Тёмных дел мастера. Книга первая

– Это, что ли, то место? – недоверчиво спросил он у Вашгаха, когда тот уже подвёл его ближе.

– Ага. Мы пришли, – вымолвил паренёк.

Взглянув вперёд ещё раз, следопыт не заметил у высокой деревянной арки распахнутых настежь ворот ни одного светлокожего человека, стоявшего снаружи или входившего внутрь двора здания, но всё же решил оставаться начеку.

– Да ты не чурайся, Господин охотник! – попробовал осторожно подбодрить его парень. – Тут обычно только свои собираются. Пойдём!

– Мда, не близко же им…– начал было говорить Гортер, осмотрев взглядом ближайшую округу, как вдруг заметил у обочины какую-то странную деталь.

Посреди дорожной пыли, наполовину втоптанные в грязь, лежали обрывки довольно новой, но очень замаранной верёвки. Повсюду вокруг неё были разбросаны отпечатки колен и рук, многие из которых уже давно затёрлись, но последние заметные следы уводили в сторону дороги, где они постепенно растворялись вовсе, уступая её всё той же гладкой, утрамбованной поверхности.

– …Ну, ты, пожалуй, иди вперёд, молодёжь, а я тут немного дух переведу и сразу тебя догоню потом, – спокойным голосом заявил ему Гортер и присел на корточки.

– А, н-ну ладно…– неуверенно ответил ему Вашгах и, посмотрев на следопыта немного странным взглядом, двинулся вперёд, прибавив, – я пока посмотрю, нет ли там у входа кого из моих знакомых.

Как только парень отошёл от него на достаточное расстояние, следопыт осторожно подполз к обочине и стал быстро двигать руками по земле, пытаясь отыскать на ощупь хоть что-нибудь, что могло остаться лежать рядом с верёвкой в дорожной пыли, но, не найдя ничего путного, принялся выдёргивать из земли саму верёвку, которая очень быстро подалась ему в руки, стоило Гортеру только как следует потянуть за неё. «Лежит недавно, примерно две недели – заключил про себя следопыт, осматривая её по всей поверхности и осторожно сматывая в петли. – А здесь, похоже, обрезана. Да, точно – вот и остатки тут. Видать, его только за руки привязывали и за поводок вели всю дорогу на привязи, как дворнягу. Так, а это чего?» – переключил своё внимание Гортер на белевший в кустах высокого чертополоха, растущего на обочине, кусок грязной, побитой дождями бумаги. Пододвинувшись к нему ближе, он протянул вперёд руку и, протиснув её между колючими листьями растения, вынул этот листок за краешек, после чего развернул его перед собой и осмотрел со всех сторон. «Бумага из документовских. Белая и с рамками даже вон. Хорошая находка! Значит, тут что-то необычное случилось. Может, пленник захворал по дороге и свалился, а этот, который его вёл, решил паренька освободить… М-м-м, нет, не вяжется как-то. Уж больно они злые все, чтоб так делать».

Оглядевшись по сторонам, Гортер не заметил никого, кто бы мог случайно наблюдать за ним в тот момент, кроме одиноко шагавшего впереди Вашгаха, и сам быстро поднялся на ноги. Повертев в руках бумажку, он аккуратно сложил её, не читая, и решил в последний раз изучить найденное им знаковое место. Но как только следопыт взглянул на него с высоты своего роста, то заметил, что от всех этих следов по обочине в поля увивалась стойкая тропа, проложенная когда-то своим хозяином прямо наперерез через буйную растительность, и уводившая сквозь неё вдаль. «Кто-то здесь прошёл, не иначе. Но был один. И прошёл давно», – наскоро размышлял следопыт, присматриваясь к тому, как ложились друг на друга непокорные снопы гроссиума и пшеницы. «Неужто его пленитель? – всплыла в его сознании осторожная мысль. – Нет. Тогда бы получалось, что он просто освободил своего пленника и бросил тут. А парень затем ушёл на своих двоих. Хотя по следам, вон, так и получается. Дальше-то отпечатков ног на дороге, кроме его собственных, нету! Мда-а, загадка…»

Осторожно обогнув оставшиеся следы, Гортер ещё немного постоял на месте, обдумывая свои умозаключения, после чего быстро двинулся вперёд, продолжая держать голову ближе к земле и размышлять на ходу. Догнав через пару минут подходившего к ночлежке Вашгаха, он осторожно тронул парня за плечо и, не сказав ни слова, приблизился к нему, зашагав с ним рядом. «А, кровь и пепел! Здесь уже слишком много чужих следов! – ругался про себя следопыт. – Придётся искать по другим отметкам!»

Достигнув пределов переднего двора хибары, Гортер и его проводник уже были не одни на дороге. То и дело мимо них проходили утомлённые, но всегда поджарые, разговорчивые хаас-динцы, и поэтому очень скоро следопыту пришлось отвлечься от своих мыслей, всецело посвятив себя осторожности и внимательности. Встречаясь с ними лицом к лицу, Гортер ни на секунду не прятал свой взгляд, но и не выставлял себя напоказ, зная о том, сколько внимания вызывала у них его устаревшая экипировка. И всё же не они были его настоящей целью. Где-то в глубине этого здания его ждали самые первые ответы на все те бесконечные вопросы, что он задавал себе с того момента, как сбежал из замка. Но для того, чтобы их получить, Гортеру нужно было навострить все свои чувства и действовать быстро, иначе каждая проделанная им часть работы, совершённая за это время, превратится в прах. Поэтому следопыт заранее высматривал вокруг ночлежки места для отступления, а также каждый камешек и каждую доску, что казались ему хоть немного подозрительными.

– Мы на месте, Господин лучник, заходите, пожалуйста, – проговорил Гортеру Вашгах, как только они встали в неумело сколоченных воротах, ведущих внутрь переднего двора ночлежки. Следопыт тут же обратил своё внимание на грязь под сапогами, которую местные работники, как казалось, почти не замечали, топая по ней своими босыми ногами с отчётливым хлюпаньем и шарканьем. «Что ж, хотя бы не похоже, что они притворяются», – заметил про себя Гортер, ещё раз подумав о засаде, и, оглянувшись в сторону леса, добавил вслух:

– Пошли.

Услышав это, его проводник смело шагнул вперёд и зашлёпал по грязи вслед за остальными, направляясь к главной двери ночлежки, криво висевшей на своей единственной петле и отворённой для всех настежь. Поводив по внутреннему двору глазами и осмотрев толпившийся в нём народ, следопыт тоже двинулся вслед за ним. Он уверенно проходил мимо стоявших небольшими группами хаас-динцев, каждый из которых был довольно сильно увлечён своей беседой с товарищами и, казалось, не особо обращал на них внимание, и изучал устройство внутреннего двора, не позволяя этой особенности повлиять на свою бдительность. Однако внутренний двор ночлежки был не слишком примечательным местом. Помимо расхаживающих по нему весёлых и шумных работников, он включал в себя лишь пару лавок, большую потрескавшуюся бочку с водой, стоявшую около лошадиной коновязи, и гнилой деревянный сарай, сколоченный из того же материала, что и стены ночлежки, и стоявший слева от Гортера, прямо вдоль забора. «Вряд ли здесь можно найти нужные следы», – понуро заключил про себя Гортер, в то время как Вашгах уже стоял у входа в ночлежку и здоровался с кучкующимися там людьми на своём родном языке.

– Заходи, Господин, – снова позвал следопыта Вашгах, как только тот дошёл вслед за ним до дверного проёма. – Похоже, смотритель где-то здесь.

Подумав пару секунд и кинув придирчивый взгляд на местных посетителей, стоявших рядом с ним, Гортер всё же вошёл за парнем, прислушиваясь к раздававшимся вокруг него звукам и каждую секунду оставаясь настороже.

Внутри ночлежка выглядела для следопыта ещё грязнее, чем снаружи. Повсюду в ней гулял и выпивал воняющий спиртом хаас-динский народ, и каждый её уголок был наполнен затхлостью и гнилью присутствующего в воздухе чувства разложения. Даже повидавший виды Гортер уже давным-давно не встречал такой обстановки в стоявших на землях Сентуса трактирах и тавернах. А «Трём соловьям» с их постоянными пирушками и драками было непреодолимо далеко до того разгрома, что вот уже какое-то время творился в умах и стенах подобного места. Из всех уцелевших предметов мебели в ней оставалась лишь громоздкая барная стойка с пробитым боком, за которой укрывался какой-то пьяненький хаас-динец средних лет, ну а остальные вещи просто летали по комнате, перемещаясь в руках веселящейся толпы и натыкаясь на пол и стены, часть из которых уже была изрядно потрёпанна от постоянных ударов и трещин.

«Изгюль-аши! Изгюль-а!» – закричал сквозь чужие голоса Вашгах, обратив на себя внимание этого хаас-динца только с третьего раза. В ответ на его крики смотритель лишь взглянул на стоявшего в дверях паренька окосевшим взглядом и устало поманил его к себе жестом. Довольный парень быстро подбежал к барной стойке и через несколько секунд их разговора указал рукой на Гортера.

Углядев позади худенькой фигуры Вашгаха приближающийся силуэт хмурого светлокожего лучника в несуразных доспехах, хаас-динец сначала невольно удивился такому экспонату, который сильно выделялся в рядах современно одетых людей, но всеми силами постарался скрыть это удивление. И всё же Гортер успел заметить, как забегали его пьяненькие глаза, а руки тут же исчезли за стойкой.

– Кеаб на-гараши? Акамы сиза, акамы-за…– пробурчал он, стараясь не смотреть на следопыта.

Но, услыхав эти слова, Вашгах подался вперёд и громко заявил:

– Он не из стражей местного шаха, я знаю! Он поделился со мной своими запасами мяса на дороге!

Тогда хаас-динец за стойкой мимолётно, но слегка растерянно оглядел Гортера с ног до головы и невнятно проговорил на языке Сентуса:

– Ну, што хотел?

Прищурившись, следопыт ещё пару мгновений помолчал, наблюдая за лицом своего собеседника, после чего отчётливо спросил, разделяя каждое слово:

– Две с половиной недели назад здесь должны были проходить молодой светлокожий парень, вроде него (указал он на Вашгаха) и, может, ещё взрослый человек – магус, который мог показаться странным. Не встречал таких?

Услышав его фразу целиком, пьяный хаас-динец слегка смутился, но тут же почесал голову и выдал заплетающимся голосом:

– Не видэл. Сюда такие ни заходят, абышно.

– Вот как? – монотонно отчеканил Гортер, почти не задав своим словам интонации. – А вот такую верёвку ты нигде случаем не видел?

Протянув ему под нос свою грязную находку, следопыт увидел в глазах смотрителя лишь спокойствие и пьяную отрешённость, но для него такое поведение говорило весьма красноречиво. Особенно, когда оно творилось стараниями подвыпившего человека.

– Ничэго такого, – пробубнил хаас-динец и отвернулся, чтобы достать из-под полы новую бутыль с самогоном.

Громко выдохнув, следопыт убрал с его почерневшей стойки свою руку с верёвкой и быстро обошёл стойку, встав рядом со скрючившимся под ней смотрителем.

– Эвах, сюдэ нельзя, ты-э! – рявкнул тот на Гортера, когда увидел рядом с собой его ноги, и постарался быстрее выпрямиться. Но следопыта это не смутило. Осматривая его заначенное хозяйство, он не заметил в нём ничего подозрительного, кроме целой свалки полупустых бутылок и нескольких ящиков, на которых лежала какая-то мелкая снедь, завёрнутая в грязную бумагу.

– Иды-иды давай отсюдэ, ты! – продолжал каркать на него подвыпивший голос хаас-динца, перебиваясь на акцент своей страны.

Но Гортеру было всё равно. В любой момент он мог воткнуть ему в плечо свой поясной кинжал и силой принудить эту пьяную свинью к разговору, оттащив его в угол, однако следопыт не хотел оставлять за собой лишних следов, приманивая сюда посланных за ним королевских ищеек.

– Ты что-то скрываешь от меня, – хрипло проговорил Гортер, с отвращением взглянув на смотрителя.

– Да шего я скрываю, я тут полжизни провьёл, в ваших чёртовых кюммель-гха. Иды дэвай отсюда уже! Выметайся-э!

Сжав губы, следопыт и вправду приготовился уходить, обратив своё внимание на второй этаж здания и решив обыскать его, но тут заметил краем глаза нечто знакомое. В мгновение ока он очутился за спиной хаас-динца и, схватив с его ящиков кулёк со снедью, быстро развернул его, вывалив всё хранившееся там содержимое на пол.

– Э, атдай! – протянул к нему руку смотритель, но тут же получил от следопыта резкий тычок в грудь, заставивший его тело отстраниться к стене.

– Откуда у тебя это? – грозно прорычал Гортер, шелестя перед ним двумя листками бумаги, на краях которых виднелись тонкие узорчатые рамочки.

– Эта моё! – проорал пьяный смотритель и снова полез к нему, но получил от Гортера лишь новый удар, поваливший того на пол.

Подобные неосторожные действия довольно быстро привлекли к ним внимание ближайших посетителей зала, многие из которых сорвались со своих мест в попытке помешать следопыту и дальше избивать своего земляка. Но, вполне ожидая от них такой реакции, следопыт быстро поднял того за одежду и, зажав его шею в захват, приставил к груди хаас-динца свой кинжал.

– Тихо, чертяги! – прокричал он на весь зал.

– Что ты делаешь, не надо, Господин?! Не надо! – подал, было, на это свой голос Вашгах, но Гортер не стал его слушать.

Не выходя из-за стойки, он снова набрал в лёгкие воздух и рявкнул:

– Только дёрнитесь кто – и хана вашему смотрителю! Зарежу! А теперь слушайте: этот человек мне задолжал, но не хочет отдавать свой долг. Поэтому, если кто знает чего о молодом парне из нашего народа, который проходил здесь пару недель назад, то говорите! А если никто не скажет, то скоро здесь будет целый отряд королевских стражей, и уж тогда они точно вытрясут из вас правду!

Буянившая до этого толпа работников, веселившаяся под звуки собственных разговоров, очень быстро притихла. Переглядываясь друг с другом, они пытались решить, что им делать дальше, но никто из них не мог заговорить первым, чтобы хоть как-нибудь объяснить этому норовистому иностранцу то, насколько непонятными казались им сейчас его речи.

Наконец один человек из толпы подался вперёд. По его заплетающимся ногам следопыт понял, что он был уже изрядно пьян и поэтому лишь выставил вперёд острие своего кинжала, но, как ни странно, этот человек и не думал бросаться на него. Вместо этого он лишь немного склонил свою голову и неразборчиво забормотал на ломаном сентусском:

– Я в’жу, ты не такой, хэзара кеш, сразу выдно, да? Но ми не вашак! Ми сказать тэбе, а ты потом только иды отсюдэ, ясно?!

– Говори! – приказал ему Гортер.

– Ми не знать ни’акого парня из твоих, – заявил ему стоящий перед ним пьяный хасс-динец, – здесь его нэт, только ми! Твои сюдэ рэдко заходят!

– Чёрта с два! – упрямо отозвался следопыт. – Я точно знаю, что этот ваш смотритель его видел! Я нашёл у него эти бумаги! Это бумаги того парня!

Указав кивком на брошенные посреди барной стойки мятые листки, следопыт не произвёл особого впечатления на толпу, чего нельзя было сказать о задёргавшемся в его руках смотрителе. Но Гортер быстро дал ему понять, что да как, надавив на него остриём кинжала и заставив обмякнуть.

Между тем по толпе работников уже начинали ходить возбуждение и злость.

Многие из них хотели кинуться вперёд, перешёптываясь с остальными и подговаривая их наброситься на лучника всем скопом, но Вашгах хорошо слышал, о чём те говорили.

– На-гумаш, акамы! Акамы-ша! – пытался уговорить он их на родном языке, тем самым невольно раскрывая перед Гортером все их планы.

«Мда, похоже, – без крови не удастся обойтись. Надо хотя бы сигануть в дверь, после того как они навалятся!..» – наскоро прикидывал про себя следопыт, готовясь прыгнуть на стойку перед собой.

– Падожды, гюрех прашу тэбя! – взмолился в эту секунду зажатый в его хватке смотритель. – Падожд-ы… Ох-хо-э…. Оны былы здесь! Оба былы! Но ты… как бы ты и был, и не был хорош, да? – ты нэ справишьсэ с ним! Он не прастой магус-э! Он… Он владеэт страшной маге, злой силой! Никто его не побэдит, слышишь?!..

– Вот как? – лукаво процедил на это Гортер, немного удивившись тому, что смотритель всё же решил сознаться ему. – Ну тогда считай, что он нажил себе не того врага! А теперь говори! Живо!