История одной ненависти

– Три сотни тысяч и мы в расчете.

Лаура всхлипнула, отступая к стене, Давыдов невозмутимо кивнул и отшагнул, протягивая девочке руку.

– Долларов, – Костя не остался в стороне. Цена, которую он назвал была завышена в сотни раз с одной целью – позлить Самсонова. Неясно зачем, Костя нарывался, но он всегда был ебанутым.

– Деньги поступят на ваш счет утром, – защитник взял Лауру за руку и повел к лестнице. – И не вздумай посылать за нами своих шавок Давыдов, если не хочешь, чтобы мои люди разобрались с тобой после.

– Даже не попрощаешься с папочкой, детка? – Костя крикнул им вслед, и Лаура окаменела. Давид, шедший рядом с ней остановился и напряженно на нее посмотрел, в молчаливом предостережении, но она не вняла ему.

Развернулась и пересекла коридор, останавливаясь напротив моего брата. Тишина давила, она заставила атмосферу зазвенеть, и в следующую секунду Лаура плюнула Косте в лицо со всей яростью, на которую была способна. Тот дернулся, едва заметно скаля верхнюю губу в ярости.

Никто никогда не опускал так моего брата. Но в эту минуту я готов был зааплодировать бестии.

Костя застыл в бешенстве, а Лаура с гордо поднятой головой прошла к своему спасителю и вложила свою руку в его ладонь.

Они покинули прием вместе.

А я повернулся к брату, который методично вытирал свое лицо белоснежным платком и в молчаливом бешенстве смотрел в сторону лестницы, по которой пару минут назад спускалась Лаура.

– Она свое еще получит, – произнес сдавленно, но тогда я не принял всерьез его слова. И как выясняется, зря.

В эту ночь я не спал. Не выходили из головы слова Лауры о том, что ее держали силой.

С братом не разговаривал, не было желания, я все прекрасно понял и без его вшивой лжи.

Утром я навестил отцовский бордель и опросил всех девушек. К моему удивлению, подавляющее большинство находились здесь по доброй воле, но были и те, кого заставили работать обманом.

Объявив им, что это заведение больше не откроется, я поручил своему помощнику заняться выплатами и уладить все юридические моменты, чтобы девушки, покинувшие это место ушли не с пустыми руками.