическим мышлением, то, надо полагать, будет вторая попытка? – предположил сэр Котца.

– Вполне возможно, – вздохнула Тайра.

– Если ты хочешь узнать мое мнение, то любой наемник должен предоставить явные доказательства выполненной работы, поэтому то, что Александр Дарнелл прикрыл тебя – это лишь косвенное доказательство, и оно не годится. До тех пор, пока ты не проявишь себя сама, твоим подругам житья не будет, – и он засмеялся. – Хорошо сказал, однако!

Тайра против воли улыбнулась.

– И что мне делать, сэр?

– Давай расскажу еще одну притчу, – предложил монах. – А то тут все такие умные, знают всяких историй в сто раз больше меня, некому и рассказать… Так вот, раз уж мы говорим об охоте… Один раджа однажды прослышал о том, что в его владениях поселилась птица, парящая выше облаков, с опереньем, подобным солнцу. Он вызвал своих охотников и приказал поймать эту птицу. Многие охотники приходили к радже с добычей, но никто не принес ему желанной птицы, и ни разу ни охотник, ни его добыча не покинули дворца. Всем им отрубали головы. И вот однажды к радже на балкон опустилась та самая волшебная птица, что парила выше облаков, с опереньем, подобным солнцу… И сказала: «Многих моих сородичей истребил ты, жестокий раджа, многие люди погибли ни за что, и вот я устала смотреть на твои дела, и вот я здесь». Обрадовался раджа, что наконец-то увидел волшебную птицу, и подошел, предлагая ей свою руку. Птица вспорхнула ему на руку, покрасовалась, распуская перья и хвост, а потом внезапно вырвала у раджи правый глаз и улетела!

Сэр Котца махнул рукой в ту сторону, в которую, вероятно, и улетела птица с глазом раджи. Тайра задумчиво молчала. Сэр Котца рассмеялся, наклонился вперед и погладил ее по голове.

– Такая же, как Йен! – радостно сказал он. – Я помог тебе хоть немного?

– Еще как, сэр.

– В любом случае, я полагаю, ты и сама пришла к такому же решению, но теперь, если Йен и Горан припрут тебя к стенке за раскрытое инкогнито, ты сможешь смело сказать, что на это тебя подбил я! – и он снова радостно заскрипел.

– Я и не собиралась сваливать ответственность на вас, сэр.

– Знаю, знаю! Но и Йена, и Горана надо постоянно держать в тонусе, иначе они потеряют свои бойцовские качества.

Тайра улыбнулась и согласно кивнула.

– Ну а новости все же у тебя есть? – хитро прищурился сэр Котца.

– А что вы считаете новостями, сэр?

– Что можно считать новостью в жизни девушки, которой только недавно исполнилось девятнадцать? Любовь, конечно!

– Да-а-а, вот это была бы новость, – саркастично протянула Тайра.

– Горан мне рассказал, как ты отшила одного юношу в Ишанкаре, который позвал тебя на свидание.

– Не припомню, чтобы я кого-то отшивала, – Тайра задумалась, – особенно в Ишанкаре. И на свидание меня никто из Ишанкара не звал… Все наши парни наверняка думают, что предложить мне встречаться – то же самое, что предложить встречаться сэру хет Хоофту.

– Горан говорит – ты так и сказала! – сэр Котца засмеялся. – Что у тебя уже есть парень, и это Йен хет Хоофт!

Тайра некоторое время наблюдала за его весельем, припоминая, когда же это она отказалась пойти на свидание с кем-то из Ишанкара. Может, Горан иными словами пересказал сэру Котце историю с ее отказом пойти с ним на ужин… Так это когда было… Почти в прошлой жизни и не по ее вине… А Горан, оказывается, об этом все еще помнил…

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – не отставал старый монах. – Ну так и? В Торфиорде-то пока никто не знает, что ты ходишь на свидания только в паре с хет Хоофтом или только к хет Хоофту!

– Ладно, сэр, признаюсь. Один парень предложил мне встретиться.

– И что ты ответила?

– Что подумаю.

Сэр Котца некоторое время сосредоточенно молчал, и даже его солнечная улыбка куда-то исчезла.

– Это правильно, – наконец сказал он. – Правильно, что ты ему отказала.

– Я еще не успела отказать, – удивилась Тайра. – Да мне бы и не очень хотелось.

– Моя мама всегда говорила моей сестре: «Настоящий мужчина не тот, кто предлагает пойти, а тот, кто берет за руку и ведет».

Тайра вспомнила, что бабушка говорила что-то подобное, только она никак не могла вынуть со дна памяти слова, в которые была облечена эта же мысль. А еще Тайра подумала о Горане, и прежняя печаль снова выглянула из приоткрытой дверцы.

– А если он не может взять за руку и повести? – спросила она.

Сэр Котца выждал несколько секунд, размышляя, а потом все же сказал:

– «Не может» и «не должен» – разные вещи.

Тайра почувствовала, как задрожал от ее напряжения воздух.

– И давно вы знаете, сэр?

– О ваших Узах? Давно.

– И вы не сказали сэру ′т Хоофту…

– Я могу сказать, – произнес сэр Котца, – но ведь я не должен. Не так ли?

Тайра опустила голову.

– Что ж, стоит признать, вы с Гораном плотно сидите у Сэла на крючке, – он погладил ее по плечу. – Но надо бороться. Рыба, которая борется, оставляет рыбаку пустой крючок, а иногда не оставляет и крючка.

– Любовь – это ужасно, сэр Котца, – тихо сказала Тайра. – Ничего хуже со мной в жизни еще не было.

Старый монах заскрипел от удовольствия.

– Ты смешная, Кхасси! Любовь – это прекрасно, если она настоящая, а не то, чем связаны вы с Гораном.

– Ави говорит, любовь – это самое страшное оружие.

– Согласен с Ави. Но даже самое страшное оружие создано не только для того, чтобы убивать. Защищать – его основная задача. Хочешь еще одну историю?

Тайра кивнула.

– Жила-была одна молодая девушка. И так ее любил один повелитель, что объявил ее своей суженой и надел ей на руку золотой браслет в знак того, что будет она, когда вырастет, принадлежать ему. И как только девушка ни старалась снять тот браслет! Ничего не получалось. Браслет был заклят самыми сильными колдунами, и его не брала ни магия, ни инструмент ювелира, ни кузнечные клещи. Вскоре повелитель умер, а браслет так и остался на ее руке. И никто не брал ее в жены, потому что все боялись, что повелитель вернется за своей нареченной даже с того света. Но однажды в девушку влюбился неплохой, в общем-то, парень из соседнего квартала, и пришел к ней, и взял ее за руку, но даже он со всей своей любовью не смог снять с нее браслет. И тогда он пошел к ювелиру и заказал ему браслет из серебра, и, когда он был готов, надел его девушке на руку. И что ты думаешь? Серебро мало того, что скрыло под собой золотой браслет, так еще и охладило его огненный жар!

Он замолчал, а Тайра снова опустила глаза.

– Не грусти, – сэр Котца снова погладил ее по плечу. – И знаешь, что я тебе скажу?

Она помотала головой, потому что в горле застрял комок.

– Бог есть! – торжественно провозгласил старый монах. – Иди с богом!

Ави полулежала на больничной койке, подтянув одеяло почти до подбородка, и с недовольством смотрела на Тайру, которая ставила в стакан – вазы в суровом лазарете Торфиорда предусмотрены не были – букетик купленных в цветочном магазине тоненьких синих цветочков, очень похожих на пролески.

Ави выделили целую палату. Ее это не огорчало – жила она тоже одна. Тайра никогда не спрашивала, почему у нее нет соседки, во-первых, потому что догадывалась, что с Ави с ее взрывным характером и железными кулаками просто никто не смог бы ужиться, а во-вторых, потому что боялась, что самой придется признаться, что и ее ишанкарская, рассчитанная на двоих, комната теперь принадлежит ей одной.

– Ну ты как? – спросила она, присев на табурет возле кровати.

– А ты не видишь? – Ави дополнительно выругалась на родном языке.

– Выглядишь просто отлично для человека, который пережил клиническую смерть.

– Это не клиническая смерть, – с абсолютной уверенностью заявила Ави, и Тайра не стала возражать: знала, что она права. – И вообще, мало ли как я выгляжу, меня это вообще не волнует. Важно то, как я себя чувствую.

– Я тебя об этом и спросила.

– Плохо я себя чувствую. Сердце болит, чего никогда не было. Поглубже вдохнешь – все тело разваливается. До туалета дохожу – уже одышка, будто мне девяносто три, как тете Саре… Еще с медсестрами постоянно приходится воевать: они мне вставать не позволяют, не пускают в туалет, утку предлагают! Это же кошмар! А самое плохое, что дышать тяжело.

– Ничего, привыкнешь.

– К чему? Умирать, что ли?

Тайра поняла, что сболтнула лишнее.

– Я хотела сказать, скоро все будет нормально. Так всегда бывает, я читала.

– Читала она, – пробурчала Ави, попыталась сделать глубокий вдох, но поморщилась от боли. – Воды нальешь?

– Я тебе говорила, что ты иногда похожа на Гу? – спросила Тайра, наполняя кружку и передавая ей. Кружка у Ави была сувенирная, разрисованная тронхеймскими троллями в зимних свитерах и шарфах. – Та тоже не может по-человечески о чем-нибудь попросить. Все время или приказывает, или ругает.

– Я к зависимости не привыкла!

– Тогда слушай парамедиков. Быстрее поправишься и не будешь ни от кого зависеть.

– Я уже жалею, что завтра на тренировке не смогу тебя отлупить!

– Хотела сказать – поучить меня драться?

– Что хотела, то и сказала!

– Как мне помнится, ты меня еще ни разу не победила.

– Сама поражаюсь, – недовольно отозвалась Ави. – Но помечтать-то я могу!

– Ну мечтай на здоровье.

– Ну а что там с Мендозой? – она сделала три глотка и поставила кружку на тумбочку.

– Я с ним не виделась. Они же на полевом выходе.

– Расскажешь потом.

– С чего бы? – Тайра приподняла бровь, чтобы позлить подругу.

– Нет, а я, по-твоему, должна тут валяться одна, без новостей?

– Да ладно, расскажу, – улыбнулась Тайра. – Пойду я. А ты спи. Это лучшее лекарство.

– По себе знаешь? – с недоверием, но совершенно серьезно спросила Ави.

Тайра кивнула и прикрыла за собой дверь.

На улице было минус двадцать, Тайра неторопливо удалялась от лазарета, в очередной раз, как Ави, пытаясь научиться наслаждаться снегом и морозом, но и эта попытка была неудачной. Все мысли были только о том, как поскорее попасть в тепло и выпить горячего чая. Или глинтвейна… Морис иногда таким баловал. До обеда с Гиваршем у нее было еще около сорока минут. Появляться в Ишанкаре раньше не хотелось: несмотря на существенное количество несделанных практических, лезть под землю в лабораторию и прозекторскую настроения не было. При безделье совесть замучила бы в момент, а так прогулка была какой-никакой причиной для промедления.

Закари она увидела еще издалека: не разглядеть такую тушу было просто невозможно. Он, прихрамывая, шел ей навстречу, как и она, срезая угол по газону, по протоптанной в снегу узкой тропинке, направляясь прямо в лазарет. Значит, группа Мендозы вернулась-таки обратно, и ей предстоит что-нибудь ответить Карлосу в самое ближайшее время… Тайра решила подумать еще один день, главное – не столкнуться с ним сейчас. Внезапно раннее возвращение в Ишанкар показалось ей не лишенным смысла.

Избежать лобового столкновения с громилой Заком было нереально. Тропинка была слишком узкой, на газоне снега было по колено. Тайра набрала в грудь побольше воздуха и чуть ускорила шаг, предполагая миновать Зака как можно быстрее. Она сосредоточилась на движении, но с каждым шагом мир все больше замедлялся, как было всегда, когда рядом появлялся какой-нибудь некромант.

Тайра не сбавляла шаг. До Закари оставалось метров десять, когда Тайра отчетливо увидела на главной дорожке за его спиной мужчину лет тридцати в коротком сером пальто. Европеец… С нижних широт… Только полный отморозок наденет пальто в Норвегии в это время. Шел к лазарету… Значит, уже спросил у ее одногруппников, где можно в это время найти Тайру аль′Кхассу… Знал, что она навещает Ави. Мужчина, увидев ее, остановился, Тайра сделала еще пару шагов, быстро открыла портал и вышла из него уже за спиной у Зака, в одном шаге от некроманта. Она с чувством взмахнула ресницами, открывая его взору свои зеленые глаза, и улыбнулась хищной улыбкой Сэла.

– Не меня ищешь?

Шанкари звучал превосходно: холодно, остро и четко, Тайра сама удивилась, куда делась вся его певучесть и нежность. Она резко выкинула руку, толкнув некроманта в грудь. Мужчина пошатнулся, но устоял на ногах. Ее рука словно примерзла к его пальто, он опустил голову, не веря своим глазам, и они оба увидели, как стекаются в центр ее ладони полупрозрачные радужные волны. Его защита трескалась, распадалась маленькими кусочками, как битое автомобильное стекло. Мужчина сделал шаг назад, пытаясь уйти в портал, но его душа оказалась намертво привязана к ее руке, и он, не желая так глупо умирать, шагнул обратно. Он попытался атаковать, и Тайра дала ему эту возможность, не защищаясь и не противясь его атакам: они просто растворялись в оплетающих ее магических потоках, не причиняя ей никакого вреда. Тайра не торопилась. Радужные волны под ее ладонью меняли цвета, постепенно становясь зелеными, черными и фиолетовыми. Тайра с наслаждением вытягивала из мага его жизненную силу. Воздух вокруг звенел от совершенно неземного холода, и она чувствовала, как влага ее глаз превращается в стекло.

Она то отпускала, то задерживала поток, играя его энергией и не тратя ни капли своей. В какой-то момент, когда он осознал, что живым ему не уйти, Тайра почувствовала его страх и усилила его до критической отметки. Она не давала его разуму отключиться, то останавливая, то запуская его сердце и заставляя его запоминать свои зеленые глаза до мельчайших прожилок радужки. Когда жестокая забава показалась ей достаточной, она сделала шаг, приблизив свое лицо вплотную к его, и четко, все еще на шанкари, произнесла:

– Я Тайра аль′Кхасса, Ученица сэра Йена хет Хоофта, Некромантесса Ишанкара. Передай это своему хозяину.

Потом отстранилась от него, наблюдая, как тускнеет его взор, и кожей руки ощущая, как холодеет его тело, и, когда холод стал невыносимым и начал отдавать миром мертвых, со всей силы послала ему в грудь магический удар, выбрасывая его из жизни и из этого мира на Мост Нижних Галерей.

Вернется, если сможет. Он-то уж точно не второгодка.

Она быстро надела темные очки, благо ими тут пользовались все, защищаясь от отраженного снегом солнечного света, и повернулась к наблюдавшему за ней издалека Заку.

– Что? – с вызовом спросила она.

– Не думаю, что у тебя столько поклонников, аль′Кхасса, что их можно выставлять за шиворот, – подавляя страх и непонимание, с кривой усмешкой сказал Зак.

– У тебя поклонниц вообще нет, – огрызнулась Тайра и, повернувшись к нему спиной, быстро зашагала к институтским воротам.

Хорошо, что Закари не был знаком с некромантией. Пусть думает, что она выкинула неудачливого ухажера восвояси. Хорошо, что все вышло именно так. Сказочная птица улетела с глазом раджи. Олень затоптал гончую золотыми копытами… Надо привыкнуть… Ко всему можно привыкнуть. Убивать – технично и без сожаления – тоже.

…Тайра резко толкнула дверь в кабинет Мориса, быстро скинула очки, пуховик и сапоги и с ногами забралась в большое кресло возле камина. Ее трясло, и по ее зеленым глазам Морис понял, что не от холода. Он поднялся из-за письменного стола, подошел и замер перед ней, как вышколенный камердинер.

– Можешь сделать еще теплее? – спросила она, указав на огонь.

Гиварш молча подкинул в камин дров, налил в бокал красного вина, вложил его в ее ледяные пальцы, и, когда она сделала пару глотков, отошел в угол, где, незаметная для посторонних глаз, стояла фигурка Богоматери. Он зажег пахнущую воском и ладаном свечку, склонил голову и перекрестился.

Санитарный день в библиотеке объявили не вовремя. Тайра рассчитывала на спокойный вечер с книжками за своим столом под раскидистой китайской розой, а теперь шла по вечернему полупустому институту, прикидывая, где бы присесть, чтобы сделать домашнюю работу. В принципе, ее можно было и не делать… Сходить потом на отработки… Главное, что все, заданное ей Наставником, было уже сделано. Попробовала бы она не выполнить его задания… Специально ради нее сэр ′т Хоофт о такой форме занятий, как отработки, напрочь забыл. Он не ругался, просто задавал в три раза больше. Тайру это злило, но поделать она ничего не могла: методы воспитания у сэра ′т Хоофта были своеобразные, не хуже, чем у Гудрун.

Примечания