- -
- 100%
- +
– Я не знаю, Даша. Наверное, мне. Но я думал…
– Но вы думали, что быть честным – это доблесть. Хорошо, убедили. Так что вы говорили насчет кафе? Я согласна.
– Правда? – непроизвольно вырвалось у Ильи и оба они расхохотались…
В тот день стрелки часов, казалось, приклеились к циферблату. Во всяком случае, Илье показалось, что до шести вечера прошло не восемь часов, а все сорок восемь. И уже за полчаса до назначенного срока он сорвался с работы, немало удивив этим и коллег, и начальство, поскольку все успели привыкнуть, что Астраханский первым приходит в редакцию и последним ее покидает.
Чуть ли не в последнюю минуту вспомнил, что девушкам полагается дарить цветы. Полагается-то полагается, но сам он своих более или менее временных подруг такими презентами не баловал, считал пустой тратой денег. Да и вообще подарки делал только тогда, когда был, с его точки зрения, стоящий повод: день рождения, например. А все остальное – придуманные людьми приманки. Если нравится девушке – то и без цветов и подарков с ним будет. Если нет… Ну, на нет и суда нет.
Он ждал Дашу на условленном месте, чувствуя себя несколько неловко с розой в нарядном целлофане, и не понимал, почему так нервничает. Почему мысль о том, что девушка может передумать и не прийти, приводит его в самую настоящую дрожь. Ему было необходимо увидеть ее еще раз – зачем-то. И услышать ее голос…
«Вот только сегодня. Пусть я ей не понравлюсь, пусть больше никаких встреч не будет. Но сегодня мне обязательно надо ее увидеть. Зачем? Не знаю, но чувствую, что надо. Только бы она не слишком опоздала… Впрочем, все равно буду ждать, даже если придется до ночи здесь простоять.
Идиот, если она опоздает больше, чем на двадцать минут, она не придет. Не гони волну, Астраханский, не валяй дурака. Придет – не придет, не утрата для короля и не приобретение для бога. Не ври себе, только этого не хватало! Ты же хочешь, чтобы она пришла, ты никогда в жизни ничего так не хотел…»
От разговора с самим собой его оторвало несмелое прикосновение чьей-то руки к локтю. Он обернулся: Даша стояла рядом с ним и смотрела на него смеющимися глазами.
– У вас был такой свирепый вид, что я даже не сразу решилась подойти. Вы сердитесь? Надеюсь, не на меня, я пришла почти вовремя.
Электрические часы на столбе действительно показывали четыре минуты седьмого.
– Здравствуйте, Дашенька. Я не сержусь, просто задумался.
– О чем?
– О вас, – просто ответил Илья. – Я очень боялся, что вы не придете. Знаете, для меня в первый раз в жизни оказалось важным, придет девушка на свидание или нет. Только не спрашивайте – почему. Я не знаю.
И Даша не стала его спрашивать об этом. Три часа, проведенные в небольшом, тихом кафе, показались Илье тремя минутами. А еще ему казалось, что они с Дашей знакомы уже давным-давно, что эти прекрасные серые глаза околдовали его в незапамятные времена, а не сутки тому назад. Хотя, если бы кто-то сказал Илье, что он будет испытывать подобные чувства, да еще к малознакомой девушке, реакцией было бы веселое изумление. В лучшем для собеседника случае. В худшем же Илья недвусмысленно покрутил бы пальцем у своего виска.
Проводив Дашу домой и договорившись о том, что обязательно позвонит ей на следующий день, Илья неторопливо пошел к себе, вспоминая проведенный вечер. Воспоминания были приятными, ожидание завтрашнего дня – еще более приятным и этими чувствами срочно хотелось с кем-то поделиться, что, в принципе, для Ильи было совершенно нехарактерно.
И тем не менее, он не стал сразу открывать дверь своей квартиры, а поднялся этажом выше и позвонил к Алексею и Алене, благо время было еще детское – десять часов вечера, а раньше полуночи молодые супруги не ложились, да и гостей, в том числе и незваных, любили принимать в любое время суток.
Алена открыла дверь и радостно закричала:
– Лешик! Илья пришел, выключай телевизор, будем чай пить! Я как чувствовала, пирожков напекла, а есть некому…
– Аленка, не могу. Я просто посидеть зашел, а сам только что из-за стола.
В дверях возник монументальный Алексей и тут же внес ясность в происходящее:
– Старик, пирожки не еда, а закусь. У меня бутылка водовки в холодильнике мерзнет. Сейчас сядем, расслабимся, за жизнь поговорим. Легко!
Илья и опомниться не успел, как его уже затащили в кухню и усадили за стол. Алексей устроился напротив, а Алена начала стремительно заставлять яркую клеенку всевозможными тарелками, тарелочками, мисками и мисочками. Готовить в этом доме любили не меньше, чем вкусно поесть.
А поскольку Алена трудилась в городской санэпидемстанции, продукты в доме всегда были не просто свежими – свежайшими, что в наше время практического отсутствия дефицита на самом деле самым большим дефицитом и является. В довершение ко всему, за продукты Алена не платила. Принципиально.
– Нет, Илюшенька, – хохотала она каждый раз, когда тот пытался указать ей на противозаконность подобного образа жизни, – я не преступница. Взяток я не беру, это всем известно. А маленькие подарки – ес-с-сественно. Коммерсанты меня любят, я девушка бедная, но честная. Если в палаточке или в магазинчике чисто, то я никогда придираться не буду, как некоторые, лишь бы денежку в карманчик положить. А подарочки… Посмотри, какая рыбка, прямо золотая, вчера еще плавала, а сегодня уже очень горячо копченая у нас на столе. Легко! А помидорчики? Один к одному, без пятнышка, сегодня утром с грядки сняли. А сало-то сало…
– Ох, Алена, наживешь ты неприятностей на свою голову, – вздыхал Илья. – Как вы с Алешкой любите выражаться, – легко! Донесет на тебя кто-нибудь из твоих коллег – и что тогда?
– А за что на меня доносить? Рыбку и помидорчики специальной краской не пометишь. Сало – тем более. Так что не переживай так сильно, тем более, что человек я справедливый, хотя и веселый.
– Но если все-таки…
– А тогда, старичок, мы пойдем другим пешком, – вмешивался Алексей. – Я из любой консервной банки могу иномарку сотворить, у Алены тоже руки на месте. Откроем частный автосервис. Семейный бизнес, так сказать. А ты про нас напишешь что-нибудь такое душевное, скрыто-рекламное. Легко! Договорились?
Сердиться на ребят было абсолютно невозможно. Да если честно – и не хотелось. Вот и на этот раз Илья скептически оглядел стол, заставленный всевозможными деликатесами, которые венчало огромное блюдо с коронным Алениным блюдом – слоеными пирожками, – вдохнул пьянящие ароматы и сдался на милость гостеприимным хозяевам. Тем более что в кафе на самом деле не столько ел, сколько разговаривал, да и заказ там был, прямо скажем, небогатый. А кофе с пирожными – что за ужин для нормального молодого мужика?
– А говоришь, только что из-за стола, – поддела его Алена, с удовольствием наблюдая, как исчезают пирожки и прочие закуски. – Кто же тебя так плохо накормил?
– Никто меня не кормил. Я был в кафе с девушкой.
– Хорошая девушка-то? – поинтересовался Алексей. – Мы ее знаем?
Илья покачал головой.
– Нет. Я сам с ней только вчера познакомился.
– А ты сказал ей, что не готов к серьезным отношениям? – поинтересовалась Алена с плохо скрытой насмешкой. – Подготовил к неизбежным… необязательностям отношений с тобой?
Рука Ильи замерла на полпути от тарелки ко рту. Его вдруг поразила мысль о том, что он впервые, встречаясь с девушкой, не сказал свою излюбленную дежурную фразу. Более того – даже не подумал о том, какие отношения будут у него с Дашей: это казалось ему кощунственным. Да что с ним происходит, в самом деле, с ума, что ли, сошел?
– Так сказал? – настаивала Алена. – Что ты будто окоченел? Что-нибудь не так?
– Да оставь ты его в покое, – заступился за друга Алексей. – Какая тебе разница? Илья у нас мужик правильный, девиц содержит в строгости. И это верно. Ну, еще по одной? Дернем, как говорится, за веревочки – челюсти отвалятся.
Илья потряс головой и включился в дальнейший разговор, так и не ответив на вопрос Алены. Говорить правду ему почему-то не хотелось, а уж врать он тем более не желал. Да просто не мог. И если шел он к друзьям с подсознательным стремлением поговорить о Даше, то теперь понимал, что делать этого не будет ни в коем случае. Что Даша – это его тайна, которую никому не нужно открывать. Во всяком случае, пока. И уж если есть человек, с которым он может поговорить на эту тему, то человек этот – Рита, а не Алексей и уж тем более не Алена.
И Рита словно почувствовала его настроение через сотни километров. Когда почти в полночь Илья, наконец, вернулся домой, Анна Петровна против обыкновения не спала, а дожидалась его.
– Тебе Рита звонила. Два раза уже, – сообщила она с порога. – Наверное, случилось что-нибудь. Позвони ей, я обещала, что передам. Просила тебя позвонить в любое время, когда бы ни пришел.
– Что случилось, Ритка? – спросил он подругу, когда та почти мгновенно сняла телефонную трубку. – Неприятности?
– Нет, – услышал он далекий знакомый голос, – мне почему-то показалось, что неприятности у тебя. Тревожно стало, ну я и позвонила. А тебя все нет и нет…
– Я был в гостях, – засмеялся Илья, у которого тут же отлегло от сердца. – У моих соседей, я тебе про них писал и рассказывал. А еще я вчера познакомился с одной девушкой… Алло, Рита! Ты меня слышишь?
– Слышу, – отозвалась та после почти незаметной паузы. – Странно, что ты об этом говоришь.
– Почему странно?
– Обычно ты рассказываешь не о том, что познакомился, а о том, что расстался. Или о том, что опять увернулся от брачных уз.
Илья подумал, что Рита как всегда абсолютно права и очень хорошо его знает. У него действительно не было привычки рассказывать о своих амурных похождениях. Но тут-то совершенно особый случай.
– Это необыкновенная девушка…
С каким трудом он на этот раз подбирал слова. И ведь разговаривал не с посторонним человеком, а с ближайшим своим другом. Чуть ли не единственным другом.
– Я как раз сегодня вечером подумал о тебе, Ритка. О том, что только тебе и могу о ней рассказать. Она удивительная… Почти девчонка, а рассуждает как взрослая, опытная женщина. И голос у нее – необыкновенный.
– Я тебя не узнаю, Илья. Наверное, это действительно что-то сверхъестественное, если ты так о ней говоришь. Ты ведь женщин не слишком жалуешь, так, используешь…
– Ну, знаешь! – искренне оскорбился Илья. – Выходит, тебя я тоже использую? Или, в крайнем случае, не жалую? Опомнись, родная…
– А обо мне речи нет, – вздохнула Рита, – я для тебя не женщина. Только не думай, что меня это огорчает, наоборот. Но вот с другими… Скажи, пожалуйста, ты и ее уже успел предупредить, что не собираешься жениться?
– Мы были с ней в кафе… И еще ни разу не поцеловались. Собственно, мы только вчера вечером познакомились. Так что о женитьбе никто не думает.
В трубке раздался смешок.
– Какие чудеса происходят, Астраханский? Ты второй раз встречаешься с девушкой и даже не поцеловал ее? Не говоря уже о более интимных отношениях… Неужели…
– Все когда-то бывает в первый раз, – чуть смущенно ответил Илья. – Можешь мне не верить, но я и не думал пока ни о каких поцелуях. Мне и так с ней хорошо.
– Илюша, я даже не знаю, радоваться за тебя или огорчаться. Похоже, ты влюбился, а поскольку у тебя это, насколько мне известно, впервые, то возможны всякие неожиданности… Хочешь, я приеду на пару дней, мне все равно нужно в командировку в ваши края? Поговорим…
– Если честно, Рита, то не знаю. Я, конечно, всегда рад тебя видеть, но… Впрочем, приезжай, познакомлю тебя с Дашей. И с тетей Аней, то есть с Анной Петровной. Действительно, приезжай, мы ведь почти год не виделись.
– Хорошо, – услышал он после неуловимой паузы, – я приеду. А пока – удачи тебе. Кстати, я тут неплохо подхалтурила в одном издании, так что заодно и подарок тебе привезу.
– Это по какому поводу?
– Подхалтурила-то?
– Нет, подарок?
– А в гости без подарков ездить не принято, – засмеялась Маргарита. – Тебе понравится, я уверена.
– Еще бы ты не уверена! По-моему, ты меня лучше знаешь, чем я сам.
– Вот именно. Ну, я прощаюсь ненадолго. Как только утрясу все дела-делишки, позвоню и скажу поезд и вагон. Ладненько?
– Ладненько. Целую тебя, Ритка и жду.
– Я тоже, – чуть слышно ответила она.
В трубке раздались гудки отбоя. Илья уставился в стену перед собой и подумал, что Рита, как всегда, попала в самую точку. Он, не терпевший долгих прелюдий в отношениях с женщинами, действительно даже не подумал о том, как будут развиваться его отношения с Дашей. Он думал только о том, чтобы эти отношения продолжались…
Действительно, все когда-то случается впервые.
Глава четвертая. Все когда-то бывает впервые
Так и первый поцелуй с Дашей стал для Ильи откровением. Впервые он целовал девушку не потому, что так было положено по неписаному сценарию или потому, что «так природа захотела». А потому, что прикоснуться губами к этим розовым губкам, постоянно сложенным в чуть насмешливую гримаску, казалось необходимым. Потому что без этого прикосновения жизнь представлялась пресной, безвкусной и вообще лишенной смысла.
«Я не могу жить без тебя», – затасканная фраза приобрела свой первоначальный смысл, причем совершенно необязательно было произносить ее вслух.
Через неделю после знакомства – немыслимый срок для целеустремленного и лишенного сантиментов Ильи – в очередном разговоре наступила пауза-заминка. Даша опустила ресницы, притушила жемчужно-серый свет своих необыкновенных глаз и тем самым дала Илье возможность…
Впрочем, зачем это описывать? Случилось то, что случилось, Он и Она впервые ощутили вкус губ друг друга. В прежние времена именно на этой сцене повесть (роман, рассказ, пьеса – ненужное зачеркнуть) и закончилась бы. Даже выражение такое было «поцелуй в диафрагму», то есть лобзание в финальном кадре фильма, а «диафрагма» – это какой-то специальный киношный термин.
Но теперь все, ну абсолютно все знают, что с первого поцелуя все самое интересное только начинается, ставить точку в этом месте – невозможно, читатель не поймет. Читатель поймет скорее подробное и развернутое описание этого действия, но я, увы, этим жанром не владею. Посему, предлагается считать происшедшее объективным фактом, данным в ощущении, и перейти к дальнейшим событиям.
– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил Илья вдруг притихшую Дашу, оторвавшись – с трудом! – от ее губ. – Я никому никогда этого не предлагал. Выйдешь?
Удивительно, но Даша не улыбалась. Хотя улыбка была бы вполне уместной: здоровый парень, без пяти минут мужик, вроде бы подчеркивает свою невинность. Наоборот, прекрасные серые глаза как бы подернулись ледяной пленкой и смотрели не на Илью, а куда-то в пространство. А может быть, и в другое измерение.
Конечно, предложение, сделанное спустя неделю после знакомства, может любую девушку выбить из колеи. Илья ожидал смущения, возмущения, кокетства – чего угодно. Только не этой холодной отрешенности. Но, если честно, он сам не знал, чего ожидал, прежде всего потому, что не ждал от себя самого предложения руки и сердца. Но ведь это была Даша… Дарья Необыкновенная. «Госпожа загадка», как он иной раз ее называл про себя.
– Почему? – наконец спросила она.
– Что – почему? – не понял Илья.
– Почему ты хочешь на мне жениться?
Задать такой вопрос мужчине – значит, поставить перед ним практически неразрешимую задачу. Типа съесть яблоко и не повредить при этом кожуру. Куда проще ответить на вопрос, почему он жениться как раз не хочет. Потому что не готов, не чувствует себя способным взять ответственность, не может соответствовать материально… Да просто потому что.
Но вот объяснить, зачем нужно менять свободу на узы брака, материальную безответственность на необходимость отчитываться в каждом рубле, спокойные дни и ночи на необходимость постоянно находиться рядом со вчера еще посторонним человеком…
На этот вопрос существует только один ответ: потому что. Но такая формулировка характерна скорее для женщин и детей, мужчины же предпочитают сооружать вокруг этого простенького постулата сложные философские конструкции.
– Я хочу жениться на тебе потому, что люблю тебя. И больше всего на свете боюсь потерять. Да, да, штамп в паспорте никого ни к кому никогда не привязывал, но… В общем, я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Чтобы у нас были дети. И общая жизнь, а не просто встречи и время от времени – общая постель.
Лицо Даши дрогнуло, взгляд оттаял. Было похоже, что Илья угадал правильный ответ. Но что она боялась услышать, Илья не мог понять, да и не старался, привыкнув к тому, что девушка вообще была ни на кого не похожей ни в чем, в том числе, и в реакциях на слова и события…
– Позволь мне пока не отвечать, – тихо сказала она. – То есть не говорить слова. Но, если ты не против, я сегодня останусь у тебя. А там видно будет. Только… я не девушка. Тебя это не шокирует?
Первоначально Илья лишился дара речи. Не от того, что он это услышал, а от того, что он это вообще услышал. Меньше всего его интересовала девственность Даши, да и вообще он об этой женской отличительной особенности знал, пожалуй, лишь из рассказов приятелей, да из художественной литературы.
Нет, самое большое потрясение для него заключалось в том, что Даша поступила именно так, как он бы поступил – если тут уместна, конечно, такая параллель, – на ее месте. Правда, вся правда и ничего, кроме правды, нужна она собеседнику или он прекрасно может без нее обойтись.
На какой-то момент мелькнула мысль о том, что это – жестоко и жестко проговаривать все слова и расставлять все точки над «и». Но – лишь промелькнула. Потому что рядом была Даша, ее необыкновенные глаза, нежные губы, руки…
Это была их первая совместная ночь. Утром Илья обнаружил, что Даша исчезла, а на подушке лежит записка: «Если хочешь познакомиться с моими родителями, позвони. Если не позвонишь, я пойму. Я люблю тебя».
Действительно, Даша была необыкновенной девушкой. Какой мудрой нужно быть, чтобы в самый ответственный момент абсолютно все козыри отдать своему партнеру, и к тому же проинформировать его о своих чувствах. Да-да, нет-нет, а если что-то не сложилось, то никто не виноват. Извините за внимание, спасибо за беспокойство, простите, что без скандала обошлось.
Правда, будь на месте Даши какая-нибудь другая девушка-женщина, скорее всего, ей пришлось бы понять и простить, ибо еще неделю тому назад Илья и представить себе не мог, что придется идти знакомиться с чьими-то там родителями, и, естественно, попытался бы от этого знакомства уклониться, благо, окончательное решение оставалось за ним. Но любовь действительно делает чудеса, простите великодушно за очередную банальность. Впрочем, куда же без них, без банальностей-то?
Так или иначе, Илья заметался. В редакции его ждали неотложные дела, в том числе, традиционная понедельничная беседа с Владиленом Сергеевичем. В завтрашний номер была поставлена очередная сенсационная статья о банде подростков, полгода державшей в страхе северный район Волжска, которую, как выяснилось, подкармливали местные «авторитеты», не из самых крупных.
На «раскрутку» этой темы Илья потратил три месяца и немерено – нервов. И пустить выстраданную статью на самотек он просто не мог. А вечером, значит, предстоит знакомство с будущими тестем и тещей. Нужно купить цветы. Нужно одеться поприличнее – нельзя же идти в тех джинсах и свитере, из которых он практически не вылезал. Хотя, с другой стороны, ничего такого «приличного» у него не было: можно, конечно, свитер заменить водолазкой, но вроде бы еще не сезон, холодно. Ладно, таким она его приняла и полюбила, пусть таким же принимают и ее родители.
И нужно позвонить Даше, Даше, Даше…
Ее телефон, как всегда, отозвался после первого же сигнала. Было похоже, что девушка ждала его звонка двадцать четыре часа в сутки. Это одновременно раздражало и трогало чуть ли не до слез. Как вообще получилось, что независимая и насмешливая Даша ответила ему взаимностью? Почему предпочла его остальным, судя по всему, небедным поклонникам? На эти вопросы, как и на многие другие ответа не находилось.
– Я приду, Дашенька, – выпалил он в трубку. – Напрасно ты меня не разбудила перед уходом. Мы бы…
– У нас еще все впереди, Илюшенька. Я не хотела рисковать и встретить утром холодный взгляд…
– Как ты могла даже предположить такое!
В ответ раздался характерный Дашин смешок:
– Я реалистка, Илюшенька. Предпочитаю рассчитывать на худшее, а надеяться, наоборот, на лучшее. Уберегаю себя таким образом от лишних синяков и шишек.
– Синяки и шишки? У тебя?! Не представляю себе…
– Ты многого обо мне не представляешь… Поэтому и хочу познакомить тебя с родителями.
– Но ты так и не сказала, согласна ли выйти за меня замуж…
И снова русалочий смех:
– А зачем бы я стала тогда приглашать тебя домой? Смотри только, сам не откажись после этого на мне жениться…
– Что за загадки, Даша, – почти рассердился Илья. – Мне совершенно безразлично, кто твои родители. Жениться я собираюсь на тебе.
– И это правильно, – подытожила Даша. – Тем более, жду тебя. Адрес помнишь?
Еще бы он его не помнил…
Едва Илья вышел на кухню, как встретил скорбно-вопрошающий взгляд Анны Петровны. Та точно подкарауливала появление жильца.
– Проблемы, тетя Аня? – спросил Илья нарочито-весело. – Почему такая вселенская скорбь на лице?
– А ты не знаешь? Даша-то от тебя на рассвете ушла. Это – дело? Я, грешница, думала: приличная девушка из порядочной семьи. А она как все нынешние – только бы в койку к мужику забраться…
– Тетя Аня, во-первых, Даша – моя невеста. Сегодня я иду знакомиться с ее родителями. А во-вторых… Во-вторых, вы слишком уж суровы. Мы любим друг друга, в конце концов…
– Ага! До загса терпежу не хватило. Поженились под ракитовым кустом через неделю после знакомства. У моего сына вот, царствие ему небесное, тоже невеста была. На каждом углу обжимались. А как он ушел в армию, так по рукам пошла. То с одним, то с другим… Тьфу! Не соблюла себя, одним словом. А тоже любовь была… Конечно, ему все отписали про невесту его разлюбезную. Может, поэтому по кривой дорожке-то и пошел. А дождись она его… не согреши они до венца-то…
– Тетя Аня! При чем тут венец? Ну, зарегистрировались бы. Так если девушка легкомысленная, она и после этого гулять будет. А если порядочная, так и без штампа в паспорте ни на кого не глянет…
– Это верно, – пригорюнилась Анна Петровна. – Только очень я расстроилась из-за Даши. И за тебя переживаю. Не получится у вас ничего, если до свадьбы жить затеяли. Сошлись, значит. Не получится. И про любовь мне тут не говори, кто ее видел, эту любовь-то? Я вон со своим тридцать лет прожила душе в душу, царствие ему небесное, а про любовь и слыхом не слыхивала. Ничего, прожили и сына вырастили. Уважение должно быть, вот что я тебе скажу Илюша, ты уж на меня, старуху глупую, не обижайся. Ежели жена мужа уважает, а он ее, тогда все хорошо промеж них будет. А что эта любовь? Грех один…
Илья облегченно рассмеялся.
– Все у нас будет хорошо, тетя Аня. Вот увидите. А про любовь вы напрасно так думаете. Вот встретите кого-нибудь, полюбите – и заживете, как в раю. Вам же шестидесяти нет…
Анна Петровна в ужасе замахала руками:
– Что ты несешь такое, охальник? Кому старуха нужна? Нет уж, докукую одна, судьба такая. Ты лучше ешь, а то с этой твоей любовью на нет сойдешь и так непонятно, в чем у тебя душа держится. На себя не похож, вот те крест святой…
– Что с тобой? – спросил его Владилен Сергеевич, едва Илья переступил порог кабинета главного редактора. – Случилось что?
– Я женюсь! – выпалил Илья и тут же покраснел.
– Рановато, конечно, – рассудительно вздохнул Владилен Сергеевич, – ты, вроде, еще и не нагулялся толком, но дело молодое, понятное. Невеста-то кто? Местная? Или с прежнего места выписал?
– Даша…
– Даша, Маша, Саша… Илья, я тебя не узнаю, где твоя прославленная конкретика? Кто она? Работает, учится? Родители есть?
– Учится в институте на третьем курсе. Мать не работает, отец какой-то госслужащий, не знаю. Сегодня пойду знакомиться, пригласила. И не смотрите на меня так, будто оплакивать собрались. Я всю жизнь мечтал встретить такую девушку.
Владилен Сергеевич снова вздохнул и махнул рукой.
– Всю жизнь? Да, долго, конечно… Ну, работник из тебя сегодня, как я понимаю, никакой. Иди уж, жених, от тебя сейчас все равно толку не будет. Материал твой сам вычитаю, невелик труд, у тебя же все давно сто раз проверено-перепроверено.
– Но, Владилен Сергеевич, это же…
– Иди-иди, не подавай другим дурных примеров, а то, глядя на тебя, все начнут влюбляться, да жениться, а работать кто будет? Понимаю, что очерк серьезный, ну так я ведь не первый день в газете работаю. Думаю, заслужил какое-никакое доверие. Только вот что… Хотя, ладно, иди.
– Что-то не так? Да говорите же, Владилен Сергеевич, раз начали. Я от вас все рано не отстану, знаете же. Что случилось?