Бог хочет видеть нас другими

На месте я обдумывал всё произошедшее этой ночью. Я так делаю всегда. Обдумываю. Думаю и о том, что Шумеру нравится, что я всё обдумываю. Сам Шумер не только обдумывает, но и обосновывает каждый свой шаг.

18.0к просмотров 05: 27

Цикада пищит.

16 апреля 2022 года.

О чём конкретно я думаю? Например, этой ночью я ещё раз утвердился в мысли, что я рад кузьмичам. Кузьмичи – это сам Князь и вояки из его подразделения, те, которые не дагестанцы. Даги они все молоды. У дагов другие обычаи, у них старики сидят дома. Кузьмичи – это всегда русские мобилизованные или добровольцы, мужики из России в возрасте от сорока пяти лет и больше. Любой из них лет на пятнадцать старше меня. Они, как материнская грудь. Они, как отцовское плечо. Они приняли эту войну такой, какая она есть, и они вытащат её.

Позиции соседей тоже навещает Призрак. Так же курит и пьёт чай. Так же наводит словесный туман. Плясун и Апостол проектировали его поймать, чтобы устроить праздник с застольем и вином, пожарить шашлыки и всё такое, как у них на Кавказе принято. Но Призрака не поймать. Я бы тоже думал, что Призрак – галлюцинация, следствие военного стресса и моих увечий. Но галлюцинация – ощущение личное, или, по выражению Шумера, приватное. А наш Призрак блуждает повсюду. Его видел буквально каждый боец нашего подразделения и на позициях соседей он частый гость. Поэтому Призрак – это именно призрак, а не галлюцинация или плод моего пострадавшего в военных испытаниях воображения.

Почему Призрак не человек, спросите вы? Отвечу. Тела у Призрака на самом деле нет. Он бесплотен и от того неуязвим. Плясун и Апостол в один голос рассказывали мне, как на их глазах Призрак наступил на «лепесток» – и ничего. Консул утверждает, что рядом с Призраком разорвалась РГД. Он слышал свист осколков. Он лежал мордой в землю и не мог видеть, что происходило с Призраком, но когда Консул поднял голову, то первым делом он увидел рваные и латаные ботинки Призрака. Тот стоял над ним со своим портфелем как ни в чём не бывало. При всём при том содержимое портфеля Призрака вполне материально. Мне доводилось прикладываться к его чекушке. Водка в ней не трезвей и не пьяней, чем в других источниках. А чистая тельняшка старика пахнет, как в старой рекламе – зимней свежестью.

Вот такие вот странные дела у нас творятся.

От этой бесконечной войны у многих свистит кукуха.

17.5к просмотров 03: 45

* * *

– Тут про тебя есть, Петрович. Наш Ваня, похоже, всерьёз считает тебя бесплотным духом. Так какой там підрозділ, ты говоришь?

Шумер, смеясь, поднял глаза, но Призрака в блиндаже возле себя не обнаружил. Старик удалился так же бесшумно, как и пришёл. Снаружи тянуло дровяным дымком вперемешку с ароматом жаркого. Наверное, Призрак там, столуется вместе с пацанами. Пойти посмотреть? Его намерения опередил Леший, принесший своему командиру миску жаркого и половину кирпича серого хлеба.

– Деда накормили? – спросил Шумер, принимаясь за еду.

– Якого діда?

– Говори по-русски, чёрт! Всё! Ступай!

Леший убрался, а Шумер подумал было: вот Призрак опять ушёл, как явился, будто привидение. Где-то в уголке копошилась неудобная мысль о голодном старике, доживающем свой век среди руин, одна из которых его собственный дом. А ему, Шумеру, следовало бы взять старика за руку да и отвести к котлу, да проследить, чтобы всё полагающееся старик съел.

Мысли мыслями, еда едой, а любопытство сильнее всего. Что-то там старик говорил о вражеском підрозділе? Сто двадцать восьмой чи ни? Отставив в сторону пустую миску – умеет же Леший готовить! Не будешь голодным и то сожрёшь! – Шумер ухватился за гаджет, произнеся быструю молитву об Интернете, который сейчас ему казался милее собственных детей.

Он быстро нашёл искомое. Читать решил едва ли не с начала, с того дня, когда анонимный хлопец завёл Телеграм-канал.

* * *

Герої 128 підрозділ ЗСУ.

01 апреля 2022 года.

Короче. Мне кажется настало время и мне ответить.

Уже второй раз меня обвиняют в том, что я русня, рашист, орк и все остальное. Что я ципсо какое-то непонятное…И я даже знаю эту штабную крысу, которая все это про меня пишет. Только вот я никогда и не говорил, что я официальная страница нашей бригады.

Я просто солдат, который видит все, что творится тут, и не может молчать.

Хотите читать только про наши победы и успешные наступления, про наших бравых командиров и прекрасную укомплектованность, тогда читайте официальные источники.

А если хотите знать реальность, которая порой может быть не всегда приятна, добро пожаловать!

Далеко не всем нравится то, что я тут пишу.

Не нравится командованию, что я помогаю матерям и женам искать пропавших без вести.

Не нравится им, что я об их просиживании в тылу говорю.

Не нравится, что я пишу как они воруют волонтерскую помощь.

Но об этом надо говорить! Это надо исправлять!

А параллельно будем продолжать уничтожать рашистов. Всех. До последней твари, пришедшей на нашу землю.

И еще кто-то говорит, что орк только потому что пишу на русском…

Это, конечно, вообще тот ещё аргумент. Те, кто скажет, что не знают таких семей, где говорят на русском – готов вдолбить по чердаку. Потому что моя и еще куча семей, которых я знаю, именно такие.

Как бы сейчас не было приятно осознавать, что это орчий язык – кабзда переучиваться, именно сейчас я не готов. Как победим – обещаю нормально выучить. Детей точно только украинскому учить буду. Но когда победим! А сейчас выжигать чертей надо.

17.5к просмотров 08: 45

Герої 128 підрозділ ЗСУ.

02 апреля 2022 года.

Всю ночь под огнем, стоим как на ладони. Врага не видим, получаем артой и беспилотниками. Медикаменты на исходе, про нашу группировку просто забыли. Наша бригада скоро перестанет существовать. Отступать не дают, грозят судом. Все должны знать правду. Спаси нас Боже.

Мне пишут матери. Много матерей. А сколько их еще будет! Парни гибнут каждый день. Я не знаю, что отвечать.

Командование бригады докладывает, что все хорошо и постит фейковые фоточки в Фейсбуке. В реальности мы спим среди трупов своих побратимов и ждем, когда сами уйдем в мир иной. Мы не воюем, нас истребляют. Врага не видим, повторяю.

Турникеты в лучшем случае один на четверых, гемостатиков вообще по нулям.

В Александровке, в Херсонской области очень много наших пало… там были жёсткие бои, село стёрли с лица земли. Сейчас село под орками, но там тела наших ребят. Кто их будет доставать и когда? Жены, матери, дети никогда не узнают их судьбу?

22,1к просмотров 06: 05

Герої 128 підрозділ ЗСУ.

10 апреля 2022 года.

Прошу всех, кто планирует вступить в ряды нашего подразделения ЗСУ, в целом обучиться оказанию первой медицинской помощи. 90 % бойцов погибают, потому что их побратимы не знают, как и чем помочь.

Последнее время враг активно применяет боевые коптеры, после чего у нас много раненных осколками. Бойцы погибают тупо от потери крови.

Призываем людей, имеющих медицинское образование, идти на службу. Воевать вам не придется, будете спасать нас при ранениях.

А то хлопцы мрут пачками после обстрелов, один осколок в ноге размером с ноготь может убить, если не оказать медицинскую помощь.

Один осколок попал мне в ногу,Второй артерию пробил.Надеюсь, придут на подмогу,Пока я дух не испустил.

Грустная поэзия наших хлопцев. Вторая неделя под обстрелами…

4,0к просмотров 10: 19

Герої 128 підрозділ ЗСУ.

12 апреля 2022 года.

Мы воюем два месяца, все на опыте. Если привезут орочьих новобранцев, что дальше? Они же как котята слепые, даже жалко убивать детей.

Шучу, не жалко, вообще побоку, убьем и шкуры снимем.

За наших хлопцев, которые штабелями в холодильниках лежат.

Кстати, после нашей победы предлагаю запретить в рашке русский язык, они его объективно не достойны, пусть изучают язык орков из варкрафта.

Кстати, поговаривают, что могилизировать будут и русских наташек. Их трогать не будем, просто возьмем в рабство.

28,9к просмотров 17: 00

* * *

– Любопытно, дожил ли этот херой до осени? – пробормотал себе под нос Шумер.

Он водил пальцем по дисплею гаджета, пытаясь пролистать блог героя дальше от весны к лету и осени, но колесико закрутилось. Что за чертовщина! Интернет пропал!

– Чёрт! Кто там?

– Це не чорт. Це я, Леший.

– Ну что тебе? – Шумер, раздосадованный, отбросил гаджет в сторону. – Что стоишь? Деда накормили? Из штаба что? Мне дотемна уехать надо. Кто-то из вас поедет со мной.

Леший робко и с ходу ответил для начала на последний вопрос.

– Поедет Переполох.

– Вот уж нет! От него слишком много шума, в том числе и в эфире. Поедет Консул. Передай ему, чтоб собирался. Так что из штаба?

– Та вроде выехали за вами.

– Вроде да кабы. Ты остаёшься за старшего. Держи связь с Князем. Он вроде толковый мужик, есть такое важное наблюдение. Я тут вычитал. – Шумер указал глазами на зависший гаджет. – Средний возраст солдата Победы в тысяча девятьсот сорок пятом был тридцать восемь лет. По нынешним меркам психофизического развития – под полтинник. Князю, как и тебе, сейчас примерно столько. А тогда видавшие жизнь мужики, родившиеся еще в Российской империи, детство и юность которых пришлись на революцию, гражданскую войну, раскулачивание и прочее. Встали и пошли. Потому что надо побеждать. Их называли кузьмичами. Я и сам принадлежу к поколению последних русских Украины. Я учился в последнем русскоязычном классе в школе и последнем русскоязычном курсе в вузе. Учившиеся после меня уже несли на себе клеймо украинства, с которым мы, собственно, воюем. Кузьмичи Донбасса прекрасно проявили себя в Русской весне не только в силу своей готовности к трудностям, но и идеологически, верно ощущая свою принадлежность к русскому народу. Второй важной характеристикой нашего с тобой поколения является воспитание. Нам привили идею чести, долга и служения. Разве не так?

–Так,– кивнул Леший.– В моей жизни примерами были дедушка с рассказами о его детской жизни в немецкой оккупации. Он, между прочим, был ярым сталинистом. А ещё тренер по футболу, афганский ветеран. Верно говоришь, командир. Нам-то и спасать Россию. Ты говорил, командир, про «каждому поколению нужна „своя война“, про „наша земля, пропитанная кровью предков“, про дым Отечества». Это и есть те трудности, которые нам дано преодолеть. А молодые… Они засоряют эфир. За ними только глаз да глаз, а то такого понапишут. Да и пропадут они без нас. Попусту пропадут.

Леший кивнул в сторону безжизненного гаджета.

– Дым Отечества, любовь к родному пепелищу и отеческим гробам, – это из русской классики. Лермонтов, Тургенев. Это не я сказал, – смущённый внезапной и приятной уху разговорчивостью обычно молчаливого Лешего проговорил Шумер.

–Та вроде Князь толковый кузьмич,– усмехнулся Леший.– Вывезем мы вместе этот воз. Россия – 1/6 часть суши и при нас меньше она не станет! При нас не станет!

– Аминь! А деда-то всё-таки накормили?

– Та он поклевал что-то. Всё за какого-то хлопчика толковал.

– Как так?!! Голодным ушёл?!!

– Ты злишься, командир, потому что Интернет кончился.

– Нет!!! Я хотел спросить у Призрака за этот сто двадцать восьмой підрозділ, мать его кривую, да он исчез!

– Призрак поел и ушёл, а за сто двадцать восьмой я могу сказать…

– Говори! Не тяни!

– Там есть ушлый один. Хочет к нам перебежать.

– Хохол?!!

– Та не. Не хохол. Он то ли поляк, то ли англичанин. Коммунист.

– Если коммунист, то точно не поляк. Американец?

Леший пожал плечами и выматерился.

– Почему же Призрак мне ничего не сказал?

Шумер задумчиво покосился на ущербное колёсико, демонстрируемое раздосадованному наблюдателю дисплеем его гаджета. Его унылое вращение свидетельствовало о том, что Интернет безнадёжно исчез.

– Он нам сказал. Приведу, говорит, его к вам в следующий раз. Хочет российским властям передаться со всякими интересными сведениями, потому что идейный коммунист.

– Все-то у нас тут идейные. Только коммунистов нам не хватало. Эй, что там?

– Та пикап подъехал с ребятами. Консулу-то собираться?

– А то! Если кто-то «передастся», то сразу вызывай меня. До штаба его сами не тащите. Может, он того и не стоит.

– Как это?

В сытых глазах Лешего появился голодный хищный блеск.

– А так! Гражданство определяется по предъявлении паспорта! Если он иностранец и докажет это, вызывай меня. А если не сможет доказать, но ясно, что иностранец, делай что положено с такими делать. Только без лишнего шума и помпы.

– Есть!

– Здравствуйте, господа командиры!

Ах, чья же это узкая фигура загородила вход в блиндаж? Ах, чей же это нежный голосок прощебетал приветствие? Ах, кто это у нас в защитном шлеме и пустой разгрузке очертаниями своими так напоминает молодой, тянущийся к верхушкам деревьев грибок-подберёзовик? Кто это не трамбуется всей своей массой, а проскальзывает бочком? От кого это так сладостно пахнет?

– Виточка, Виталия…

Леший тает на глазах и тёплым мороженым оседает на свободный табурет.

– Зачем ты тут опять?!! – рявкает Шумер.

– Репортаж делать приехала. Была в штабе, когда ребята собирались. Брала интервью, а тут как раз оказия. Вот, решила навестить…

Леший тёр ребром ладони под носом и, казалось, вообще не понимал, что навещать приехали именно его.

– На тебе должен быть бронежилет с надписью «пресса», а это что?

Шумер дёргает за ремень разгрузки. Виталия всем телом подаётся к нему. Он отскакивает. Табурет с глухим стуком валится на земляной пол. Шумер покидает блиндаж едва ли не бегом. Леший (он же Пётр Приморский) и Виталия Полтавская слышат его ревущий баритон. Он отдаёт приказания, распекает, наставляет, отчитывает. Всё это очень громко, но вполне вразумительно, потому что отрывистая его речь обильно приправлена непечатными выражениями, а вернее сказать, она сплошь состоит из этих понятных любому бойцу выражений.

– Это называется управляемая истерика, – говорит Виталия вполголоса.

– Ваньку ранило. В здоровую ногу. Утром его отправили в лазарет. Правая ступня в хлам, – отвечает Леший. – Командир расстроен, вот и ругается.

– Полтавская, сюда! – ревёт снаружи Шумер. – По машинам!

– Мне хотелось бы остаться. Надо сделать несколько фотографий…

– Уже темно. Чего ты хочешь? Октябрь. Снимать можно только утром, но командир не позволит тебе остаться до утра… А ну-ка!..

Леший внезапно хватает Виталию в охапку, притягивает к себе.

– Что ты?

– Пообниматься захотел! Не рыпайся. Тихо ты… Слышу выходы.

Справедливость его слов подтверждает недальний разрыв.

– Восемьдесят второй калибр. Близко подобрались! – шепчет Леший в ароматное ухо Виталии.

А снаружи вопят «Командир!!!», «Шумер!!!», маты, шухер полный. А Леший тем временем уж не слышит, но шкурой чует новые выходы мин ещё и ещё. Двигатель пикапа взрыкивает. Грохот разрывов всё ближе. Наверняка позицию Князя кроют.

– Эх, в машине остались все мои вещи! Но вы ведь меня прокормите? Я на пару деньков. Несколько фоток – и всё.

– Как же ты будешь снимать, если вещи уехали с командиром?

– А фотик всегда со мной! – Виталия хлопает себя по боку, пытаясь высвободиться из объятий Лешего.

Но он не хочет её отпускать. И в том есть своя правда, потому что новые разрывы следуют один за другим, всё ближе и ближе.

– Это блуждающий миномёт. Хохлы возят его туда-сюда на пикапе. Никак не можем их поймать. Шухерят они нас со страшной силой.

Леший хочет подпустить матюгов, но ясные глаза Виталии так близко. Пожалуй, она на пару лет младше его старшей дочери. Эх, вся округа влюблена в эту девку. Все попустительствуют её затеям, а она, по ходу, Шумера клеит. А Шумер – кузьмич, взрослый человек и двое его детей уже школу окончили где-то в России.

– Ничего у тебя не выйдет, – произносит Леший с нажимом. – Командир за тобой вернётся, и очень скоро.

– Я тоже этого хочу, – тихо отвечает Виталия.

Она высвобождается из объятий деликатно. Оправляется изящно, но Лешему очень уж хочется навести полный порядок, чтоб недоговорённостей никаких не осталось.

– А знаешь ли ты, девушка, сколь много у Юрия Михайловича нашего, то есть у Шумера, крестников в Донецкой агломерации?

– О чём это вы? Юрий Михайлович – верующий человек. Это всем известно. Храм посещает…

Довольный её недоумением, Леший продолжает:

– От разных женщин крестники. Двое из них с одного года рождения, но повторяю: от разных женщин! И чему же тут удивляться? Мужиков повыбило, а наш Юрий Михайлович, хоть и росту небольшого и ноги кривоваты, но всё равно мужчина видный. И глаза у него красивые, как уголья горят. Особенно когда нас матами кроет. А куда ж нам без матов-то в боевой обстановке?.. Эй, подальше от двери!!! Слышу новый выход!!!

Так, затолкав юную деву в дальний угол блиндажа, подальше от свистящих снаружи раскалённых осколков, уроженец Ростовской губернии наслаждался её печальным смятением ещё несколько долгих минут, до тех пор, пока миномётный обстрел полностью не прекратился.

Глава 2

Когда важна только крепость руки

Они расселись в тени кунга на пожухлой от летнего солнца траве. Завтра им выдвигаться на задачу, в серую зону. Их работа – постоянно меняя позицию, вести беспокоящий огонь по расположению противника. А сегодня небольшая передышка. Из тыла, кроме обычного довольствия, подвезли экзотические фрукты: бананы, апельсины, киви в мохнатой коричневой кожуре, твёрдые, как камни. Это в конце лета, когда хочется абрикосов и арбуза, но всё равно праздник!

Дядя Серёжа поручил Назару Соломахе как самому опытному бойцу их миномётного расчёта обучать новобранцев. Обучение идёт по рваной книжке с пожелтевшими обтрёпанными страницами и штампами давно расформированной ВЧ армии СССР. Откуда командир достал такую?

– Всё было хорошо, пока нам не навязали этих мобилизованных. И почему я должен читать им «наставление»? Почему, к примеру, не ты? – проговорил Соломаха, растерянно листая «Наставление по стрелковому делу (НСД-40 82БМ) 82-мм батальонный миномет НКО СССР».

–Говори мовою, иностранцы почує, знову буде справа[2], – проговорил лучший друг Соломахи из новых, приобретённых уже на войне побратимов по имени Филипп Панченко, или Птаха, – такой Филиппу дали позывной.

– А они услышат. Обязательно услышат, потому что книжка эта Наркомата обороны СССР напечатана на русском языке, а на мове таких книжек не бывает. И миномётов таких в Украине не производят…

– Тихіше! Тихіше! Мобіки йдуть…

Соломаха настороженно огляделся. По проторенной дорожке меж остовов двух некогда вполне приличных кирпичных домов, превратившихся ныне в прокопчённые руины, в их сторону действительно двигались двое новобранцев – Вовка Пивторак и Тимофей Игнатенко. Оба уже получили позывные – Свист и Клоун соответственно. Двигались они гуськом. Трусоватый Пивторак отпустил Игнатенко шагов на десять вперёд себя. Сам двигался медленно, ступая на мысок, как балерина или цирковой канатоходец.

Соломаха выругался и снова принялся изучать брошюру.

– Я по этой брошюре буду их учить. Пивторак вроде бы грамотный. На филолога учился в университете. Или на философа?.. А Игнатенко, наоборот, тупой селюк и русского почти не понимает. Или делает вид… Да и к чему такого учить? Он всего лишь подносчик.

– Подносить тоже надо уметь. Такой тебе поднесёт. Эх, загинули наши побратимы, жалко ребят! Вместо них вон что нам подсунули! …

Птаха закурил, огляделся настороженным зверьком и продолжил:

– Слушай, Соломаха. Та я опять девку бачив.

– Ты всюду их бачив. Только их и бачив, а мне нет дела. У меня жена…

– Блондинка, шея как башня из слоновой кости, глаза как блюдца и голубые. Один недостаток – тощевата…

– Молодой девушке здесь не место. Да и откуда ей взяться? Привиделось тебе. Тут остались одни старики. Вот опять приходил Пётр Петрович, местный учитель. Когда-то на этом посёлке две школы было… Можешь такое себе представить? Я ему дал два банана и киви, а он мне…

– Сведения?

– Та какие там сведения! Надежду!!! Сказал, что жинка скоро отзовётся. Пётр Петрович, он провидливый. Наперёд многое знает. Не соврёт.

– Снежана не пишет?

– Три дня уж не писала, а я ей каждый день.

– Три дня – это не много. Ты за девку послушай. Ей лет от силы двадцать, а такая борзая. Со своим фотоаппаратом лазит по серой зоне и ничего не боится. Броник на ней…

Птаха умолк, потому что подтянувшиеся Свист и Клоун пристроились рядом, привалились потными спинами к колёсам куги. Свист зыркнул на книжку и отвернулся. Назар закурил.

– Эх, снять бы броник… – проговорил Свист.

–Не можна. Не за статутом[3], – огрызнулся Клоун.– І що це за книжку читає Соломаха? Війна, агресор настає, а він на бойовій позиції книжки читає[4].

– По приказу командира миномётного расчёта пана Сергея Петровича Токарева (позывной Воин) изучаем матчасть. Между собой мы Сергея Петровича называем дядей Серёжей. Возьмите это на заметку, – проговорил Соломаха.

– Сергей Петрович во Владимире военное училище закончил, – усмехнулся Свист. – Какой же он в таком случае «пан»? Он «товарищ». Вот это кукож.

– Заткнись, дитя западной демократии, – Соломаха сплюнул. – Ты в армии. Тут младшие подчиняются старшим. Иначе…

Соломаха кивнул головой в сторону кучковавшихся неподалёку наёмников. От их пикапов до ребят долетали взрывы хохота и разноязыкая брань, очень похожая на хипстерский слэнг киевского хлопчика Пивторака, но по интонациям понятно, что всё-таки брань. Лицо Пивторака с едва пробившейся юной бородкой зарделось румянцем. Никто не помянул, но все помнили, как неделю назад эти самые ландскнехты выводили в посадку строем руки назад троих бойцов 128-го подразделения (командир – полковник Сапонько), к которому относится миномётный расчёт Воина. Хлопцев обвиняли в дезертирстве, но, на взгляд Соломахи, обвинение было притянуто за уши. Комбат потом приказал их похоронить. Соломаха и Птаха участвовали в рытье могил. Оба сильно расстроились. А что толку?

– 82-мм миномет является оружием стрелкового батальона, – невозмутимо продолжал Соломаха. – Основное назначение его – поражать навесным огнем живую силу и огневые средства противника. Небольшой вес миномета – шестьдесят один килограмм – возможность разборки на вьюки, легко переносимые расчетом, крутизна траектории и дальность стрельбы, скорострельность – до двадцати пяти выстрелов в минуту – точность попадания и сильное осколочное действие мин обеспечивают: большую подвижность на всякой местности; применение в ближнем бою; непосредственную поддержку стрелковых подразделений; ведение огня из-за укрытий через свои подразделения навесным огнем; возможность своим атакующим подразделениям следовать за разрывами на расстоянии сто пятьдесят – двести метров; стрельбу на дальностях от семидесяти метров до трёх километров; наиболее действительный огонь до полутора километров; поражение целей за укрытиями, когда настильный огонь недействителен; быстрое подавление и уничтожение целей; ослепление наблюдательных пунктов и огневых точек на короткое время (до пяти минут). Это всё про наш миномёт. Поняли?

– Не всі, – быстро ответил Игнатенко. – Я не дуже добре розумію по-російськи. Що таке «вьюки».

– Эх, Тима! Какая ж ты хохлуша! – фыркнул Птаха. – Когда-то восемьдесят второй калибр возили на лошадях. То было во время войны с немцами.

– А теперь шо?

– А теперь другая война. Мы ездим на куге.

– Советского производства, – хмыкнул Пивторак. – На движке выбито: 1988 год. Дропнуть этот олдскульный проект…

– Какой проект? – переспросил Птаха.

– Войну…

– Боевое применение миномёта, – продолжал Соломаха. – Одиночный миномет подавляет и уничтожает: в наступлении стрелковые группы в окопах; резервы, подходящие по подступам и укрытиям из глубины обороны противника; огневые точки противника, не подавленные в процессе артиллерийской подготовки, а также вновь появившиеся и ожившие на переднем крае и в глубине обороны противника. В обороне: пехотные группы, продвигающиеся по подступам; пехотные группы, накапливающиеся для атаки в укрытиях; огневые точки за укрытиями.

–Чому ти не українською говориш, Соломаха? Я не розумію російською[5], – обиженно твердил Тимофей.

Он хотел сказать ещё что-то, но командирский рык «хозяина расчёта», так именовал себя дядя Серёжа Токарев, пресёк его жалкое красноречие.

– Отставить разговоры! Наставление написано на русском, значит, читаем на русском. А если кто не понимает, тому отправляться в штурмову групу? Зрозуміли, селюки? Пивторак, ти зрозумів?

– Я не селюк. Командир, хватит нас шеймить. Такой кринж не по мне. Я с Киева, ты же знаешь! – возразил Пивторак, которого миномётчики между собой величали паном за его ладную форму (камуфляж расцветки Multi-Terrain Pattern), дорогущую каску, креативные ботинки и прочий тому подобный обвес.