- -
- 100%
- +
18.09.1975 – 27.05.2023 г.
В этом Мире мы только гости -
Кто бесхитростный, кто лукавый.
Мы по сути своей, как гвозди:
Тот блестящий, а этот ржавый.
Гвоздь отлично скреплять умеет,
Расправляя стальные плечи.
Чем мы твёрже, тем Дом прочнее,
Защищённей и долговечней.
Дом огромный – краса и гордость,
Крепость наша и духа сила.
Адрес Дома запомнить просто:
На конверте пиши «РОССИЯ».
Говорить не стану про ржавых,
Их удел – отбросы, забвенье.
Я про тех, кто до правды жадный,
Кто за честь почёл ополченье.
Среди них был солдат из Коми.
Не прельщали его награды.
Он для всех нас остался Колей.
Николай Попов – гвоздь, что надо!
Был из крепкого он металла,
Верен Дому, душою честен,
В приполярных снежных кварталах
Уважаем, лицом известен.
Проживал со мной по соседству -
Мы с ним в творчестве совпадали -
У него большое наследство:
Наградные бойца медали,
Альпиниста – творца доспехи,
Сказки, книги, стихи и роли.
Добровольцем на фронт уехал -
Не умел по-другому Коля.
В Доме светлом многоэтажном -
Что стоит под присмотром Бога -
Есть полно смельчаков отважных,
Тут гвоздей первоклассных много:
Юры, Феликсы и Мараты,
Ибрагимы, Яны, Фадеи,
Как и Коля, идут в солдаты,
Не за славу–почёт радея.
Коля, года не отслуживши,
Ранен был и от ран скончался.
Никогда уже не напишет
Книгу, как он с врагом сражался.
Даты две на кресте могильном
По традиции начертали,
В память. Смерть перед ней бессильна.
Между дат есть черта. Черта ли?
Или планка Ордена, коим
За заслуги, мужество, волю
Был посмертно он удостоен
И зачислен в ряды Героев?
Коля мог никуда не ехать,
Ему возраст давал это право.
Но он – гвоздь, укрепивший веху.
Настоящий мужик. Не ржавый.
Те, кто рядом и те, кто следом,
С нами Бог и Орёл двуглавый.
Мы – плечом к плечу за Победу!
Память павшим. России слава.
Одной из тех… (А.М.Босовой)
Сказать по правде, не хватает Аллы…
Душой светла, натурой – командир.
Из-за войны так детства и не знала,
Поэтому острей ценила мир.
По паспорту родившаяся в Гаграх,
Но Северу отдавшая полста,
Она жила с девизом: «Трудно? Надо!»
Открыта сердцем, в помыслах чиста.
За что бралась, всё делала блестяще,
Была надёжной, скромной и простой.
Сумела человеком настоящим
Остаться Алла в памяти людской.
Все ветераны города Усинска
Её считали мамою своей.
И стар и млад ей кланяются низко.
Одной из тех, кто делал жизнь светлей.
Уходит мэр (Ф.О.Маркову)
У города вскрыты вены.
Не до манер.
Тревожные перемены —
Уходит мэр.
Однажды все исчезает,
Иначе нельзя —
Солнце, и то, угасает
На склоне дня.
А город обескуражен,
Я вместе с ним.
Куда уходит не важно.
А как же мы?!
Не надо прощальных стонов,
С плеча рубить.
Достаточно просто помнить,
Не позабыть.
Получится – на прощанье
Руку пожать.
Но почему-то хочется
Зарыдать.
2006г.
Хрустальная ( З.П.Замановой)
Хрупкая, женственная, элегантная,
Железная, мужественная, строгая.
У нее миллион различных талантов:
От гостеприимства до психологии,
От импровизации до стратегии,
От покровительства и даже до гнева,
Манеры, пристрастия истиной леди,
И я даже больше скажу – королевы.
Величество тоже беззвучно слезинки
Роняют изредка в кружевной платочек,
Но никто никогда не увидит Зину
Плачущей, истеричной. Да и не хочет.
Я догадываюсь откуда берутся
Такие женщины на нашей Планете -
Они феями из звёздных лучей ткутся,
И путь указывая, нам потом светят.
Валентина (В.С.Прокоповой)
Бывают люди, как песни,
Бывают люди – картины.
Мне же одна знакома
По имени Валентина.
И хрупкость она, и сила,
И сказка, и украшенье,
Я ей посвятить решила
Это стихотворенье.
Песня она и знамя,
Книга, Устав, таблица,
И – если между нами -
И матушка и сестрица.
Всё у неё есть, знаю –
Воля, добро и сила.
На верность ей присягаю,
Хоть она не просила.
Помощь, надежда, вера,
Поддержка, память и честность-
Этого в ней без меры,
Мне стопроцентно известно.
И нет таких слов, чтоб эту
Женщину описать мне.
И нету её портрета
Дома в багетной раме -
В сердце она. Наверно,
Это всего важнее.
И знаю я достоверно,
С ней и трава зеленее,
И солнышко светит ярче,
И радостней просыпаться.
Где она там, на карте?
Куда смс-ки мчатся?
Приедет из отпуска вскоре,
Пройдётся по кабинетам,
И в Соцзащите точно,
В марте наступит лето.
Колокольчики (Е.А.Холоповой)
Не пишутся стихи, как не крути
В бессилье руки, а на пальце пряди,
И мысли, оказавшись взаперти,
Клубком свернулись, не спеша в тетради.
Смотрю в окно на белые снега,
На громадьё искрящихся сугробов…
Безстишье для поэта есть беда,
Растущая подобно небоскрёбу.
А со стихами Божья благодать
Нам в души льётся звоном колокольным.
Хочу писать, и не могу писать…
Я, как поэт, возможно, не достойна
Евгению Амировну в стихи
Мои одеть: они не гениальны.
Как трудно мне отдельные штрихи
Вплетать в высокий образ идеальный:
Умна, скромна, порядочна, верна,
С прямой спиной, достоинством и честью.
Такими наша строилась Страна.
Такие шли вперёд, шагали вместе.
Такие педагоги – Божий дар.
Подвижники такие нынче редкость.
В сердцах таких отвага и пожар.
В умах таких и цельность, и конкретность.
И сколько не пиши, не хватит слов.
И сколько не слагай, не будет края
У песен, у рассказов, у стихов,
Про женщину, что очень уважаю.
Хочу я верить – в Мире Том покой.
Там также в полдень исчезают тени.
Притронусь к колокольчику рукой,
И вспомню Вас. Спасибо Вам, Евгения.
Одуванчики (А.Валевскому)
(после прочтения книги А.Валевского «Одуванчики Карла Фаберже»)
Сегодня спрос на фэнтэзи. Теперь
Предпочитают выдумать реальность,
Зашторить окна, запечатать дверь,
И выдать бред порой за гениальность.
Я уважаю выбор, вкус и цвет,
Которые другие носят в сердце,
Но у меня ключа пока что нет
От той, моей, открытой настежь дверцы.
За ней волна лазоревым полна,
За ней ветра, там люди – человеки,
И я такая, знаю, не одна
В уже наставшем двадцать первом веке.
Мне хочется сегодня рассказать
Про горе, волю, оптимизм и веру,
Как страшно и мучительно терять,
Как другом верным быть и стать примером.
***
Мне автор свою книгу подарил -
Знакома лично, это А. Валевский -
Так написал, как будто сам прожил!
Умеет: исключительно и веско.
Тут скупо про подробности войны -
Для девочек блокада – это данность -
Но после снились питерские сны,
И тяготила эта постоянность.
Аристократки. Питер. Фаберже.
Нет, книга не о роскоши и люксе.
Я прочитала и в моей душе
Испуганно теперь сердечки бьются
Заложниц той безжалостной войны,
Которые, как одуванчик в поле,
Ничем, бедняжки, не защищены,
Не понимают тяжести всей доли.
Мне отзыв не по силам, верь-не верь,
Писать его пытаться перестану.
Но только одуванчики теперь
Мне в памяти будить блокаду станут.
Взирают героини со страниц,
Над временем и сплином возвышаясь.
Я в суете, чередованьи лиц,
Остановилась, сердцем отзываясь.
На Острове (Е.Аркушиной)
(после прочтения сборника стихотворений Е.Аркушиной "Остров")
Намок февраль. Он вымок не от слёз.
В предчувствии весны, я знаю точно.
Спасибо, Остров, ты меня унёс
Туда, где ценят то, что между строчек.
Сударыня, поклон Вам от меня.
Мне Ваше совершенство греет душу,
В нём столько благородного огня,
Что я влюбилась в этот ломтик суши.
Что ни строка – то просится в романс,
Что не сюжет – готовая картина.
Какое счастье – Остров выбрал Вас,
И для дуэли не было причины.
Платьица (песня про СветлануЯценко)
1.Когда вниз настроенье катится,
Я сразу покупаю платьице.
Иду по улице красивая,
Собой довольная вполне.
А в небесах играет радуга…
Мне поскромнее стать бы надо бы,
Но не скрываю, что счастливая,
Ведь платье новое на мне.
Припев:
И я иду по северному городу.
Я здесь живу. Здесь всё мне очень дорого.
И даже небо серое и низкое,
Природа неказистая усинская.
2.Когда редеет круг приятелей,
В отделе платьев покупатель – я.
Поярче выберу, не длинное.
Иду себе, не тороплюсь.
И все случайные прохожие,
Улыбки дарят свои тоже мне,
И я тайком в стекло витринное
Где в платье новом я, смотрюсь
Припев:
А я иду. В витринах отражается
Моя улыбка. И она мне нравится.
Мне даже дождик северный приятен,
Он – словно молчаливый мой приятель.
3.Вот и сегодня я примерила,
Рукой махнув на суеверия,
Летящий радужный шифоновый
Почти магический наряд.
Ступаю не спеша, загадочно.
И даже пёс ничейный, в пятнышках,
Глаза таращит свои сонные,
Хвостом виляет: значит, рад.
Припев:
Мы со щенком идём теперь, раз встретились,
И лица земляков улыбкой светятся.
И небо в луже синей отражается.
И ощущенье счастья продолжается.
Без возврата (Н.Стикиной)
(после прочтения сборника стихотворений Натальи Стикиной «В Лабиринте стихов»)
Возьми её стихи с собой в дорогу,
Подушечками пальцев их потрогай,
Вдохни в себя, впусти поглубже в душу,
А после… сердца маятник послушай.
Я знаю, что тебе приснятся лица,
Ветра,
Цветы.
След облаков приснится.
Маяк.
Слепая чайка.
Черепаха.
Март, что ни дня не проживет без страха.
Мальчишка рыжий из рогатки метко
Дождем стрелявший в зонтик разноцветный.
Из слов обидных прóклятое платье.
И чернослив с любовью в шоколаде…
Но помни, за стихи одна лишь плата:
Ты пленник Лабиринта без возврата.
Вишенка на торте (Татьяне Вишневской)
«Я застрелилась на пустынном пляже.
Трофейный парабеллум был так кстати…»
(Т.Вишневская)
В туфлях твоих с пляжа песчинки,
В гриве волос перья птиц запутались.
Откуда взялась ты в нашей глубинке —
Знойная, словно пряная Турция,
Велеречивая, как Италия,
И как Испания многоликая,
С ремнём из кожи питона на талии,
С загадочной, как у Джоконды, улыбкою?
Такая начитанная-преначитанная,
Знающая живопись, и не только,
С фамилией, напрочь ликёром пропитанной
Вишнёвым, в котором корица и яблока долька.
Вся яркая, краски при этом огненные,
Сумочек столько, что не сосчитаешь,
И если вышла, пройтись по городу,
Ты не идешь по улицам, а летаешь.
У тебя всегда при себе парабеллум
С пулями – тюбиками помады.
Ты вишенкой с торта и с грацией королевы
Страусиным боа метёшь листопады.
Такие женщины, как ты – загадки,
Словно воды пьянящие вешние.
Пальцы сами записывают в тетрадке
Стихи про тебя, Татьяна Вишневская.
Родившейся на Возее (Елене Лукьяновской)
Моя подружка – девушка со статью,
Она буквально шика эталон:
Так носит шпильку, сумочку и платья,
Что переплюнет Гуччи и Витон.
Причёска, макияж, духи. Эффектно
Она себя умеет преподать.
При этом и тактична, и корректна.
Француженка, мадам – ни дать, ни взять.
Машину водит с томным знойным взглядом,
Идёт по тротуару, как плывёт.
Я говорю ей: «На обложку надо,
Порадуешь хоть внешностью народ».
Подружка с интонацией смешливой,
Воздушной, как французское безе:
«Да разве я особенно красива?
Обычная. Такая же, как все».
Она про детство вспомнила однажды -
Посёлок, бездорожье, север, лëд.
Меня настолько тем обескуражив,
Что я открыла изумлëнно рот.
Спросила я подругу с удивленьем:
«А где Париж, Монмартр, Сена, Лувр?"
Она в ответ: «Ну, что за поклоненье
Кутюр, мерси, ля фам, месье, бонжур?»
«А разве родилась ты не в Париже?» -
Вопрос мгновенно задала я ей.
Она сказала гордо: «Много ближе.
То место называется Возей!»
Я в нашем краеведческом музее,
Видала тот посёлок средь болот.
Как можно из дремучего Возея
Такой прекрасной получится вот?
Давно уж я Европы не фанатка,
Мой пыл унялся и восторг прошёл,
Когда Европа сытая в припадке
Плодить и множить стала средний пол,
Там – особи невнятного сознанья,
Решающие, кто они и что,
У нас же вот оно, очарованье,
Российский бренд Алёнушки зато!
Лица краса, и волосы копною,
И гибкий стан, и кроткость – всё при ней.
Каких девчат ты народила, Коми!
Мерси вам, и Харьяга, и Возей!
И я теперь, когда Елену вижу,
Всегда ей с восхищеньем говорю:
Как здорово, что ты не из Парижа,
Я не его, а Родину люблю.
Мысли вслух
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.