Рейд продолжается. Реликвии древних

– Лиза! – громко позвал жену Казимир.

– Послушай, дорогой! Я только начала скачивать инфу, а ты орёшь как оглашённый. Что стряслось?

– Вот. Взгляни!

– Ну и что? Обычный костёл, скорее всего переданный в восемнадцатом веке православной церкви. Что здесь такого?

– Акации!

– Значит не здесь, а значительно южнее. Откуда у тебя этот рисунок?

– Как всегда! Игорь отыскал в старом альбоме.

– Опять? Его же так не было! – тихо воскликнула Лиза.

– Значит появился.

– Так! Начинается. Теперь ещё и это! Как видишь нам не открутиться от поездки. Я тоже кое-что накопала. Идём, покажу!

Станислав так и не свыкся с ролью пленника, дважды пытался бежать, но безуспешно. Ловили, избивали и снова тащили за собой. Несколько раз люди Рахима нападали на небольшие поселения, грабили, убивали, жгли дома, но добыча явно их не устраивала. Разбойники роптали, Рахиму всё труднее было поддерживать порядок и дисциплину. Наконец, после почти месяца непрерывных стычек, отряд повернул на юг. Леса закончились как-то незаметно. Поначалу всё чаще встречались большие поляны, затем лес превратился в небольшие рощи и перелески. Потянулась бескрайняя степь. По-видимому, слухи об отряде Рахима дошли до удельного князя и на третий или четвёртый день пути в степи их настигли русские воины. Бой был короткий, но яростный. Больше половины полегло с обеих сторон. Станислав предпринял последнюю попытку бежать. Рахим, срубив наседавшего на него латника, нагнал княжича и, перебросив его словно куклу поперёк седла, умчался в степь.

Остатки разбитого отряда Рахим собрал только к вечеру. Добычу почти потеряли, осталось лишь только то, что было на заводных лошадях и седельных сумках. Правда именно там и было самое ценное, но в любом случае озлобленность возрастала. От Рахима требовали смерти Станислава. Разговоры о том, что именно с ним связано невезение в походе и последующее преследование велись уже в открытую. Вожаку пришлось применить силу, чтобы навести относительный порядок. Станислав, воспитанный в духе воинской дисциплины не понимал происходящего. По его мнению, чтобы восстановить справедливость следовала либо наказать зачинщика, либо убить его, ставшего яблоком раздора. Рахим поступил на его взгляд странно. Он не стал никого убивать. Просто изгнал недовольных, оставив при себе Станислава и двоих особо доверенных воинов, Салима и Орда. Княжич давно присматривался к этому молчаливому огромному бородачу. У Орда, единственного из всего отряда, были такие же как у него голубые глаза и, похоже, он лучше всех понимал русский язык, за исключением самого Рахима. Теперь, когда они остались вчетвером с одной стороны путь стал опаснее и одновременно легче и проще. Разумеется, даже небольшой славянский отряд способен легко разгромить троицу усталых, измотанных всадников, с другой стороны теперь, отыскать их с бесконечной степи почти невозможно.

Серебрится под лунным сиянием колышущийся ковыль. Где-то в поросшей ракитами балке прокричала ночная птица и снова тишина, нарушаемая только неумолчным стрекотом цикад, нависла над ночной степью. Кони ступают осторожно, нащупывая копытами ровные не изрытые сусликами места.

Станислав, смежив глаза, покачивался в седле. За прошедшую неделю он узнал многое, даже то, что Орд ребёнком похищен из христианской семьи и воспитан в магометанской вере. Для него одинаково были близки и поняты, и степи, и горы, и таинственные леса. Разговаривая на привалах со Станиславом, он поведал много нового, ранее неизвестно для юноши. Оказывается то море, до которого добирался в походе отец, вовсе не последнее, за ним лежат многие земли и страны. Там тоже живут люди, так же любят, страдают, воюют с друг другом. Но главное, Орд рассказывал об обычаях разных людей, что насёляют дальние, заморские земли. Станислав впитывал его слова словно губка. Понимая, что если и вернётся домой то уже не скоро, юноша настраивал себя на долгую жизнь в других странах. То, что уже, наверное, никогда не удастся свидеться ни с отцом, ни матерью, разумеется, печалило, но таков уж удел воина. Потому он и оказался в том полюдье, естественно не один, Вавила, подскарбник[1] князя Мирослава, возглавлял поход. Старый воин, Вавила, всю жизнь провёл в походах и сражениях, только в зрелости он занял почётное место подскарбника. Предпосылки к тому были. Не зря ведь учился в Праге и Кракове. Для Станислава он стал едва ли не вторым отцом. Учил многому, в частности другим языкам, по этой причине юноша достаточно свободно владел не только мечом и кинжалом, но легко говорил на французском и немецком языках, изучил геометрию, имел некоторые познания в медицине. Нельзя сказать что, оказавшись во власти чужих ему людей, Станислав смирился с участью, не пытался как-то противостоять давлению, дело было даже не в том, что безоружный он не мог бороться с тремя сильными мужчинами. Рано впитавший в себя дух войны он старался учиться даже сейчас в чужом вынужденном странствии. Оказавшись далеко от привычных лесов, в знойной степи, Стас быстро выучился выживать в таких сложных условиях. Здесь многое было совсем не так как на родине, потому и присматривался, как действуют Рахим и его люди. Приходилось добывать пищу, охотясь на сусликов и птиц. Двигаться предпочитали по ночам и ранним утром, отсыпаясь днём в небольших рощицах, укрывшихся по берегам крошечных ручьёв протекающих по дну глубоких и широких балок.

Однажды сухой степной ветер принёс долгожданную прохладу. Далеко впереди сверкнула полоска воды.

– Вот полюбуйся! Информация крайне скудная, но, в тоже время, занимательная. Начнём с того, что городок стоит на водоразделе между Гипанисом и Тирасом!

– На русском нельзя? – буркнул Казимир.

– Извилины напряги! Эти названия упоминал сам Геродот! Вспомни лучше, что находится в самом узком месте водораздела?

– Экзампей! Это даже ребёнок знает! – сохраняя недовольное лицо, ответил Казимир.

– И наш заветный городок! – сияя от удовольствия, заявила Лиза.

– Погоди! Неужели Иннокентий Владимирович отыскал котёл!

– Может не сам котёл, но то что именно в этих местах правил когда-то Ариант, несомненно!

– Постой! В письме говорилось о какой-то тетради, причём на старонемецком и старофранцузском! – попытался остановить жену Казимир.

– Ну что? Вспомни, чем занималось Анненербе в «Вервольфе!» – упорно стоя на своём, горячо убеждала его Лиза.

– Хорошо, я готов согласиться, но представь размеры котла! Тот же Геродот утверждал, что в него заливали по шестьсот амфор вина! Умножь шестьсот на двадцать! Двенадцать тонн! – воскликнул Казимир.

– Не спеши! Мы не знаем, какими амфорами мерил Геродот! Они ведь разными были. Для зерна действительно почти двадцатилитровые, а для масла – чуть более пяти литров. Если измерять ими, то всего-то около трёх кубометров. Да, согласна не маленькая чаша, но отнюдь не чудовищная!

– Но и её нужно куда-то спрятать! Кроме того я не думаю что такое количество бронзы оказалось невостребованным. Скорее всего, переплавили котёл опять на наконечники стрел.

– Не уверена! Другое время было. Да и котёл Арианта не просто символ. Не зря ведь его связывают именно с Экзампеем. Как греки называли это место?

– Ты пытаешься поставить меня своими вопросами в тупик? Священный путь, или вернее Священные пути. Что с того?

– Просто это место силы! Всего-навсего! Ты много можешь назвать таких мест? Я знаю не более десятка.

– Милая, само по себе место силы – вопрос весьма спорный. Никто до сих пор не сумел доказать их существования. Физические измерения в предполагаемых точках не дали никаких реальных результатов! – возразил Казимир.

– Я уверена, что они существуют, просто современная наука не в состоянии засечь то, что ощущает человек. Вот ответь мне, наш барабашка существует?

– Спорно, но при определённых обстоятельствах его существование …

– Не выкручивайся! Ответь прямо, без околонаучной ахинеи!

– Что-то есть, – вынужденно согласился Казимир.

– Не что-то, а просто есть! Скажи, откуда взялся этот листок? – продолжала наседать на мужа Лиза.

– Не знаю! Может просто лежал в альбоме. Никто не обращал внимания!

– Я изучила альбом вдоль и поперёк ещё год назад! Когда мы разбирались с приведением во дворце! Его не было! – уже почти кричала Лиза. И с горечью в голосе добавила. – Историю с разлитым маслом никто не отменил! Разве ты всё забыл?

– Нет, дорогая. Просто это было так невероятно. Согласен, что-то слишком запутано. Давай дальше, что ты ещё выяснила?

– Загадка в самом названии городка. Крыж – как ты понимаешь это крест. Тут и думать не нужно. Во всех славянских языках нет другого значения. Немного меняется произношение, но суть остаётся одна.

– Да и в немецком звучит похоже. Das Kreuz. – Согласился Казимир.

– Правильно. Поль – однозначно полис. Что по-гречески означает город. Верно?

– От этого никуда ни деться. Получается город креста. И какой вывод? Как это связать с Экзампеем?

– На первый взгляд никак. Вот только люди из покон века предпочитают селиться в опредёлённых местах. Порой не самых удобных, но обладающих неким потенциалом. Думается мне, что это именно такой случай. Наш городок привязан к железной дороге. Древнее поселение находится в нескольких километрах. Именно об этом пишет бабушка. У меня такое предчувствие, что изначально городок был заложен прямо на месте легендарного Экзампея!

– Согласен принять только как гипотезу. Но для того чтобы разобраться нужно побывать на месте. Только плясать в таком случае нужно от «Вервольфа.» От их поисков. Насколько мне известно, они достаточно упорно искали и Экзампей, и котёл Арианта.

– Почему? Ты думаешь спуститься в бункер? Маловероятно. Насколько мне известно, все известные ходы взорваны и завалены вскоре после войны.

– А неизвестные?

– Ты хочешь опять побеспокоить деда Данилу? – уточнила Лиза.

– А почему нет? Он досужий. Наверняка, пытался проникнуть и нет гарантий, что не побывал там.

– Ты не забыл, сколько Даниле лет? Он ведь старик уже!

– А твоему Иннокентию Владимировичу? – возразил Казимир. – Он ведь то же не мальчик. Тем не менее, собрался отыскать котёл Арианта!

Пока родители спорили, доказывали что-то друг другу, Игорь только переводил внимательные серьёзные глаза с отца на мать и обратно.

Они выехали рано утром. Совсем уже осенний туман укутывал придорожный лес. Поднимающееся над горизонтом солнце рисовало загадочные силуэты в молочно-зыбкой дымке. Лиза задумчиво глядела в окно. Теперь, когда позади торопливые сборы, можно сосредоточиться на конечной цели путешествия. Она не сомневалась в том, что загадка котла Арианта вот-вот будет раскрыта и потому нетерпение подгоняло, но что-то всё же настораживало. Почему тревожные мысли пришли только сейчас? Лиза пыталась разобраться в самой себе. Заново перечитала письмо. Вроде ничего особенного. Да, бабушка просила о помощи, прямо настаивала на скорейшем приезде. Но что может грозить Иннокентию Владимировичу? Не один же он собрался обследовать предполагаемое местонахождения котла. Скорее всего, пригласит школьников. Бабушка беспокоится о безопасности предприятия? Но такие вопросы вполне реально решить на месте, не вызывая так поспешно её с мужем. Значит, вероятно, нужен именно Казимир. Что это может значить? Варвара Ильинична видела его давным-давно. Всего пару дней. Тем не менее, почему-то поверила, в то, что именно он способен оказать реальную помощь.

Казимир приоткрыл окно. Холодный, сырой воздух со свистом ворвался в салон, взъерошил коротко стриженые волосы Лизы. Вместе с ним в автомобиле поселился и гул ветра, и шелест шин, и низкий приглушённый рёв мощного двигателя. Пустынное шоссе стремительно бросалось под колёса. Клочья тумана, пронизанные золотисто-розовым светом зари клубились на взгорках и неторопливо сползали в ложбины, где обретая привычный серо-молочный цвет, цеплялись за придорожные ели и угрюмо грозили летящей по дороге машине. Выскочив на гребень очередной гряды, Казимир заметил вдали сверкнувшую под солнцем гладь большого озера, окаймлённого тёмным, почти чёрным из-за большого расстояния, лесом. Где-то там, посреди этого озера затаился высокий каменистый остров. Когда-то в старину никому неизвестный в то время князь заложил небольшой замок. Кто мог в то время предположить, что тем самым он закладывает основу будущего могучего государства? Что его потомки станут не просто великими князьями, но и примерят королевскую корону? Всё же, какое удивительное было время! Казимир с некоторой завистью подумал что тогда, в средневековье, жизнь была намного интереснее и увлекательнее чем ныне.

– Что ты сказал? – переспросила Лиза.

– Не понял! – откликнулся Казимир.

– Это я не поняла! Ты сказал: «Дивное было время!» Что это значит?

– Да так! Сорвалось. Просто проезжаем места, где начинал княжить Гедемин. Вот и позавидовал ему.

– Ага! Понимаю! Детство тебя ещё не оставило. Размечтался о средневековье? О юности человечества? Боже! Какой же ты неугомонный! Можно подумать, что тебе не хватает приключений в реальной жизни. Всё продолжаешь придумывать сложности и загадки.

– Да, нет, в общем-то. Просто немного напрягают опасения Варвары Ильиничны. Ну, собрался её муж что-то там покопать. Не один ведь! Что-то её напрягает. Послушай Лиза, а что она всегда была такой скрытной?

– Она вовсе не скрытная, скорее наоборот. Потому и люди к ней тянутся. Ты что-нибудь помнишь о проклятиях и заговорах древности?

– Не думаю, что скифы всерьёз размышляли о будущих поколениях. Да как можно верить в заклятия, проклятия и прочую дребедень?

– Как знать. Просто места силы, как правило, сопряжены с геопатогенными зонами, а там, как ты знаешь, шутки плохи. Вспомни хотя бы Тварь![2]

Примечания