За секунду до выстрела. Политический детектив

– Простите за каламбур, дружище, но мы таким образом сможем убить сразу двух зайцев. Даже трех. Ублажить «ястребов», произвести кое-какие политические перестановки и, главное, сделать Россию ещё одной страной международного терроризма. Как вы думаете, сядет кто-нибудь после этого с русскими за стол переговоров?

– Думаю, что нет, – пробормотал Джозеф, все ещё осмысливая услышанное.

– А я так просто в этом уверен. Теперь – более чем уверен. Нужный человек найден, проинструктирован, и нам осталось, как я уже говорил, ждать естественного развития событий. Даже если он промахнется, – скандал будет громким. А он не должен промахнуться. Во всяком случае, насколько мне известно, до сих пор он этого не делал.

– А если русские его обезвредят? – поинтересовался Джозеф.

– Для того чтобы кого-то обезвредить, его нужно сначала вычислить. – усмехнулся Роберт. – А информацией располагает такое ограниченное число людей, что утечка практически невозможна. То есть я её просто не допускаю.

– Но если…

– Если у русских есть собственный Джеймс Бонд или князь Малко, то мы, безусловно, проиграем, и мне придется в лучшем случае подавать в отставку. В лучшем случае. Но таких людей там нет. Их там никогда не было. Русские не приучены думать самостоятельно, у них все подчинено распоряжениям вышестоящих, как они говорят, товарищей. И не нужно снова задавать вопрос «А если?». Даже если произойдет утечка, русские обязаны будут поставить нас в известность о том, что на Рейгана готовится покушение. Мы же предупредили их, когда в прошлом году такое планировалось по отношению к Горбачеву во время его визита к нам. Это -неписаные правила охраны любой страны, Джо, и нарушать их никто никогда не будет. Ситуация беспроигрышная на… девяносто девять процентов.

– Почему же не на все сто, босс? – не без ехидства осведомился Джозеф.

– Потому что один процент всегда следует оставлять на непредвиденные обстоятельства, но в данном случае я говорю это из чистого суеверия. Я ведь чертовски суеверен, Джо, наверное, поэтому так долго продержался на своем посту. Хотя… никто ещё не отменял постулата о том, что в нашем деле успех от катастрофы отделяет лишь тонкий волосок.

– В прошлом году ребята из охраны Горбачева произвели на меня скорее благоприятное впечатление. Они не выглядят зашоренными идиотами, Боб. А их начальник – тем более. Мне показалось, что он даже чересчур осторожен и умен, хотя всячески пытался это скрыть и уходил от любого серьезного разговора. Этот человек может поломать всю вашу игру. Он отвечает за безопасность Горби, значит, малейшая опасность его насторожит. И вообще, если русские что-то заподозрят…

– То сообщат нам! – с нескрываемым раздражением отрезал Роберт, громыхнув стаканом по столу. – Понятно? А уж я постараюсь, чтобы они никого не обнаружили. Да, вы правы, они не идиоты, но и не супермены. К сожалению, я лично не общался с начальником охраны Горби, но вряд ли он чем-то отличается от всех остальных. В общем, хотите пари? Мне давно нравится ваш портсигар.

– А мне – ваше кресло, босс, – шутливо отозвался Джозеф. – Раз вы так уверены в успехе, то давайте заключим пари. Мой портсигар против вашего кресла. Я не слишком много запрашиваю?

Роберт немного отпил из своего стакана и слегка покачал головой:

– Нет, Джо, не слишком. Но вряд ли вы и это получите.

* * * * *

Собеседники и представить себе не могли, что за две недели до заключенного ими пари в одном из ресторанов Нью-Йорка ужинали двое: Руководитель международной террористической организации и его финансовый Советник. Такие ужины давно стали традиционными, между сменой блюд происходил обмен важнейшей информацией, подписывались документы, решавшие судьбу целой страны или нации, не говоря уже об отдельных политических деятелях. Но иногда это были просто приятные совместные трапезы с ни к чему не обязывающими светскими беседами. Руководитель ценил своего Советника за безупречное прошлое (его руки совершенно не были запятнаны чьей бы то ни было кровью), высокую компетентность в его сфере, наконец, за молчаливость. Советника же искренне восхищал тот блеск, с которым Руководитель проводил самые головоломные операции, запутывая службы безопасности и ловко обходя хитроумно расставленные ловушки. Иногда, правда, казалось, что Руководитель внушает Советнику что-то вроде страха – слишком много человеческих жизней было у того на совести и слишком легко он к этому относился, – но это Руководителю было только лестно: он всегда считал, что обладает почти феноменальной силой внушения и может напугать кого угодно одним лишь взглядом.

В тот вечер они встретились за обычным ужином. Разумеется, затрагивались и деловые вопросы, но вскользь, как бы предварительно, примеривающе. На сей раз речь зашла о предстоящем визите Рональда Рейгана в Москву.

– Потепление в отношениях? – равнодушно осведомился Советник. – Надо поинтересоваться, нет ли там каких-нибудь стоящих совместных проектов. Можно было бы выгодно поместить часть денег…

– Даже и не думайте, старина, – хохотнул Руководитель. – Гораздо выгоднее просто раздать эти деньги на благотворительные цели. Или выбросить с крыши небоскреба. По крайней мере сейчас, конечно.

– Вы так полагаете? – чуть более заинтересованно осведомился Советник. – Я считал, что для вложения капиталов русские все-таки перспективны. Там начинается какая-то перестройка…

– Она скоро закончится, – безапелляционно отозвался Руководитель. – И не без нашей с вами помощи.

– Мы не единственные, кто может вкладывать деньги в их бизнес, – пожал плечами Советник.

– Вы не поняли, старина. После того, что скоро произойдет, никто не станет вкладывать деньги в русских. Вот тогда придет наш черед. Но только тогда.

Советник чуть приподнял брови и знаком приказал крутившемуся поблизости официанту принести ещё выпивки. Это качество – полное отсутствие любопытства, ну, разве что чуть-чуть обозначенное, из чистой вежливости по отношению к собеседнику, – особенно высоко ценил Руководитель. Людей такого склада он мог пересчитать по пальцам на одной руке.

– Чтобы вы не забивали себе голову, старина, скажу вам: в Москве на Ронни будет покушение. А с террористами, как мы знаем, в переговоры не вступают. Во всяком случае в цивилизованном обществе.

– Они сошли с ума, – отозвался Советник. – Зачем им нужен новый международный скандал? Мало Афганистана?

– Они не сошли с ума. Они ни о чем не знают. Покушение совершит человек, которого я нашел. По просьбе некоторых заинтересованных лиц.

– Я никогда не сомневался в ваших талантах, сэр, но как-то не улавливаю сути в этой интриге. Впрочем, мое дело – финансы, в политике я полный ноль.

На сей раз знак официанту сделал Руководитель. Ужин явно удался, собеседник был идеален, и можно было позволить себе чуть-чуть расслабиться, что происходило крайне редко, точнее – никогда.

– Это правда, старина, не обижайтесь, в политике вы ни черта не смыслите. Да и зачем вам? Достаточно того, что вы – финансовый гений.

– Вы мне льстите, сэр. Если бы я был гением, то мгновенно просчитал бы финансовые выгоды от вашего предприятия.

– Для этого ещё вполне достаточно времени. Я вас проинформировал. Рейган – уже труп, Москву в качестве делового партнера можете забыть навсегда. Стопроцентная гарантия. Я сам подбирал человека, утечка информации исключена – у меня работают только профессионалы, вы же знаете.

– Снова комплимент, хотя и косвенный, – краешком губ усмехнулся Советник. – Но я свято верю в силу денег и совершенно не верю людям. Особенно с оружием в руках. Рано или поздно даже ас промахивается…

– Этот не промахнется. В заложниках – его девка, а страх – великая сила. Смешно, право! Бывший спортсмен, кажется, баскетболист, отличный стрелок, ныне преуспевающий европейский журналист – боится…

– Баскетбол не та игра, которая лишает человека чувства страха.

– Я не об этом, – отмахнулся слегка захмелевший Руководитель. – Парень ростом метр девяносто, с великолепной реакцией, отменной физической подготовкой боится моих мальчиков, каждого из которых он мог бы сшибить одним щелчком. Все-таки страх – это двигатель прогресса.

– В какую сторону, сэр? – снова чуть усмехнулся Советник.

– В любую, старина, в любую. А этот журналист, помимо всего прочего, боится, что всплывет его прошлое. А оно, мягко говоря, небезупречно.

– У кого из нас оно безупречно? – равнодушно осведомился Советник, отпивая глоток джина из тяжелого стакана.

– Вы чертовски правы, старина, но ни вы, ни я непосредственно людей не убивали. Вы-то уж точно.

– Он что же – уголовник? Это скользкая публика.

– Он не уголовник, он – бывший террорист. Молодость, романтика, студенческие волнения во Франции, потом – Италия, всякие там бригады, громкое убийство миллиардера-революционера… Да-да, бывают и такие. От правосудия он как-то ушел, но от меня уйти невозможно, вы же знаете. Бедняга, мне даже на долю секунды стало его жалко.

– Простите, сэр, но я в это не верю.

– И правильно делаете старина, правильно делаете. Я не пожалел бы даже собственных детей, если бы они у меня были. Конечно, к счастью, я одинок. К счастью для моих не родившихся детей, разумеется.

Руководитель раскатисто рассмеялся. Советник же позволил себе лишь короткий, сухой смешок.

– Вы сегодня в отличном настроении, сэр.

– У вас оно тоже поднимется, когда мы получим гонорар. Таких денег вы в руках до сих пор не держали… Ага, вот и вас зацепило! Я же говорю: у каждого человека есть свое слабое место. Вы любите деньги, нет?

Советник действительно несколько оживился, глаза его заблестели. Впрочем, причиной этого был алкоголь, а не тема беседы.

– Да, я люблю деньги, сэр, – кротко ответил он. – Но согласитесь, они отвечают мне взаимностью. Точнее, нам.

– Поправку принимаю, старина, она вполне уместна. Короче, через несколько дней наш друг улетает в Европу, инструктаж закончен. А уже оттуда, на самых законных основаниях – в Москву… В каком-то смысле эта поездка доставит ему удовольствие. Должна доставить.

– Ради удовольствия едут в более цивилизованные места, сэр.

– Трудно с вами не согласиться, но тут особый случай. Наш друг по крови – славянин. Пусть не стопроцентный, но на три четверти – безусловно. Его предки бежали от большевиков…

– Славянская кровь, как правило, предполагает непредсказуемость, сэр. Чем больше этой крови…

– О боже, старина, избавьте меня от всей этой зауми! Люди отличаются друг от друга оттенком кожи, кровь у всех одного цвета. Впрочем, славяне действительно крайне сентиментальны, потому и удалось заловить на девке нашего друга. В культурных нациях женщинам не придают такого значения, это сугубо декоративный пол…

– Слышали бы вас феминистки, сэр!

– Им это было бы только полезно, старина, только полезно. Впрочем, к черту баб, вернемся к делу. Вы получили информацию, причем даже сверх необходимого объема. Можете теперь прокручивать ваши финансовые комбинации, надеюсь, они будут не менее удачны, чем обычно.

– Думаю, вы правы, сэр, – отозвался Советник. – Информации вполне достаточно, чтобы начать действовать немедленно.

* * * * *

Будучи человеком слова, Советник начал действовать тем же вечером, точнее, ночью. Опытный разведчик, кадровый сотрудник Корпуса национальной безопасности ЧССР, давным-давно успешно внедренный в террористическую среду, на сей раз он сознательно нарушил все правила конспирации и воспользовался тем каналом связи, который существовал для единственного случая – провала.

Пока провала не было. Но не было и времени на то, чтобы дожидаться очередного сеанса. Информация должна была уйти в Центр немедленно, а сам он после этого должен был исчезнуть. То есть исчезнуть должен был Советник, а это означало, что десятилетия его кропотливой и сложной работы по проникновению в Организацию можно было считать перечеркнутыми.

Он стоял перед выбором: продолжение прежней работы или передача информации чрезвычайной важности. На компромисс времени не было.

«А если я преувеличиваю важность информации? Если все это – застольный треп, или, ещё более вероятно – очередная проверка на лояльность? Сколько я уже их прошел, этих проверок… Нет, не похоже. Слишком серьезные фигуры замешаны. Да и операция в Советском Союзе тоже проводится впервые. Черт с ним, с президентом, пусть в него стреляют, ему, кстати, не привыкать, но не в Москве. Иначе будет катастрофа. Какие там приметы у этого террориста?»

Хуже всего было то, что на сей раз Руководитель подобрал исполнителя лично. Значит, ни по какой, даже самой сверхсекретной картотеке ничего установить не удастся. А для того, чтобы вычислить кого-то давно бездействовавшего, нужны даже не недели – месяцы сверхтщательной и сверхосторожной работы с людьми и документами. Этих месяцев, естественно, не было. Была только чрезвычайно скупая, к тому же непроверенная информация: участник студенческих волнений во Франции в1968 году, замешан в убийстве итальянского миллиардера в начале семидесятых годов. Журналист, законопослушный гражданин, отличный стрелок. Есть невеста или просто любимая девушка, ставшая заложницей Организации. И – единственная на данный момент зацепка – не просто высокого, а очень высокого роста.

«Тут Руководитель чуть-чуть просчитался. У террориста не должно быть особых примет. Во всяком случае таких, которые нельзя было бы замаскировать. Блондин, брюнет – это все изменяемо, даже глаза теперь «перекрасить» не проблема, были бы под рукой соответствующие контактные линзы. А рост – это серьезно. Вот от этого и нужно отталкиваться, благо искать «клиента» будут среди журналистов, а не в сборной по баскетболу.

Второй пункт – знание французского языка. Опять-таки не слишком много людей в мире на нем говорит, большинство предпочитает английский. И третье – способ проведения операции. Снайпера не станут использовать для того, чтобы подложить взрывчатку. И оружие он должен везти с собой. А оружие обычно бывает металлическим… Каким образом они надеются проскочить через проверку в аэропорту? Можно, конечно, спрятать пистолет в самолете, вариант обкатанный в бесчисленных случаях попытки угона. Но ведь тут пистолет придется из самолета выносить.

«Значительная примесь славянской крови. Какой именно? По внешнему виду это не определить, а в Европе, тем более в Америке, все славяне – русские, будь он хоть чехом, хоть евреем. Предки бежали от большевиков? Допустим. Это не значит, что их потомок знает русский язык, предки с одинаковым успехом могли быть поляками или украинцами… То есть, кроме роста и профессии, все предположительно. Профессии? Тут можно поставить вопросительный знак: никто не даст гарантии, что этот тип не явится в страну под видом туриста. Хотя такой способ передвижения ограничивает возможность осуществления его миссии, но тем не менее… Тем не менее времени у меня практически нет. Осталось ровно столько, сколько необходимо для действий, а не для аналитических размышлений».

Советник просидел несколько часов, спрессовывая и без того не слишком обширную информацию, которую можно было бы уместить на крышке спичечного коробка. А потом вышел из дома и сел в машину, чтобы добраться до неприметного бара на окраине Нью-Йорка. Никогда и ни при каких обстоятельствах он не смог бы объяснить Руководителю, зачем ему понадобилось тащиться в это захолустье. Впрочем, он и не собирался ничего объяснять. Если информация дойдет по назначению, товарищи в Москве обязаны будут поделиться ею с коллегами из американской Службы безопасности президента, а это в считанные часы станет известно Руководителю. Но выбора все равно не было.

В баре – малолюдном и тем не менее основательно прокуренном, Советник сел к стойке и заказал виски. Достал сигареты и зажигалку, но та никак не хотела срабатывать.

– У вас есть спички? – раздраженно спросил он у бармена, флегматичного негра средних лет. – Есть или нет?

– Прошу вас, сэр, – протянул ему коробок бармен.

Советник прикурил и глубоко затянулся. Потом щелчком переправил спичечный коробок обратно, к подхватившему его на лету бармену. Сценка заняла несколько секунд, никто из немногих ночных посетителей заведения на неё и внимания не обратил.

А между тем передача срочной информации состоялась. Теперь нужно было уходить – не из бара, а вообще. Искать надежное укрытие, связываться с коллегами, выбираться из страны. Оставалось только одно – обрубить все концы, оборвать нити, которые могут навести Руководителя на источник утечки информации. А когда утечка обнаружится, будет уже поздно что-либо предпринимать. И тем более – кого-то допрашивать и наказывать.

Советник не знал, кто конкретно воспользуется его информацией – очень давно не был на Родине. Но верил в то, что из неё не пропадет ни крупицы, коллеги и в Праге, и в Москве сделают все возможное и невозможное, чтобы предотвратить трагедию. Ему же следовало как можно быстрее добраться до дома и завершить начатое – исчезнуть.

Он уже почти доехал до поворота на свою улицу, когда его внезапно ослепили фары встречной автомашины. Секунда – и мчавшийся на немыслимой скорости спортивный автомобиль врезался в «Шевроле» Советника. Грохот, скрежет металла, вспышка невыносимо яркого пламени…

Когда Руководителю на следующий день доложили, что Советник ночью погиб в автокатастрофе, он сначала не поверил своим ушам.

– Черт побери, вчера за ужином он не говорил, что куда-то собирается ехать! На него это вообще не похоже. Правда, мы выпили немного больше, чем обычно, но не настолько же. Выяснили, куда его носило? Покушение исключено?

– Абсолютно, сэр. Чистая случайность. За рулем другой машины сидел какой-то обкурившийся юнец. И потом нужно было знать, что Советник куда-то поедет ночью. А этого никто не мог предположить.

– Квартиру осмотрели? Заметили что-нибудь необычное?

– Совершенно ничего, сэр. Но, судя по всему, Советник не ложился спать. И много курил.

– Он всегда много курил, – мрачно пробормотал Руководитель. – Наверняка таскался к девкам, я подозревал, что такой сухарь и аскет должен исподтишка к ним шастать. Вызывал бы на дом, я сам мог бы порекомендовать. Черт, как досадно! Из-за ерунды теряю лучших людей. Позаботьтесь о достойных похоронах. Я лично буду присутствовать. И дайте некролог в газеты, как обычно. Что-то мне это не нравится…

Центр получил информацию о смерти своего резидента значительно позднее. В чешских газетах, в отличие от нью-йоркских, некролога не было. Был издан только внутренний приказ о посмертном присвоении очередного звания и награждении орденом подполковника Ладека, погибшего при исполнении служебных обязанностей. Переданная им информация через несколько часов была переслана из Праги в Москву специальным курьером, которого прямо с аэродрома доставили в «лес». Не в избушку, затаившуюся в глухой чащобе, а в огромное современное здание, высившееся в нескольких сотнях метрах от Кольцевой дороги к юго-западу от Москвы, где спустя какое-то время человек в звании генерал-полковника снял трубку прямого правительственного телефона, в просторечье «вертушки», и соединился с председателем организации, обеспечивающей безопасность первого в мире государства рабочих и крестьян. Организации, чья аббревиатура – КГБ – внушала невольный трепет не только врагам…