Объявление. От общества приспособления точных наук к словесности

* * *

Александр Александрович Бестужев (1797—1837), писавший под псевдонимом Марлинский, сыграл заметную роль в литературном движении декабристов. Вместе с К. Ф. Рылеевым в 1823—1825 гг. он издавал альманах «Полярная звезда», писал рецензии, повести, критические обзоры литературы, в которых выделял и с большим вниманием анализировал сатирические произведения русских писателей. Сам Бестужев до восстания декабристов и после него, в ссылке, неся солдатскую службу, пишет фельетоны, бичующие моральное разложение верхушки русского общества, литературное ремесленничество и т. д.

Бестужев разнообразил форму фельетона и раскрыл его большие литературные возможности. Фельетон «Объявление от общества приспособления точных наук к словесности» состоит из пунктов «объявления» от имени этого несуществующего общества. Каждый пункт его – сатирическая картинка той или иной стороны литературной жизни враждебного писателю-декабристу лагеря. С особым презрением Бестужев говорит о продажных журналистах типа Булгарина, спрашивая, «…во сколько времени звон падающих монет может заставить охрипнуть совесть критика, журналиста, историка и тому подобных».

Общество приспособления точных наук к словесности, имея постоянною целью усовершенствование книгоделия в России, по всем отраслям сего ремесла, в художественном и механическом отношениях, предлагает всем и каждому на решение следующие задачи:

1-я. Так как признано и доказано, что вся туманная поэзия нынешняя есть не что иное, как пары наводнения, затопившего удолия русского Парнаса незадолго пред сим, то математическими выкладками определить время, в которое испарение сие должно окончиться при обыкновенной температуре внимания публики.

При оном не оставить исследовать:

a) Почему туманность сия, столь ложно выдаваемая за романтизм, лишена способности преломлять луч воображения цветами радуги?

b) Почему, охлаждаясь в чернильные капли, она становится даже безвкуснее пресной воды, из коей произошла возгонкой?

c) Почему, вопреки законам акустики, пары сии передают звон необыкновенно громко?

2-я задача. В веке нашем, который по шерсти можно назвать паровым, пары всех родов играют важнейшую роль. Водяные, например, пущены в извоз, в поденщину, всюду. Они варят нам картофель, моют наше белье, бросают бомбы и кидают железными пальцами ткацкий челнок; они катают нас по морю и по суше, печатают газеты, шьют сапоги, и, вероятно, если б не вооружились английские работники из ревности, то мы бы скоро увидели паровых жен и мужей. Винные пары, в свою очередь, по новейшим открытиям, есть великий двигатель в словесном, гражданском и политическом мирах. Какая сатира, какая поэма или книга, шалость или ссора, государственная перемена или тайный заговор производятся ныне без вина? В России особенно ни один талант, не говоря уже о гениях, не может существовать без этого сгораемого. Впоследствии сего общество, ограничиваясь одною словесностью, желает знать для хозяйственных соображений: сколько и какого рода вина, водки или полугара потребно для произведения, например, поэмы, стихотворной повести или известного вида прозаического сочинения? Притом подробно исследовать:

a) Какого рода напитки наиболее свойственны романтизму и какие – классицизму; равно, какое имеют влияние напитки разных стран на местный колорит, то есть не нужно ли шампанского для записок о Франции, портера – для выражений английского юмора, аликанте – для испанской ревности и родимого меду и ржаного молока, чтобы одушевить себя в русских повестях? Равномерно сделать археологическое изыскание: какое вино ближе всех подходит к тому, которое пили гомеровы герои, чтобы в выделке трагедий не потчевать зрителей французским сидром, как доселе у нас водилось. Для средних веков составить приблизительный готический напиток, а для нынешнего века – какой-нибудь крепкий травник-космополит.

b) Определить степень силы вина, превращенного в пары, приняв в рассуждение крепость мозга и темперамент сочинителя: натощак и после еды. Очевидно, что подобные логарифмы принесут немалую пользу людям, занимающимся словесностью, когда они вперед будут замерены, что от известного количества и качества подливки неминуемо будет произведено столько-то и такой-то доброты стихов или прозы, по желанию.

3-я задача. Изобрести орудие, вроде астролябии, для измерения плоскостей русской словесности и неизмеримых ее пустырей, пустопорожних мест и тому подобного. Для опыта съемки должно подвести под тригонометрическую сетку по крайней мере один новый роман или в замену его – дюжину альманахов. Машина сия предназначается для г-д близоруких, пишущих обозрения отечественной словесности.

4-я задача. Найти химического противодействователя (reactif) для мгновенной осадки немногих капель мыслей, здравого смысла или остроты (буде оная случится) из любой модной поэмы, чтобы критик мог с точностью сказать, находится или нет достойное чтения в этой влаге, пресыщенной пустословием. Этот же процесс будет служить доказательством делимости русского ума, так что один удачный стих, счастливый оборот или свежее слово окрашивают занимательностью сотни страниц.

5-я задача. Определить удельный вес оригинальных, подражательных, поддельных и просто выкраденных мыслей, описаний и проч., так, чтобы читатель, погрузив данное сочинение в известную жидкость, как Архимед корону Дионисия[2], мог с одного взгляда узнать, к которому разряду принадлежит оно в целости или по частям? Само собой разумеется, что сюда не принадлежат вещи, которые по чрезмерной тонкости своей неосязаемы чувствами, или так тяжелы, что неподъемлемы человеческой силой, как, например, русские рассуждения о романтизме[3], и проч., и проч.

6-я задача. Назначить по тщательном испытании, во сколько времени звон падающих монет может заставить охрипнуть совесть критика, журналиста, историка и тому подобных? Скоро ли он заставит ее молчать вовсе и, наконец, говорить похвалы вместо правды? Заметить, на какое сложение более действует звук серебра, золота или платины, и не имеют ли перстни, часы, шали и прочие дорогие вещи магнетического свойства, привлекающего к себе самое железное бескорыстие? К сему прибавить статью: о влиянии устриц и шампанского на русскую сцену, о необходимости званых столов для поддержания мира между тучными головами и пустыми желудками и, наконец, о промене взаимного хваления с придачею, или ухо-на-ухо. Все это предназначается в пользу литераторов-богачей, сочинителей водевилей сам-пят и т. п.

7-я задача. Назначить, к какому роду пресмыкающихся принадлежит чудное для нашего времени явление, вероятно выползшее из развалин XVIII века: похвальные творения г-д Н. Н. и X. X.? Равномерно, к какому разряду насекомых причислить должно шести– и осьминогие стихи поэтов, коих список приложен на обороте, и разыскать, из чего составлены окаменелости, образовавшиеся в мозгу г-на Г. Г.? Все это послужит к немалой выгоде занимающихся натуральною историей словесности; особенно последняя статья необходима для подбирателей классических мозаик и писателей, известных своим каменистым слогом (т. е. stile lapidaire).

Общество назначает наградой лучшего рассуждения или изобретения большую золотую медаль. Г-да состязающиеся благоволят присылать свои решения и модели в течение сего 1831 года, адресуя: в общество приспособления точных наук к словесности, в дом механика Шестерницына, что у Николы на-курьих-ножках.

В лавке, находящейся в том же доме, продаются разные машинки, новоизобретенные господами членами упомянутого общества на пользу всех занимающихся практическою словесностию. А именно:

1. Водочильно-плющильный винт для вытягивания в проволоку бити и канители[4] эпитетов, необходимых при переводах с греческого языка. С немецкого – тож.

2. Стихотворный калейдоскоп для составления разновидных размеров. Он же может служить и для ситцевых образчиков.

3. Жестяная печка, вроде египетской, для высиживания мыслей, как цыплят.

4. Настольная мельница, подобная кофейной, для обращения в прах недружних сочинений.

5. Ноженки для обстригания ногтей журналистам.

6. Карманное перо-самопис, заряжаемый по произволу экспромтами, так что их можно написать двенадцать, не обмакивая в чернильницу. Вещь необходимая для поэтов и остроумцев модного света, заваленных альбомами при каждом появлении их в гостиных.

7. Лампа для ученых, которая вовсе не пахнет постным маслом педантизма, как это обыкновенно случается. Г-да, желающие писать о важных предметах для дам, могут подливать в нее розового масла, отчего статьи, оным внушенные, будут так милы, что их можно литографировать на платьях и опахалах вместо узоров.

8. Театральный свисток, подкладываемый подмышку, так что он приводится в действие аплодисментами, – выдумка, бесценная для людей, желающих сохранить дружбу с обеими партиями.

9. Карманный будильник для особ, усыпляемых чтением сочинений знатных особ, начальников и вообще людей, нам нужных, – чрезвычайно учтивое изобретение. Но в особенности рекомендуется всем покупателям.

10. Усовершенствованная паровая машинка (выдуманная знаменитым немецким механиком Достеревивелем) для приготовления общих мест к новым историческим романам, поэмам и театральным пьесам. Приспособленная к русским нравам, она надевается на самовар и приводится в ход его парами, так что г-да словесники за чашкою чая, набросав на бумагу, что кому придет в голову, и потом изрезав оную в лапшу, через пять минут могут иметь удовольствие видеть готовую главу со всем прибором, даже с пришитым вверху эпиграфом, или целое действие комедии, драмы, водевиля с достаточным количеством куплетов. При сем прилагается наставление о разделении работ, по системе Адама Смита[5]. Впрочем, известно, что собственные идеи и вымыслы в России чрезвычайно редки, а потому и предлагаются г-м любителям подобранные сцены, пышные слова, нигде еще не напечатанные рифмы и так старые остроумные изречения, что они легко могут идти за новые. Особенно для сочинителей исторических русских романов продаются сотнями русские поговорки, пословицы, даже брани, кои, будучи расположены в шахмат, образуют презанимательные разговоры; описание одежд, оружий, посуды, кушаньев скоромных и постных; также отрывки из древних летописей о поездах, обедах, свадьбах и проч., для придания ученой краски сочинению, а между тем и для наполнения страниц и, наконец, описания местностей, извлеченных по недостатку топографических карт из русской природы вообще. Они имеют неоцененную выгоду в том, что приходятся ко всякому краю и всякому урочищу нашего отечества посредством пробелов, оставленных для вставки имени уезда или горы, реки, болота и проч. Многие уже употребляли это средство с большим успехом, и так как, благодаря бога, Россия известна русским гораздо менее, чем внутренность Африки, то, конечно, никто не подумает вступаться за романтическую переноску границ и местностей. В случае же критики (чего боже сохрани) общество берет на себя неутомимую антикритику, ответы, возражения и так далее. Примечание. При сей машинке для романов кроме обыкновенного валика на манер Вальтер Скотта[6], продаются для охотников и другие: на манер д'Арленкура[7], Пиго-Лебрена[8], Павла-Кока[9], Ирвинга[10], фан-дер-Фельде[11], Цшокке[12] и других модных писателей. Русские валики, самородного образца, заказанные в Вене и Лондоне, еще не готовы; но как скоро получатся, немедленно будет повещено. Для освежения мозга г-д любителей, сочиняющих собственным иждивением, равно как и для внушения остроумия и веселости на литературных вечеринках находится в продаже набор из разных невинных трав, или так называемый парнасский чай. Смотря по цене и назначению, он разделяется на многие виды, из коих известнейшие суть:

a) Цветочный, для издателей альманахов.

b) Сквозник, для остроумцев, эпиграмматистов, критиков и т. п.

c) Фамильный, для домашнего обихода с дамами и приятелями.

d) Жемчужный, для внушения лестных посвящений, похвальных критик, некрологов, стихов ладонных и т. п.

e) Торговый, для всех г-д, употребляющих свои сочинения в виде товара. Его обыкновенно мешают пополам с жемчужным. Общество ручается за благотворное действие оного чая не только на голову, но даже на грудь и голос особ, которые удостоят его своим употреблением. Смело и справедливо можно сказать, что элексир жизни, прудниковский пластырь и несравненная вакса – ничто в сравнении с ним.

Кроме того, в сей лавке общества находятся готовые эпиграфы в стихах и прозе, на всех возможных языках, замысловатые конфектные билетцы, вырезанные из любимых наших писателей, и принимаются на заказ различные сюжеты для безымянных сочинений. Общество, желая поощрить юные таланты, дает им на отработку подобные вещи гуртом или по листам. Тут же можно сбывать с рук залежавшиеся творения, ибо, искрошенные по периодам, они в смеси с другими могут составить сносное целое, подобно тряпью, из которого выделывается бумага.

Секретарь общества А. М-ий

В составлении комментариев принимал участие Л. Н. Арутюнов.

1

Печатается по тексту: А. Марлинский, Второе полное собрание сочинений, т. IV, ч. 10, изд. IV, Спб. 1847.

2

«Как Архимед корону Дионисия…» – Существует предание, что Архимед открыл закон гидростатики, решая задачу, сколько серебра и золота в сплаве, из которого сделана корона сиракузского царя.

3

«Так тяжелы… как, например, русские рассуждения о романтизме…» – Бестужев имеет в виду полемику 20-х годов вокруг вопросов романтизма.

4

Бить и канитель – золотые и серебряные украшения в виде шнурков.

5

Адам Смит (1723—1790) – представитель классической буржуазной политической экономии.

6

Вальтер Скотт (1771—1832) – английский писатель-романист.

7

Д'Арленкур (1789—1856) – французский романист.

8

Пиго-Лебрен – псевдоним А. П. де Л'Эпинуа (1753—1835), французского романиста и драматурга.

9

Поль де Кок (1794—1871) – французский писатель.

10

Вашингтон Ирвипг (1783—1859) – американский писатель.

11

Ф. К. Ван дер Вельде (1779—1824) – немецкий писатель.

12

Г. Цшокке (1771—1848) – немецкий писатель.