Портрет второй жены
- -
- 100%
- +
– Извини, – сказал Юрий, вернувшись в гостиную. – Мы действительно сто лет не виделись. Хотя я, правду сказать, не очень по Наташке скучал, – улыбнулся он. – Не грусти, не обращай внимания. Нам, кстати, уже и идти пора.
Потом они прощались с хозяевами, потом Юрий помог Лизе одеться, и они спустились из подъезда прямо в подземный гараж. Культур-атташе Великобритании приветливо помахал им рукой из окна черного «Мерседеса».
– Хороший вечер был, правда? – спросила Лиза, когда Юрий вырулил на набережную.
– Ничего, – пожал он плечами. – Неутомительный, во всяком случае. И результативный – благодаря тебе. – Он бросил быстрый взгляд на Лизу, помолчал. – Послушай, – спросил он через минуту, – а сколько тебе лет, если не секрет? То есть я к тому, что ты выглядишь слишком молодо по сравнению с тем…
– С чем? – заинтересовалась Лиза.
– По сравнению с тем, как держишься, – объяснил он. – Инга говорила, ты два года назад приехала из какого-то городка в Белоруссии. Трудно поверить.
– Из Новополоцка, – подтвердила Лиза. – И действительно два года назад. Просто эти годы были довольно… разнообразные.
– И Наташка тебя не смутила, – продолжал он. – Хотя она вела себя просто по-свински.
– Ну, это я после Германии, – улыбнулась Лиза. – Хотя там таких не было, конечно, но именно после Германии. Мне трудно объяснить почему.
Юрий кивнул.
– Не понимаю, что ты делаешь у Инги, – сказал он, еще помолчав. – Неужели ты не можешь найти ничего поинтереснее?
– Юра, странно от тебя это слышать! Ну что я могу сказать, устраиваясь на работу? Я такая-разэтакая, только вот без прописки и образования, но возьмите меня, не пожалеете? И как ты думаешь, что мне предлагают?
Он усмехнулся.
– Вот именно. А если я не хочу посещать с шефом сауну? Так что не задавай глупых вопросов.
Они уже ехали через мост у Белого дома. Неожиданно Юрий сказал:
– Слушай, а давай ты будешь работать у меня? По-моему, у тебя отлично получится. И платить я буду больше, чем Инга. Соглашайся, а? – Поймав недоверчивый Лизин взгляд, он добавил: – Со мной не надо ходить в сауну, честное слово.
– Давай… – медленно произнесла Лиза. – Спасибо, Юра…
– И тебе спасибо! – Он оживился. – У меня отличный работает народ, тебе понравится. Запиши-ка мне свой телефон.
Лиза записала номер телефона в прикрепленную перед ней книжечку с отрывными страницами.
«Может быть, он еще раздумает, – мелькнуло у нее в голове. – Слишком уж быстро он это решил…»
Впрочем, она уже догадывалась, что Ратников многое решает быстро. Она не стала спрашивать, что будет делать. Скорее всего, будет переводчицей, а вообще-то он ведь объяснит ей это потом?
По вечерним улицам машина неслась быстро. Юрий уже вел ее по пустынному Рождественскому бульвару. Он въехал в узкий Лизин двор, остановился у подъезда.
– Счастливо, Лиза, – сказал он, помогая ей выйти. – Которое твое окно? Я здесь покурю, пока ты поднимешься. Уж больно подъезд у тебя мрачный.
– А ты разве куришь? – удивилась она. – Я не заметила.
– Так, вечерами иногда, – объяснил он. – Осталась привычка со студенческих лет. Сидели вечно до утра с ребятами, говорили… Спокойной ночи! Я позвоню на днях.
Простившись с ним, Лиза вошла в подъезд. Лифт остановился где-то вверху, и она ждала, когда погаснет кнопка. Вдруг чьи-то руки обхватили ее сзади, и на мгновение у нее мелькнула мысль, что это какая-то невообразимая Юрина шутка. Но, конечно, это был не он – отвратительный запах перегара ударил ей в лицо.
– Деньги вытаскивай, – прохрипел голос у нее за спиной. – И паспорт.
Это было так неожиданно, что Лиза даже не успела испугаться.
– А паспорт тебе зачем? – воскликнула она, вырываясь из этих вонючих рук. – В нем прописка не московская!
Наверное, грабитель не ожидал такой фразы. Руки его слегка разжались, и Лиза отпрянула в сторону. Перед ней стоял верзила неопределенного возраста и довольно мрачного вида. Он был пьян и слегка покачивался, тупо глядя на нее. Впрочем, он быстро оправился от неожиданности.
– Деньги, говорю, давай, пас-с-куда, – повторил он. – Давай сама, пока не придушил!
Денег у нее с собой было немного, но ей вдруг стало противно самой отдать их этому мерзкому типу.
– А ну, пусти! – Она попыталась оттолкнуть его, но он, разозленный сопротивлением, действительно схватил ее руками за шею.
«Задушит! – в ужасе подумала Лиза. – С кем вздумала спорить?»
Верзила сжал пальцы, и она вскрикнула.
– Я тебе поору! – прохрипел он.
Кажется, он уже забыл о своей первоначальной цели, ему просто доставляло удовольствие сжимать пальцы. В глазах у Лизы потемнело.
«Господи, как глупо!» – мелькнуло в голове.
Она закричала насколько хватало сил, забилась в руках верзилы. Неожиданно хлопнула входная дверь, она услышала стремительные шаги в подъезде.
В следующее мгновение пальцы верзилы разжались, раздался глухой удар, и Лиза увидела, как он покатился со ступенек. Юрий уже стоял рядом с ней, плечом отодвинув ее к самому лифту.
Наверное, потому, что верзила был пьян, он тут же поднялся и, угрожающе покачиваясь, пошел на них снизу. Следующий, двойной, удар остановил его, когда он был совсем рядом. Верзила сломался пополам, взвизгнул.
– Ты, мужик, сдурел? Я ж ниче…
Он попятился, снова упал вниз и быстро, на четвереньках, выполз из подъезда.
Юрий часто дышал – то ли от усилия, то ли от гнева. Лиза испуганно вцепилась в его рукав.
– Ох, Юра, я так перепугалась! Не понимаю, откуда он взялся?..
– Я же говорил, подъезд какой-то мрачный.
В тусклом свете лампочки Лиза увидела, что он уже улыбается.
– Да нет, я тысячу раз здесь ходила, и вечером тоже, все было нормально. И вдруг вот… Как хорошо, что ты услышал!
– Я же должен защищать своих сотрудников, да? – Он смотрел на нее весело и ободряюще. – Но, конечно, это я расслабился. Хожу себе один, как в Германии…
Лицо его стало серьезным, и Лиза вспомнила, каким безжизненным было это лицо, когда она впервые увидела Юрия – в больнице… Юрий открыл дверь подъезда, выглянул на улицу.
– Быстро как смылся, – сказал он. – Считай, повезло нам.
– Ты так хорошо дерешься, – заметила Лиза с детским восхищением.
– Да? Приятно слышать. Это я боксом увлекался когда-то. Самоутверждался, пока не понял, что удары по голове вредят интеллекту. Но с этим-то ублюдком мне драться ведь не пришлось. – Он брезгливо тряхнул рукой. – Вот что, давай я тебя наверх отвезу, а то мало ли…
Они вместе поднялись наверх, и, не выходя из лифта, Юрий дождался, пока Лиза откроет дверь.
– На этот раз – спокойной ночи? – Он помахал ей рукой. – До скорого, Лиза!
Взволнованная тем, что с ней случилось, Лиза только кивнула.
Полина Ивановна уже спала, в квартире было тихо. Лиза включила свет в коридоре, на кухне, в своей комнате. Только сейчас ей стало по-настоящему страшно. Как же она будет теперь входить в этот проклятый подъезд?
Она выглянула в окно. Ратников стоял внизу у машины и, увидев ее, еще раз помахал ей снизу.
Глава 7
Сергей Псковитин не мог вспомнить, сколько лет знает Юру Ратникова.
Первое воспоминание о нем было: они дерутся из-за новой Юркиной лопатки, тот пыхтит, краснеет, но никак не может вырвать из рук Сергея свое сокровище. Но, конечно, их знакомство началось не в тот день, а гораздо раньше, потому Сергей и не мог вспомнить…
Потом: первое сентября, они пошли в первый класс, и Сергей после уроков ждет, когда Юра выйдет из школы, чтобы вместе идти домой. Наконец Юрка показывается в дверях, но в руках у него два портфеля – свой и Юли Студенцовой. Юля идет рядом с ним, вид у нее независимый, но и Юрка держится небрежно, как будто это не ее портфель он безропотно тащит.
Сергей смотрит на них и вздыхает: придется идти домой одному, он уже знает, что третий – лишний. Что ж, Юлька хоть и девчонка, но зато самая красивая девчонка не только в классе, но и во всей школе, и во всем их дачном поселке.
Они выросли на одной улице и даже были соседями. То есть это только называлось так – соседи, потому что дома стояли рядом. Но дом, в котором жил Юрка, принадлежал его отцу, начальнику Союза художников и академику Владимиру Сергеевичу Ратникову, а мать Сергея просто сторожила дачу, в которую летом приезжала семья покойного профессора Лукина.
Накануне приезда Лукиных из Москвы Сергей вместе с матерью переходил жить в летний домик, похожий не то на кухню, не то на сторожку, который стоял тут же, в саду. Правда, Лукины никогда не задерживались позже сентября: вдова профессора где-то преподавала, и ей неудобно было жить не в городе. И вообще, она не любила дачной жизни и не чувствовала в ней никакой потребности, так что Сережка долго считал себя настоящим хозяином дачи.
Ратниковы жили здесь постоянно – в огромном деревянном доме, не похожем ни на один дом в поселке. Дом Ратниковых был похож на корабль, и Сергею все время казалось, что он вот-вот оторвется от фундамента и устремится куда-то вперед.
Эльвира Павловна, мать Юрки и его нудной сестры Инги, говорила, что обожает деревенскую жизнь. Но, конечно, та жизнь, которую вели обитатели «поселка академиков», вовсе не была деревенской. Их дети лазали по деревьям, коленки у них постоянно были разбиты, штаны разорваны, и ходили они в ту же школу, что и ребята из соседней деревни. Но на этом сходство и заканчивалось.
Несколько раз в неделю за Эльвирой Павловной приезжала из Москвы черная «Волга», а Владимир Сергеевич ездил в город каждый день. А когда Юрка подрос, к нему стали привозить из Москвы учителя какой-то особенной математики, три раза в неделю.
– Ребенок должен получить приличное образование, – объясняла Эльвира Павловна Сережкиной маме, и та кивала.
Они дружили. Они не просто дружили – все свое детство Сережа помнил как вечное подражание Юрке. Конечно, не потому, что тот был профессорский сынок и у его папаши была персональная машина. Он был не такой, как все, ни один мальчишка ни из деревни, ни из «академки» не был на него похож. Сергей не понимал, в чем состоит эта непохожесть на всех, как никогда не мог с уверенностью сказать, что придет Юрке в голову в каждую следующую минуту.
– Оторви да брось, – укоризненно говорила о Юрке Сережкина мать. – Из такой приличной семьи, а вот надо же, оторви да брось!
Двенадцатилетний Сергей не спорил с матерью, но и не верил ей. Все, что делал Юрка, было необыкновенно. Казалось, он и не представлял, что жизнь может быть обыкновенной, все вокруг него вертелось колесом.
Однажды он зазвал Сережку кататься на льдинах.
– Пойдем, – решительно заявил Юрка, вызвав его на улицу как-то в выходной. – Там же нешироко, сам знаешь. Даже Юлька не боится, с нами пойдет.
«Ну конечно, – подумал Сергей. – Как же Юрка не пойдет, если Юлька там будет!»
Он немного ревновал друга к этой красивой девочке, потому что знал: только она дороже Юрке, чем он, Сергей…
– Чего бояться? – Сергей пожал плечами. – Тоже мне река!
Река Листвянка действительно была неширокой. Но льдины плыли по ней стремительно, то и дело сталкиваясь друг с другом. Лицо у Юрки было сердитое – как всегда, когда что-то удавалось ему не сразу. Он смотрел на льдины, наклонив голову и засунув руки в карманы короткой куртки. Юлька стояла рядом с ним, и по быстрым взглядам, которые она бросала на Юру, Сергей понимал, что даже она растерянна.
– Может, ты не полезешь туда? – спросила Юлька.
Сергея она ни о чем не спрашивала – знала, что он сделает то же, что и Юра.
– Еще чего! – Юрка решительно шагнул вперед. – Я первый, а ты, если хочешь, за мной, – сказал он Сергею.
Он пробежал вдоль берега вверх по течению – туда, где у самой воды лежала огромная коряга, – и с нее легко перепрыгнул на льдину, которую как раз прибило к берегу. Подождал, не отплывет ли эта льдина, нельзя ли плыть прямо на ней, но та крепко зацепилась за что-то, и Юрка перепрыгнул с нее на другую льдину, на третью – из тех, что громоздились у берега.
Сережка и Юлька, как завороженные, следили за ним, но он даже не оборачивался. Вся его крепкая фигурка была напряжена, хотя он перепрыгивал со льдины на льдину легко, не вынимая рук из карманов.
Наконец Юрка оказался на льдине, которая не цеплялась за другие, а, едва он ступил на нее, поплыла по течению, все убыстряя ход. Юрка, кажется, не ожидал, что движение будет таким стремительным. Он пошатнулся, замахал руками, но все же удержал равновесие, и льдина понесла его вперед.
Хотя речка и была неширокой, Сергею показалось, что Юрка совсем далеко от них с Юлькой.
«Что же я стою?» – спохватился он.
Сергей быстро сбежал к воде и запрыгал по льдинам к середине реки – туда, где течение несло льдину с Юркой.
– Осторожно! – крикнула с берега Юля.
Но вообще-то она не была трусихой, в голосе ее и сейчас не чувствовалось страха.
Сергей добежал до последней льдины, прибитой к берегу, и остановился, не зная, что делать дальше. Юрка был недалеко от него, но их разделяла теперь темная вода. Ни одной льдины не было между ними.
– Эй, Юрка, стой! – крикнул Сергей – хотя как тот мог бы теперь остановиться?
Юрка обернулся на его голос, и Сергей увидел, что в глазах его мелькнул испуг. В ту же минуту он снова взмахнул руками, но на этот раз сохранить равновесие ему не удалось. Коротко вскрикнув, Юрка полетел в воду.
Его крик прозвучал одновременно с Юлиным криком на берегу, и Сергей даже не понял, кто из них закричал раньше. Он прыгнул одновременно с этим двойным криком, и ледяная вода обожгла его сильнее, чем обжигает пламя.
Вообще-то Юрка плавал хорошо, но, кажется, одна из льдин ударила его сзади. Сергей не понял, в чем дело, он только увидел, что лицо у Юрки бледное, а движения судорожные, совсем неловкие. Сам он плавал как рыба, все мальчишки завидовали, и даже сейчас, в обжигающей воде, его руки двигались уверенно и мощно.
Он сразу оказался рядом с Юркой и схватил его за ворот куртки. До берега было недалеко, и доплыл он быстро. Юрка тоже греб одной рукой, вторая висела как-то безжизненно.
Юля бросилась к ним сразу, как только они оказались на берегу – тяжело дышащие, мокрые. Обоих колотила крупная дрожь, вода лилась с них ручьями. Как назло, поднялся ветер, и Сергею показалось, будто он покрывается льдом.
– Домой, побежали скорее! – закричала Юлька. – Вы же замерзнете, вы же умрете!
«Что сейчас дома будет!..» – мелькнуло в голове Сергея.
Но размышлять об этом было некогда, и, собирая последние силы, они бросились к поселку. К счастью, матери дома не было – Сергей понял это издалека по задернутым занавескам, – и они, все втроем, вбежали в теплую кухню лукинской дачи.
– Раздевайтесь, быстро раздевайтесь! – торопила их Юлька. – Сережа, водка есть у вас?
Непослушными руками Сергей достал из шкафчика над плитой бутылку самогона, припасенную матерью для печника. Пока они раздевались, кутались в снятые с кроватей покрывала, Юлька налила две полные чашки. Ни один из них никогда не пил спиртного. Самогон обжег горло, мальчишки закашлялись, но Юлька, не обращая внимания на их кашель, уже растирала их по очереди мокрой ладонью.
Вскоре Сергей почувствовал, как приятное тепло разлилось по телу, закружилась голова. Он видел перед собой блестящие Юркины глаза. Щеки у друга пылали, он смотрел на Юльку, которая двигалась как-то медленно, невероятно легко, и ее золотисто-каштановые волосы летели вокруг головы сияющим ореолом…
Отведя на минуту взгляд от Юльки, Юрка обернулся к Сергею.
– Если бы не ты, я бы погиб, – сказал он серьезно и тихо. – Я никогда не забуду.
Голос у него был торжественный, как в рыцарском романе, хотя язык и заплетался немного. Сергей знал, что его друг как раз увлечен сейчас Вальтером Скоттом, он и ему давал читать то «Айвенго», то «Квентина Дорварда». Но он знал и то, что Юрка не вычитал эти слова в романе…
Потом они легли рядом на разложенный диван, Юля накрыла их тяжелым ватным одеялом и села у них в головах рядом с Юркой. Глаза у Сергея закрывались сами собой, и, засыпая, он видел, как Юля гладит мокрые Юркины волосы.
Сергей так и не понял, зачем Юрка полез тогда на эту льдину. Это был один из загадочных поступков его необыкновенного друга. Зачем-то ему было это необходимо, а объяснять он все равно бы не стал, так что Сергей и не спрашивал.
Он не «выставлялся» ни перед Юлькой, ни перед ним – это Сергей знал точно. Хотя, конечно, Юрке не все равно было, что думают о нем окружающие. Но с Сергеем и Юлькой Студенцовой он был не таким, как с остальными.
Ему, например, с самого первого класса было плевать на насмешки друзей, когда он нес Юлькин портфель. Казалось, он даже не обращал на это внимания. Юлька была для него какой-то особенной, и вскоре Сергей к этому привык, потому что это не мешало их дружбе. Просто – была красивая девчонка, о которой Юрка помнил всегда и которая когда-нибудь должна была стать его женой.
Юрка сам сказал ему об этом – вернее, не специально сказал, а как-то мимоходом: мол, это потом, когда Юлька уже будет моя жена; тогда ему было тринадцать. Юлька тоже была при этом разговоре и не возразила ему – сделала вид, что не слышала.
Вообще, Сергей скоро совсем перестал ревновать к ней своего друга. У шестиклассницы Юльки уже была своя, отдельная жизнь, и эта жизнь была связана с тем, что Юлька была красавица. Она всегда такая была. Даже в том возрасте, когда все ее ровесницы превратились в гадких утят, Юлька только расцвела.
Все поселковые и деревенские мальчишки ходили за ней табуном, и не только ровесники – даже шестнадцатилетние и восемнадцатилетние приезжали к школе на ревущих мотоциклах, соперничая за право довезти ее до «академки», где она жила с родителями. Юлька никого не дразнила и не обнадеживала, она была просто неприступна, и причина тому была одна – Юра Ратников.
Многочисленные ухажеры очень скоро это поняли, и весь удар их ревности обрушился на него. И конечно, на Сергея Псковитина, потому что все, что касалось Юрки, касалось и его.
Юлька, пожалуй, и представить себе не могла, сколько драк выпало на долю ее будущего мужа, и все из-за нее! Он вечно ходил в синяках, однажды чуть глаза не лишился – к счастью, обошлось рассеченной бровью. И если бы не Сергей, который не вникал в любовные страдания непрошеных кавалеров, – ему и вовсе пришлось бы туго, потому что Юрка скорее умер бы, чем уступил соперникам, даже если бой был заведомо неравным.
Вместе они и боксом пошли заниматься – к тренеру из расположенной поблизости воинской части, который за небольшую плату организовал секцию из окрестных мальчишек.
Неожиданно Юрка оказался лучшим учеником. Реакция у него была мгновенная, короткие, ошеломляющие удары – неотразимые. Даже Сергей иногда проигрывал ему, не успевая отвечать на его стремительные выпады, хотя о мощных псковитинских кулаках легенды ходили и в деревне, и в поселке.
Это было самое счастливое время их дружбы – во всяком случае, для Сергея: он понимал своего друга так, как никогда уже не мог понять его потом. Они читали одни и те же книги, вместе гоняли на мотоциклах, и иногда Сергей даже жалел, что не влюблен в Юльку. Ему казалось, что они с Юркой и влюбиться должны в одну и ту же девушку…
Потом в «академке» появился Саша Неделин, и все пошло прахом.
Двадцать лет спустя Сергей Псковитин вспоминал все это, медленно двигаясь в плотном потоке машин по Садовому кольцу. Его не слишком раздражали пробки, он даже любил эти неизбежные остановки в середине бешеного дня, когда у него вдруг появлялось время сосредоточиться или расслабиться. Юра – тот просто зверел, когда приходилось тормозиться.
– Все, Сереж, покупаем «Волгу» черную, ставим мигалку и будем ездить как чиновники средней руки – по встречной! – восклицал он.
Сергей только посмеивался над его нетерпением.
Сейчас он возвращался в офис, ожидая Юриного звонка: вдруг придется разворачиваться и ехать еще куда-нибудь.
Вернувшись из Германии, Юра взялся за московскую работу с удвоенной энергией. Сергей даже сердился на него. Все-таки год всего прошел после того, как вышел он из Склифа и, слабого, с синими кругами под глазами, Юля увезла его в Ниццу – приходить в себя на Лазурном Берегу.
Конечно, на курорте Юра не задержался. Вскоре он уже звонил из Германии, где с обычным своим упорством добивался именно того, чего ему слишком недвусмысленно посоветовали не добиваться. С уверенностью ожидая его звонка, Сергей заранее вызвал ребят из фирмы по защите информации, и те обшарили весь офис, чтобы убедиться, что их не слушают посторонние.
– Зря ты волнуешься, Серега, – смеялся Юра по телефону. – Я тут в Баден-Баден езжу, воду пью, как Тургенев с Достоевским.
– К рулетке не приохотился? – мрачно поинтересовался Сергей. – Мотор у тебя в заднице, вот что я тебе скажу!
И вот – месяца нет, как он вернулся, а спокойной Сергеевой жизни пришел конец.
Сергей давно уже научился разделять свою работу на две части: то, что он обязан понимать как начальник службы безопасности, и то, что ему совершенно непонятно и, значит, его не касается. Он простить себе не мог того, что произошло год назад.
«А все потому, – думал он, – что разбираться стал, в чем все равно не разобраться, в Юркиных непонятных планах. И расслабился, упустил из виду…»
Но Юра рассказывал ему обо всем, независимо от служебной необходимости, – так повелось с детства.
– Еще немного, Серега, чуть-чуть еще – и мы будем работать с ними на равных, – объяснял он свои усилия по завязыванию контактов с немецким концерном. – Если бы ты знал, как меня раздражает, когда меня считают идиотом!
– Да я-то знаю, – улыбался Сергей. – Неужели немцы тебя идиотом считают?
– Я все понимаю: и что они уже научены горьким опытом – с нашими-то работать, – и что они вообще любят взвешивать все до пылинки, но все-таки… Черт, и не объяснишь им! Самому-то кажется: ведь это ж я, я же не такой…
О том, что случилось год назад, Юра вспоминать не любил. Тогда казалось, все потеряно. Выжить-то выжил, но проект по недвижимости с треском провалился, Ратников не смог получить от мэрии ни одного обещанного участка в центре, и это ставило крест на вхождении его фирмы в мощный европейский концерн.
– Какие проекты мы будем развивать, – сжав зубы, говорил он тогда Сергею, – если даже начать их не смогли!
Он курил сигарету за сигаретой, а лицо у него и без курева было серым. Сергей давно порывался забрать сигареты, но Юра отводил его руку.
Наконец на кухню вышла заспанная Юля и спокойно выбросила только что распечатанную пачку в окно. Юра даже возражать не стал – Сергей видел, что у него просто нет на это сил.
– Пойдем-ка и правда спать, Юрка. – Сергей встал и положил руку ему на плечо. – Ну что ты переживаешь, себя, что ли, не знаешь? Все будет о'кей, ты очухайся только…
И вот теперь, год спустя, все действительно завертелось и пошло как по маслу. Юрина неуемная энергия сделала свое дело.
Он смог наладить все, что требовали немцы, – связи, информационную сеть, дочерние фирмы. И только проклятые новые московские участки маячили перед ним камнем преткновения.
– Все готово, понимаешь, все! – Ратников сидел рядом с Сергеем в машине, которую тот вел по Новому Арбату: Юра попросил, чтобы Сергей сам поехал с ним сегодня. – Участки эти я получу, пусть хоть снайперы стреляют! И тогда мы начнем сразу по всему фронту, улавливаешь идею? Все наши фирмы включатся одновременно, а они отлично налажены, можешь мне поверить, ты увидишь, как быстро все это заработает, это ведь отличная система, я сразу понял, как только о ней узнал!
– Типун тебе на язык, Юра, – ответил Сергей. – Какие еще снайперы?
– Да! – вспомнил Ратников. – Я девушку новую взял на работу.
– Что за девушка? – быстро спросил Псковитин.
– Красивая девушка, и такая… В общем, с ней легко работать, не сомневайся. Немецкий отлично знает, держится хорошо. Зовут Лиза Успенская, я уже договорился, она сегодня придет к пяти. Ты меня здесь не жди, пришли кого-нибудь, а сам ее встреть, если я не успею вернуться. – Вдруг Юра усмехнулся. – Я ее, знаешь, вчера даже от хулигана защищал.
Сергей недоуменно вскинул брови, не отрывая взгляда от дороги.
– Ну да, от алкаша какого-то, прицепился к ней в подъезде. По-моему, было довольно смешно, но ей понравилось. Алкаш-то плевый совсем, но я, оказывается, драться еще не разучился.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.