Вся Отечественная война 1812 года. Полное изложение
- -
- 100%
- +
В Балтийском море были приняты серьезные меры для обороны Петербурга с моря. В самом Петербурге было сооружено 15 батарей на 120 орудий. Фарватер к северу от о. Котлина был загражден ряжевой преградой[75]. Кронштадт был приведен в боевое состояние. Базировавшаяся в Балтийской гавани эскадра адмирала Ханыкова, насчитывавшая 9 линейных кораблей, 7 фрегатов и 13 мелких судов, вела боевые действия со шведским и английским флотами. Однако эти действия не были активны из-за плохого состояния флота. Английские суда вели борьбу главным образом с русским коммерческим флотом. Они захватывали русские торговые суда в Балтийском и Северном морях, нанося серьезный ущерб русской торговле. Но Англия не смогла оказать сколько-нибудь существенной помощи Швеции, которая воевала в это время с Россией. Английский флот не был в состоянии противодействовать переходу русских войск через Ботнический залив. После капитуляции Швеции английские суда ушли из Балтики[76].
Весьма активную дипломатическую деятельность, направленную против России, развила Англия в Иране и Турции. Англия была озабочена тем, что Россия сможет овладеть подступами к Индии. Большую тревогу у нее вызвало добровольное присоединение Грузии и азербайджанских ханств к России в 1801–1806 гг. В 1809 г. Англия заключила договор с иранским шахом, обязавшись содействовать переходу Закавказья в рука Ирана. Действия иранских войск против России не приводили к желательным для Англии результатам. Военные неудачи заставили правительство шаха в 1809 г. искать мира с Россией, однако благодаря активному вмешательству английского агента Джонса начавшиеся переговоры были прерваны. После отзыва Джонса в Иран прибыла миссия Малькольма, которая доставила, шаху 12 артиллерийских орудий и 7000 ружей[77]. В 1810 г. иранская армия попыталась перехватить инициативу, но потерпела поражение в Карабахе и в Армении у Ахалкалаки. Эти неудачи заставили англичан заняться реорганизацией иранской армии[78] и направить в Персидский залив эскадру. В 1811 г. в Иран было доставлено еще 32 орудия и 12 тыс. ружей. Кроме того, в Тавризе был устроен небольшой пушечный и оружейный заводы. Все же, несмотря на помощь Англии, попытки иранских войск вторгнуться в Закавказье неизменно отражались русскими. В конце 1811 г. русские войска нанесли новое поражение войскам шаха и захватили Ахалкалаки[79].
В начале 1812 г. Англия направила в Иран посла Лузина, который заключил новый англо-иранский договор, имевший явную антирусскую направленность. Следует сказать, что этот договор был подписан накануне нашествия Наполеона на Россию и в разгар англо-русских переговоров в Швеции. Англичане привезли с собой 35 тыс. ф. ст. для укрепления иранской армии. Прибывшие в Иран офицеры принялись готовить войска для наступления в Закавказье. Правда, в июне 1812 г. Англия сделала вид, что готова оказать содействие заключению мира России с Ираном, но при условии очищения русскими занятых иранских территорий. Английская дипломатия подстрекала Иран занять непримиримую позицию в этом вопросе. Переговоры осложнились в связи с незначительным успехом иранских войск у Султан-Буде, где был разбит русский отряд в 500 человек. Пытаясь развить успех, иранские войска начали военные действия у Ленкорани. Эти действия велись в то время, когда между Россией и Англией был уже заключен мирный договор. Иранские войска сосредоточились у Асландуза, но были наголову разбиты русскими войсками генерала Котляревского. Здесь была захвачена почти вся иранская артиллерия и уничтожены лучшие иранские части[80]. В этом сражении принимали участие английские офицеры Кристи и Линдсей. Положение Ирана еще более осложнилось после нового поражения его войск у Ленкорани. Русские войска штурмом взяли крепость и захватили крупные трофеи. Попытка англичан вытеснить русских из Закавказья окончилась неудачно. В 1813 г. Иран был вынужден подписать Гюлистанский мирный договор.
Одновременно Англия вела направленную против России деятельность и в Турции. Она противодействовала заключению мира России с Турцией и оказывала последней помощь для продолжения войны. Главной своей задачей английская дипломатия считала вытеснение России с Балкан. В своем стремлении добиться этого Англия была готова даже сотрудничать с враждебной ей Францией. Неоднократно английские и французские послы совместно выступали с демаршем в Стамбуле. Но успех русского оружия позволил преодолеть враждебные влияния и заставил Турцию подписать Бухарестский мирный договор. Не добившись сколько-нибудь заметного успеха, английская дипломатия пошла на мирные переговоры с Россией. Готовящаяся агрессия Наполеона против России представляла угрозу для самой Англии. Там понимали, что в случае поражения России Наполеон получит новые силы и средства, которые будут направлены против Англии и ее колоний. В апреле 1812 г. Наполеон обратился к Англии с официальным мирным предложением. Он соглашался на господство Англии в колониях, но взамен этого требовал признания господства Франции на континенте, в связи с чем английские войска должны были покинуть Испанию и Португалию. Расчеты Наполеона на английский нейтралитет провалились. Англо-русские переговоры (их вели в Эребру с английской стороны Торнтон и с русской Сухтелеп) завершились подписанием мира 6(18) июля 1812 г.[81]. Вслед за этим, 4(16) августа, русские гавани были открыты для английских судов.
Это было успехом русской дипломатии. Россия сумела убедить Англию в необходимости объединить усилия против Наполеона. Но ее надежды на практическую, в частности финансовую, помощь со стороны Англии не оправдались. Англия продала России 50 тыс. некомплектных ружей, и в этом выразилось все ее участие в войне России против Наполеона. Англия была занята внутренними делами – после убийства премьер-министра новое правительство было сформировано только в октябре 1812 г. – и войной с США. Заключая мир с Россией, Англия надеялась русскими руками разгромить армию Наполеона и создать господствующее положение не только на море, но и на суше. Проводниками этой политики стали в Петербурге английский посол Каткарт, а в русских войсках – генерал Вильсон.
Россия и борьба в Испании
Весной 1808 г. Наполеон начал войну с Испанией и Португалией. Оккупацией этих стран он хотел расширить сферу континентальной блокады. Овладение испанским рынком давало французской промышленности шерсть, а захват испанских колоний позволил бы иметь все необходимые колониальные товары. Наконец, Наполеон хотел покончить с Бурбонами, ветвь которых правила в Испании.
Наполеон оккупировал Испанию и вынудил ее короля отречься от престола. Взамен Бурбонов он посадил на испанский престол своего брата Жозефа. Это была глубокая ошибка, ибо против оккупантов поднялся испанский народ. Начавшаяся народная война сковала значительные силы французских войск, которые по существу были блокированы в занятых ими крепостях.
После поражения французских войск в Испании и восстания испанских войск в Португалии Жозеф бежал из Мадрида, а главные силы французов отошли на левый берег Эбро. Власть взяла в свои руки испанская Центральная хунта. Маркс писал: «Только под властью Центральной хунты можно было сочетать решение насущных вопросов и задач национальной обороны с преобразованием испанского общества и с раскрепощением национального духа…»[82] Однако в самой хунте проявились противоречия, и она не выполнила своей революционной роли. Испанская армия была недостаточно организована и не имела опытного руководства, вследствие чего она не смогла противостоять новому нашествию французов. Но теперь французам приходилось брать с боем каждый город. К концу 1810 г. они заняли почти всю Испанию. Но сопротивление испанского народа не только не было сломлено, а, наоборот, непрерывно возрастало. Партизанская борьба усиливалась.
Французы чувствовали себя в Испании очень непрочно. Уже в 1811 г. Наполеон был вынужден увеличить имевшиеся здесь французские силы. Чернышев сообщал Румянцеву, что в 1811 г. общая численность войск, направленных Наполеоном в Испанию, достигла 618 тыс. человек. Однако в связи с подготовкой войны с Россией она уменьшилась до 252 тыс. человек.
В сентябре 1812 г. в Кадисе собрались Чрезвычайные кортесы испанского народа. Была принята новая конституция. Конституция провозглашала свободу испанской нации и принадлежность ей исключительного права устанавливать основные законы, в то же время исполнительная власть отдавалась в руки короля.
Вся Европа сочувственно относилась к испанцам и готова была оказать им поддержку. Внимательно следили за испанскими событиями и в России, и, как только представилась возможность, русское правительство вступило в переговоры с Испанией[83]. В Россию тайно прибыл представитель Испании Зеа де-Бермудес, который встретился в Великих Луках с полномочным русским представителем Р. А. Кошелевым[84]. В записке Александра I для Кошелева говорилось: «Если на севере разразится война, то для того, чтобы она имела счастливый результат для обеих стран, необходимо, чтобы Испания использовала момент, когда внимание и силы Франции будут обращены к северу, и в свою очередь постаралась перенести войну в глубину самой Франции»[85]. В этих целях и был 8(20) июля 1812 г. заключен союзный договор[86]. В сентябре – октябре 1812 г. договор был ратифицирован.
В манифесте русского правительства, опубликованном в октябре 1812 г., говорилось об уважении «к правительству… и народу, показавшему себя столь мужественным и твердым» в борьбе с Наполеоном, и указывалось, что «союз с таковым народом приятен и вожделен русскому народу». В свою очередь и испанцы считали, что союз с Россией обеспечит им совместную победу над общим врагом.
Судьба Испании, как и других народов Европы, решилась на русских полях. Русский народ своей победой над наполеоновскими полчищами помог освободительной борьбе испанского народа.
* * *Таковы были международная обстановка и внешнеполитическое положение России накануне войны 1812 года. Так велась дипломатическая подготовка этой войны.
Наполеон, усиленно готовясь к новой кампании, которая, по его убеждению, должна была явиться крупнейшим шагом к достижению им мирового господства, к 1811 г. сумел добиться многого. Французские войска стояли наготове на Одере и имели опорные пункты на Висле. Особое значение приобрел Данциг, в котором был сосредоточен огромный гарнизон. Во Франции и во всех союзных странах был объявлен набор конскриптов (новобранцев) в количестве 200 тыс. человек. Из Испании Наполеон вызвал Молодую гвардию. Все это не укрылось от внимания России, но теперь Наполеон даже не собирался скрывать своих намерений. Он упрекал Александра в том, что Россия сосредоточивает войска на западной границе и, требуя отвести их на прежнее место, угрожал собрать не менее 400 тыс. войск и бросить их на Россию. В конце 1811 г. А. Б. Куракин сообщал: «Военные приготовления производятся неутомимо и теперь уже открыто и явно… Франция никогда еще не бывала так готова к войне, как теперь, потому что имела достаточно времени для приготовлений. Приготовленные средства огромны».
Русское правительство искало путей предотвращения войны и уже намеревалось поручить переговоры по этому вопросу советнику русского посольства в Париже К. Р. Нессельроде. Оно хотело, чтобы Наполеон освободил крепости Штеттин, Кюстрин и Глогау, уменьшил гарнизон в Данциге и довел численность польских войск до нормы, отвечающей средствам и возможностям страны[87]. Но именно этого и не хотел Наполеон. Он ускорил движение французских войск на Вислу, вступил в переговоры с Австрией и Пруссией и заключил с ними союз, пообещав первой Волынь, а второй – Прибалтику. Его вполне устраивало то обстоятельство, что Россия, еще связанная войной с Турцией, не могла в это время, до получения свободы рук на юге, начать переговоры с Францией. Теперь ему нужны были три-четыре месяца, для того чтобы передвинуть войска на русскую границу. Чтобы выиграть это время, Наполеон снова завел речь о переговорах[88].
Делая вид, что он стремится к переговорам, Наполеон то посылает к Александру графа Нарбонна (уже находясь в Дрездене), то поручает своему новому послу в Петербурге Лористону добиться встречи с царем. Граф Нарбонн был принят Александром I в Вильне; но никаких вопросов этот посланец Наполеона, конечно, не решал. Лористону в приеме было отказано. Александр направил к Наполеону генерала А. Д. Балашова с письмом, в котором писал: «Если вы, Ваше величество… согласны удалить Ваши войска с русской территории, я сочту все, что произошло, не имевшим места, и примирение между нами всегда возможно»[89].
Русской дипломатии удалось сорвать замысел Наполеона создать для России положение полной изоляции. Турция была нейтрализована. На стороне России выступили Англия, Швеция, Испания и Португалия. Их поддержка сыграла свою роль в борьбе с наполеоновской агрессией. Отказ Швеции и Турции от участия в «русском походе» позволил России сосредоточить основные силы на западном направлении. Россия оказалась недоступной для нападения с северо-запада и юго-запада. Союз Наполеона с Пруссией и Австрией был недостаточно прочным и грозил разрушиться в случае серьезных неудач. Наполеон понимал это, но надеялся, что ему удастся выиграть войну одним ударом. Позже Наполеон признал, что при сложившихся условиях ему следовало отказаться от нападения на Россию.
Планы войны
Французский план
Наполеон долго и тщательно готовился к походу на Россию. Нужно было приложить много усилий для того, чтобы собрать огромную по тому времени армию. Два года потребовалось Наполеону, чтобы мобилизовать силы, необходимые для этого похода.
Сосредоточение французских войск началось уже в 1810 г. и производилось в большой тайне. Их передвижение облегчалось тем, что по условиям Тильзитского мира французские гарнизоны занимали основные прусские крепости (Шпандау, Кюстрин, Штеттин и др.). Вскоре французские гарнизоны расположились в Пиллау и Кёнигсберге.
К концу 1810 г. на Нижней Эльбе стоял 60-тысячный Эльбский обсервационный корпус Даву. Этот корпус состоял из лучших контингентов и являлся основой для развертывания других войск. На Рейне располагалось 100 тыс. войск Рейнского союза. Варшавское герцогство имело под ружьем 30 тыс. человек. Таким образом, в первой линии Наполеон имел около 200 тыс. человек. Кроме того, в его распоряжении были: 45-тысячный наблюдательный корпус, базировавшийся в Северной Франции и Голландии, 40-тысячный франко-итальянский корпус, находившийся в Северной Италии, а также 20-тысячный саксонский корпус. Всего во второй линии было более 100 тыс.[90]
Наполеон не преувеличивал своих сил, когда говорил в 1810 г. А. И. Чернышеву, что он имеет в Европе 300 тыс. свободных французских войск и может довести их в 1811 г. до 600 тыс. человек[91].
Особенно энергично Наполеон стал собирать свои силы с конца 1810 г. В декабре этого года был объявлен набор 80 тысяч конскриптов, три дивизии были переведены из Южной Германии к берегам Балтийского моря, одновременно было приказано еще более укрепить Данциг и усилить его гарнизон, а также передвинуть артиллерийские склады в Магдебург и Варшавское герцогство[92].
В начале 1811 г. Наполеон начал реорганизацию «большой армии». Эльбский корпус был разделен на два: один под командованием маршала Даву, другой – маршала Удино. Во главе наблюдательного корпуса был поставлен маршал Ней, Итальянским корпусом по-прежнему командовал принц Евгений[93]. К середине этого года число французских войск в Центральной Европе (включая войска Рейнского союза) было доведено до 230 тыс. человек, а число войск Варшавского герцогства – до 60 тыс. человек. Наконец, был переформирован 20-тысячный саксонский корпус. Кроме того, из Франции шли все новые контингенты на усиление гарнизонов крепостей в Центральной Европе. Была также приготовлена к походу гвардия. В общей сложности Наполеон мог выставить в это время 400 тыс. человек, но он продолжал собирать силы. «В несколько лет, – говорил он А. И. Чернышеву, – я в состоянии буду располагать 800 или 900 тыс. человек, – а тогда может ли Россия противопоставить мне такое количество!»[94]
В декабре 1811 г. были объявлены новый набор конскриптов на 120 тыс. человек для армии и 12 тыс. для флота и сбор конскриптов призывов прошлых лет (около 60 тыс. человек). Включая эти контингенты, численность войск Наполеона доходила до 580–600 тыс. человек. Однако эти войска не отличались высокими качествами. В самой Франции и Рейнском союзе появилось множество дезертиров, число которых достигло нескольких десятков тысяч человек. Жором писал Наполеону в 1811 г.: «Брожение возросло в высокой степени; самые сумасбродные надежды возбуждаются и поддерживаются с воодушевлением; ставят в пример Испанию, и если дело дойдет до войны, то вся местность между Одером и Рейном станет очагом обширного и деятельного восстания»[95]. Однако эти донесения не смущали Наполеона, и он продолжал мобилизацию.
В середине 1811 г. Наполеон еще не считал возможным встретить русские войска непосредственно у Вислы. Поэтому он решил базироваться на реке Одер. На эту базу в случае выступления русских должен был опереться корпус Даву, а с флангов действовать данцигский гарнизон и саксонские войска[96]. Но в конце 1811 г. Даву получил указание «переброситься на Вислу»[97]. Теперь Наполеон прямо говорил А. Б. Куракину, что в его распоряжении имеется более 500 тыс. человек. Кроме того, он рассчитывал на контингенты Австрии и Пруссии, с которыми шли в это время переговоры о союзе.
К февралю 1812 г. «большая армия» была уже вполне организована. Все корпуса получили свои номера, установлена была и общая нумерация дивизий по всей армии.
В состав I корпуса (маршала Даву) вошли 1, 2, 3, 4, 5 и 7-я дивизии; II корпус (маршала Удино) составили 6, 8 и 9-я дивизии; III корпус (маршала Нея) – 10, 11, 12 и 25-я (Вюртембергская) дивизии; IV корпус (принца Евгения) – 13, 14 и 15-я дивизии; V корпус (Понятовского) – 16, 17 и 18-я польские дивизии; VI корпус (Сен-Сира) – 19 и 20-я баварские дивизии; VII корпус (Ренье) – 21 и 22-я саксонские дивизии; VIII корпус – 23 и 24-я вестфальские дивизии.
Общее число войск уже в 1811 г. (по Бонналю) составляло 387 353 человека при 894 орудиях, а вместе с войсками Австрии и Пруссии – 437 тыс. человек[98]. В это число не вошли Старая и Молодая гвардии[99].
Еще в 1811 г. предполагалось, что базой для операционной линии войск будет служить линия крепостей на Одере. В связи с этим города по Одеру, а также Данциг и Штеттин были обеспечены крупными запасами продовольствия. Но когда было окончательно решено развертывать армию на Висле, то сюда переместили и базу. Крупные продовольственные магазины были заложены в Варшаве, Бромберге, Модлине, Торне, Мариенбурге, Мариенведере и Эльбинге. Основной магазин учреждался в Данциге (Гданьске). Здесь в начале 1812 г. был сосредоточен 50-дневный запас продовольствия на 400 тыс. человек и фуража на 50 тыс. лошадей, что обеспечивало возможность стратегического развертывания всей «большой армии». Вспомогательные магазины размещались в Вышгороде, Плоцке, Влоцлавске. Во время движения «большой армии» от Вислы к русской границе были устроены дополнительные магазины в Кёнигсберге, Остероде, Гутштадте, Вилленберге, Сольдау, Ростенбурге, Вейланде, Инстербурге, Гумбинене, Столупенене, Вильковишках, Мариамполе и Тильзите. Обязательство заполнить эти магазины взяло на себя Варшавское герцогство. В связи с их организацией особое значение получила операционная линия Инстербург – Фридлянд – Остероде – Торн. Склады боеприпасов находились в Торне (4 млн. патронов), Модлине (1 700 тыс. патронов) и Пиллау (2 млн. патронов). В каждом из этих складов содержалось также по 25 зарядов на орудие. Главный резервный склад помещался в Магдебурге. Артиллерийские полки сосредоточивались в Данциге, Глогау, Кюстрине и Штеттине. Вся эта линия была укреплена: усилены предмостные укрепления в Варшаве (у Праги и Замостья), приведены в боевую готовность крепости Торн, Модлин, сооружены или усилены тет-де поны[100] у Диршау, Мариенбурга и Мариенведера. Особое внимание было уделено укреплению Данцига. Наконец, имевшиеся укрепления в Пиллау были дополнены редутом на Нерунской косе, защищавшим вход в залив Фриш-Гаф.
Для доставки продовольствия в войска создавалось 20 обозных батальонов шестиротного состава, способных поднять месячный запас продовольствия[101].
Еще в начале марта 1812 г. главные силы французских войск находились на Эльбе. Лишь I и VII корпуса расположились на Одере. Прусские части сосредоточивались в Восточной Пруссии, польские – под Варшавой, где находился также и отряд для связи с главными силами.
Наполеон считал возможным начать наступление, опираясь на Ригу. В одной из директив графу де ла Рибоасиеру он указывал: «Я намереваюсь открыть кампанию осадою Динабурга, а затем Риги. Для этой цели назначаю осадный парк Данцига для Риги и магдебургский парк для Динабурга»[102]. Однако обстановка на Балтийском море не позволила осуществить этот план. К началу апреля расположение войск изменилось. Главные силы теперь уже находились на Одере, а в первой линии на Висле стали I и V пехотные и IV кавалерийский корпуса. В апреле французские войска начали движение к Висле. II, III, VI, VII и VIII пехотные и I и II кавалерийские корпуса, перейдя Одер, двигались через Пруссию. IV пехотный и III кавалерийский корпуса шли из Италии через Тироль и Австрию. Прусские войска (из них потом был образован X корпус) сконцентрировались у Кёнигсберга. Наконец, в тылу, на Рейне, собирались части IX корпуса и началось формирование XI резервного корпуса.
В начале мая «большая армия» уже располагалась на Висле. На правом фланге у Лемберга стоял вспомогательный корпус Шварценберга, у Радома – VII корпус Ренье, у Варшавы и Модлина – VIII корпус Жерома и V корпус Понятовского, у Плоцка – VI корпус Сен-Сира, у Калиша – IV корпус принца Евгения, у Торна – III корпус Нея, у Мариенведера – II корпус Удино и у Эльбинга-Данцига – I корпус Даву. Прусские войска по-прежнему находились у Кёнигсберга, гвардия двигалась от Берлина к Торну.
Таким образом, Наполеон довел численность своих войск до 638 тыс. человек, развернув их на фронте в 500 км[103]. Русское командование знало в общих чертах о расположении войск Наполеона, но определить на этом основании его замысел еще не могло.
На Висле войска Наполеона пробыли около 20 дней. В это время из Данцига и Эльбинга началась переброска к Неману продовольствия на 11–12 дней, которое было сосредоточено в магазинах в Тапиау, Велау, Инстербурге и Гумбинене. Одновременно были подготовлены военные дороги – организованы этапы с проходными магазинами и госпитали. Основные коммуникации были таковы: главная – Торн – Берлин – Магдебург – Майнц, для правого крыла – Гродно – Ломжа – Пултуск – Варшава – Торн, для левого крыла – Ковно – Инстербург – Велау – Остероде – Торн[104].
Чтобы скрыть действительные намерения, по приказу Наполеона распускались самые различные слухи и производились ложные демонстрации. Корпус Жерома получил задание демонстрировать движение на Волынь, для чего было дано распоряжение о подготовке 100 тыс. рационов в Люблине. Сосредоточение корпуса Ренье у австрийской границы также должно было наводить на мысль о возможности движения войск противника на Украину. С этой же целью распространялся слух о передвижении корпуса вице-короля к Варшаве для усиления правого фланга. Наконец, было объявлено, что сам Наполеон прибудет в Варшаву, откуда якобы начнется наступление. Но все это делалось лишь для маскировки действительного замысла. Впрочем, принятые меры могли служить также средством предупреждения русских, если бы они вознамерились перейти в наступление на Варшаву[105].
Действительные намерения Наполеона состояли в том, чтобы начать наступление на Москву. «Если я возьму Киев, – говорил Наполеон, – я возьму Россию за ноги; если я овладею Петербургом, я возьму ее за голову; заняв Москву, я поражу ее в сердце»[106]. Эти слова Наполеона имели свое основание. Украина занимала немалое место в завоевательных планах Наполеона. Он знал, что помещики Правобережной Украины, принадлежавшие в большей части к польской шляхте, лелеют надежды на присоединение этой части Украины к проектируемой Великой Польше. По заданию Наполеона на Украину засылались французские агенты с целью возбуждения недовольства среди населения, распространялись прокламации и даже организовывались диверсии в крепостях. Наполеон рассматривал Украину как плацдарм, позволявший не только обеспечивать французскую армию необходимыми средствами снабжения, но и вести наступление в центр России. Он предполагал отдать Правобережную Украину Понятовскому, а на Левобережной Украине образовать два княжества[107]. Однако вести наступление на Киевском направлении имело бы смысл в том случае, если бы у Наполеона на правом его фланге находилась стотысячная турецкая конница. Но заключение Бухарестского мира разрушила расчеты Наполеона на турецкую поддержку. Петербургское направление отпадало, так как господство на Балтийском море русского и шведского флотов не дало бы возможности снабжать, «большую армию» водным путем и в известной мере ограничило бы ее действия. Таким образом, оставалось одно Московское направление, которое и было избрано Наполеоном. Он превосходно понимал значение Москвы как наиболее важного экономического и политического центра России. Находясь в Дрездене, Наполеон говорил Меттерниху: «Мое предприятие принадлежит к числу тех, решение которых дается терпением. Торжество будет уделом более терпеливого. Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я ее в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь. Я укреплю эти два города и займусь в Вильне, где будет моя главная квартира в течение ближайшей зимы, организацией Литвы, которая жаждет сбросить с себя русское иго…»[108]. Что именно этого желал в начале похода Наполеон, подтверждает также Сегюр, который записал слова Наполеона, сказанные им Себастиани в Вильне: «Я не перейду Двины. Хотеть идти дальше в течение этого года, значит идти навстречу собственной гибели»[109].