Дороже всего на свете

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Шеннон Мориарти взглянула на клочок бумаги, затем на номер дома. Это был тот адрес, а у нее всего три минуты, чтобы добраться до восемнадцатого этажа, где была назначена встреча с глубокоуважаемым Берком Эллисоном Бишопом – одним из самых завидных холостяков Чикаго.

Вежливо кивнув, швейцар указал ей дорогу к лифту, ведущему в офис мистера Бишопа. Шеннон не смутилась при виде ослепительно сияющего холла и, поправив сумку на плече, уверенно шагнула в лифт.

«Расслабься, – сказала она себе. – Как будто ты никогда раньше не устраивалась на работу».

Правда, никогда раньше она не думала о работе, подобной этой.

Двери лифта открылись на восемнадцатом этаже, и Шеннон увидела холл, выстланный темно-красным ковром, секретарский стол из красного дерева и огромные золотые буквы: «Корпорация Бишоп». Еще один глубокий вдох – и она вышла из лифта навстречу секретарю, которая, как показалось Шеннон, улыбалась чересчур старательно.

– Могу ли я вам помочь? – сладким голосом спросила женщина.

– Мое имя – Шеннон Мориарти. У меня назначена встреча с мистером Бишопом на два часа.

– Мистер Бишоп уже ждет вас, мисс Мориарти. Я вас провожу, – сказала привлекательная брюнетка средних лет.

У Шеннон была лишь пара секунд, чтобы припудриться и поправить волосы. Она последовала за секретаршей вдоль отделанного красным деревом длинного коридора, ведущего к кабинету Берка Бишопа.

Шеннон посмотрела в открытую дверь – мороз пробежал по коже. Она боялась сделать какое-нибудь неловкое движение, боялась разбить что-нибудь. Черный мраморный пол сверкал подобно поверхности озера в лунную ночь, и казалось, что, пересекая эту комнату, ты идешь по воде. Одна стена кабинета была стеклянная, а вдоль другой тянулась длинная полка, уставленная бутылками всех цветов и размеров с ликерами и винами. У стеклянного журнального столика стояло несколько кресел, обтянутых черной кожей. Стекла вокруг было так много, что, казалось, его с лихвой хватило бы на остекление целого дома. Даже стол хозяина кабинета был из стекла.

Внимание Шеннон привлекло огромное кожаное кресло. В нем кто-то сидел, отвернувшись к окну, и разговаривал по телефону. В руках человек крутил четки, ритмично перебирая бусинки.

О! Это Берк Бишоп сидел в кресле. Самый богатый человек в Иллинойсе, а возможно, и во всей Америке. Мужчина, за которым, по слухам, охотилась каждая хоть на что-нибудь способная женщина из светского общества Чикаго и еще несколько ни на что не годных, которые, конечно же, таковыми себя не считали.

Шеннон уже всерьез думала о побеге, но тут телефонный разговор закончился, и Берк Бишоп повернулся к ней. Он медленно осмотрел ее с ног до головы.

Девушка почувствовала, что ее ноги подкашиваются, а сердце готово выскочить из груди и никогда больше не возвращаться.

Те его фотографии, которые она видела в светской хронике, не могли в полной мере передать его обаяние. Он был обворожительно красив. Его волосы были коротко острижены, только одна волнистая прядь спадала на высокий лоб и темные глаза. Костюм от Армани цвета ночи прекрасно сидел на нем, а шелковая серая рубашка облегала мускулистую грудь.

– Присаживайтесь, пожалуйста, мисс Мориарти.

От звука его голоса перехватило дыхание. Глубокий, нежный и очень располагающий. Казалось, этот голос наполнил каждую клеточку ее тела.

Шеннон заставила себя сделать несколько шагов к одному из черных стульев перед его столом. Свою сумку она аккуратно поставила рядом.

– Я оценил вашу смелость. Это нелегкое решение, – сказал он, открывая большую папку, лежащую на столе. – Вы не будете против, если я ознакомлюсь с некоторыми деталями вашей встречи с моими врачами и адвокатами?

Шеннон почувствовала ком в горле.

– Да! – Их было так много, и она ответила, наверное, на миллион вопросов. Да и от встречи с Берком Бишопом она ожидала чего-то подобного.

– Вам двадцать шесть лет.

– Да, – ответила она, хотя это была лишь констатация факта, а не вопрос.

– Выпускница колледжа, студентка Иллинойсского университета, специализирующаяся на воспитании детей дошкольного возраста.

– Все верно.

– Ваши медицинские показатели прекрасны. Болезней нет.

– Верно, – снова повторила она.

Проглядев ее досье, Бишоп закрыл папку и пару раз ударил ею по столу.

– Если вы позволите, я бы хотел задать несколько личных вопросов.

– Конечно, задавайте, – мгновенно ответила Шеннон. Она, в конце концов, устраивалась на работу, и мистер Бишоп был ее работодателем.

– Что вас заставило откликнуться на мое предложение стать суррогатной матерью, мисс Мориарти?

Это был не совсем тот вопрос, который Шеннон ожидала услышать, но она честно ответила:

– Мне нужны деньги. – И так как он ни капли не удивился, она продолжила:

– Я знаю, что это звучит глупо, мистер Бишоп, но я подумала, что лучше такая правда, чем красивая ложь.

– А для чего вам нужны деньги? – поинтересовался он.

– У моей мамы был сердечный приступ, – сказала Шеннон с тяжелым вздохом. – И несмотря на то, что она пришла в себя, ни руки, ни ноги у нее не двигаются. Ей нужна круглосуточная забота.

Какое-то время она жила у меня, но из-за работы и учебы я не могу постоянно быть при ней. Она решила переехать в центр реабилитационного лечения, но, мне кажется, она не понимает, как это дорого.

– Реабилитационный центр «Луговой жаворонок», – тихо произнес он. – А вы сказали ей, что у вас нет денег на лечение?

– Нет, – ответила Шеннон грустно. – Она думает, что на лечение того немногого, что ей удалось скопить за долгие годы, хватит. Но этих денег хватит ненадолго. Я обращалась в центр «Луговой жаворонок», и они согласились пойти нам навстречу, позволив ей какое-то время лечиться в долг.

Каждый месяц я вношу часть платы. Но я не хочу посвящать маму в детали.

При мысли о больной матери в глазах Шеннон показались слезы.

– Она всегда заботилась обо мне. А теперь пришел мой черед заботиться о ней.

Мистер Бишоп понимающе кивнул.

– Вы работаете на двух работах да еще учитесь в университете. Секретарь в юридической фирме Венсонов и студентка днем и еще официантка в ресторане ночью. Вы пропустили два года обучения, чтобы иметь возможность ухаживать за мамой.

Она наклонила голову.

– Мама настаивала, чтобы я продолжала учебу, и просила меня не отказываться от личной жизни из-за нее.

– Но вы выбрали иной путь и приняли мое предложение, чтобы иметь возможность и дальше содержать ее в реабилитационном центре.

Шеннон ответила неожиданно просто:

– Она моя мама, и я сделаю для нее все возможное.

По его лицу пробежала легкая улыбка.

– А вы понимаете, что это отнимет у вас довольно много времени?

Шеннон слегка успокоилась. Она сделала над собой усилие, чтобы оторвать взгляд от его чувственных губ.

– Да, но до того, как мне придется попасть под постоянное наблюдение врачей, я смогу посещать занятия.

Она не упомянула о том, что этот эксперимент, помимо физического недомогания, может принести ей и душевную боль. Но со всем этим она готова была справиться ради здоровья мамы.

– Я бы хотела сократить рабочее время. Но тем не менее работу секретаря я не брошу. Все деньги, что вы мне заплатите, я отправлю на оплату лечения мамы, а себя я смогу содержать сама.

В комнате повисла тишина.

Затем мистер Бишоп вновь вернулся к вопросам.

– Извините, что я вас спрашиваю, ведь мои люди уже обсудили с вами эту тему, но сейчас вы, кажется, ни с кем не встречаетесь?

– Нет, – ответила Шеннон. – Вам не стоит волноваться по этому поводу.

Прищурив глаза, Берк внимательно смотрел на девушку. Ее красота не была искусственной, как у тех женщин, с которыми ему приходилось встречаться с тех пор, как он заработал свой первый миллион. Нет, она принадлежала к категории тех естественных и независимых женщин, которые позволяют волосам свободно падать на лицо и предпочитают такую одежду, которая прежде всего должна быть удобной.

Копна ее рыжих волос напоминала ему пламя, а легкие веснушки породили желание протянуть руку и дотронуться до них кончиками пальцев. На ней была длинная юбка и широкий свитер оливкового цвета, скрывающий фигуру. Но ему было несложно представить, что скрывалось под бесформенной одеждой.

Этим утром мистер Бишоп уже встретился с шестью претендентками на роль суррогатной матери. Еще двум было назначено на послеобеденное время. Но Шеннон оказалась единственной девушкой, которая заставила его испытать внутренний трепет.

Он заметил ее еще во время разговора по телефону, сразу, как только она появилась в дверях его кабинета, и впечатление от Шеннон Мориарти было настолько сильным, что ему понадобилось несколько минут, чтобы взять свои внезапно возникшие желания под контроль.

Шеннон Мориарти полностью совпала с образом матери его будущего ребенка, который рисовало его воображение. У него появилось желание завести с Шеннон детей самым обычным способом, как это делали его родители и родители его родителей.

Но в его жизни сейчас не было ни времени, ни места для каких бы то ни было романтических отношений. Ему нужна была лишь женщина, способная родить здорового и крепкого малыша, в котором будет течь его кровь. Потом он найдет время и станет заботливым и любящим отцом – таким, каким всегда хотел быть и какого у него самого не было.

Но женщина? Жена? Нет, спасибо! Этого ему сейчас не нужно.

Шеннон, по ее словам, пошла на этот эксперимент исключительно ради денег, в то время как другие женщины надеялись привлечь его внимание. Каждая рассчитывала стать женой самого завидного холостяка Чикаго. Шеннон идет на такой шаг, чтобы получить возможность заботиться о своей больной маме.

Ее побуждения были благороднее, чем у других претенденток.

Берк встал. Шеннон тоже поднялась и повесила сумку на плечо. Совершенно неожиданно он широко улыбнулся и задал вопрос, который не задавал ни одной из претенденток на суррогатное материнство: «Не откажете мне в удовольствии пообедать с вами?»

Он встретится с теми двумя претендентками, которым назначено на послеобеденное время, но это лишь формальности. Встречи были уже назначены, поэтому Берк не мог отказаться, но решение уже было принято: Шеннон будет матерью его будущего ребенка.

И вот он стоит у своего длинного, ослепительно блестевшего черного лимузина в ожидании, когда спустится Шеннон. Она просила его не подниматься и сказала, что будет готова к семи вечера. До семи оставалось еще несколько минут, но Берк уже был готов взбежать по лестнице, чтобы поскорее увидеть ее.

Ни разу в жизни Берк Бишоп не чувствовал какой-либо неуверенности при общении с потенциальным партнером. Казалось, ничто не могло смутить его. Почему же сейчас он так волновался?

Засунув руки в карманы свободного пиджака, Берк прошелся вдоль машины и постарался занять самую непринужденную позу.

И вот он увидел девушку в широких стеклянных дверях, в ее руках была та же большая сумка, с которой она, казалось, не расставалась никогда.

Блузка цвета слоновой кости, которая ей очень шла, была заправлена в узкую коричневую юбку до колен. Непослушные огненные волосы тщательно заколоты на затылке, что, впрочем, не помешало нескольким кудрявым прядкам высвободиться и задорно упасть на шею. Когда Шеннон подняла голову и увидела его, она улыбнулась. И эта легкая улыбка острой стрелой пронзила сердце Берка.

Он тоже ответил ей полуулыбкой, а затем заботливо открыл дверцу машины.

– Спасибо, – поблагодарила она. Он сел рядом и быстро захлопнул дверцу. Машина сразу же тронулась с места.

– Рад вас видеть. Как вы себя чувствуете?

Она повернулась и внимательно на него посмотрела.

– Спасибо. У меня все хорошо. А как ваши дела?

У него тоже все было прекрасно.

– Вы не передумали? – Берк решил сразу перейти к делу.

Шеннон не ожидала этого вопроса. Перед ней сидел очень интересный мужчина, который решил, что ему нужен ребенок – с женой или без – и что в этом ему может помочь суррогатная мать.

Шеннон поняла, что сейчас он вновь, как все его доктора и юристы, пытается выяснить, что же на самом деле заставило ее пойти на этот шаг.

Шеннон уверенно кивнула. Нет, она не поменяла решения стать матерью ребенка этого человека.

Перед тем как принять это предложение, Шеннон кое-что узнала о нем.

Например, что Берк Эллисон Бишоп был вполне порядочным человеком. Еще она узнала, что его детство было не из легких, и это вполне объясняло его желание стать отцом. И хотя ее вначале смущал тот факт, что он не желает жениться и родить ребенка с законной женой, Шеннон была уверена, что мистер Бишоп станет заботливым отцом. Он жертвовал большие суммы фонду помощи беспризорным детям, и еще Шеннон видела репортаж, в котором показывали, как он приезжал в детский дом и играл с малышами. Почему-то теперь она уже не так волновалась. Кажется, у нее получилось! Ведь именно ее он пригласил на обед и только ей так обаятельно улыбался. Шеннон никогда не ездила в лимузинах, а теперь, на мягком удобном сиденье, ей казалось, будто ее всю жизнь возили именно в таких машинах.

Вскоре они подъехали к ресторану – роскошному заведению под названием «Le Cirgue». В ресторане горели сотни огней, а у входа выстроилась очередь из дорогих авто. Сколько раз Шеннон слышала о нем! Именно здесь обедают самые богатые и знаменитые люди Чикаго. Но она даже не мечтала посетить такое заведение. Нет, это удовольствие было для людей из другого мира. Водитель открыл дверцу и предложил Шеннон руку. В замешательстве она глядела на шикарно одетых мужчин и женщин, входящих в ресторан. Тут она почувствовала легкое прикосновение теплой руки на плече.

Шеннон повернулась и увидела Берка Бишопа.

– Не волнуйтесь, – тихо сказал Берк, пропуская ее вперед. – Я заказал столик в стороне от других, так что нас никто не потревожит.

Они пришли на тенистый балкон с одним-единственным столиком, сервированным на двоих.

Шеннон все еще чувствовала легкое смущение.

Балкон утопал в зелени, а цветы, растущие тут же в маленьких горшочках, испускали изумительный аромат, напоминающий о бескрайних лугах или диких садах где-то далеко-далеко от шумного города.

В изысканном меню, поданном услужливым официантом, предлагалось блюд больше, чем на международном фестивале поварского искусства.

Шеннон знала названия по меньшей мере только половины.

Когда Берк предложил ей меню, она с легкой улыбкой заказала устриц под французским соусом.

Они сделали заказ, все тот же услужливый официант налил в их бокалы из тончайшего стекла красное вино и оставил их одних.

– У вас есть еще вопросы? – поинтересовалась Шеннон, делая маленький глоток изумительного вина.

Отрицательно покачав головой, он сказал:

– Нет, мне кажется, я уже знаю все, что нужно, о вашем здоровье и намерениях.

– Зачем же тогда вы пригласили меня на обед? – спросила она, пытаясь скрыть улыбку.

– Просто захотелось, и я не стал отказывать себе в этом удовольствии.

– Наверное, вы правы, – ответила Шеннон. Она не могла полностью расслабиться и насладиться теплым вечером, потому что боялась сказать или сделать что-то не то. – Но я все-таки не понимаю, зачем мы здесь, если вы больше не хотите ничего знать обо мне?

– Не думайте о вопросах и работе. Сегодня вечером я просто хочу отдохнуть. Мы можем поговорить и так узнать друг друга получше.

Шеннон тихо засмеялась, опустив взгляд на скатерть из дорогого полотна.

– Если вы читали заключения целого легиона врачей и адвокатов, то не думаю, что у вас могли остаться еще вопросы.

– Да, мои люди очень дотошны, – согласился Берк. – Но ведь это вовсе не значит, что они или я знаем вас достаточно хорошо. Все, что мне известно, – это ваша группа крови, дата рождения и то, где вы учились. Но сегодня мне захотелось узнать о вас немного больше.

– Например?

– Ваш любимый цвет, любимое мороженое, первая любовь…

– Хорошо. – Сейчас, когда Шеннон поняла, что это не интервью, она почувствовала себя гораздо комфортней и уверенней. – Но раз уж я соглашаюсь ответить на ваши вопросы, было бы вполне логично, чтобы вы ответили на мои.

Берк задумался на минуту, и по блеску в его глазах Шеннон поняла, что эта мысль его развеселила.

– Договорились.

Заказ наконец принесли, и пока они разглядывали блюда, Шеннон успела ответить на первые три вопроса.

– Мой любимый цвет – зеленый, – сообщила она. – Любой оттенок, от фисташкового до салатового. Мое любимое мороженое – с шоколадной крошкой. А моей первой любовью был Томми Стоклин. Это было во втором классе. Томми разбил мое сердце, когда начал встречаться с Люсиндой Мерривендер. Сначала она дразнила его, а потом позволила держать себя за руку, когда ходила по парапету на набережной.

– О! – В его голосе послышалась ирония.

– Теперь ваша очередь.

– Мне отвечать на те же вопросы или вы хотите знать что-то особенное?

– На те же.

– Хорошо. Мой любимый цвет – черный. А мороженое я не очень люблю, но если надо выбирать, то я бы выбрал ванильное. И последний ответ мне никогда не разбивали сердце.

Шеннон замерла с вилкой на весу. Затем, внимательно посмотрев на него, она положила вилку и переспросила:

– Никогда?

– Никогда, – Берк продолжал невозмутимо есть.

– Но как же так? – Она понимала, что не должна вмешиваться в его жизнь, но не могла не удивиться.

Его предпочтения в цвете и мороженом не показались ей неожиданными. Берк Бишоп казался застегнутым на все пуговицы и не мог позволить себе любить такие глупости, как мороженое. Но неужели в его жизни не было хоть одного человека, который мог бы оставить след в его сердце?! А если не человек, то хотя бы какое-нибудь домашнее животное в детстве. Ведь все когда-то имели любимого щенка, котенка или хомячка. Неужели у него ничего этого не было?

– Очень трудно разбить вам сердце, если вы никогда не любили, – пояснил он. – У меня не было и нет времени на сантименты.

Шеннон рассмеялась, и в этом смехе слышались нотки удивления и недоверия.

– Как вы можете говорить, что любовь не нужна? Ведь именно она заставляет вращаться эту землю.

– Землю вращает обычный доллар, – усмехнулся Берк. – Любовь здесь ни при чем.

От удивления Шеннон широко распахнула глаза.

– Весьма циничный взгляд на мир. Но ведь не все можно купить за деньги.

– Если бы у вас было столько же денег, сколько у меня, – произнес он со снисходительной улыбкой, – вы бы так не говорили. Поэтому я предпочитаю называть себя реалистом.

Хм, возможно, он был отчасти прав. Ведь собирается же он потратить деньги на покупку матери своему еще не родившемуся ребенку. И раз ему удалось это сделать, почему он должен думать иначе?

Шеннон почувствовала жалость к этому человеку, чья жизнь была такой пустой и бессмысленной, что он даже не верил в любовь. А уж Шеннон знала, насколько всесильной и исцеляющей может быть любовь. Любая: любовь между родными, между друзьями, между мужчиной и женщиной…

Да, видимо, Берк никогда не любил, но Шеннон почему-то подозревала, что все его выдуманные теории разлетятся в прах, когда он возьмет на руки крошечное беззащитное создание – собственного ребенка. И в этот день (конечно, если это не случится раньше) он откроет для себя силу подлинной любви – любви, которую не купишь.

– Ну что ж, давайте отложим разговор о чувствах и обратимся к вещам более банальным – денежному вопросу. Ведь для поддержания крепкого здоровья вам потребуются деньги.

От неожиданности Шеннон поперхнулась. Потом она отложила вилку в сторону.

– Значит, вы приняли решение?

– Я принял решение сразу же, как только вы вошли в мой офис. Вы именно та женщина, которая станет лучшей суррогатной матерью для моего малыша. Поздравляю, мамочка!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Прошло несколько недель с тех пор, как Берк принял решение, что именно Шеннон станет матерью его будущего ребенка. Она видела его за это время всего несколько раз, да и то их встречи были краткими. Хотя его секретарь не раз звонила, чтобы в очередной раз пригласить девушку на обед с мистером Бишопом.

Но Шеннон отклоняла все приглашения и радовалась, что он не звонит сам.

Она не хотела проводить с ним больше времени, чем это требовалось по контракту. Для нее и без того решение стать суррогатной матерью было очень ответственным шагом. Шеннон прекрасно понимала, что ей придется тяжело, когда настанет время расстаться с ребенком, которого она будет носить под сердцем целых девять месяцев. Но решение принято, и назад дороги нет.

Поэтому в указанный день она явилась в клинику, чтобы осуществить искусственное оплодотворение. Доктор Кокс, врач, которого Берк знал, наверное, тысячу лет, приветливо встретил ее и проводил в кабинет. Шеннон уже сдала все необходимые анализы и была готова к операции. Она разделась, легла на больничную кушетку и стала ждать, когда придут доктор и медсестра. Оба не заставили ее долго ждать. Шеннон повезло: медсестра оказалась очень опытной и всячески подбадривала девушку. Тут дверь неожиданно открылась, и вошел Берк Бишоп. Вот уж кого она не ожидала здесь увидеть. Шеннон смутилась.

– Вы не будете против, если я поприсутствую на операции?

Шеннон охватило волнение. Наверное, во всем штате не было женщины, которая осталась бы равнодушной к этому мужчине. Она бы предпочла, чтобы операция проходила без него, но он был будущим отцом ребенка, так что имел полное право присутствовать при этом.

– Можете остаться, если хотите.

Доктор и медсестра уже подготовились к операции. Все заняло около часа, в течение которого Берк находился рядом. Наконец все закончилось, и Шеннон было позволено одеться.

– Вы держались молодцом.

– Вы достаточно платите, чтобы я вела себя так, мягко сказала она. Шеннон не хотелось говорить о деньгах, но внимание и забота, с которыми он обращался к ней, да и вся неформальная обстановка заставили ее напомнить ему, что между ними чисто деловые отношения.

Слишком часто при встречах она стала думать о том, как он выглядит без одежды. Если его грудь была такой же накачанной и красивой, как это угадывалось под расстегнутой рубашкой, если он целовался так же нежно, как это можно предположить по форме его губ, и если его руки были мягкими и заботливыми, как руки самого близкого человека, то Шеннон могла бы забыть про все предосторожности и с головой окунуться в свои чувства.

На ее лбу проступила испарина, и она почувствовала дурноту. В глазах стали мелькать темные пятна, но Шеннон не хотела показать Берку свою слабость.

– Я должна идти.

– Разрешите мне отвезти вас домой, – он кивнул водителю, который тут же кинулся открывать дверцу машины.

Она посмотрела на машину и поняла, что ее согласие будет большой ошибкой. Находиться наедине с ним всю дорогу до дома в одной машине?

Она боялась, что не сможет устоять, не сможет больше сопротивляться своим чувствам. Нет, нет и еще раз нет!

– Спасибо, но мне нужно на работу.

– Так разрешите подвезти вас на работу, – настаивал он.

Отрицательно покачав головой, она отступила назад.

– Ресторан, где я работаю, всего в двух кварталах отсюда. Я дойду сама.

И Шеннон быстро пошла от машины. Но не успела она отойти и на десять шагов, как до ее слуха донеслось:

– Ну, тогда я позвоню вам. Скоро. Очень скоро.

Шеннон пожала плечами и подумала, что он забудет об этих словах через пять минут.

Берк в волнении вышагивал вдоль огромного окна в своем кабинете.

Двадцать минут назад он уже звонил доктору Коксу. Сегодня в два часа Шеннон должен был осматривать врач. В результате этого осмотра выяснится, успешно ли прошла операция. На все это требовался один час.

Но было уже три часа одиннадцать минут, а телефон все не звонил.

Берк отменил все встречи, назначенные на это время. Нетерпение и волнение охватывали его. Он не привык ждать. Единственной причиной, по которой он не поехал сам, было опасение, что он опять причинит Шеннон беспокойство. Но он не мог больше ждать. Ведь это его ребенок, если, конечно, она беременна. Ему надо было бы быть там.

Еще пара шагов – и он не выдержал, подошел к телефону и набрал номер больницы.

– Это Берк Бишоп. Позовите мистера Кокса, – голосом, не допускающим возражений, произнес он.

Женщина, разговаривающая с ним, соединила его с кабинетом доктора Кокса.

– Берк, – приветливо начал доктор Кокс. Он хотел добавить что-то еще, но Берк прервал его.

– Почему все происходит так долго? – почти закричал он. – Вы сказали мне, что результаты будут известны к трем, а сейчас уже четырнадцать минут четвертого!