Чертовка. Роман в мессенджере

С паспортом и регистрацией все получилось. Мы в Праге!

Нет! Сначала в аэропорту.

Рина решительно направилась в Дьютифри. Так, мне вот это, вот это и вот это – продавщице. Мои глаза расширились. Лихо забирает! От скромницы месяц назад остались одни воспоминания. Гонор и напор – не остановить! Сели в баре. Слушай, говорю твердо: у нас два пути. По одному – ты идешь сама, прилетаешь в Прагу и проводишь время по своему усмотрению. По второму – мы едем вместе и ты будешь слушаться. Выбирай сама. Твой бюджет такой-то. Ты уже его наполовину израсходовала.

Посмотрела так искоса. Присмирела.

В Праге было хорошо! Повезло с погодой. Посмотрели Карлов мост, Собор св. Витта. Погуляли, покушали. Раздражало, что утром снова было ее не добудиться! Выходить из отеля приходилось уже ближе к полудню. И завтракать в одиночку. Что за режим?

Встретили русских, которые попрошайничали. Они честно просили на выпивку. Ее это очень позабавило! Дала им евро. Впрочем, она никогда не пропускает попрошаек. Если кто-то просит, вывернет всю сумочку, найдет, что дать.

– Не боишься, что все это бутафория?

– В смысле?

– Что наебывают?

– Не боюсь

– А если тебе самому придется вот так встать?

– Пусть и обманывают, все равно надо давать.

Чтобы она откликнулась на чужое горе, не надо долго упрашивать. Она уже вся горит им и помогает! Но можно страдать рядом, она едва ли она поинтересуется и заметит. Чуткое сердце к дальнему, но не ближнему. Эмоционально легко реагирует и вовлекается, но если это что-то постоянное, не эмоциональное, просто этого не замечает. Как у истинного нарцисса, для нее существует только свое я. Остальные – сопровождающие.

Она очень мало расспрашивала обо мне. А когда я рассказывал о путешествиях, о встречах, о жизненных поворотах, легко это пропускала мимо ушей.

Я старался найти самые стильные красивые места стиля Ар Нуво. Был несколько раз в Праге, но давно. Нельзя было пройти мимо старого центрального Телеграфа, где сейчас дорогой ресторан. В нем мы и посидели.

– У тебя в жизни все просто. Я меньше тебя жила, но получила в десять раз больше испытаний.

– Ну что ты считаешь испытанием?

– Потеряла отца.

– Часто виню себя.

– Когда ему было плохо, я занималась своими проблемами.

– Рак? Но он же был неизлечим?

– Слишком поздно обнаружили. Уже пошли метастазы, 4 стадии. Он ужасно исхудал. Прошел химию. Но потом пошло на поправку. И выглядел уже неплохо. Мне кажется, он бы восстановился. Но в это время умерла бабушка. И это его окончательно подкосило.

Больше всего меня трогало, как она любила маму. Тут действительно, ни настроение, ни болезнь не могли сменить настроения и тона, как она говорила о матери. Она вся дрожала, когда ждала поездки домой. Очень гордилась своей семьей. Рина принадлежала к той категории людей, которая умрет за своих, но для которой не существуют чужие. За тех, кого она любит, можно было только порадоваться. Она начинала сиять, когда говорила о них.

– Сестра у меня знает четыре языка. Она работала редактором, жила в Турции.

– Она тоже матерится в разговоре с тобой?

– Она вообще не материться. Очень образованная и приличная.

– Одна ты такая оторва?

– Да, я одна такая в семье. Ни на кого не похожа.

Мы проходили вдоль речки Чертовки, слушали легенду о дочери мельника, которую звали Чертовка и которая никому в округе не давала проходу.

– Вот я такая Чертовка!)

– А брат твой?

– Брат трудяга! Он пашет без выходных, кормит семью.

– Если он в Питере, почему ты не поселилась с ним рядом? Была бы взаимоподдержка.

– Нет, Питер – не мой город. И вместе бы мы не ужились.

Между тем, мы пили по второму бокалу вина. Я обратил внимание, что вино в этом заведении безоблачно дорогое. Но рассчитывал, что мы ограничимся по бокалу.

– Молодой человек, мне еще пожалуйста бокал вина.

– Слушай, тебе с почками нельзя вино вообще!

– Один бокал!

Возражать вслух было уже невозможно. Заказ сделан. Получив счет, прифигел!

Уже на выходе:

– Блин, за один ужин получилось пятьсот долларов!

– Ну ты бы сказал, что у нас бюджет

– Я же не очень считаю эти кроны. Никак не ожидал, что это так дорого!

С расходами мы как-то продержались в рамках. Хотя мимо торговых центров – ну как было не пройти? В зале с сумочками (я обещал ей купить сумочку!) она выбрала:

– Хочу эту.

– Слушай, ну очень дорогая. При этом это мало известный бренд.

– Он мне нравится

– Значит, в следующий раз

– А зачем мы тогда сюда пришли?

– Пока посмотреть, прицениться

– Я не прицениваюсь. Если уж прихожу, то покупаю

– Или эту сумку, или никакую!

– Значит, никакую

Инцидент уже приобрел публичный формат. Она капризничала вслух, шумно. Но я на это не поддался.

Зато в другом месте нашли ей черное платье, о котором она мечтала. Индивидуально пошитое, изящное, короткое. Она сфотографировалась с мастером, опубликовала в инсте. Была счастлива покупкой.

Вечером решили сходить в клуб, потанцевать.

Народ постепенно подтягивался. Мы пили самбуку. Вначале она заставила официанта поджечь ее. Но больше на это официанты уже не покупались, обходили нас стороной. Приходилось просто потягивать шоты. Рина пошла курить и притащила оттуда новую подругу, из Австрии. Конечно, по-английски она не знала ни слова. Но этого, видимо, было и не нужно.

Пошли на танцпол. Окружение, конечно, сугубо молодежное. Но мне по-фигу. Люблю эту атмосферу. Наверное, потому, что все это пропустил в свое время. Было не нужно. А сейчас потянуло.

Она, конечно, быстро умотала. Сначала курить, потом пристроилась танцевать где-то в другом конце. После какого-то момента мне это надоело. Все-таки мы пришли вместе. И должны танцевать вместе. Элементарная обязанность пары друг по отношению к другу. Может, она меня стесняется. Но мне это совершенно неприятно.

Через какое-то время я, потанцевав, взбунтовался. Подошел к ней, через толпу, прокричал: я ухожу!

– Почему?

– Надоело здесь.

– Я же один пришел, один и танцую.

– Ладно, пойдем.

На улице объяснились. Если мы вместе, то должны быть вместе. Я же не иду там кадрить девушек, а мог бы. Этот аргумент оказался ей очень понятен.

Зашли в другой клуб, позажигательней. Музыка пульсировала, распространяя томный угар. Подогретые дополнительным горючим, мы тоже прибавили раж. Рина все глубже входила в ритм музыки, уже не сливаясь с толпой, а выделяясь своей энергией и танцем. Она не дрыгала боками, а отдавала танцу всю свою бешеную энергию. Я любовался ей, подплясывая в такт. Но нравилось не только мне. Как к магниту, подтянулась целая группа парней. Темп только нарастал. Постепенно я стал волноваться от такой вовленченности. В центре зала стояла площадка с шестом. Рина вскочила на нее и вместе с другими девчонками стала танцевать, привлекая уже гораздо больше внимания. На меня она не смотрела. Зато другим танцующим парням это явно нравилось и они почти обступили ее. Одного мне пришлось весьма жестко потеснить, точнее, оттеснить от нее. Если соседки по шесту весьма лениво обозначали свою роль и танец, то Рина задала жару. Она и извивалась, низко садилась, несколько раз даже изображала вокруг шеста какие-то фигуры, намекая на свою опытность. Ее танец, действительно, был завораживающе сексуален и зажигателен, и понятно, что на меня это уже действовало как красная тряпка на быка. Вдобавок ко всему время от времени она пристально смотрела на кого-нибудь из парней. А одному она даже показала знак пальцами, смысл которого я не понимал, но, разумеется, вложил в него самое плохое, что только мог подумать. Время от времени она отвлекалась – чтобы принять на грудь еще один шот или вдохнуть «шарик». Я был статистом на этом празднике жизни, только успевая это оплачивать. Наконец, она дошла в танце до такого исступления, что начала снимать топ одежды и бросать в зал, подобно стрип-дансу. Я вовремя подбирал эти части одежды. Наверное, это входило в ее расчет. Остался только лифчик. И надо сказать, я уже на этой стадии был на грани безумия, не зная, как остановить эту вакханалию.

Наконец, я воспользовался паузой. Она пошла покурить, напомнив мне:

– Нам обещали при входе бесплатный шот! Возьми водки!

– Рина! Больше здесь пить не будем! Нужно сделать паузу!

– Костя! Я хочу оторваться! Я приехала отдыхать!

– Я отдыхаю так, чтобы отрываться! А не притоптывать

– Ты уже не контролируешь себя! Никакого алкоголя больше!

– Отстань! Дай мне отдыхать, как я хочу! Дай водки!

– Десять минут! Ты покуришь и мы пойдем в другое место, сделаем паузу!

– Никуда я не хочу идти! Кто ты такой, чтобы мной управлять!

– Ты уже потеряла стыд и срам, на тебя все смотрят как на сучку!

– Пошел ты на хер! Я танцую, как хочу.

– Ты что показала тому мудаку, он прямо не отрывался от тебя?

– Я показываю, что я им недоступна! Я смеюсь над ними

– Ну вот и пошли отсюда!

– Никуда не пойду

Я стал удаляться от входа. Она не на шутку разъярилась, бросила в меня туфлю, потом сумочку. Я все это поднял. Сказать, что я был тоже взбешен, значит ничего не сказать. Я был возмущен до глубины души. Что это за поведение? Ты с молодым (пусть не совсем молодым) человеком, ты должна быть с ним и следовать ему. Как можно быть настолько неуправляемым? Алкоголь и музыка у нее просто срывают крышу!

После непродолжительной перепалки она успокоилась и замолчала. Мне тоже этого было сверх нормы. Сначала обиделся на то, что она меня стыдится и избегает, потом, что она меня игнорирует и ведет себя как стриптизерша. А хотели мирно сходить, приятно отдохнуть!

Подулись друг на друга, постепенно отошли. Я ей объяснил, что она с мужчиной. И это все видят, все должны видеть. Нужно вести себя подобающе.

Еще одно испытание мы пережили! Уже не буду называть испытанием эпизод в аэропорту. Мы взяли в ручной багаж все, что имели, в том числе косметику, которую купили в Праге. Разумеется, кое-что было объемом больше 100 мг. Упустил я этот момент. И это, разумеется, у нас потребовали изъять. Рина была возмущена до глубины души и не собиралась сдаваться.

– Я не полечу без этого!

– Они это просто возьмут себе!

– Лохотрон! Просто воровство!

– Я поеду на поезде, не получат они этого от меня!

Были выражения и покрепче. Я как мог тихим голосом пытался ее утихомирить.

– Не веди себя как хабалка на базаре!

– Так положено. Мы сами облажались!

– Ладно, я тебе по приезду все это компенсирую!

Дошло до того, что нам объявили, что Рину снимают с борта. На нее это не произвело никакого впечатления, а я пошел извиняться и урегулировать ситуацию. То, что я компенсирую, как-то смирило ее с ужасающей несправедливостью мира и мы прошли на борт.

Впечатлений было более, чем достаточно! И в основном, от Рины, а не от Праги. Как-то даже устал я от нее. Мне пришлось очень не по душе, как она легко отказалась от меня в клубе, как она обращалась с другими мужчинами. Она чужая. Она грубая. Она вертихвостка. Далекая от меня. Я поневоле рядом, а она даже брезгует мной. Она совсем из другого мира – скорее поэтики преступного мира, мира за гранью. У нее отец управлял пенитенциарными учреждениями, тюрьмой. И этот мир ей знаком и близок. А я его боюсь, чураюсь. Возможно, нам все таки не по пути…

И словно в подтверждение этих мыслей, пошел разговор, на обратном пути из аэропорта, в такси. Она включила свою музыку и мы обменялись о предпочтениях.

– Ты все время слушаешь рэп. Она какая-то темная, неясная.

– Потому что у тебя старомодные представления.

– Я люблю разную музыку. Из той что ты ставила, например, Мияги. Там слова с содержанием, глубокие. А другие – с матом, музыка подвала.

– Ты только из телевизора знаешь музыку, попсу. Ты не знаешь современной музыки. А что скажешь о такой?

Твоя сука такая тупая, что хочется выстрелить,

Твоя сука так низко летает, что моя сука – истребитель.

Твоя сука, такая смешная, что стрем её высмеять.

Ей не тягаться с моей, не тягаться с моей сучкой.

Твоя сука настолько тупая, я в кодеине желудок купаю.

Моя девочка пахнет, будто бы в ней свежая мята с оттенками рая.

Твоя сука тупая, она встала зависнув на нас не моргая.

Она внатуре тупая?

Мы те, кто сгорает, моя сучка не торт.

Она даром данная.

Я курю лимонад, твоя виснет у стойки.

В кепку молчит и мечтает о койке.

Мне похуй!

Эта песня показалась мне просто голосом из ада. Меня чуть не вырвало от нее. Но горше всего было мне думать, что Рина, моя девушка, может слушать такие песни. И ее не тошнит! Я с неприязнью ответил:

– Не выношу, когда женщину называют сукой!

– Это просто низшее падение. Ниже уже ничего не может быть!

Она ухмыльнулась.

– Это Фараон, рэпер. Ему всего 19 лет. А он уже звезда.

– Вот эти песни, они несут поэтику дна, потерю ясности, морали.

Мне было ужасно, что она знает и слушает такие песни! Ведь она девушка, как можно воспринимать, когда тебя называют сукой.

Нет, поездка в Прагу осталась одной из самых ярких в моей памяти. И тем не менее, зерна яда запали мне в душу. Уже дома и позже, мне стало интересно, что же за музыка, разрушающая устои! Я стал слушать реперов, Фараона, Фэйса, Элджея. Читать тексты. Они мне показались весьма нетривиальными. Вначале ужасая, потом удивляя, а в конце концов они мне стали нравится. Да, это не тот плоский мир, отражающийся в простоте эстрады и попсы. Здесь другой мир, и этот мир так спокойно входит и выходит из молодежи. Особенно это касается молодежи. Они только прощупывают границы, чужое еще не является для них запретным, чужим. Мат не является для них другим языком. Они не принимают культурных барьеров, которые построили мы. Возможно, подрастая, они их тоже воспроизводят. Но пока они учатся их преодолевать и разрушать.

2 февраля

– Привет! Как ты?

– Норм

– Я перевел тебе, что просила

– Спасибо

– Ты лучший

– Я тебя люблю

:х) Давненько такого не слышал! Спасибо! Я тоже!

(l)(l)(l)(l)

Она прислала текст с цитатой:

– «Я любил долго смотреть ей в глаза, там прятался маленький ребенок, который держал в руках автомат и никого не подпускал к себе так близко, как меня».

Да, девочка-убийца! Приятно ощущать, что мне удается пробить эту стену. Мне очень хотелось добраться до этого маленького ребенка. И снять с него лишнюю, ненужную мишуру недоверия к внешнему миру. Мне почему-то очень хотелось добиться в ее сердце статуса доверия, полного принятия, чтобы был мужчина, которому она может полностью доверять, на него опираться. И быть абсолютно уверенной, что никогда от меня не увидит зла. Пусть я не буду любовником, но я могу быть другом, опорой этой девушки. Потому что при всей браваде она абсолютно беззащитна. И несамостоятельна. Как только обстоятельства становятся сильнее ее, она покорно встает перед ними на колени… Странно, но эта моя цель, такая простая и для нее выгодная, оставалась недостижимой.

– Спасибо за доверие)

– Сказано в самую точку! У этого ребенка надо отобрать автомат и позволить ему быть собой. Ни от кого не защищаться и ни на кого не нападать… А радоваться жизни!

– Как процедуры?

– Все хорошо

(l)

– Какая роскошь – уснуть рядом с любимым человеком! Но все это позади! ;(

4 февраля

После Праги остался какой-то осадок. Какое-то неприятное «но». То, что с ней все время трудно и ее сложно организовывать. Как она отключилась от меня в клубе. Как она легко игнорит меня и, по-видимому, тяготиться. Наверное, мы должны расстаться. Она мной не дорожит. Наверное, это не мой человек. И это настроение очень быстро, на следующий день, было спровоцировано на решительный шаг!

– Привет! Ты как?

– Норм

– Ты?

– Пришли мне плиз 2к

– Я только 5 перевел. Денег не будет. Включайся в работу, буду переводить по 1к в день.

– Хоть че то пришли

– Мне нужны деньги

– Ок у другого попрошу

– Анатолий даст

– Мы говорили. 30к это работа. А ты отлыниваешь

– Мне нужно 2к

– Пожалуйста

– Позвоню?

– Через 30м

Но звонить я не стал. Мне очень не понравился этот разговор. Мы оговорили положенную сумму. То, что она так выпрашивает, а точнее, требует деньги, абсолютно не вписывалось в мою парадигму. Все-таки я был прав. Она вспоминает обо мне, когда ей нужны деньги. Надо использовать этот момент, чтобы поставить точку!

Внимательно сформулировал свое послание.

И написал стихотворение.

Давай с тобой поговорим –

о том,

Как нежность посещает наши сны.

Заходит к нам, как в опустевший дом,

Но ее цели не ясны.

Давай с тобой поговорим,

когда

Вокруг совсем спустилась ночь, —

Дорога жизни не видна,

Свет звезд не в силах нам помочь.

Прошу тебя, сейчас, когда все спят,

Помочь мне нечто уяснить:

Любовь – когда любить хотят?

Или не могут не любить?

Моя рука лежит на животе –

твоем.

Его тепло привносит тайно мысль

В сердца. Но мы с тобой вдвоем

Давно умалчиваем ее смысл…

Скажи мне, почему сердца людей

Так дорогих нам – хрупки, как стекло?

Мы разбиваем их в потоке дней -

Пытаясь склеивать потом.

Могла бы ты еще мне объяснить, —

Я от тебя тот час же отойду, –

Как не поранить, как же отпустить -

Того, с кем ты не в силах разорвать судьбу?

5 февраля

«Дорогая Рина!

Мы должны с тобой расстаться!

Надеюсь, что это известие не удивит тебя. Мне показалось, что с какого-то момента эта возможность перестала тебя беспокоить.

Ты перестала откликаться. Потеряла интерес и влечение. Остался интерес только к деньгам. Мне тоже ТАК не интересно.

Не хотелось бы просто иметь девочку для секса (это стоит других денег!). Хотя именно в этом пункте меня не устраивает больше всего. Я поймал себя на мысли, что после нашего знакомства у меня стало меньше секса, зато гораздо больше головной боли. Мне не хочется бегать за тобой и все время переживать стресс. Отношения – большая работа. И роль любовницы требует своих инвестиций и усилий. Или какие роли мы играем?

Причина этого, все-таки, в большом пространстве между нами. Возможно, в возрасте. Мне кажется, ты еще не почувствовала себя женщиной и не осознала ценность мужчины. Мы встретились слишком рано. Или в общих точках соприкосновения. Мы из разных миров. И без того, чтобы строить мосты друг к другу, у нас не получится.