Тувия, дева Марса
- -
- 100%
- +
– Сейчас! – прошептал он. Других приказов не последовало. Каждый человек на борту явно был хорошо подготовлен к исполнению всех мелочей ночной работы. Бесшумно корабль продвигался среди темных молчаливых деревьев.
Тувия из Птарса, устремив взгляд на восток, увидела резко очерченное пятно на темном фоне деревьев, в то время как корабль перелетал через стену сада. Ей был виден корпус, несколько наклоненный к красным газонам сада.
Она знала, что люди эти прибыли с нечистыми намерениями, и все же не издала громкого крика, чтобы поднять тревогу среди расположенных поблизости стражников, не попыталась и скрыться в более безопасное место.
Почему же?
Я представляю, как она пожимает своими красивыми плечами и произносит, как произнесла бы старая женщина, традиционный ответ: «Потому что…»
Едва корабль коснулся земли, как четыре человека спрыгнули с палубы. Они побежали к девушке.
И даже это не заставило ее поднять тревогу; она стояла как загипнотизированная. Или ждала желанного гостя?
Она не шевельнулась, пока они не подошли совсем близко. Ближняя луна поднялась из-за окружающей листвы, осветив своими серебряными лучами их лица.
Тувия из Птарса увидела незнакомца в форме Дузара. Теперь она испугалась, но, увы, слишком поздно!
Не успела Тувия вскрикнуть, как грубые и сильные руки схватили ее. Тяжелый шелковый шарф обвил голову. Ее подняли и перенесли на палубу корабля. Зашумели пропеллеры, она почувствовала движение воздуха вокруг тела, издали слышалась безмятежная перекличка дозорных.
В южном направлении, к Гелиуму, понеслось еще одно судно. В его кабине высокий стройный человек склонился над мягкой подошвой перевернутой сандалии. Точными инструментами он измерил слабый отпечаток маленького предмета. На подошве перед ним вырисовывался ключ, и теперь он видел результаты своих измерений. Улыбка замерла у него на лице, когда он закончил работу и повернулся к человеку, ожидавшему на противоположной стороне стола.
– Этот человек – гений, – заметил он. – Только гений мог придумать такой замок, рассчитанный на автоматическое защелкивание. Вот, возьми набросок ключа, Ларон, и употреби все свое умение и мастерство, чтобы выполнить его из металла.
Воин-ремесленник поклонился.
– Человек не может создать то, чего нельзя разрушить, – сказал он и покинул кабину, унося чертеж ключа.
С приходом рассвета над величественными башнями, обозначавшими два города-близнеца Гелиума – алая башня – один и желтая башня – другой – с севера показался медленно приближающийся корабль.
На его борту были опознавательные знаки менее знатного и отдаленного города Гелиума. Медленное приближение корабля и уверенность, с которой он продвигался по направлению к городу, не вызывали подозрений у сонной стражи. Время их дежурства истекло, и они думали о приходе смены.
Мир царил над Гелиумом. Врагов у Гелиума не было. Нечего и некого бояться. Не спеша ближний воздушный корабль патруля вяло направился к чужеземцу. На расстоянии хорошей слышимости офицер приветствовал вновь появившийся корабль.
Бодрое «Каор!» и внушающее доверие объяснение о том, что владелец прибыл из отдаленной части Гелиума, чтобы развлечься в веселом городе, удовлетворило стражу.
Лодка воздушного патруля удалилась и легла на прежний курс. Незнакомец приблизился к общественной посадочной площадке, приземлился и приготовился отправиться на отдых.
В этот момент воин-ремесленник вошел в кабину.
– Все готово, Рас Кор, – сказал он, протягивая маленький металлический ключ высокому знатному господину, поднявшемуся с шелков и мехов.
– Отлично! – воскликнул последний. – Ты, должно быть, работал над ним всю ночь, Ларон? – Воин кивнул головой.
– А сейчас принеси мне металл Гелиума, который ты обработал несколько дней тому назад, – приказал Рас Кор.
Выполнив поручение, воин помог своему хозяину заменить красивый блестящий металл на его одежде на более простой орнамент рядового воина Гелиума, и, разумеется, различия и цвета этого дома появились и на борту судна. Рас Кор позавтракал. Затем он появился на воздушной пристани, вошел в лифт и быстро опустился на расположенную внизу улицу, где его вскоре поглотила утренняя толпа рабочих, спешащих выполнять свои ежедневные обязанности.
В толпе его одежда была не более приметна, чем брюки на Бродвее. Все люди Марса – воины, за исключением тех, кто физически не в состоянии носить оружие. Торговец и его служащие звенят доспехами, занимаясь своей работой. Школьник, входящий в самостоятельную жизнь, вырываясь из белоснежной оболочки, окружавшей его в течение многих лет, почти зрелым человеком, знает мало о жизни, но без меча на боку он чувствует такое же неудобство, выезжая за пределы города, какое чувствует любой мальчишка на Земле, выйдя на улицу без штанов.
Путь Рас Кора лежал в Большой Гелиум, который находился в семидесяти пяти милях от Малого. Рас Кор приземлился в Малом Гелиуме, так как воздушный патруль здесь менее подозрителен и бдителен, чем патруль над столицей, где находится дворец самого джеддака.
В то время как он двигался по глубокому ущелью, похожему на парк – главной артерии города, – жизнь просыпающегося марсианского города открывалась перед ним. Дома, высоко поднятые на ночь на тонкие металлические колонны, мягко опускались на землю. Среди цветов на алых газонах, окружавших здания, играли миловидные дети, они смеялись и болтали, отбирая великолепные бутоны для своих ваз.
Приятное барсумское приветствие «Каор!» то и дело доносилось до ушей незнакомца, когда друзья и соседи, просыпаясь, принимались за дела нового дня.
Район, в который он стремился, состоял из жилых домов – здесь был жилой массив, в котором селились наиболее преуспевающие купцы. Везде бросались в глаза признаки благосостояния и даже роскоши. На крышах появились рабы с великолепными шелками и богатыми мехами, раскладывая их на солнце для проветривания. Украшенные драгоценностями женщины сидели, развалясь на резных балконах перед своими спальнями, несмотря на такой ранний час. Позже они отправятся на крыши, когда рабы устроят им там ложе и установят шелковые балдахины, чтобы защитить от солнца.
Звуки вдохновляющей музыки доносились из открытых окон, – так жители Марса решили проблему безболезненного перехода от состояния сна к пробуждению, что представляет такую трудность для женщин.
Над ними мчались длинные и легкие пассажирские суда, – каждое своим курсом – между многочисленными площадками внутренних пассажирских линий.
Посадочные площадки, расположенные выше, предназначались для больших международных пассажирских лайнеров. Грузовые суда имели свои посадочные площадки, находящиеся на более низком уровне, в паре сотен футов от земли; ни один из кораблей не осмелится опуститься или подняться с одного уровня на другой, за исключением определенных районов, где горизонтальное движение запрещено.
Вдоль коротко постриженных газонов, покрывавших главную улицу, корабли бесконечным потоком двигались в обоих направлениях. Они большей частью неслись над поверхностью земли, легко поднимались ввысь в моменты обгона медленнее двигающихся впереди или на перекрестках, где суда, направляющиеся в южном и северном направлениях, придерживаются правой стороны, а восточном и западном должны подниматься над ними.
Из частных ангаров, расположенных на многих крышах, корабли устремлялись к двигавшемуся потоку. Веселые слова прощания и последние предостережения смешивались с почти неслышными шумами моторов и приглушенными звуками города.
Однако, несмотря на бесконечное движение бесчисленного множества кораблей, летящих туда и обратно, преобладающим достоинством Гелиума являлась необыкновенная для такого большого города тишина.
Марсиане терпеть не могут резких и неожиданных шумов. Единственный громкий шум, который они переносят, – это шум войны: лязг оружия, столкновение двух могущественных и бесстрашных смельчаков в воздухе. Для них нет приятней музыки, чем музыка боя.
На перекрестке двух широких проспектов Рас Кор спустился на одной из огромных воздушных станций города. Здесь он оплатил в маленьком окошке стоимость своей поездки парой овальных тусклых монет Гелиума.
Следом за привратником он подошел к медленно передвигающейся ленте, на которой располагались предметы, похожие, на взгляд землянина, на конусообразные снаряды какого-то гигантского орудия. Медленной процессией двигались они по желобу. Полдюжины служащих помогали пассажирам войти в них или направляли эти своеобразные вагончики в нужном направлении.
Рас Кор приблизился к одному из них, который был свободен. На носу вагона находился циферблат и указатель. Пассажир установил указатель на определенную станцию в Большом Гелиуме, поднял сводчатую крышку, вошел и лег на оббитое чем-то мягким дно. Служащий закрыл крышку, которая захлопнулась с легким щелчком, и вагончик медленно продолжил свое движение.
Спустя некоторое время вагон автоматически переводят на другую линию, чтобы войти в систему подземных коридоров-труб.
В тот момент, когда он оказался в темном отверстии, он внезапно поднялся вверх и рванулся вперед со скоростью ружейной пули. Затем что-то засвистело, последовала легкая, хотя и неожиданная остановка – и вагончик появился у другой платформы, и другой служащий открыл люк. Рас Кор вышел на станции, находящейся под Большим Гелиумом в семидесяти пяти милях от точки, в которой он лег в этот вагон.
Здесь он поднялся лифтом на уровень улицы и быстро вошел в ожидавшее наземное судно. Он не сказал ни слова рабу, сидевшему на месте водителя. Было очевидно, что этот человек получил инструкции до его появления.
Едва Рас Кор занял свое место, как судно быстро устремилось к движущейся веренице других судов, избегая широкие и переполненные улицы, выбирая пустынные. Вскоре оживленный район остался позади, и они очутились там, где располагались маленькие магазины. Корабль остановился перед входом в один из них, на дверях которого висел знак торговца иностранными шелками.
Рас Кор вошел в комнату с низким потолком; человек в дальнем углу жестом указал ему на внутренние покои, ничем больше не показывая, что знает Рас Кора, пока сам не вошел за вновь прибывшим и не закрыл дверь. Затем он повернулся к гостю, почтительно его приветствуя:
– Знатнейший… – начал он, но Рас Кор жестом заставил его замолчать.
– Никаких формальностей, – сказал он. – Мы должны забыть, кто я, и помнить, что я твой раб. Все должно быть выполнено так же тщательно, как было задумано, – мы не можем терять времени. Нам следует уже находиться на пути к рынку рабов. Ты готов?
Купец кивнул головой и, повернувшись к большому сундуку, достал из него скромную одежду раба. Рас Кор немедленно надел ее. Затем оба вышли из магазина через заднюю дверь, пересекли аллею и оказались на проспекте, где и сели на ожидавший их мобиль.
Пятью минутами позже купец вел своего раба на общественный рынок, где огромная толпа людей заполнила обширную площадку, в центре которой стоял помост.
Толпа стояла в этот день огромная, так как Карторис, принц Гелиума, должен был выступить как основной покупатель.
Один за другим поднимались рабовладельцы на трибуну у возвышения, на котором стояли принадлежавшие им рабы. Коротко и ясно каждый из них рассказывал о достоинствах тех рабов, которых он предлагал для продажи.
Когда все было закончено, управляющий принца вызвал на возвышение тех, кто ему понравился, и предложил цену.
Последовал короткий разговор о цене. Среди вновь вошедших на площадку был и Рас Кор. Его хозяин-купец согласился на первую же предложенную ему сумму, и, таким образом, знатное лицо Дузара стало членом дома Карториса.
3. Предательство
На следующий день после того, как Рас Кор оказался во дворце принца Гелиума, в городах-близнецах царило молчание, достигшее наивысшей точки во дворце Карториса. Пришла весть о похищении Тувии из Птарса из дворца ее отца. И как будто принц Гелиума подозревается в том, что знает об этом событии и о том, где находится принцесса.
В зале для советов Джона Картера, военачальника Марса, были: Морс Каяк, его сын и джед Малого Гелиума; Карторис и десять великих и знатных людей страны.
– Между Птарсом и Гелиумом не должно быть войны, сын мой, – сказал Джон Картер. – Твою непричастность к делу, в котором тебя обвиняют, основываясь на слухах, мы хорошо знаем, но Туван Дин тоже должен это знать. Есть один человек, способный убедить его, – это ты сам. Ты должен сейчас же спешить в Птарс и своим присутствием доказать Туван Дину, что его подозрения безосновательны. Да поможет тебе авторитет военачальника Барсума и джеддака Гелиума получить в поддержку все силы союзных государств, чтобы помочь Туван Дину найти свою дочь и наказать похитителей, кто бы они ни были. Иди! Я знаю, что тебя не надо заставлять спешить.
Карторис покинул зал заседаний и поспешил к себе во дворец.
Здесь слуги были заняты приготовлением к отъезду хозяина. Некоторые копались у быстроходного корабля, который должен был доставить принца Гелиума в Птарс.
Наконец все было готово. Два вооруженных раба остались на страже. Заходящее солнце висело низко над головой, скоро все погрузится в темноту.
Один из стражников, громадный человек, правую щеку которого пересекал от виска ко рту тонкий шрам, приблизился к своему товарищу. Взгляд его был устремлен на спину воина. Подойдя достаточно близко, он заговорил:
– Что за странный корабль? – спросил он.
Второй быстро повернулся, чтобы посмотреть в небо. Едва он повернулся спиной к великану, как короткий меч погрузился под левую лопатку, прямо в сердце доверчивого воина.
Солдат без звука упал замертво. Убийца быстро оттащил труп в черную тень внутри ангара. Затем он вернулся к кораблю.
Достав из кармана хитро сделанный ключ, он сдвинул крышку с правого циферблата компаса – контролера направления. Некоторое время он изучал конструкцию механизма. Затем вернул циферблат на свое место, установил указатель и сдвинул его еще раз, чтобы заметить происшедшие изменения в расположении его частей. Улыбка пробежала по его губам.
Он перерезал провод, тянувшийся к циферблату от наружного указателя, – теперь последний можно было ставить на любое направление, но это не оказывало на механизм никакого действия, иными словами, циферблат для южного полушария был теперь бесполезен.
Далее он обратил свое внимание на восточный циферблат и установил его на определенную точку. Затем сдвинул и его крышку и острым инструментом перерезал металлический стержень, идущий с внутренней стороны указателя.
Быстро, насколько это было возможно, он установил на место крышку второго циферблата и занял свое место в карауле. На внешней стороне циферблата ничего не было заметно, но в действительности движение указателей не приводило в движение механизм, расположенный под ним, и прибор оставался неподвижен, установленный на место назначения, выбранном рабом.
Вскоре пришел Карторис, сопровождаемый группой придворных. Он бросил мимолетный взгляд на раба, стоявшего в карауле. Тонкие жесткие губы воина и шрам, пересекавший щеку от виска ко рту, всколыхнули в нем неприятные воспоминания. Он удивился, где Саран Тал мог найти такого человека для охраны, но моментально забыл об этом, и уже в следующее мгновение принц Гелиума смеялся и болтал со своими провожатыми, хотя в душе мучился, опасаясь тех случайностей, которые могут ожидать Тувию из Птарса и о которых они ничего не могли знать, а тем более предвидеть их.
Первой, естественно, к нему пришла мысль о том, что прекрасную деву Марса похитил Асток из Дузара, но почти одновременно с вестью о похищении принцессы до них дошла весть о больших празднествах в Дузаре, устроенных в честь возвращения сына джеддака ко двору своего отца.
«Это не мог быть Асток, – думал Карторис, – так как в ночь похищения Тувии Асток был в Дузаре, и все же это очень подозрительно».
Он взошел на корабль, обмениваясь случайными репликами с провожающими, открыл ключом механизм компаса и установил указатель на столицу Птарса.
Со словами прощания он нажал кнопку, контролирующую поступление отталкивающих лучей, и корабль легко поднялся в воздух, заработал мотор в ответ на прикосновение ко второй кнопке, зашумели пропеллеры, и корабль Карториса, принца Гелиума, устремился в величественную марсианскую ночь под движущимися лунами и миллионами звезд.
Не успел он набрать скорость, как Карторис, завернувшись в шелка и меха, вытянулся во весь рост на палубе судна.
Но сон не шел к нему. Мысли взбунтовались, отгоняя сон. Он воскрешал в памяти слова Тувии из Птарса, слова, наполовину уверившие его в ее любви, так как, когда он спросил, любит ли она Кулан Тита, Тувия лишь сказала, что обещана ему. Этот уклончивый ответ давал ему надежду, но какую – он сам еще не знал.
Теперь он понял, что ее слова можно истолковать по-разному. Они, конечно, могли означать, что Тувия не любит Кулан Тита, и можно было предположить, что она любит другого.
Но кто мог гарантировать, что тем, другим, был Карторис из Гелиума?
Чем больше он думал об этом, тем более убеждался, что ни ее слова, ни ее поступок не давали ему уверенности в ее любви. Она любит другого! Ее не похитили – она бежала по своей воле вместе с любимым.
С такими «приятными» мыслями, наполняющими его то отчаянием, то жаждой мести, Карторис наконец погрузился в сон после полного умственного истощения и нервного потрясения.
Внезапный рассвет застал Карториса все еще спящим. Его судно бесшумно проносилось над бесплодной коричневато-желтой равниной – старым, как мир, дном уже мертвого марсианского моря.
Вдалеке поднимались невысокие холмы. Когда судно приблизилось к ним, с его палубы можно было увидеть большой мол, простиравшийся там, где когда-то был могучий океан, и огораживавший обмелевшую гавань забытого города, который все еще тянулся от пустынных набережных внушительной громадой чудесных архитектурных сооружений давно умершего прошлого.
Бесчисленные мрачные проемы окон, бессмысленные и одинокие, уставились невидящим взором из мраморных стен. Весь этот печальный город имел вид рассыпанных на могильных холмах мертвых, отбеленных солнцем человеческих черепов: окна были похожи на пустые глазницы, а порталы – на оскаленные в усмешке пасти чудовищных животных.
Все ближе и ближе забытый город. Скорость корабля уменьшалась. Это был не Птарс!
Над центральной площадью судно стало медленно опускаться на поверхность Марса. В сотне ярдов от поверхности оно остановилось, паря в сухом воздухе пустыни, и в то же мгновение сигнал тревоги прозвучал над ухом спящего.
Карторис вскочил на ноги. Он ожидал увидеть под собой оживленную столицу Птарса. Около него должен был находиться воздушный патруль.
Он оглянулся вокруг в недоумении. Под ним действительно лежал большой город, но это был не Птарс. Не было видно взволнованной толпы на широких проспектах. Ни один живой звук не нарушал мертвой тишины пустынных крыш. Ни великолепные шелка, ни бесценные меха не придавали жизни холодному мрамору и блестящему эрепту.
Ни одной патрульной лодки не было поблизости, никто его не приветствовал. Молчаливый и безлюдный, лежал перед ним большой город, таким же молчаливым был и окружающий его воздух. Что же случилось?
Карторис проверил циферблат своего компаса. Циферблат был установлен на Птарс. Неужели его же изобретение могло его же подвести? В это он ни за что не мог поверить!
Он быстро открыл крышку, откинув ее на петлях. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, в чем дело – стальной провод, соединяющий указатель на циферблате с механизмом под ним, был перерезан.
Кто мог это сделать и зачем?
Карторис не отважился сделать даже малейшего предположения. Теперь перед ним стояла задача: определить в какой части планеты он находится, и затем возобновить прерванное путешествие.
Если целью какого-то врага было задержать его, то он преуспел в этом, думал Карторис, открывая крышку второго циферблата, так как первый указатель, как выяснилось, вообще не был установлен.
Под вторым циферблатом, как и под первым, он нашел перерезанный провод, но механизм управления вначале установлен был на точку в западном направлении.
Он грубо прикинул свое местонахождение: приблизительно к юго-западу от Гелиума. Он находился на значительном расстоянии от городов – близнецов… И тут женский крик заставил его вздрогнуть.
Перегнувшись через борт корабля, он увидел красную женщину, которую тащил через площадь громадный зеленый воин – один из тех свирепых и жестоких обитателей мертвого морского дна в пустынных городах умирающего Марса.
Карторис не медлил ни минуты. Дотронувшись до пульта управления, он послал свой корабль, как камень, к земле.
Зеленый человек спешил со своей ношей к огромному тоту, пасшемуся на великолепной ярко-красной площади, покрытой чахлой растительностью. В это же время дюжина красных воинов выскочила из входа расположенного по близости дворца, преследуя похитителя с обнаженными мечами и криками гнева.
Женщина подняла лицо вверх к падающему кораблю, и на короткий миг Карторис увидел лицо Тувии из Птарса.
4. Пленница зеленого человека
Когда дневной свет упал на палубу маленького корабля, куда принцессу Птарса перенесли из сада ее отца, Тувия увидела, что за ночь во внешнем облике ее похитителей произошли изменения.
Их доспехи не блестели, как доспехи Дузара: вместо них воины были облачены в доспехи со знаками различия принца Гелиума.
Девушка вновь почувствовала надежду, но она не могла и подумать, что Карторис мог причинить ей неприятности.
Она заговорила с воином, сидевшим на корточках перед пультом управления.
– Прошлой ночью на вас была форма воинов Дузара, – спросила она. – Сейчас – воинов Гелиума. Что это значит?
Человек посмотрел на нее с усмешкой.
– Принц Гелиума не глуп, – сказал он.
В этот момент из крошечной кабины появился офицер. Он сделал замечание воину за разговоры с пленницей, сам же он не ответил ни на один ее вопрос.
Никто не причинил ей вреда во время путешествия, и когда они наконец достигли места назначения, девушка по-прежнему не знала, кто ее похитители и какая у них цель.
Но вот корабль медленно опустился на главную площадь одного из безмолвных памятников марсианского забытого прошлого – пустынного города, окруженного печальными, с редкой растительностью, бывшими морскими пространствами, по которым когда-то катились могучие волны и проплывали морские торговые суда людей, ушедших навсегда.
Для Тувии из Птарса такие места были знакомы. Во время путешествия в поисках реки Исс, когда она намеревалась совершить то, что многие века называлось последним долгим паломничеством марсиан в долину Дор, где лежало мертвое озеро Корус, она сталкивалась несколько раз с этими печальными воспоминаниями величия и славы старого Барсума.
А во время ее полета от соборов Холи Терис с Тарс Таркасом, джеддаком Тарка, она видела их таинственных обитателей – больших белых обезьян.
Она знала и то, что многие из покинутых городов используются кочевыми племенами зеленых людей, но что среди них не было города, которого не избегал бы красный человек, так как все они без исключения находились среди обширных безводных пространств, не подходящих для продолжительного существования представителей преобладающей расы марсиан.
Зачем же им привозить ее в такое место? На этот вопрос был один ответ: такова была природа их занятий, им нужно было уединение, которое давал мертвый город. Девушка вздрогнула при мысли о том, в каком положении она оказалась.
Уже два дня люди, захватившие ее в плен, держали Тувию в огромном дворце, который, даже будучи разрушенным, отражал великолепие прошедших веков.
На третий день ранним утром она была разбужена голосами двух ее похитителей.
– Он должен быть здесь к рассвету, – говорил один, – держи ее в готовности на площади – иначе он никогда не приземлится. В тот момент, когда он поймет, что находится в чужой стране, он сразу же повернет назад – я думаю, что план принца слаб в этом месте.
– Не было другого выхода, – ответил другой.
– Это удивительное дело – оба они будут здесь, и если даже нам не удастся заставить его приземлиться, мы и так многого достигнем.
В эту минуту говорящий поймал на себе взгляд Тувии, лицо которой на миг осветило движущимся лучом от ближней луны.
Поспешно он сделал знак своему собеседнику, прекратил разговор и, подойдя к девушке, жестом приказал ей встать. Затем он вывел ее в ночь к центру большой площади.
– Стой здесь, – приказал он, – до тех пор, пока мы не придем за тобой. Мы будем наблюдать, и если ты попытаешься бежать, тебе придется худо – хуже, чем если бы ты умерла. Таков приказ принца.
Затем он повернулся и направился обратно ко дворцу, оставив ее одну среди невидимых ужасов, в месте, которое, по поверью марсиан, посещалось белыми обезьянами. Некоторые еще придерживались старого суеверия, которое гласит, что духи Холи Терис – людей, умерших более тысячи лет назад, – переходят в тела больших белых обезьян.