Всё, что от тебя осталось

Услышав уже знакомый скрежет, я распознал чьи-то шаги в высокой траве. Началась третья запись:

«Мой друг должен меня подобрать на машине. Он еще в пути, а мне осталось с полкилометра. Я встретил интересного собеседника, который много знает о здешних местах», – относя звукозаписывающее устройство в сторону, Ирвин обратился к кому-то: «Представьтесь!»

В ответ послышалось лишь странное шипение, в котором не прозвучало и намека на человеческую речь. Михаил же продолжал свой диалог, получая от кого-то вполне понятные ему ответы:

«Мой спутник поведал мне занимательную историю, прилетевшую из забытых легенд. Оказывается в здешнем лесу в первом веке до нашей эры проживало одинокое племя магов. Они прекрасно врачевали и могли видеть будущее, но совершенно не умели воевать. Однажды в своих видениях маги племени узрели, как перевал штурмуют кельты, истребляя всех на своем пути. И что же произошло дальше?» – голос рассказчика отдалился, и звукозапись наполнилась уже знакомым уху шипением…

В нем отдельными звуками еле различались слова, однако были они совсем не на том языке, на котором говорил сейчас Михаил. Я слушал их тысячу раз, работая с записью. И значения этих четырех слов я пока так и не нашел ни в кельтском языке, ни в индоевропейском, ни в древнегреческом. Звуковая дорожка снова прервалась резким скрипом и дала начало последней записи:

«От этой истории бегут мурашки по коже, не правда ли? Значит, говоря простым языком, этот договор с демонами смерти, что маги заключили, дал племени победу над кельтами, однако навсегда лишил их покоя. Сошедшие в долину кельты убивали жителей этого района одного за другим, но вскоре те снова вставали и продолжали свой бой. А в темноте ночи ходили немые наблюдатели, цокая копытами и сверкая ярыми глазами под тяжестью извилистых рогов. Они любовались кровавым лесом, впитывая в себя все ужасы той войны. Остатки кельтов бежали, обозначив местность на своих картах надписью Глен-нам-мар, что переводится с кельтского как Долина Мертвых…»

На этих словах завершалась запись, но скрежета, свойственного ее отключению, не последовало. Мне показалось, что кто-то словно обрезал файл, скрыв феерическое окончание. Будучи человеком настойчивым и внимательным к мелочам, я перезвонил на уже знакомый мне номер. Однако друг Михаила уверил меня, что никакого обрезанного продолжения нет. Эта запись заканчивается именно так. Не падением телефона в траву, ни криками о помощи, а вот так – гробовой тишиной.

***

– Ты знаешь эту историю назубок, – съязвил я.

– Да, друг мой, я хорошо изучил ее, – не замечая моих подколок, гордо ответил Алексей.

Я старался не верить всему сказанному им, но почему-то прошлогодние перегнившие листья под ногами вдруг приобрели странный бурый оттенок. В то мгновение мне показалось, что я иду по кровавому полотну, некогда пропитанной смертью земли. Такими темпами фантазия могла завести меня так далеко, что обратного пути, возможно, уже не будет. Я всем своим существом воспротивился этому.

Признать, что мертвые вставали и дрались дальше?! Что Рыцарь Ирвин встретил одного из них в лесу и ушел с ним туда, куда живым дороги нет? А жители преисподней по первому зову слова или мысли появляются в этом месте, чтобы пролить еще немного нашей крови, словно жаждя плату за древний обряд? Нет, несмотря на все, что сегодня произошло, мне совсем не хотелось делать шаг в мир ходячих мертвецов, гостей из преисподней и загадочных исчезновений. Уверенный шаг навстречу своему безумию.

– Послушай, может, там и была какая-то легенда в первом веке, но мы же живем в двадцать первом. И нам стоило бы понимать, что гром и молния – это не гнев богов. Пойми, на многие явления того времени наука спустя две тысячи лет вполне способна пролить свой свет.

– Да? Ну, пролей мне свет на этих созданий, что совсем недавно ты своими глазами увидел! Что убили твоих друзей и приходят по первому зову, потому как эта земля стала их родным домом.

Я глубоко вздохнул, призывая Алексея понизить тон разговора и вернуться к дискуссии познавательного характера.

– Я рад поверить твоему рассказу, но не лучше ли найти объяснение в естественных науках? Разве это не подняло бы нас на ступеньку выше суеверия и необузданного страха. Ко слову сказать, я не видел своими глазами, что мои друзья мертвы!

Алексей резко повернул изрядно покрасневшее лицо. Он был в ярости. Поведав мне столь важную информацию, имеющую, по его мнению, даже некий налет секретности, он никак не ожидал получить в ответ оценку скептика. Я спешил объясниться со своим проводником, опасаясь очередной стычки.

– Газ фреон, – выпалил я.

– Что? – свирепел Алексей.

– Газ фреон – сильнейший галлюциноген! Долина Гленамар, или как там ее, вполне может быть природным месторождением газов метана и этана, водородные атомы которых, замещаясь на фтор и хлор при смешении, образуют фреон. Он без запаха и цвета, поэтому мы никак не смогли бы понять, что галлюцинируем под его действием.

Я бросил быстрый взгляд на Алексея. Его лицо вернуло прежний цвет, а глаза уставились в одну единственную точку. Он слушал меня, поэтому я продолжил свой не менее интересный с точки зрения геологии и биологии рассказ, чем кельтские мифы про мертвых.

– А фенилэтиламин? Это сильнейший в мире газ, вызывающий приступы страха. Вещество достаточно легкое и быстро разносимое ветром. Попадая своей жертве в дыхательные пути, химическое соединение проходит в головной мозг и полностью парализует организм страхом. Знаешь, откуда он мог здесь взяться?

Мой спутник лишь недовольно мотнул головой. Я cжал губу, не желая продолжать. Невозможно переубедить человека, если он искренне верит лишь своим доводам. Алексей полгода работал над раритетной звукозаписью, пытаясь разгадать эту загадку необъяснимых видений и страхов. Совершенно понятно, что он был просто не готов услышать всему рациональное научное объяснение. Однако он тихо произнес:

– Ну, из-под земли, видимо, так же, как и фреон…

– Нет, – тут же оживился я, – этот газ имеет биогенную природу! В огромном количестве его можно найти в моче хищников.

– Что? – повторил он мое удивление, но на этот раз научным фактам, а не вековым мифам.

– Так точно, в моче хищников. Если в этом лесу много волков, пометивших долину, то подобный воздух, перенасыщенный фенилэтиламином, вполне способен вызвать у нас приступ необъяснимого страха, даже практически панического ужаса. Мозг и без фреона в таком случае способен дорисовать картину мистического леса. Хотя я все-таки склонюсь к вот такой вот смеси природных обстоятельств. Того чер… Кхм, того с копытами, я видел довольно реально для разбушевавшегося воображения.

Торжественно засунув руки в карманы, я выжидал от Алексея признания научного превосходства над суеверными страхами. Может, он и прошел войну, но я отлично разбирался в химии и биологии, что могло порою помочь мне куда больше, чем физическая сила и выносливость. Мозги – вот что мы должны прокачивать, двигая себя и свое время вперед. Именно из этих убеждений я не любил историю и физкультуру.

– Хорошо, но если мой мозг видел галлюцинацию вместо реалий, то как я узнал, как выглядели твои друзья?