Сказки о простых вещах

О Каштане

Сказка о дружбе

Молодое каштановое дерево росло в самом центре дачного посёлка. Каштан был строен, красив. Его свечки напоминали пирамидки из белых свадебных цветов. Одна свеча уже была букетом, а если их было три-четыре, букет получался великолепным. Каштан гордился своими пятипалыми листьями. Осенью они были особенно красивы – жёлтые, с красными подпалинами. Утром в крону дерева попадал солнечный свет, его лучики скакали с ветки на ветку. Тогда под ним собиралась ребятня. Мальчишки любили лазить по крепким веткам Каштана. Спорили, кто поднимется выше. Каштану это нравилось, он даже болел за одного симпатичного мальчишку. Ему хотелось, чтобы именно он залез выше всех и выиграл спор. Мальчика звали Васей, у него был звонкий голос, белокурые волосы и карие глаза.

– Такое бы лицо девчонке, уж больно красив парень, – думал Каштан.

Ребята были разные, каждый со своим характером. И если Вася нравился Каштану, то Мишка (сосед Василия) совсем не приглянулся ему. Все норовил залезть, подпрыгнуть на ветке, сломать её.

– Глупый, злой мальчишка, погубишь ветку, упадёшь, шею свернёшь! – негодовал Каштан.

Вася в споре с Мишкой побеждал всегда. Мишка злился на Васю, на Каштан, на всех на свете. Старался то гвоздём поцарапать дерево, то игрушкой ударить побольнее.

– Не смей трогать дерево! Оно под моей защитой! – предупредил Вася мальчишку. – Ещё раз ударишь его – получишь тумаков!

Василий был невелик телом, но гибок и вёрток. Запросто крутил на руках колесо, мог много раз подтянуться на турнике, зимой на катке катался лучше всех. За это его взяли в дворовую хоккейную команду нападающим. Больше всего Мишку раздражала куртка Василия – жёлтая, яркая, видная издалека. Приметив куртку, ребята бежали навстречу. Все хотели играть с мальчишкой. Василий слов на ветер не бросал, сказал «получишь тумаков» – значит, получишь! Это была реальная угроза, и она не понравилась Мишке. У него чесались руки, хотелось ударить Ваську, но решительный взгляд мальчишки останавливал его, и однажды он съязвил:

– Куртка у тебя девчачья, девчачья, девчачья! У твоих родителей денег нет купить другую?! За сестрой обноски донашиваешь?

– А я и есть девчонка! – бросил на ходу Василий, пряча в приподнятый воротник куртки насмешливую улыбку. – Мама зовёт меня Василием, ласково – Васюшкой, Васёной, а я ВАСИЛИСА. Я девчонка! Ты понял? Только я смелая девчонка! Про дерево помни!

– Вот это да! – удивился Каштан. – Вот так Василиса!

С этого дня никто не смел обижать дерево.

Каждое утро под ветвями Каштана собирались старушки-подружки. Старички установили скамейку, и ровно в 12 часов (можно не проверять) на скамейке появлялись бабульки. Каштан любил слушать их разговоры, похожие на щебетание птиц. Кто рассказывал о своих взрослых детях, кто о ещё маленьких внуках и внучках.

Осенью старушки искали под Каштаном маленькие упругие каштанчики. Они собирали их тщательно, не пропускали ни одного. Каштан хорошо знал, для чего подружкам нужны его детки-каштанчики. Однажды он подслушал разговор: старушки делились рецептом снадобья. Оказалось, что именно детки Каштана обладают сильным целебным свойством. Каштанчики настаивали кто на ромашковом отваре, кто на меду и тогда они превращались в волшебное лекарство. Бабульки мазали отваром больные суставы, и боль уходила. Каштан был горд: он был нужен всем.

Прошли годы, Василиса выросла. Из маленькой боевитой девочки превратилась в настоящую Василису Прекрасную, да ещё и в Василису Премудрую. Каштан постарел. Он поскрипывал ветками на ветру, стволы его болели в дождливую погоду. Никто не додумался мазать его больные суставы целебным снадобьем. У Василисы родилась дочка Александра. Сашка была точной копией своей мамы. Такая же отчаянная, как она. А у Каштана деток не было, их по-прежнему собирали старушки, все до одного. Каштан понял, какую злую шутку сыграла с ним жизнь.

– Как же я оплошал? – думал старый Каштан. – У всех деревьев есть поросль. Они умрут, из поросли вырастут новые деревья. Моим деткам-каштанчикам не дают прорасти. Состарюсь, спилят меня, не останется никакой памяти!

Так и плакал бы старый Каштан своей последней осенью, если бы однажды не выгрузили под него гору опилок. Каштан испугался: неужели пилят старые деревья? Неужели пришла его пора? Оказалось, хозяин новой дачи привёз опилки утеплить на зиму розы. Каштану нечем было дышать: опилки почти закрыли его ствол. Сашка, дочь Василисы, попеняла новому дачнику:

– Что же вы, дяденька, сделали? Дереву нечем дышать, оно страдает. Уберите, пожалуйста, опилки! Не надо его обижать. Оно под моей защитой!

– Когда-то я уже слышал эти слова, – улыбнулся старый Каштан.

Хозяин не стал спорить, убрал опилки. Осталась только тонкая подстилка. Туда, созрев, и упали детки Каштана – маленькие каштанчики.

Напрасно старушки искали каштанчики: они были надёжно прикрыты слоем влажных опилок. Солнце согрело покрывало, каштанчики проросли. Сашка заметила это первой. Она принесла коробку, подкопала и осторожно положила в неё проросшие каштанчики.

– И ты туда же… – разочарованно вздохнул Каштан. – Следующей осенью на моих ветках не появятся новые детки-каштанчики: слишком стар, эти были последними…

С грустными мыслями Каштан ушёл в зимний сон. Он решил больше не просыпаться, засохнуть. Ему не о чём было шептаться с другими деревьями. Он не мог похвастаться своими детками, как старушки-подружки. Ребятня совсем перестала лазить по его веткам. Боялись, не выдержат старые стволы, сломаются.

– Никому я не нужен, – устало подумал Каштан. – Защищать меня некому. Сашка предала меня, унесла куда-то последних деток-каштанчиков.

Прошла зима. Наступила весна. На Каштане не распустились почки. Не родилось ни одного листочка. Сашка увидела грустное дерево, улыбнулась:

– Ах ты лежебока, вставай, вставай, соня! – Сашка постучала ладошками по стволу. – Посмотри, кто тебя ждёт! Весна… и ещё кто-то!

Каштан открыл глаза. Он увидел молодую каштановую рощу. Каштаны были ещё маленькими, но уже с яркими пятипалыми листьями.

Это Сашка посадила проросшие каштанчики в почву.

– Я ж обещала тебя защищать. Добрых людей на свете больше, чем злых! Просыпайся! Нам надо работать! У каждой старушки-подружки должен быть свой каштан! Будем расширять нашу рощу! Просыпайся, дедуля, надо воспитывать внуков.

– А что? – подумал Каштан, надувая почки. – В Африке баобабы тысячи лет живут, и нам не слабо…

О Сосне

Сказка о верности

– Красавица… красавица… – шумели кроны деревьев. – Красавица! Такую украсить ёлочными игрушками – не будет в мире прекраснее…

Сосна впрямь была красавица: ровный ствол, необычного цвета кора, пушистые ветки, россыпь серебристых шишек. Она стояла в окружении других сосен, но выделялась среди них своей статью.

Все сосны-соседки мечтали попасть на Новый год во дворец или замок, нарядиться, быть центром внимания, только не она. Желаний у неё было много. Много маленьких желаний и одна большая мечта. Хотела Сосна увидеть пальму!

О пальме мечтательница знала только то, что это дерево. Старые сосны говорили:

– Пальмы синего цвета, растут корнями вверх, пахнут мёдом, на ветках у них ягоды под названием АРБУЗЫ.

О том, чтобы дружить с такой диковиной, Сосна не помышляла. Хотелось ей одним глазком взглянуть, веточкой дотронуться. Мечтая, Сосна сочиняла и напевала песенки. Голос у Сосны был хрустальный, звенящий. Ветры не пролетали мимо, хоть на минуточку, но задерживались. Один остался, дослушал песню до конца. Чудная была песня: о море, о пальме, о мёде. Не захотел Ветер улетать, раскинулся на ветвях Сосны, заслушался и уснул. Крепким уснул сном, без сновидений. Проснулся бодрым, отдохнувшим. Сосна стояла не шелохнувшись. Боялась разбудить Ветра. Знала: намаялся он по разным странам летать.

Так началась их дружба. Куда бы Ветер ни улетал, всегда возвращался к Сосне. Рассказывал ей о городах и людях, о полях и диких лошадях, о море с огромными рыбами. Однажды залетел Ветер далеко, увидел пальму. Подивилась Сосна рассказу. Пальма оказалась совсем не синей, а зелёной. Росла корнями вниз. Листья у неё на меха гармошки похожи. И ягоды были, только не арбузы, а бананы. Вкуснейшие были ягоды. Пахли аппетитно, но не мёдом. Больше всего поразил Сосну рассказ о песке и море, на котором живёт пальма: песок жёлтый, тёплый, море синее, бескрайнее.

Так захотелось Сосне увидеть море, затрепетала она от желания, посыпались на землю её серебряные шишки.

– Смотри, подруга, растеряешь всю свою красоту, – загалдели соседние сосны.

– Ничего… – заплакала Сосна. – Шишки новые вырастут, а море я не увижу никогда…

Услышал Ветер, как плачет Сосна, как текут по её стволу слёзы-смола, принялся утешать, уговаривать:

– Никуда больше не полечу, останусь с тобой. Будем вместе петь о море!

Совсем забыл Ветер о своей невесте Буре. А она его не забыла. Нашептал ей гадкий ветер Сквознячок об измене Ветра, о его любви к Сосне. Зазлобилась Буря, взбаламутилась. Решила от Сосны избавиться. Выбрала минуточку, когда Ветер отлучился. Налетела, собрала всю свою могучую силу, вырвала соперницу с корнем. Бросила Сосну в бурлящую реку, чтобы памяти о ней не осталось!

Однако Река решила по-своему:

– Не видать тебе, Буря, победы! У настоящей любви есть ещё верность. Вот ВЕРНОСТЬ тебе, Буря, уничтожить не по силам.

Вынесла река Сосну прямо к строящемуся на берегу кораблю. Корабль тот был огромен и добротен. Собирались на нем моряки все моря и океаны проплавать, весь мир повидать. Мачты для главного паруса никак не могли найти. Везде побывали, все леса обошли: не было подходящего дерева – высокого, ровного, стройного и крепкого. Тут река им подарок и преподнесла.

Застыла Сосна от горя, окаменела от разлуки с Ветром. Всё равно ей было, что делают с ней моряки. Они обрубили ветки, сняли кору, долго щекотали топориками, гладили шкурками. Когда приладили на корабль, поняла Сосна, кто теперь на корабле главный. И не Сосна она теперь вовсе, а Мачта. Поплыла Мачта вместе с кораблём по морям, по океанам. Много повидала белых медведей, жёлтых верблюдов, полосатых зебр и разноцветных людей. Пальм тоже видела великое множество. Толклись они по берегам морей и чужих рек. Надоели они Мачте, заскучала она по своим берёзкам и подружкам-соснам.

По ночам на причалах Мачта плакала о Ветре, завывала, гудела, скрипела.

– Тоскует наша Мачта, – решили моряки. – Пора домой собираться.

В первую же ночь на родной стороне запела Мачта песню для Ветра – звонкую, хрустальную. Ветер пролетел мимо, услышал, но не узнал. Слишком долгой была разлука. Не сдалась Сосна-Мачта, расправила парус и поймала Ветер. Запутался Ветер в парусе, потрепыхался, потрепыхался и уснул, намаявшись. Как тогда, в первую встречу, стояла Сосна-Мачта не шелохнувшись, боялась разбудить Ветра, а Ветер спал и чувствовал родной сосновый запах. Утром, когда солнечный луч потрепал его по плечу, открыл он глаза и увидел Мачту, узнал в ней свою Сосну.

Больше Ветер не улетал никуда, так и остался жить в парусе. Не было на морях корабля быстроходнее их, потому что даже в полный штиль в парусах у него всегда был попутный Ветер. Счастье Сосны-Мачты было огромно и безгранично, как море, по которому плыл их корабль

Сказка о старом стуле

сказка романтическая

Э-кхе-хе! – прокряхтел старый стул, когда на него в очередной раз учить уроки. уселся Вовка.

– Э-кхе-хе! Стул злился на Вовку: мальчик был ленив и бестолков. Он обычно не сидел собранно на мягком сиденье, а постоянно ёрзал, вспоминая забытый урок и, тем самым ещё больше его расшатывал. Стулу к тому моменту, когда Вовка пошёл в школу исполнилось шестьдесят лет. Старичок помнил всех, кто на нем сидел: читал книги, рисовал, лепил, учил уроки.

Стулу посчастливилось, он жил в кабинете, а не в кухне. Его кухонные братцы давно сгинули. Они раньше времени состарились, не выдержав жара печи, пара из кастрюль, коготков кошек за эти годы сменяющих одна другую. Кошки обычно появлялись в кухне, учуяв запах еды и, не получив её, больно карябали стульям ножки, вымещая на них голодную злость.

Здесь в кабинете стулу было уютно. Компанию ему составляли давно знакомые предметы мебели: письменный стол, книжные шкафы, маленький диван для раздумий, на полу лежал старый, но ещё хорошо сохранившийся ковёр ручной работы. Все предметы мебели дружили между собой. Больше всего стул сблизился с письменным столом. Они были ровесниками и старались держаться рядом.

Однажды ночью, когда Вовка и его домочадцы, наконец, угомонились, легли в свои постели, в кабинете возник забавнейший разговор. Разговорилась тамошняя мебель.

– Слышь, стул… – тяжело забурчал напольный ковёр, выдыхая малюсенькие облачка пыли, – прекрати по мне ёрзать! Сам то ты не любишь, когда по тебе туда-сюда мечутся. Под твоими ножками мои ворсинки приминаются и вытираются. Скоро дырки протрутся!

– Отстань от него! – прикрикнул на ворчливый ковёр дружище-стол. – Он не по собственной воле туда-сюда. Это его хозяева туда-сюда. Сам бы он не стал.

– Да, – тихонько оправдываясь, подтвердил стул, – сам я никогда! Негоже в мои годы туда-сюда ёрзать. Скриплю, рассыхаюсь, скоро развалюсь. 

– Ой! Ой! – захихикали полки, развешанные тут и там по стенкам кабинета. Они хранили в себе великолепные фарфоровые статуэтки и очень этим гордились. – Шестьдесят лет уже стонешь: рассыпаться обещаешь и всё никак. Ты хорошим мастером сделан – краснодеревщиком, не то что нынешние. Старые мастера толк в дереве знали…

– На одной из моих полок, – вступил в разговор значительных размеров книжный шкаф, – есть книга о старой мебели. В ней, на фотографии точь-в-точь такой как ты. Ну точь-в-точь! В ней написано, что в тебе нет ни одного гвоздя, только первоклассный клей. Такой клей варили специально для стульев и для скрипок. Секретный клей. Его рецепт никогда и никому не рассказывали. А если в тебе нет ни одного гвоздя, значит, ты добрый!

– Я мягкий, – уточнил стул и задумался, – получается у меня и скрипки много общего?

– Да! – согласился книжный шкаф, – можно сказать, что вы из одного рода. – Получается мне не к лицу противно скрипеть? – удивился стул, – получается я позорю свой род?

– Получается! – вздохнул шкаф.

С этой ночи стул перестал скрипеть. Если ему было совсем невмоготу, а это было тогда, когда толстый Вовка ерзал уж больно сильно, стул только тихонько музыкально постанывал. Но однажды стул заметил, что ему стало легче. Вовка начал худеть, взрослеть и меньше ёрзать. Потом мальчишка окончил школу, а когда совсем вырос, возмужал, превратился в уважаемого человека. Вот тогда в один прекрасный день в кабинет к Вовке пришли люди: они желали познакомится и написать о нём в газете. А захотели потому, что Владимир Иванович, так теперь звали Вовку сделал что-то очень важное и нужное для всех.

– Кто вам, Владимир Иванович, помогал в работе, – спросила молоденькая девушка-корреспондент.

– Кто? – бывший Вовка задумался, а затем воскликнул, хитро подмигнув, – а знаете?! Вот этот стул. Сколько он бедный терпел! Сколько я его мучил, ёрзая туда-сюда и, он ни разу не рассердился и, не воткнул в меня гвоздь. А ведь мог! Мог!

– Не мог, – подумал стул, – нет во мне гвоздей! А, главное, не хотел. И посмотрите какой парень на мне вырос? Загляденье! Горжусь!

Утром на стул Владимира Ивановича забрался его сын Петька. Мальчик был толст и ленив. Петька непросто уселся на стул, и начал ёрзать. Он к ужасу кабинетной мебели и самого стула встал на мягкое сиденье ножками и принялся прыгать.

– Что ещё за фокусы? – проворчал старый стул, но вспомнив о своём родстве со скрипкой, зазвенел, выводя самую высокую ноту. Петька испугался и присел.

– Ничего, ничего… – успокоил себя стул, – и этого вырастим… и этого в люди выведем… Правда стол?

– Пра-а-вда… – пискнул стол, по которому Петька больно стучал тапком, – немножко потерпим и выведем…

О Зёрнышке

Сказка о зависти

Василисой (по-домашнему – Васюшкой) звали белокурую, кареглазую девчонку. Прошлой осенью Васюшка пошла в первый класс. И теперь каждый день по дороге в школу она играла в одну и ту же игру. Зависело это от того, опаздывала девчонка в школу или нет. Правила были таковы: если до урока оставалось немного времени, она, поспешая, бежала по дорожке и ни в коем случае не должна была наступить ни на одну трещинку в асфальте. Если же времени до уроков оставалась много, правила менялись ровно наоборот. Васюшка старалась наступить на все трещинки ножкой. Девочка внимательно смотрела на асфальтовое покрытие и почти никогда не нарушала условия придуманной ею игры. Так она тренировала внимание, быстроту реакции и скорость принятия решений. Сегодня Васюшка вышла из дома пораньше, значит, все трещинки были её. Вот тут-то она и заметила Зёрнышко. Оно лежало на самом краю трещинки и было готово в неё упасть.