Как управлять Вселенной, не привлекая внимания санитаров. V. 2.0

4

Три недели назад мир изменился. Он словно подернулся легкой сизой дымкой. Сначала Эд решил, что все случилось из-за переутомления. В ту пору он готовился к экзаменам в университете и почти не спал — ночи напролет зубрил учебники. Даже когда он знал вопрос «на зубок», то повторял его вновь и вновь, словно в этом имелся некий сакральный смысл.

Наступил день сдачи экзаменов, и Эд их сдал на отлично, но на душе легче не стало. Бессонница не отпускала его. Промучившись неделю, он решил сходить в поликлинику. Ему повезло терапевт попался молодой и внимательный. Участливо выслушав историю пациента, он диагностировал депрессию, посоветовал обратиться к психологу и назначил легкие антидепрессанты. К психологу Эд не пошел, а таблетки не принесли должного облегчения.

Усталость накапливалась. Эд мечтал выспаться, но никак не мог уснуть по-настоящему. Стоило закрыть глаза, как наваливались неприятные сновидения, в которых постоянно требовалось что-то передвигать, переставлять, считать и вновь двигать. Он буквально чувствовал, как пульсирует от напряжения мозг. Естественно, такой сон не приносил облегчения.

Через неделю после визита к врачу у Эда пропало желание общаться с окружающими. Он перестал выходить на улицу, а последнюю неделю лежал на диване и слушал музыку.

5

— А твои родители? Они не заметили изменений в твоем поведении? — бесцеремонно перебил рассказ Мэлор.

— Моя мать умерла от рака, когда мне было десять лет, — тяжело вздохнув, произнес Эд, — а отец редко бывает дома. Работает вахтами в Москве и Подмосковье. Его последняя вахта закончилась почти две недели назад. За день до окончания он позвонил и предупредил, что не приедет домой. Он там нашел женщину и остался у нее.

— Ух ты, неожиданный поворот. Ты удивишься, но наши истории похожи. Я тоже потерял мать — она пропала без вести. Ушла на работу и больше не вернулась. Говорят, сбежала с любовником. Но я ничего не помню о тех событиях, мне тогда только-только исполнилось шесть лет. Месяц спустя случился первый срыв, и меня поместили в клинику на два года. Пока я болел, отец перебрался в Москву и обзавелся новой семьей. После выписки из больницы он отправил меня жить сюда, в Петрозаводск, к бабушке с дедушкой. Тут я и закончил школу. Вот такие, брат, дела. Ты будешь есть?

Эд, внимательно слушавший Мэлора, вздрогнул, растерянно осмотрел стол и отрицательно покачал головой.

— Я наелся.

— Отлично, тогда пойдем покурим? — предложил Мэлор, выкладывая на стол тысячную купюру. — Ты куришь?

— Курю.

— А вот это правильно! Курение помогает.

— Интересно, это как?

— Мне кажется, оно отвлекает и снимает стресс. По действию похоже на заземление, снимающее накопившееся статическое электричество. Жизнь — это тряпка, ты — эбонитовый стержень, сигарета — заземление. Потрет тебя жизнь, и в мозгу возникает заряд. Он нарастает и наводит в голове помехи, а ты покуришь, разрядишься, и вроде все в норме. Понимаешь, о чем я?

— Чего тут не понять, — пожал плечами Эд, — экстравагантно, но наглядно.

Они вышли на улицу и присели на скамейку у входа.

— Слушай, а ты не пробовал найти мать? — спросил Эд, прикуривая сигарету.

— Искал, конечно. Бабушка и дедушка говорили, что в те времена мать и отец разошлись во взглядах на бизнес и часто ссорились. Я помню их ежедневную ругань. Правда, я думал — это происходит из-за меня, потому что в ссорах они часто произносили мое имя. Я старался быть послушным сыном и хорошо учился, но ничего не помогало. Они ссорились вновь и вновь. Потом отец нанял одного бывшего милиционера, чтобы проследить за матерью. Через неделю тот принес фотографии: на них мать целовалась с другим мужчиной. Тогда и случилась грандиозная ссора, после которой мать сбежала к любовнику. Все ждали, что она объявится для оформления развода, но мама так и не появилась. Позже ее объявляли в розыск, но безрезультатно. Она как в воду канула. Интересно, где она? Жива ли? А если жива, то вспоминает ли обо мне?

Мэлор замолчал. На глаза навернулись слезы. Сделав вид, будто соринка попала в глаз, он смахнул их рукавом. Несколько минут они молча курили, разглядывая проезжающие мимо машины.

— Слушай, я так и не понял, ты говорил про экзамены, — произнес Мэлор, выбрасывая окурок, — а на кого ты учишься?

— На юриста. Недавно семестр закрыл. А ты учишься или работаешь?

— Ни то, ни другое. Я сегодня сбежал из клиники, — признался Мэлор, засмеялся и добавил: — из дурдома.

— Не шутишь? — Эд недоверчиво взглянул на нового товарища.

— А я похож на шутника?

— Вроде, нет.

— Вот и я про тоже. Присмотрись ко мне, я самый настоящий псих, в стадии ремиссии, — разгоряченно произнес Мэлор, наклонившись вплотную к Эду. — Иначе откуда я столько про тебя знаю? Говорю же, я пережил подобное и не один раз.

— Черт возьми, так тебя, наверное, ищут повсюду!

— Конечно, ищут, но никогда не найдут.

— Похвальная самоуверенность. Тогда что ты собираешься делать?

— О! У меня есть одно важное дело. Слушай, пойдем по набережной пройдемся, — неожиданно предложил Мэлор. — Если пообещаешь никому не болтать, я тебе кое-что расскажу.

6

В мае солнце в Карелии почти не заходит за горизонт, и поэтому можно не опасаться быть застигнутым вечерними сумерками далеко от дома. Весной жители карельской столицы, уставшие от бесконечных темных зимних ночей, радуясь первым подолгу гуляют по проспектам и улицам города. Большинство петрозаводчан вечерами стремится на набережную ─ к воде. Красивая, закованная в гранит, она сосредоточение весенне-летней жизни города.

Беседуя Эд и Мэлор бродили по набережной несколько часов. Пару раз они заходили в открывшиеся раньше обычного летние кафе ─ выпить пива. Во время прогулки в основном говорил Мэлор. Эд больше молчал, слушал и иногда с удивлением смотрел на нового знакомого. Особенно когда тот рассказывал о Пульте управления Вселенной. А временами Эд думал об отце. Каким же он оказался козлом, бросив его на все лето ради шлюхи. А потом ему пришла в голову мысль: если Пульт существует, значит, он сможет вернуть отца.

— Слушай, выходит, в две тысячи девятом ты собрал Пульт управления Вселенной? — приняв решение, перебил он длинный и запутанный рассказ собеседника.

— Ну да. Ты что, мне не веришь? — обиделся Мэлор и с подозрением взглянул на Эда.

— И Пульт должен сдвинуть ход событий во Вселенной в положительную сторону? Тогда Вселенная не разлетится на клочки, а люди в ней станут жить лучше и счастливей?

— Конечно, я тебе только об этом и талдычу. Люди погрязли в мышиной возне на Земле. Гравитация забирает слишком много наших ресурсов. Ты должен понимать ─ мы копошимся на дне огромного гравитационного колодца. Вместо того чтобы осваивать космос, человечество роет себе энергетическую могилу. Мы не открываем новых энергоносителей, а старые почти исчерпали. Поэтому, пока у нас есть ресурсы, мы должны освоить технологии для покорения Вселенной. Иначе через двести-триста лет человечество утратит такой шанс. Гравитация навсегда лишит нас возможности летать, и мы не сможем предотвратить смерть Вселенной.

Под конец короткого монолога Мэлор почти кричал.

— Нет-нет. Как раз это я прекрасно понял, — как можно спокойней произнес Эд. — Ты не думай. Я тебе верю. У меня есть только один вопрос.

— Какой?

— Ты сказал, энергетическая пульсация, производимая Пультом, сдвинет в положительную сторону… гм… этот… как там его?

— Территориальный тонус социального настроения, — подсказал Мэлор.

— Во-во… тонус социальный в Москве и Подмосковье, а потом это перекинется на всю Россию, а позже и на всю планету. Значит, люди повсеместно станут лучше?

— Конечно! Что за глупый вопрос?! Лет через двадцать ты увидишь, как сильно изменится мир. Люди будут добрее и честнее. Их моральные ценности вырастут в разы. А самое главное, у них появится желание менять мир вокруг себя в лучшую сторону. Не лежать на диване и смотреть телик, а действовать.

— А мой отец? — несколько смущенно произнес Эд. — Как ты думаешь, действие Пульта может заставить его вернуться?

— О чем речь! Он у тебя в Подмосковье работает?

— Ну да.

— Тогда тебе нечего переживать. В первый раз я использовал Пульт в начале две тысячи девятого года. Это было первое воздействие. Как видишь, оно сработало — мир устоял. Мы выбрались из экономического кризиса. Вселенная до сих пор существует. Пусть и на грани бытия, но существует. Жаль, второе воздействие я не смог осуществить своевременно, и некоторые направления получили отрицательный вектор. Можешь не сомневаться — отец вернется. Многие отцы вернутся в семьи. А в следующем поколении человечество изменится кардинально.

— Слушай, раз такое дело, тогда у меня есть предложение, — сказал Эд, окончательно решившись на осуществление созревшей в голове авантюры.

— Что за предложение?

— Я предлагаю поехать в твою деревню на машине моего отца.

— Ух ты! Круто, — от неожиданности Мэлор даже остановился, — и какая у него машина?

— «Киа Рио».

— Неплохо. Белая?

— Белая, а ты откуда знаешь?

— Угадал.

— Ну тогда пошли. Сегодня переночуем у меня, а утром двинемся в путь, — предложил Эд.

— Конечно, конечно, — озабоченно кивнул Мэлор, резко развернулся, и быстро пошел прочь.

Эд некоторое время стоял, в недоумении глядя ему в спину. Поняв, что Мэлор не шутит, он кинулся его догонять.

— Мэлор, постой! Мэл! Что случилось?!

Догнав товарища, Эд схватил его за рукав.

— Ты можешь минутку подождать? Что, черт побери, с тобой происходит?

— Ты спрашиваешь, что происходит? — буквально проорал Мэлор, отдергивая руку. — Сколько тебе лет, Эд?

— Двадцать четыре.

— Вот-вот, тот самый возраст, когда молодые курсанты заканчивают всякие школы МВД, ФСБ и ГРУ. Признайся, Эд, ты один из них? Да? Это ты стоял на белом «Киа» у моего подъезда сегодня утром?

— Из кого из них? У какого подъезда? — Эд явно не понимал, о чем идет речь и был растерян.

— Один из шпионов, приставленных следить за мной! Невероятно! Стоило мне сбежать из клиники и собраться за Пультом, как тут же находится добрейшей души человек с машиной, готовый отвезти меня хоть на край света! Все это выглядит, как подстава.

— О… Боже! Так вот ты о чем! — наконец понял Эд. — Конечно, нет. Я не один из них. Черт возьми! Подумай сам. Как я мог оказаться в кафе до того, как ты туда зашел, заказать полный стол еды и спрятаться в туалете? Думаешь, я умею предвидеть будущее? Ты ведь у нас на физмате учился? Вот и сложи два плюс хрен.

Разгоряченный Мэлор несколько раз громко вздохнул, подыскивая аргументы для ответа, и замер, заметив прохожих, заинтересованно наблюдающих за их перепалкой. Сделав Эду знак рукой, он спешно направился к одной из расположенных неподалеку скамеек.

— Допустим. Допустим, ты не шпион, — почти прошептал Мэлор, когда новообретенный приятель уселся рядом.

— Я точно не шпион, — зло прошипел Эд. — Без всяких «допустим»!

— Хорошо, без «допустим». Подожди минуточку, — Мэлор вскочил со скамейки и подошел к проходящей мимо пожилой женщине в синей вязаной кофте.

О чем он с ней разговаривал, Эд не слышал, но зато видел, как Мэлор время от времени указывал в его сторону пальцем. По жестам он догадался, о чем идет речь.

— Хорошо, допустим, ты не шпион и действительно существуешь, — сказал Мэлор, вернувшись к скамейке.

— А с чего ты решил, что я существую? — весьма серьезно спросил Эд.

— Я поговорил с женщиной и описал тебя. Она подтвердила: ты выглядишь именно так, как я тебя вижу. Этого вполне достаточно, чтобы убедиться в твоем существовании.

— С какой женщиной? Я поблизости никого не видел, — еле сдерживая смех, произнес Эд.

— Да вот же… старушка, недавно тут стояла, в синей кофте, — испуганно вымолвил Мэлор, оглядываясь по сторонам.

Сохранять серьезное выражение лица, глядя на Мэлора, было выше всяких сил. Захохотав в голос, Эд завалился на скамейку.

— Значит, юморим, — совершенно спокойно констатировал Мэлор, поняв в чем дело.

— Ты меня прости, конечно, но это перебор. И с агентами и с расспросами людей, — произнес Эд. — Я полагаю ты успокоился? С чего ты решил, что кто-то знает про Пульт?

— Я рассказывал о нем докторам.

— И они серьезно восприняли твои рассказы?

— Не могу сказать, — озадаченно произнес Мэлор. — Они делали вид, что это все мои дурацкие выдумки. Но доктора очень опасны. Они умеют обманывать и сажать в твои мысли зерна сомнения. Когда эти зерна прорастают всё, во что ты верил, начинает рушиться.

— Слушай, а Пульт кто-нибудь видел? — вновь спросил Эд. — Кроме тебя, естественно?

— Да, мой отец. Я тогда жил в столице и готовился поступать в один московский университет. Отец снял мне квартиру неподалеку от офиса фирмы, чтобы я мог готовиться к экзаменам. И вот однажды он приехал в гости и увидел, как я работаю над Пультом. Отец назвал мою работу глупостью и пригрозил выкинуть. Именно поэтому я отвез Пульт в деревню и надежно спрятал.

— Вот видишь, — примирительно произнес Эд. — Вполне возможно, кроме докторов и отца никто не знает о твоем изобретении. Тебе стоит успокоиться на этот счет. Что скажешь? Пойдем ко мне ночевать или продолжим играть в суперагентов?

— Ладно, пошли, — кивнул Мэлор. — Хотя постой. А ты разве со мной там не был?

— Где? — нахмурился Эд.

— В Москве, когда я создавал Пульт?

Эд улыбнулся.

— Мэл, ты ничего не путаешь? Мы только сегодня познакомились. Помнишь?

— Помню, — совершенно спокойно ответил Мэлор, — но мне на секунду показалось ─ ты там был, а теперь я понимаю, что нет.

— И часто у тебя такое бывает?

Эд явно иронизировал, но Мэлор ответил серьезно.

— Не знаю. Раньше вроде такого не случалось. Ты пойми, я после приступов предшествующие несколько недель почти не помню. Так что возможно такое со мной иногда случается. Ну? Мы идем? Нам куда?

— Можно подняться по этой улочке до Первомайского проспекта, а там и до дома рукой подать.

7

Вечером, лежа в кровати, Эд долго прислушивался к мирному сопению Мэлора в соседней комнате и думал о том, в какую передрягу ввязался. Он ни секунды не сомневался: никакой шизофрении у него нет. Глубокая депрессия — вполне вероятно. И связана она в первую очередь с отцом. Плюс стресс, вызванный усиленной подготовкой к экзаменам, но не шизофрения.

Большую часть детства Эд рос брошенным ребенком в родной семье. Отец все свободное от работы время тратил на уход за тяжелобольной мамой. Его воспитанием он почти не занимался. Эд рос замкнутым мальчиком, измученным болезнью матери, возможно, даже больше, чем она сама. Друзьями он не обзавелся: ни в школе, ни позже в университете.

В подростковом возрасте Эд познал много боли и унижения. По большей части в школе, где его постоянно задирали одноклассники. В университете над ним посмеивались и избегали общения. Правда, с некоторыми ребятами у него сложились вполне сносные приятельские отношения, но назвать их дружбой он бы не решился.

И вот он познакомился с Мэлором. Парень сразу ему понравился. Хотя бы тем, что был более сумасшедшим, чем он сам, и в то же время производил впечатление энергичного умного человека, имеющего определенную цель. Пусть даже эта цель и некий фантастический Пульт управления Вселенной.

Эду хотелось верить в существование Пульта и в его невероятные возможности, с помощью которых он сможет вернуть отца. А если окажется, что Пульт всего лишь выдумка, то Эд не слишком расстроится, ведь у него останется друг — Мэлор, немного сумасшедший, но самый настоящий. Хотя нет, конечно же, он существует, этот гребаный Пульт управления Вселенной. Ведь каждый человек имеет право на счастливую жизнь. Даже такой несчастный, как Эд. И даже такой сумасшедший, как его друг — Мэлор. Каждый человек! Каждый…

С этой мыслью Эд и заснул.

Глава 3. Эд и Мэлор