2. Смехотерапия

Лиза впрыгнула внутрь, тут же ударив ладонью по кнопке первого этажа. Двери начали медленно сходиться, и в этот момент ее взгляд упал на зеркальную стену.

Она увидела себя. Растрепанную, бледную, с огромными безумными глазами, в одной ночной рубашке, которая бесстыдно обрисовывала ее тело. Она выглядела как сумасшедшая. Как жертва.

И за ее отражением, в сужающемся просвете между дверями, в глубине коридора, она увидела еще одно движение. Не в ее двери. В другой. Та тоже приоткрылась. Всего на сантиметр. И в щели мелькнуло что-то темное. И блеснул один-единственный глаз, наблюдающий, холодный, безразличный.

Двери лифта закрылись. Кабина дернулась и плавно поехала вниз.

Лиза прислонилась к стенке, закрыв глаза, пытаясь отдышаться. Дрожь не проходила. Она была в ловушке, но уже в другой, движущейся вниз. Сейчас она выскочит на улицу, к людям, к свету… И что? Побежит по улице в ночной сорочке? Но это не имело значения. Главное – выбраться. Главное – оказаться под открытым небом.

Лифт замедлял ход. Второй этаж. Скоро.

Он плавно остановился. Дзиннь!

Лиза вжалась в угол, зажмурилась, молясь, чтобы за дверью никого не было.

Двери разъехались.

На пороге стоял мужчина.

Высокий, в длинном темном пальто, с шарфом, небрежно обмотанным вокруг шеи. В одной руке он держал ключи, в другой – планшет. Его лицо было скрыто в тени, но осанка, уверенность, с которой он занимал пространство, говорили о силе и статусе.

Он сделал шаг внутрь, даже не взглянув на нее. Запах. Тот самый. Бергамот, нероли, сандал и кожа. Он исходил от него, густой, осязаемый, заполняя собой всю кабину лифта.

Лиза замерла, перестав дышать. Мир сузился до этого запаха, до этого широкого спины, до стука ее собственного сердца, готового разорвать грудную клетку.

Мужчина повернулся к панели. Его палец, длинный, с аккуратным маникюром, нажал на кнопку. Не первого этажа. Подвального уровня, B2.

И только тогда, закончив свое действие, он медленно, почти лениво повернул голову в ее сторону.

Их взгляды встретились.

Время остановилось. Оно сжалось, закрутилось в спираль, побежало вспять и вперед одновременно.

Она увидела его лицо. Жесткие, четкие черты, упрямый подбородок, густые темные брови. И глаза. Глубокие, серые, как дымка над утренним морем. Те самые глаза, что смотрели на нее из галлюцинации всего несколько минут назад. Глаза ее кошмара и ее наваждения.

В них не было ни удивления, ни вопроса. Ничего. Только спокойная, всепоглощающая, бездонная глубина. Он смотрел на нее так, будто ждал этой встречи. Будто знал, что она здесь окажется, именно в таком виде, именно с таким безумием в глазах.

Он видел ее всю. Видел ее полуобнаженное, дрожащее тело, ее перекошенное страхом лицо, ее беспомощность. И в его взгляде не было ни жалости, ни насмешки. Было лишь холодное, отстраненное любопытство. Как энтомолог смотрит на редкое, пойманное в сачок насекомое.

Лиза не могла пошевелиться. Не могла издать звука. Она была парализована этим взглядом, этим запахом, этой нереальностью происходящего. Ее разум отказывался верить. Это был он. Тот самый призрак. Но теперь он был плотью и кровью. Он был реальным. И он был здесь.

Мужчина медленно, не отрывая от нее глаз, поднес руку с ключами к лицу. Не к своим губам. К ее лицу. Он сделал это движение так, будто хотел коснуться ее, но остановился в сантиметре от ее щеки. Металл ключей был холодным, он чувствовался кожей.