- -
- 100%
- +
Потом мы выпиваем по бокалу вина с тортом в заказанной кафешке и после этого идём на квест. Если бы я не знала своих подруг, то надела бы что-то среднее между домашней одеждой и дачной, а именно что-то спортивное. Но я знаю своих подруг, поэтому я накрашена, с серьгами, с прической и в приличных клёвых джинсах и хорошем свитере под самым моим современным пуховиком. Но всё равно я выгляжу как подросток рядом с Дариной и Алей, которые на каблуках и в костюмах, и Верой в элегантном платье. Но, честно говоря, меня это совсем не волнует.
По пути мы распаковываем фужеры и выпиваем ещё по бокалу. Мы смеёмся. Нам весело. Девчонки то и дело поскальзываются и в конце концов падают в сугроб. Когда мы добираемся до места, мы уже готовы сами проводить квест. Нас вызывают, провожают и проводят в раздевалку, где выдают форму шахтёров и говорят переодеться.
Пока Вера с Дариной укатываются в туалет, Аля расспрашивает меня о жизни. Мы с ней в институте общались ближе всего, и поэтому она про моего бывшего знает не меньше меня.
И тут меня прорывает. Я рассказываю ей о том, что узнала: у Него новая девушка. И про её безглютеновый мир королевы людских сердец. Потом к нам присоединяются девочки, мы начинаем смеяться, смеяться и делать вид, что мы не пьяные. И я правда стараюсь держаться и не разныться, но потом, спускаясь в «шахту» по тросу, я ударяюсь плечом, потому что забываю указания девушки, погружавшей нас в историю игры. И потом в темноте «работник шахты» с красным фонарём вместо лица начинает запугивать и стучит нам по каскам кулаком. Дарина с Верой начинают смеяться ещё сильнее, а я, к своему ужасу, начинаю поскуливать, и из-за этого уже Аля начинает смеяться. Это злит актёра, так как у нас хоррор-квест, и он запугивает нас сильнее.
— Эта шахта стала убежищем для беглого каторжника, который сидел за убийство более сотни человек… — бубнит актёр.
Вокруг темнота, только красный фонарь вместо лица у парня, и вдали туннеля тусклая раскачивающаяся лампочка.
— Эти шахты очень давно заброшены, и только по свету можно точно понять, что пока ей обрушение не грозит. Как только свет гаснет — всё.
— Перевожу, — говорит Аля. — Бежим на свет.
— Я думала, не стоит идти на свет в конце тоннеля, — смеётся Дарина.
На что я выдаю:
— Они уже живут вместе! Всего спустя два месяца! Десять лет! Мы были вместе десять лет. А теперь всего через два месяца он уже живёт с другой.
— Хочу напомнить, что это ты знаешь об их отношениях два месяца, а они, судя по фото, знакомы год, — отвечает Аля.
Тут весь свет гаснет, и на наши каски начинает что-то сыпаться.
— Ой, заткнись. Для меня это два месяца. И что такое год по сравнению с десятью годами! И что дальше? Они сейчас поженятся? — я хватаюсь за Алю, потому что мне становится страшно.
Тут раздаётся грохот, будто и правда что-то обрушается. Потом жуткий смех и скрип тележки, в которой возят уголь.
— Он здесь, — раздаётся прямо за нами, хотя мы стояли, прижавшись к стене. Мы взвизгиваем и несёмся к загоревшейся впереди лампочке.
— Ты никогда не хотела замуж. А жить вместе тебя пришлось уговаривать несколько лет, — орёт Дарина.
Тут свет начинает моргать, мы останавливаемся, не успев добежать до лампочки. И прямо под ней, когда она зажигается, появляется силуэт.
— Десять лет! — шепчу я в ужасе, глядя на силуэт. Свет становится красным и начинает орать звук аварийной тревоги. Сзади, откуда мы прибежали, обрушается потолок, а силуэт приближается. И тут прямо около нас в стене у пола открывается маленькая прямоугольная дырка, в которую можно пролезть только на четвереньках.
— Лезь, — кричит Вера.
— Чур не я первая, — отвечает Аля.
И первая лезет Дарина. Я за ней.
Мы ползём то вверх, то вниз, то вбок. Становится очень клаустрофобно. Колени болят. Пахнет пылью.
— Ну, я хочу его обратно… — скулю я, даже не ожидая, что они меня слышат. — Хочу быть с ним. Я… я его. А он мой. Как в «Игре престолов».
— Там никто не выжил, — кряхтит Дарина.
— Ну и что. Мы — Роза и Джек, мы — Игритт и Джон, мы — Эмма и Декстер, Мередит и Дерек, — не останавливаюсь я и врезаюсь в стенку.
Пытаюсь понять, куда дальше, как в меня врезается Аля.
— Так, хватит с неудачными примерами, — говорит она.
— Мы — любовь, — говорю я. — И я, кажется, заблудилась. Тут нет дальше прохода.
— Вы — любовь, но с плохим концом, — кричит Дарина. — Лезь вверх.
Я нащупываю проход дальше и ползу.
— Нет, не с плохим, а просто с трудностями. Без трудностей нет великой истории. Не может быть просто.
Мы наконец выбираемся на тусклый свет.
— Слушай, — выпрямляется Вера. — Это хоррор-квест. Нас должны пугать, а не мы. Так что соберись.
Тут снова приближается красный фонарь, и мы бежим. Свет то есть, то нет. Затем их становится несколько. И вот уже пахнущий потом молодой человек с красным фонарём вместо лица кидает меня, щипает, придушивает. И мне это приятно. Близость, сила. Мужчина. Так что весь этот ужастик к моему стыду и ужасу заканчивается моими слезами. Правда не только из-за Бывшего, а ещё из-за адской боли в ноге. Один маньяк перестарался и швырнул меня в стену. Моё только недавно зажившее колено уверенно увернулось от нагрузки в виде моего тела, а стопа, на которую из-за этого пришёлся весь удар, вообще вывернулась куда-то не туда. И я разрыдалась от боли и жалости к себе. Квест пришлось закончить досрочно, а меня этим людям с фонарём вместо лица — выносить на руках.
И теперь девчонки не обращают на меня внимания, а актёры-шахтёры угощают меня печеньем. И веселят. Когда я наконец смеюсь, они довольны, как щенки, и двое берут мой номер телефона — «чтобы удостовериться, что я больше не буду плакать».
— Нет, ну… — изрекает Вера недовольно, ходя туда-сюда. — Я симпатичная. Успешная. Разумная женщина. Накрасилась. Надела в кои-то веки что-то соблазнительное, а не только офисную одежду. А всё равно мужики смотрели только на тебя и твои распухшие глаза.
— И сопли, стекающие по лицу, — добавляет Аля.
— Что с мужиками не так? — спрашивает Вера.
— Мне больно! — оправдываюсь я.
— Звоним в скорую? — саркастически спрашивает Вера.
— Нет, — отвечаю я. — Давай допьём бутылочку, и я, наверное, домой.
— Ладно, довезём тебя на такси.
Мы кое-как загружаемся в одно такси. Потом едем до магазина и покупаем, точнее они покупают, а я жду их с водителем-Радионом, пару бутылочек вина. Вера берёт себе ещё и пива. И дальше мы зависаем на пару часов в пробке, и Вера активно заигрывает с водителем. Мы снимаем её, нам всё-таки весело. И честно говоря, как я оказываюсь в постели, я не помню. Но всё-таки нет ничего лучше, чем оказаться дома. Уютная кровать. Знакомый запах. Безопасность.
И плевать, что тошнит, что болит нога, что почти ничего не ела. Главное — я дома.
34 Артем
С приближением весны шило в жопе моего отца, видимо, тоже начинает как-то пробуждаться, так что он со всё возрастающей регулярностью звонит мне и то просто рассуждает о своих планах по переделке дачного дома, которую он начал прошлым летом, то оказывается уже на низком старте, хотя за окном ещё даже снег толком не растаял.
— Артём, ну что там с электрикой, ты узнал? — спрашивает он уже в десятый раз.
А я, естественно, опять забыл.
— Я думаю, лучше начинать сейчас, чтобы к весне уже можно было бы пользоваться…
— Да, согласен… Ладно, я перезвоню, — говорю я и, пока помню, звоню Даниле.
Он берёт почти сразу.
— Привет, — говорит он, и тут же раздаётся детский визг и хохот.
— Даник, привет, — начинаю я и слышу, как он, видимо, уходит в соседнюю комнату. — Слушай. У меня отец дачу переделывает. Построил себе временный дом и что-то там намудрил с проводами. Короче, ничего не работает. У вас случайно с ребятами нет времени посмотреть и… сделать? Не бесплатно, конечно. Думаю, там на день-два работы.
— Да, почему нет. Могу в течение недели подъехать посмотреть, а потом уже более точно обговорим. А что потом с домом? Не нужна будет электрика в основной?
— Ой… Я, честно говоря, не в курсе. Это ты у него спроси лучше. Можно, я дам ему твой номер, и он тебе наберёт?
— Ок. Но вообще у меня номер дяди Серёжи вроде был, могу сам набрать.
— Супер, он ответит в любое время, но скорее всего тебе придётся выслушать целую историю создания дачи, её расцвет в период моего и Алёниного детства, потом про упадок и будущее перерождение «ради внуков», прежде чем он перейдёт к сути дела.
Данила смеётся, но говорит, что не страшно.
— Слушай… — продолжает он. — К разговору о семье, ты случайно Дашку не видел?
— Недели две назад. А что?
— Да ей никто дозвониться не может уже второй день. Обещала маму закинуть ко мне и пропала, — говорит он, и тут в наш разговор врывается детское «папапапапапа».
— Могу проверить, — говорю я, улыбаясь. — Как раз сегодня поеду мимо.
— Да? — дальше что-то шуршит. — Миш, ну подожди… Ну если не трудно, заедь, пожалуйста. И скажи, чтоб перезвонила, если найдёшь. Иначе я уже сам поеду.
— Хорошо, — отвечаю я, прекрасно его понимая. — Моя сестра тоже в Гудини играет уже месяц.
— Чертовы сёстры, — бурчит Данила, и Мишка начинает что-то гудеть.
— Это точно…
— Ну, — говорит он, — увижу Аленку, скажу.
Я хмыкаю.
— Договорились.
Весь день я пытаюсь дозвониться Даше. И с каждым неудачным разом гудки в трубке кажутся всё более зловещими.
— И чем же ты провинился? — вдруг спрашивает Ксения и делает большой глоток из своей новой бутылки для воды.
Я вопросительно смотрю на неё и убираю телефон.
— Артём, если девушка не отвечает на такое количество звонков, значит, ты определённо её обидел, — поясняет она.
— Да нет… Это просто подруга… Давайте подход на пресс и на сегодня закончим.
— Хорошо.
Это просто удивительно, что она так просто согласилась и не потребовала ничего на ягодицы.
— После тренировки я решила сходить поплавать… — добавляет она, укладываясь на тренажёр. — Хочешь, можешь присоединиться. Я слышала, ты хорошо плаваешь.
Ну вот, теперь понятно.
— К сожалению, — «счастью», — у меня сразу после вас ещё одно занятие. И… Начали.
Когда она уходит, я ещё раз звоню Даше, потом пишу.
Но ответа нет даже к моменту появления Ольги. И даже борьба с ней и её проклятия не отвлекают меня от мыслей, что что-то и правда могло случиться. Может, поехать и проверить её сейчас? Нет. Хватит выдумывать. Но я не выдерживаю и звоню ещё раз. А потом ещё раз.
— Может, я пойду? — спрашивает Ольга. — Раз уж у вас есть более срочные дела. У меня тоже.
— Простите, Ольга. Просто…
— Девушки, они такие, — изрекает она.
— Да нет.
— Вы названиваете мужчине? — с улыбкой, которую я вижу у неё впервые, спрашивает она.
— Нет, но… Это просто подруга.
— А-а, — тянет она и сама переходит к следующему тренажёру, что происходит так же редко, как её улыбка. — Случаем, не Дарья?
— Да, она. Так вы выполнили домашнее задание? — улыбаюсь я.
— Ой, давайте без этой довольной физиономии. Но да, я начала.
Она начинает подход.
— И как вам? — осторожно интересуюсь я.
— Приятная девушка. А вот её молодой человек мне не нравится.
— Какой молодой человек? — спрашиваю я и пытаюсь вспомнить, с кем она снималась в последних блогах, но вспоминаю только себя.
— Ой, имени я не запомнила, но раз вы друзья, то уж должны знать, с кем она живёт!
— Живёт? — опять переспрашиваю я и чувствую себя болванчиком, поэтому добавляю: — Она живёт одна.
— Как это одна? — Ольга прекращает упражнение. — Она живёт со своим парнем.
Ещё полминуты мы припираемся, пока наконец не выясняется, что она просто решила смотреть Дашин блог с самого начала.
— Так вы до пенсии будете смотреть, — замечаю я.
— Значит, не так уж долго… — отвечает она и продолжает упражнение. — Я привыкла всё делать основательно, так что если уж я начинаю следить за чьей-то жизнью, то сделаю это от и до.
Я киваю.
— Теперь на икры. Два подхода, как в прошлый раз.
— Боги… — причитает она, но всё же делает. — Честно говоря, если бы этот «парень», — она произносит это кривляясь, — не появился в кадре, я была бы уверена, что она дама с разбитым сердцем.
Я пытаюсь вспомнить первые видео Дашиного блога. Это было в то же время, когда мы познакомились с Настей. А значит, как раз тогда, когда у неё умер папа. Да, сердце у неё тогда было разбито. Как и моё. Я тогда смотрел её канал и постепенно мне становилось лучше, как будто рядом всегда был друг, хотя мы тогда даже не общались. Я не общался ни с кем. Ни с кем, кроме Насти.
После ещё десяти безуспешных попыток дозвониться я отпускаю детей пораньше и с уверенностью, что найду труп, еду к Даше. Парадную и квартиру я нахожу только после попытки проникнуть в чужую и угрозы вызова полиции. И когда она сразу не открывает дверь, я готовлюсь её выбивать.
— Ай, — слышу я с той стороны.
— Даш, это я, — говорю я.
Она открывает.
Не знаю, правда ли я верил, что могло что-то случиться, или просто должен был волноваться из-за невозможности дозвониться, но всё-таки увидеть её живой в моменте показалось таким чудесным.
— О, Артём! Ты должен мной гордиться! Я дала двум, — она выставляет два пальца. — Двум! Парням свой номер.
— Двум? — переспрашиваю я уже расслабленно и прохожу в квартиру.
— Да, — она закрывает дверь и ковыляет в сторону кухни, чтобы я мог разуться в её маленьком коридорчике. — Я рыдала. Я была страшной. И всё равно два мальчика взяли мой телефон.
— Мальчика? — смеюсь я, стаскивая ботинки.
— Ну, им лет по восемнадцать, — она протягивает руки за моей курткой. — Девки обозвали меня милфой. Но суть-то не в этом. А в том, что я ого-го!
— Не то слово, — я сам вешаю куртку и поворачиваюсь к ней. — С ногой-то что?
Она отмахивается и кое-как бредёт на кухню. Охая и вздыхая.
— Ну, маньяк с топором кинул меня в стену, и она вывернулась. Нога, а не стена. Я не настолько мощная.
— Маньяк с топором? — переспрашиваю я.
— Ага, — она плюхается на табуретку. — Это был хоррор-квест.
— Ни разу не был, — отвечаю я.
— Сходи, — говорит она. — Мы выбрали самый жёсткий режим. Это когда тебя могут бить. По сюжету мы были в шахте. Там темно. Сначала мы съехали по тросу непонятно куда. В полной темноте. Я стукнулась плечом. Вот этот синяк оттуда. Потом пришёл какой-то человек. Лица его не было видно, так как у него на голове был красный фонарь. Он рассказал жуткую историю, что в этой шахте скрывается убийца. И вот мы испугались, и тут раздался звук бензопилы, кажется. Мы рванули в какой-то проём. Точнее, сначала рухнул потолок. Потом ползли, пыхтели. Началась клаустрофобия. Но выползли. На нас сразу напали. Пару раз избили, перекидывали через себя. Алю стукнули шокером. А мы все убежали дальше. Попали в какую-то комнатку, и это оказалось убежище этого убийцы. Он взял Дарину и привязал к стене. Приставил ей к горлу топор. Тут появился его помощник. Он схватил Веру, и в этот момент, пока я наблюдала за ними, меня схватил ещё один, с пистолетом. Он кинул меня на пол и направил в лицо пистолет. От него ужасно воняло потом, отчего становилось реально страшно. Он начал стрелять. Я начала отбиваться, хоть это и не по правилам, и это заметил маньяк с топором, который держал Дарину. Он подошёл, рывком поднял меня и швырнул в стену. Так нога и повредилась.
— Ого… Что? — просто фыркаю я. — Нет, ты это выдумала?
— Да не-ет! — протестует она. — Так и было.
— Серьёзно? — не верю я.
— Да. Вот смотри, я вся в синяках. Вот этот вообще в форме захвата руки.
Я смотрю на её руки — и правда. Синяки как будто её крепко держали.
— И вы за это заплатили?
— Ну да. Мне понравилось. Но нога, блин, болит адски.
Тут она хватает со стола блистер с таблетками, выдавливает одну и тянется к кружке, которая стоит на столешнице рядом с раковиной. Я подаю ей воду.
— Может, к врачу?
— Не хочу.
— А пистолет был настоящий? — интересуюсь я.
— Ну, стрелял он не пулями… — отвечает она. — Просто хлопал. А топор и бензопила настоящие. Я всё боялась, что этот актёр случайно нас распилит.
— Жесть, — изрекаю я.
— Да, — подтверждает она. — Хочешь картошку с мясом? На двоих хватит, — предлагает она.
— Э-э, — тяну я, так как и правда хочу есть, но как-то неудобно. — Да, давай, — всё-таки соглашаюсь я.
Шевелиться с такой ногой она практически не может, поэтому я достаю сковородку и грею в микроволновке нам еду. Я вспоминаю, как точно такую же еду мне готовила Настя в горах, и вдруг ловлю себя на мысли, как же здорово есть еду и не бояться яда.
— Не хочу показаться грубой, но чего ты вдруг опять заявился? — спрашивает Дашка.
Я поднимаю руки, будто сдаюсь.
— Меня подослали твои родственники.
— Ах ты чёрт… Маму же надо было отвезти. А я думаю, чего они названивают весь день…
— А ответить не? — интересуюсь я и даже немного злюсь, так как она и мне не отвечала.
— Телефон провалился за кровать. Я вижу его в щёлку, а достать не могу. Ну я и забила.
— Здорово… — произношу я, злясь, хотя объяснение вполне себе нормальное.
Надеюсь, Алёна тоже просто уронила свой телефон за диван, а не валяется где-нибудь в канаве…
Я иду в комнату и достаю ей телефон, который в этот момент ещё раз звонит.
— Ладно, перезвоню, — говорит Даша. — На полчаса раньше или позже уже не важно.
А затем мы ужинаем.
— Вкусно, — говорю я.
— Спасибо. Хотя это так… в смысле я не старалась. Просто картошка и просто мясо под майонезом, — отмахивается она, но кажется, не из-за показной скромности или смущения.
— А обычно у тебя тут что-то грандиозное? — интересуюсь я. — Я заехал не в тот день?
Она смеётся.
— Да нет. Я не очень люблю готовить. Просто иногда я готовлю что-то интересное для «Левши».
— А-а, точно, помню видеорецепт про ту штуку «шоколадная бомба», кажется.
— Да. Это было вкусно. Ты попробовал это приготовить?
— Не я. Настя. Получилось безумно вкусно.
— Так значит, у вас Настя готовит? — интересуется Даша.
— Ну, я тоже часто готовлю. Иногда заказываем.
— А тебе нравится готовить?
— Я ненавижу готовить! Я умею, я могу, но я ненавижу.
— Понимаю… Ну, вы можете договориться с Настей готовить через раз. Или что ты убираешься, а она готовит, если ей это нравится…
— Да она и так часто готовит, — говорю я.
«Слишком часто», — думаю я.
— Ну тогда терпи. Думаю, ей очень приятно, когда ты ей готовишь, — замечает она, а я киваю. — Мне было приятно… Он, — она произносит это местоимение с таким значением, что не заметить её боль невозможно, — готовил хорошо. Ему даже нравилось. Кажется. Нет, точно нравилось.
— Вкусно хоть готовил?
— Ага. Но… — она тянет, как будто не решаясь сказать. — Я каждый раз думала, что в еде может быть крысиный яд. Вот такая я ненормальная…
Она надолго задумывается, как и я. Я впервые думаю: а что, если все боятся своих любимых?
— О чём думаешь? — спрашиваю я, желая услышать подтверждение своим мыслям.
— Да так… — она явно старается сдержаться, но потом всё-таки выдаёт: — Получается, я ему не доверяла? А как можно прожить десять лет с человеком, которому не доверяешь? Мне казалось, мы идеальная пара. И я ни разу не задумалась про доверие. Точнее, я была уверена, что доверяю, но сейчас я как будто первый раз задумалась об этом и вдруг поняла, что не особо-то и доверяла. Может, он это чувствовал? Может, он поэтому ушёл?
Она смотрит на меня, и я вдруг спрашиваю:
— Ты когда-нибудь планировала убить его?
Выражение Дашиного лица меняется с печального на удивлённое.
— Ты серьёзно спрашиваешь?
Я киваю. Я хочу знать, что у девушек в голове.
— Ладно, — её выражение лица снова меняется, теперь на азартное. — Иногда я себе представляю, что мои «братья» — это абсолютно выдуманные мной персонажи, если что, — так вот, эти братья хватают его по пути с работы, запихивают этого урода в багажник и вывозят в лес. Дальше сюжетов много, но я хочу, чтобы Он та-а-ак испугался. Чтобы Он обделался. Чтобы думал, что умрёт. И молил о прощении.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.