- -
- 100%
- +
– Это сюрприз, любимая, – он снова улыбнулся.
Она сходил с ума от его улыбки. Если бы он даже был самым злым гением на планете, она все равно стала бы жертвой его улыбки.
Свернув на грунтовую дорогу, вскоре автомобиль остановился у озера. Близ темной глади воды уже горел костер, там же располагался белый стол с двумя стульями, свечи, вино, фрукты, два бокала и ничего лишнего. Фитцжеральд слышал звон бокалов, наполненных рубиновым вином, даже чувствовал аромат дышащего хвоей леса, в смеси с благоухающими нарезками на столе фруктов.
Затем всплеск эмоций, и кадр обручального кольца.
– Ты выйдешь за меня замуж, любимая?
Очередными слайдами воспоминаний стали свадебные обрывки, десятки поздравляющих их лиц, брачная ночь, медовый месяц на каком-то острове. Яркие быстрые кадры сменились на серый фон. Жизнерадостный парень, который бил ключом энергии – иссяк.
– Лео, хочешь – просто поговорим? – обратилась Рейчел к сидящему у камина супругу. Он сидел на том же самом месте, где сейчас сидел сам Алекс. Казалось, он постарел лет на двадцать с момента последнего кадра воспоминаний. Он сидел, уткнувшись в газету. Так молодой человек вел себя в последнее дни жизни.
– Милый, не молчи! – вскрикнула девушка и начала рыдать. – Что с тобой происходит? У нас же все было замечательно! Скажи мне – ты меня любишь?
Молодой человек встал с кресла и направился в свой рабочий кабинет, не проронив ни слова.
Затем все воспоминания поблекли, оставив лишь черный фон. По центру этой черной пустоты, стоя на коленях, ревела хрупкая блондинка с голубыми глазами и талисманом топаза на шее. Фитцжеральд, опустившись к ней, обнял ее. Подобные сцены воспоминаний заканчивались в основном именно так. Раскаивающийся человек, изливающий свою душу страннику, зашедшему в гости к его рассудку, сознанию, мыслям.
– Чудо произошло после его смерти. Как только он скончался – я забеременела. Это действительно было чудом и иронией судьбы, – с каждым предложением она всхлипывала все громче. – У нас все было замечательно: любовь, счастье, дом, деньги, престиж. Не хватало только ребенка. Теперь у меня есть все. Даже второе сердце, бьющиеся у меня в животе, а как долго мы ждали его… Но нет Лео. И почему он согласился на этот зверский поступок – мне до сих пор не понятно. Ведь Леонардо всегда был добр, всегда спокоен, всегда жизнерадостен. В общем, в последние дни жизни – это был не он. Такое ощущение, что его подменили. От него веяло холодом… Тело его – душа чужая.
Прозвучало последняя реплика, эхом повторяющаяся снова и снова: «Тело его – душа чужая». И лишь после этого Алекс и Рейчел вышли из транса, окончив телепатический сеанс.
Как всегда у Фитцжеральда после подобных процедур кружилась голова: «Еще минут пять и все пройдет», – убеждал он себя.
– Мистер Фитцжеральд, с Вами все в порядке, – обращение Рейчел, которая восстановилась гораздо раньше детектива, слышалось туманным и отдаленным, но разборчивым. – Может Вам что-нибудь принести?
– Да, – потирая виски, сказал Алекс. – Чего-нибудь сладкого и желательно чай с пятью ложками сахара. Пожалуйста.
Как выходила хозяйка из комнаты – он уже видел отчетливее. В то время пока Алекс наслаждался заваренным чаем с кексом, Митч разговаривал с капитаном Харрисом по телефону:
– Да… Все понял… Он пока не может говорить… Да… Сейчас включим, – тут Томсон обратился к Рейчел. – Включите, пожалуйста, телевизор. Капитан нас хочет чем-то удивить.
– Хорошо, – повиновалась девушка.
– Включили, капитан, – ответил он опять в трубку. – Сейчас посмотрим и перезвоним.
Не дожидаясь ответа, Митч положил трубку. Как только включился экран, репортерша в зеленой куртке быстро, словно читая скороговорку, констатировала:
– Гудзон и раньше не славился своими экологически чистыми водами, но подобное аномальное явление в Нью-Йорке впервые. Тонны мертвой рыбы – подчеркну мертвой и непригодной для пищи – вынесло к берегам нашего города, – оператор вместе с девушкой репортером шли вдоль берега Гудзона, который кишел обездвиженными рыбами. Они не били плавниками, не стремились в воду, мертвые существа качались на поверхности воды или мертвым грузом находились уже на берегу. – Это не похоже на проделки браконьеров, – пятясь назад, она продолжила. – Впрочем, не было и никаких природных катаклизмом. Однако появились многие последователи идеи конца света. Террористические акты, унесшие тысячи жизней, мертвые существа – возможно даже в мертвой воде. Состав воды в реке Гудзон сейчас проверяют эксперты. Что же будет дальше? Раскол земли? Нашествие инопланетян? Отравление воздуха? Ни одна группировка, ни одна страна не признала своего участия в подобных явлениях и терактах. Возникает много вопросов, но главным из них является: почему именно Нью-Йорк? Мы будем вместе с Вами следить за происходящим и стараться моментально оповещать о новостях в городе. С Вами была Анна Джексон специально для «News».
Митч выключил телевизор и обратился к детективу.
– Эй, волшебник из страны Оз, ты пришел в себя?
Алекс кивнул головой, от чего она разболелась с новой силой.
– В таком случае настало время подключить все связи. Что-то неладное твориться в Датском королевстве.
* * *Человек ростом около двух с половиной метра вышел из порта и направился в сторону небольших строений магазинов.
Гладиатор чувствовал неизмеримый прилив силы, будто солнечные лучи волнами накатывали его, погружая в золотой омут. В действительности все было именно так – огненный шар дарил свою последнюю порцию света, неспешно прощаясь с летом и, уходя ближе к закату осени. Но всю эту медно-янтарную красоту не видел наш герой. Для него все так же виделся огненный мир, только вместо бьющихся грешников, он видел мирно блуждающих покойников, но все же в рыжих цветах. Сам Гладиатор не понимал этого, да и повязка, наброшенная на его глаза, была видна лишь тому, кто ее завязал ему.
Разлагающиеся тела, встречающиеся на его пути, оборачивались и устремляли на него свои взгляды. Он же шествовал, будто жил в этом мире всю свою жизнь, даже не обращая внимания на созерцателей.
«Как странно, – подумал он про себя. – Обычно я привык рубить их мечом, рассекать цепями, топтать останки копытами своего коня. Теперь я просто гуляю среди них. Почему они не дерутся? Ведь для этого сюда их согнали!»
Никто не мог приподнять повязку и показать всю красоту человеческого мира. Наверное, он походил на кого-то из нас – живущих в вечной борьбе, в вечной беготне и совершенно не замечающих простых радостей жизни.
Не чувствуя ароматов ни рыбной лавки, ни парфюмерного магазинчика, ни отбивной, только что приготовленной в летнем кафе, он шел мимо этих строений. Теплота, продолжала наполнять его живительной силой, но получая порции солнечной пищи, он не забывал о своей миссии.
Зайдя в оружейный магазин, на него сразу же обратили внимание. Несколько покупателей, точнее их спутниц, буквально пожирали его взглядом, открыв свой накрашенные рты. Вместо того, чтобы посмотреть арсенал огнестрельного оружия, как все современные покупатели, громила направился в отдел холодного оружия.
– Мистер, я могу Вам чем-то помочь? – спросил подошедший консультант.
Но воин ада не слышал человека. Он видел перед собой разлагающийся труп, маячащий перед ним, размахивая руками. В ушах Гладиатора витала многовековая тишина, лишь изредка нарушаемая дуновением ветра, стонами жертв и обращением его господина.
– Если Вас интересует древняя культура, – продолжил консультант, так и не услышав ни единого слова от покупателя, – то у нас есть рыцарские доспехи, гладиаторские формы, одежды викингов. Из оружий в наличии мечи, топоры, так же стрелы с луками и щиты. Как ни странно, но Ваши размеры у нас тоже имеются. Обычно многие наши покупатели, кто интересуется древнегреческого или средневековой культурой берут эти доспехи для больших манекенов… Ну… Вы же сами понимаете, – подмигнул продавец. – Всех возбуждает все большое и накаченное. Скажите, а Вы каким видом спорта занимаетесь?
Пока консультант тараторил – Гладиатор одел на себя форму древнеримского легионера. Застегивая кожаные коричневые ремешки, он расправил плечи, от чего золотисто-пурпурная амуниция растянулась по всему могучему телу война.
– Сшит будто для Вас, – подметил продавец. – Оформить можно на кассе. Вы как будете расплачиваться? Наличными или картой?
Одев массивный шлем, он стал подбирать меч. Все они казались слишком легкими и ненадежными для Гладиатора.
– Я с Вами полностью согласен, – продолжил мужчина. – Какой античный герой без меча. Все они из специального сплава титана и стали, очень легкие. С ними приятно устраивать сценки сражений. А если Вы берете для манекена, то видите, как они блестят на солнце – просто глаз не оторвать. Правда в наличие еще есть и настоящий гладиаторский меч, – он указал на оружие в стеклянном футляре. – Он в разы тяжелее данных экземпляров, но для коллекции просто шикарное приобретение. Сразу уточню, что на него скидка пять процентов, но стоит он полторы тысячи долларов… Я Вас понимаю, но уверяю Вас – дешевле не найдете во всем Нью-Йорке.
Гладиатор медленно одел колчан, забитый сотнями остроконечных стрел, на другое плечо навесил лук и, подойдя к стеклянному футляру с мечом, разбил хрупкое покрытие. Продавец хотел было сказать о стоимости стекла, но не успел. Одного взмаха мускулистой руки хватило, чтобы голова отлетела в сторону кассы.
Секундное молчание, и кто-то бросился за оружием, кто-то начал бежать к выходу. Но первый коснувшийся ручки двери был убит точным попаданием топора в голову. Пока хозяин оружейного магазина дрожащими руками пытался зарядить дробовик – Гладиатор искромсал всех посетителей и выжидал, когда покажется последняя жертва. В голове хладнокровного убийцы шел подсчет жертвам, которыми нужно было пополнить преисподнюю. Как говорилось в древних сказаниях: «Тринадцать дней на исполнение миссии, или же очередная эпоха будет упущена…» Ему не был понятен смысл написанных строк, он даже не знал, кто написал их и для чего. Гладиатор был лишь молчаливым исполнителем воли своего господина.
Не поднимая головы, владелец магазина отстреливался из-за прилавка. Не слыша никаких звуков, кроме оглушающего выстрела собственного дробовика, он снова и снова перезаряжал оружие, продолжая полить во все стороны.
– Кто ты?! – вопил он, обнимая дробовик. – Что тебе нужно?
Ответов не последовало.
– Черт бы тебя побрал! Убирайся из моего магазина. Копы уже скоро приедут за твоей задницей.
Страх обессилил мужчину. Казалось, он даже смирился со своей участью и был готов встать для решающей битвы. Но ноги отказывались его слушать. Поэтому распластавшись на полу, он начал своего рода исповедь:
– Послушай меня ты, ублюдок! Ты и так уже устроил черт знает что в моем магазине… Запачкал кровью мой прилавок, например, убил лучшего… Нет не лучшего… Единственного помощника. А у Ральфа, между прочим, осталась больная мама, за которой он ухаживал. Надеюсь после того, как ты сядешь на электрический стул – ты сразу же попадешь в ад. Как бы там не было – тебе недолго осталось топтать землю. Так вот я понимаю, что ты конченый ублюдок, причем на половину покойник. Но я не думаю, что моя смерть как-то тебя удовлетворит. Поэтому лучше бы ты просто проваливал… Если говорить про меня, то я, в принципе, не плохой парень. Да, я изменял жене – в принципе, как и все нормальные мужчины. Я вообще считаю, если мужчина ни разу не сходил налево – он не мужчина. За то я вырастил двух дочерей и отправил учиться в неплохой колледж. На свои деньги! Слышишь меня, засранец! Да я продавал несовершеннолетним оружие. Но они все равно купили бы их у уличных дилеров. И вообще пусть эти нигеры мочат друг друга – от них одни проблемы, мать их! Если честно, раз уж я стою лицом к лицу со своей смертью, то должен признаться, что спал с мужчиной… Но клянусь Богом мне не понравилось. А теперь, мать твою, я готов для решающей битвы. Только ты и я! – перезарядив дробовик, он встал во весь рост, но вместо убийцы увидел двух полицейских:
– Ну, то, что Вы спали с мужчиной, мистер, нам малоинтересно, – начал первый. – А вот продажа оружия несовершеннолетним – уголовно наказуемо.
– Да, мистер, и обращение «нигер», – очень обидное для афроамериканцев, – добавил второй чернокожий представитель власти.
* * *Двери лифта только открылись, как напарников встретил все тот же худощавый администратор. Протягивая флешку, он произнес:
– Извините, нам проблемы ни к чему. Здесь видеозапись за тот роковой день.
– Премного благодарен, – сухо ответил Митч, вырывая пластмассовый носитель. Лейтенант хотел было добавить еще что-то, но Фитцжеральд поторопил его:
– У нас очень мало времени.
Красный «Jaguar», покоился на том же самом месте, где его и оставили. Митч нажал на кнопку открытия замка на ключах; отчего двери наоборот закрылись.
– Вот дерьмо, – он с улыбкой. – Я двери забыл закрыть.
– Это же не Бронкс и не Гарлем, где за три минуты грабят, угоняют и насилуют, – потирая виски от головной боли, Алекс добавил. – Да и тачка так себе для угона.
– Если не заткнешься, то до своего «Challenger» пойдешь пешком.
Они уселись в автомобиль. Митч настроил кресло так, что он практически лежа высказывал свои мысли.
– Два адреса – прогресса ноль. Что-то мне подсказывает, что два оставшихся тоже мало чем нам помогут. Но поехать нужно. Что Вы думаете, детектив.
– У тебя есть таблетки от головы?
– Нет, – закрывая глаза, ответил полицейский. – Если покопаться, то можно найти пять грамм кокаина. Но очень долго придется искать.
– Ясно. Тогда звони всем главарям и стукачам.
– У меня один итальяшка – правая рука Дона, один наемный убийца и представитель клана «Якудзы». И все они молчат, как рыбы.
– Лучше бы у тебя был знакомый из ФБР.
– У этих засранцев нет друзей. Поговаривают, что их жены и дети переодетые роботы.
– Ха-ха, – засмеялся Фитцжеральд, но очередная порция головной боли велела успокоиться.
Пока Митч поднимал водительское кресло и засовывал ключ в разъем зажигания – раздался звонок.
– Да, – сквозь боль проговорил Алекс.
– Мистер Фитцжеральд, – эмоционально объяснял подросток на другом конце линии. – Тут такое творится. Вы должны прямо сейчас приехать и посмотреть. Отвечаю – это по Вашей части…
Подросток в нескольких словах описал суть проблемы, на что детектив коротко ответил:
– Жди. Сейчас приедем, – положив трубку, он уже обратился к водителю. – На тридцать седьмой авеню прямо недалеко от департамента полиции живет мой техник. У него для нас очень важная информация. Как посмотрим у него запись камеры видеонаблюдения, так с тобой и разделимся. Я еду в дом Митрич, ты езжай в дом Стигмана. Через три часа встречаемся в департаменте и подводим итоги.
– План действий мне нравится, – подтвердил Митч.
Вновь находясь в пробке, Алекс включил радио. Один из современных актеров зачитывал строки лорда Альфреда Теннисона:
Закат вдали и первая звезда,И ясный дальний зов!И пусть теперь у скал замрет вода;К отплытью я готов.Пусть медленно, как сон, растет прилив,От полноты немой,Чтобы безбрежность, берег затопив,Отхлынула домой.Пусть колокол вечерний мерно бьет,И мирно дышит бриз,Когда пройду последний поворот,Миную темный мыс.Развеется за мной, как морок дня,Береговой туман,Когда мой Лоцман выведет меняВ открытый океан.– Не плохо, – согласился водитель. – Я так-то не любитель подобного дерьма, но очень даже неплохо. А кто читал-то?
– Джордж Клуни.
– Ааааа – это тот, который в «Одиннадцати друзьях Оушена» снимался?
– Он много где снимался: «Бэтмен и Робин», «Двенадцать друзей Оушена», «Скорая помощь», «От заката до рассвета», «Дети шпионов»…
– Ясно. А к кому мы едем-то?
– К Рону.
– К Рону? – удивился Митч. – К Рону Дженкинсу? Ооооо сейчас я оторвусь над этим мелким черномазым.
– Если бы не я, то он ушел или в банду, или стал бы наркодилером, или сел бы за решетку. Последний вариант очевиднее всего. Он же благодаря своим примочкам неоднократно помогал мне. Если бы не Рон – на раскрытие некоторых материалов ушло бы гораздо дольше времени. Я думаю отправить его в университет. Отучится на программиста и найдет нормальную работу.
– Ты прям Санта Клаус.
– Денег у меня хватает, а вот как таковой команды нет.
– У тебя есть психованный брат, который общается с трупаками, мелкий нигер, как я понял рубит в технике… Ну, и конечно, твой непосредственный руководитель, твой наставник, один из самых умных людей города «большого яблока» – Митч Томсон. Прошу без аплодисментов и поклонов.
Фитцжеральд снова засмеялся и в этот момент, казалось, замедлилось время. Он знал, что сейчас произойдёт. Вот уже последние три года после сеансов телепатии у него начинались галлюцинации. Каждый раз сознание детектива представляло ему очередную яркую реалистичную картину. Год назад при подобном припадке он чуть не убил Милену и сам чудом остался жив.
Сейчас он понимал, что находится не за рулем. Его логический разум противоборствовал с творческим сознанием. Но если Алексу ранее удавалось убедить себя в нереальности происходящего, то в последнее время он останавливался и досматривал всю фантазию потаенных уголков своего мозга до завершения.
Длинная река машин одновременно остановилась, прекратив хоровой вой сигналов, споров автомобилистов и работы сотен двигателей. Словно по одной команде все водители вышли из своих транспортных средств и, развернувшись, направились в сторону «Jaguar».
– Запри машину, пожалуйста.
– Что? – удивился Митч. – Зачем?
– Просто сделай, о чем я тебя прошу.
Томсон и так считал всю семью Фитцжеральдов психами, в прочем, как и добрую половину Нью-Йорка. Узнав же о галлюцинациях детектива, это было бы его настоящим торжеством.
Защелкнули замки автомобильных дверей. Люди сначала покачивающейся толпой окружили автомобиль. Они походили на безмозглых зомби, о которых так много снимали кинолент. Впрочем, подобная тематика кинематографа и непосредственно жанра ужасов ему никогда не нравилась. Однако, когда оказываешься на месте главного героя, окруженного тысячами разлагающихся тел, причем запах смрада, нагонял ужаса больше, чем сами зомби, волей-неволей соглашаешься, что это страшно.
Страх… Чувство, придуманное нашим мозгом, чтобы сохранить в целостности наш организм. Правда иногда это чувство разрастается до такой степени, что мозг дает сигнал телу о самоликвидации. И сейчас разум Фитцжеральда начинал подавать хоть и слабые, но чувствительные сигналы о самоубийстве:
«Ты же не хочешь стать таким же? – спрашивал он себя. – Действительно – лучше смерть, чем быть ни живым, ни мертвым. Но не стоит забывать – все происходящее просто обман. Ничего нет. Да! В Нью-Йорке прогремело несколько взрывов, но они не могли привести к подобному. Зомби – это только сказочные персонажи. Наверное, будет точнее сказать кино-персонажи. Причем после выхода «Обитель зла» и «28 дней спустя» ничего хорошего на тему ходячих мертвецов на экран не выходило».
Пока Фитцжеральд объяснял все это своему разбушевавшемуся сознанию, плотное кольцо разлагающихся трупов сомкнулось. Некоторые безмозглые представители начали забираться на капот «Jaguar», биться головами о стекла, дергать ручки дверей.
– У тебя стекла бронированные? – как ни в чем не бывало, он спросил у водителя.
– Конечно, – с серьезным тоном ответил Митч, прибавляя радио литературы:
«Как тяжко мертвецу среди людейЖивым и страстным притворяться!Но надо, надо в общество втираться,Скрывая для карьеры лязг костей…Живые спят. Мертвец встает из гроба,И в банк идет, и в суд идет, в сенат…Чем ночь белее, тем чернее злоба,И перья торжествующе скрипят.Мертвец весь день труди́тся над докладом.Присутствие кончается. И вот —Нашептывает он, виляя задом,Сенатору скабрезный анекдот…Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязьюПрохожих, и дома, и прочий вздор…А мертвеца – к другому безобразьюСкрежещущий несет таксомотор…»Зомби вырывали свои глаза, размазывая их по лобовому стеклу, ключами от автомобиля резали свое горло, от его былого спокойствия не осталось ничего.
– Ты какой-то странный, – подметил Митч.
– С чего ты взял? – сквозь зубы проговорил детектив.
– Ну, не знаю. Бледный какой-то, смотришь в одном направлении, глупые вопросы задаешь.
– Какие глупые вопросы?
– Ну, типа бронированное стекло у меня или нет. Дружище, откуда у меня бронированное стекло?
Как только Митч произнес эти слова – лобовое стекло начало трескаться от бесчисленных ударов покойников. Одни раскачивали автомобиль, другие, ломая свои конечности, бились об окна.
«Боже мой, когда все это кончится?»
– Голова перестала болеть? – спокойный тон голоса Митча придавал уверенности.
«Вот бы хоть на секунды он увидел то, что вижу я. Послушал бы я, как изменился его голос».
– Да, прошла, – прижимаясь к креслу, сказал пассажир.
В лобовом стекле образовалась дыра, сквозь которое один из полу покойников старался дотянуться до жертвы внутри автомобиля. Алекс еще сильнее вдавился в кресло. Из разлагающейся руки сползали черви и падали на плащ детектива. У Фитцжеральда пересохло во рту, сильно зажмурив глаза, по их открытию он рассчитывал, что весь кошмар закончится. Нервно оттряхивая от себя червей, он, наконец, привлек внимание напарника:
– Да, что с тобой, мать твою?!
– У меня галлюцинации, – начал пояснение, детектив, чуть-ли не падая в обморок. – После телепатических сеансов, что-то случается с моим сознанием. Возможно перенапряжение. От всего этого мне начинают мерещиться различные картины, каждый раз новая сцена. Но все они вызывают у меня страх.
– Ты псих, – также спокойно, сказал Томсон. – Ну, а что ты сейчас видишь?
– Будто зомби окружили нашу машину, – приглушенным голосом объяснял пассажир. – Один из них разбил окно и тянет свою сгнившую руку к моему горлу.
– Хах, – усмехнулся Митч. – Зато, какая экономия на кокаине. Ха-ха-ха.
– Если честно, то не очень смешно.
– Хочешь – я остановлюсь, и ты пересядешь на заднее сидение?
– Заднего окна тоже практически нет. Двое зомби раскромсали остатки стекла.
– Со стороны звучит весело, – улыбка не сходила с лица лейтенанта, но он все же оглянулся посмотреть, что творится на заднем сидении.
Окна были на месте, никаких ходячих мертвецов, даже кожаные кресла цвета вареного молока оставались незапачканными.
– Я сегодня уже говорил, что ты псих?
– Раза два точно… – жуткая головная боль не дала закончить мысль, и детектив разразился в зверином крике. – ААААААА!!!!
Возможно, на сегодня это и было концом галлюциногенным кошмарам. Тонкая ультразвуковая сирена затмила страх и реальность. Слуховые перепонки вот-вот должны были лопнуть, но каким-то образом противный звук становился все тише и тише. Словно поезд со своим стуком рельс уносился вдаль.
– Дружище, с тобой все в порядке? Алекс? Ты слышишь меня?
Фитцжеральд выдохнул и, открыв глаза, увидел все тот же осенний Нью-Йорк без ходячих мертвецов, без опустелой череды автомобилей.
– Прошло? – переспросил Томсон.
– Да прошло, – моргая глазами, ответил пассажир. – Вопрос в другом – надолго ли?
* * *– Этот сапляк живет в этом доме? – удивился Томсон, захлопывая дверь автомобиля.
Фитцжеральд, поправив шляпу, коротко ответил:
– Да.
Уединенный двухэтажный дом располагался недалеко от департамента полиции. Мраморная лестница, узорчатый забор из железных прутьев и обшивка из красного кирпича – говорили о дороговизне здания.
На звонок в дверь никто не ответил:
– Да где этот засранец? – нервничал Митч. – Нам еще по двум адресам кататься.
– Наверное, в подвале, – вынимая мобильный телефон, сказал детектив и на немой вопрос Мтича лишь добавил. – Сейчас сам все увидишь… Да, Рон, слышишь меня?.. Мы приехали и ждем у дверей.
– Шевели своим черным задом! – крикнул в трубку напарник.
– Скажи честно, Митч, как ты меня называешь за спиной?
– Нудным англичашкой.
– Хм… А если бы ты не знал моих великобританских корней, то какой прозвище придумал бы?
– Просто «нудный». В крайнем случае, с добавлением «задница».
– Справедливо. Спасибо, что честно признался.
– Да ты обращайся, дружище… – чуть помолчав, лейтенант спросил. – Алекс, а правда, что пятьдесят процентов англичан – голубые?
Детектив положил ему руку на плечо и сказал:
– Правда.
В дверях показался чернокожий подросток в оранжевой толстовке с капюшоном и в зеленых спортивных штанах. Однако не яркая одежда была самой заметной во внешности худощавого парня, а его прическа с дредами.