Володарка 33 лет сотрудничества. Новая редакция 2026

Володарка. 33 года моего сотрудничества

Беэр-Шева, обновленная редакция 2026 г

Глава 1. Предисловие Петра Скорука

Начну с просьбы вашего снисхождения к моим способностям изложения материала. Теоретические знания этой профессии я обретал лишь в аудиториях университета народной журналистики. Местом практического применения являлась фабричная еженедельная радиогазета. Поэтому главное видится в реальности излагаемых фактов. Мне остается добавить, что учусь всю жизнь, и я больше всего остерегаюсь людей, которые заявляют, что все знают. Поэтому я не отношу себя к людям твердых убеждений и продолжаю колебаться между консерваторами и либералами. О сказанном вчера я могу подумать совершенно иначе, если найдется человек, который противопоставит мне более убедительную логику.

Переубеждайте и вы! Убеждайте! Читайте книгу о Володарке!

Приступить к ее формированию меня убедил Петр Скорук (светлой памяти). Писатель, к делам и творчеству которого я отношусь с большим уважением, пообещал взять на себя все виды редакции. На деле обещание свелось лишь к его просторному предисловию на мови, которое включало даже поэтические строки. За такую оценку спасибо, но все остальное мне в спешке довелось наверстывать самому. Что ж, принимайте то, что получилось.

ВІННИЦЬКИЙ АРКАДІЙ «ВОЛОДАРСЬКИЙ»

Підсумки життя можна, і навіть корисно, іноді підводити. Наприклад, в кінці року, що минає час. Тобто кожен день. Але при цьому жити одночасно тут і зараз.

Цей світ простий і прямий. Але простота - для геніїв, а прямота викладу - те, чого не знає і не вміє посередність. Це не скажеш про автора. Я майже впевнений, що Аркадій Безрозум - професіонал-ремонтник, письменник-неоромантик з великої вінницької дороги. Письменник, поет, художник, - розширення серця. Він пише, знає, сумує за Володаркою. Але їх було багато, враження були різноманітні, не вміщалися в розмови, в стихійні повернення. Вони випадають в книгу. У справжню, щиру.

Але ніхто, крім автора, не знає справжньої вартості написаного. Ціни своєї книги. Вона є невід'ємною складовою частиною його (і мого) життя.

Аркадій Безрозум каже, що Володарка не однозначна, як про неї прийнято думати, що Володарка це те, що ми не споглядаємо, а творимо. І те, що створить кожен з цим гнучким, податливим і серйозним, як життя і смерть, матеріалом йде в скарбничку загального творіння вчорашньої і майбутньої Володарки.

Володарка взагалі завжди приходять уві сні, навіть якщо наяву. Тому що вона з'являється нізвідки, не в піджаку, не з костилем, а як сон. При цьому вона може бути реалістичною, сюрреалістичною або взагалі безпредметною. Головне, що їх складають - фабрика-ательє, директори-академіки, швеї-феї, ремонтники-машиністи, енергетики життя, фундаментальщики майбутнього, вінницький складач книг Аркадій Безрозум «Володарський» і могилівчанка директор-академік Любов Костенко.

Кожне слово, окрема стрічка чи вірш наскрізь просякнуті часом. За поверхнею повсякденності він намагається відрізнити, вгадати те, заховане, що вдається побачити тільки людині, чиє головне завдання в світі – пошук добра, істини, краси.

Під час появи виникало пекуче бажання: з того, що було, є і буде, виписати реальність, якої, можливо, і не було, але яка народжується в уяві читача або хоча б самого автора. Але він - звичайна людина, часом навіть не знає і себе. А що говорити про реально діючих 33 роки тому тих персонажів?

ВОЛОДАРКА

Забув я, Володарко! Пам’ятаєш, моя стрічка

гірчить і по життю та стрічка небарвиста,

вона все ж без побоювань летить на світло,

допоки у душі моїй горить ще свічка.

Пишу-старцюю, Володарко, на однім коліні,

й душа моя смиренна у молитві каже:

прости гріхи й помилки мимовільні,

бо втрачено людську вже мою слабкість!

Я не писав й не дописав про Володарку,

бо думи ранять, як отруту, ніби стріли,

бо злоба, заздрість й сумніви вже марні.

За гордість, суєту, неробство і безвір'я, -

ми - одноногі юридичні таксер-міксер. *

За слабкість волі, страх, невлад мовчання,

Пробач, Володар Володарка! У молитві руки

я підійму за гріх, за пекло і брехання, -

утіш, подай і захисти мого вірша від муки!

Мені це не важливо, добре чи погано,

тримаюся за стрічку і готовий все віддати.

І не тому, що з нею легко так літати,

бо з Володаркою мені вже падати не страшно!

* - юристи - я і Зіновій Маркович Таксер.

Ми народжуємось в різних місцях, живемо в різних містах, йдемо до дружби і любові різними стежками. Кожному – своє. Лиш відчуття надбань і втрат у всіх мало відрізняється одне від одного. Ми народжуємось, а доля вже чатує за рогом. Ніхто не відає, куди вона його виведе і за який бік вхопить. Але ж і не тягне на мотузці, а дає кожному шанс. Аркадій Безрозум, автор цієї книжки, цим скористався. Вона – ще одна вершина, черговий етап. І в той же час – первісток. Тепер діло за вами. Скористайтесь своїм шансом. Розгорніть її і насолоджуйтесь барвами.

Бажаю тобі, Аркадій, щасливого натхнення! Навіть у самих достатніх людей немає всього кращого. Але вони дістають все найкраще з того, що мають. Щастя не в тому, щоб мати, що хочеш. Щастя в тому, щоб бажати те, що в тебе є. А ти маєш багато.

Життя завжди прекрасне. Навіть тоді, коли воно жахливе! А ще воно дуже коротке. Тому порушуй дурні правила, прощай не озираючись, цілуй смачно, кохай відверто, смійся від душі. І ніколи не жалкуй за тим, що тебе колись засмучувало!

Петро Скорук

Письменник, журналіст, публіцист, волонтер

Глава 2. Предисловие автора

Эти страницы отражают, главным образом, мой взгляд на историю винницкой швейной фабрики имени Володарского в 1957–1990 годах — в период моей работы в коллективе. С расформированием совнархозов в 1965 году фабрика стала головным предприятием производственного объединения швейных фабрик области. В тот период оно и расширялось, и сокращалось — подробности далее.

В изложении этих событий с высоты 2021 года принимают участие некоторые участники фейсбук-группы «Винничину не забываем». В связи с пандемией COVID-19 существенно расширился формат общения тех, кто проживает в разных городах и странах. Возобновились связи с коллегами. У каждого из них свой взгляд, своя история. Совместные воспоминания очевидцев расширяли круг событий и содействовали более точному отражению реальности.

Моих воспоминаний больше потому, что я был и очевидцем, и участником, и инициатором самых значимых событий. Именно с этой позиции мне захотелось напомнить незаслуженно забытые в многочисленных устных и печатных историях имена сотрудников, представлявших самый яркий актив моего времени. Среди них — главные бухгалтеры Леонид Петрович Бойко и Наум Григорьевич Будкер, главные механики Николай Вячеславович Ботвиновский и Николай Яковлевич Мельник, главные энергетики Ефим Матвеевич Янкивер и Григорий Семенович Кириленко, слесарь Михаил Иванович Кущ, наладчик Иосиф Денисович Слоневский и многие другие.

Предлагаемые далее публикации о них соответствуют порядку их размещения в группе, поэтому хронологическая последовательность может быть нарушена.

Глава 3 Немного о себе для тех, с кем не знаком

Разумеется, сторонний отзыв в таком контексте всегда звучит убедительнее собственных слов. С него, пожалуй, и начну.

В начале двухтысячных «Володарка» была уже приватизирована. Свое успешное перерождение с выходом на международный рынок она прошла под руководством талантливого руководителя — Леонида Тарасовича Гавриша. Работать под его началом мне не пришлось, но мы прекрасно знали друг друга на протяжении десятилетий.

В 2014 году бывшие сотрудники прислали мне из Винницы изданную к 90-летию предприятия историю «Володарки». Подарок подписал сам Гавриш. Фотография его короткой, но емкой надписи на заглавной странице книги станет отличным дополнением к тому, о чем писал Скорук.

Это перевод рукописного текста на печатный: «Вельмишановному Аркадію Мойсейовичу в знак поваги як високому професіоналу в галузі легкої та текстильної промисловості від колективу ПАТ «Володарка» та голови спостережної ради Л. Т. Гавриша. 04.12.2014»

Перевод: «Глубокоуважаемому Аркадию Моисеевичу в знак уважения как высокому профессионалу в области легкой и текстильной промышленности от коллектива ПАО «Володарка» и председателя наблюдательного совета Л. Т. Гавриша. 04.12.2014»

Характерных деталей в той надписи, конечно, быть не может, поэтому дополню их сам — включая 46 лет трудового стажа «на зарплате». Впрочем, предпочтение я всегда отдавал не цифрам в трудовой книжке, а реальным показателям эффективности. 10 из этих 46 лет приходятся на Израиль. Здесь мне тоже довелось работать в коллективе с мировой известностью, но уже в роли обычного рабочего.

Многого ли я добился за годы жизни там и здесь? В Виннице — и многого, и малого. Многого — потому что там я окончил институт, обзавелся семьей и друзьями, работал бок о бок с асами своего дела в солидных по тем временам организациях.

А скромность моих результатов лучше всего иллюстрирует поговорка: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». Я ведь действительно к этому не стремился, потому и не дорос до кресла директора предприятия, не стал кандидатом или доктором наук.

Можно было бы, конечно, поскулить с умным видом: дескать, зажимали, не давали хода... Но, если быть честным перед собой, причина прежде всего в недостатке собственного рвения и амбиций. Да и не могут абсолютно все становиться генералами. Если же продолжить армейские аналогии, свою наивысшую гражданскую должность я бы приравнял к званию подполковника или полковника.

Перед отъездом в Израиль в начале 1990 года я работал главным механиком производственного швейного объединения (ПШО) им. Володарского. На этой должности я пробыл более двух десятков лет и отвечал за капитальное строительство, а также ремонт оборудования и зданий фабрик объединения. На балансе предприятий находились ведомственное жилье, общежития, детские сады и единый для всех пионерский лагерь.

Чтобы руководство не сомневалось в надежности доверенного мне участка, коллективу под моим началом приходилось крутиться белкой в колесе. 20 лет работы в этой должности без единого административного взыскания говорят сами за себя — и это в условиях хронического тотального дефицита!

Меня часто критиковали — и не без оснований, ведь удовлетворить все запросы в тех жестких условиях было просто невозможно. За время моей работы в объединении сменились четыре директора и пять генеральных директоров. И только Леонид Израилевич Гендельман оставался бессменным главным инженером (1950–1992). Под его началом находились технология производства одежды и экономическая сторона дела. Служба главного механика, со своей стороны, создавала для этого все необходимые условия. Мой же общий стаж на предприятии составил 33 года (1957–1990).

Как правило, каждый новый руководитель приводил с собой новую команду. И всякий раз планировалась замена в том числе и на моей должности. Но каждый раз спасало прямо-таки необъяснимое чудо — хотя за этим «чудом» стоял огромный труд. В итоге абсолютно все руководители в конечном счете выражали мне полное доверие.

На фотографиях — руководители, под непосредственным началом которых я работал (на снимке я — шестой слева направо): Евдокия Ивановна Пустовит (1958–1965) — директор фабрики; Константин Васильевич Лисица — основатель объединения —- ПШО (1965–1972); Любовь Марковна Костенко — инициатор самой масштабной реконструкции здания «Володарки» (1972–1986); Николай Григорьевич Снисарь (1986–1989) — руководил ПШО до выдвижения в руководство Винницкой области; Леонид Израилевич Гендельман — главный инженер.

Поставленные руководством задачи я выполнял в единой упряжке с большим коллективом ремонтников. На мой взгляд, это была особая категория специалистов — хотя бы потому, что они регулярно обновляли знания на курсах и подтверждали свой профессиональный уровень на экзаменах. Мне и самому приходилось постоянно учиться, черпая опыт и знания в том числе из деловых контактов с ведущими специалистами научных и проектных организаций.

На трибунах конференций и совещаний мне доводилось видеть министров союзного и республиканского уровней. Но главный источник профессиональной и житейской мудрости я всегда находил в общении с простыми людьми, которые окружали меня в быту и на работе. Память об итогах нашего общего труда бережно хранится и в этих снимках:

1.«Володарка» до реконструкции. 2. Управленцы ПШО и ветераны предприятия в день 50-летия «Володарки» (1973 г.). В центре — генеральный директор К. В. Лисица рядом с секретарем партбюро Тамарой Захарчук. Сменившая Лисицу на посту директора Л. М. Костенко — во верхнем ряду, вторая слева.

Я уехал в Израиль в начале 1990 года — под настойчивым давлением детей, а также из-за резкого всплеска бытового антисемитизма и нараставших угроз со стороны местной мафии. В те годы вместе с гласностью всё это разом хлынуло и на страницы прессы, и на улицы города. Что ж, полагаю, первое представление об авторе у вас теперь сложилось.

Глава 4. Совместное написание истории

Дальше разговор пойдет о моих сотрудниках и одновременно друзьях. Начну с рассказа о Николае Вячеславовиче Ботвиновском — и не случайно. Заношу и его имя на виртуальную доску почета и памяти группы. Никто не забыт, ничто не забыто. Его портретом придется обойтись словесным, потому что Ботвиновский фотографироваться не любил, да и фотоаппарат был тогда явлением редким из-за сложности самого процесса.

Избранной мною миссии я верен не первый год. Письмо широко использовал со школьной скамьи в стенной, а далее совершенствовался в радиогазете. Позднее мне очень пригодились знания, накопленные в аудиториях Университета народной журналистики и в общении с моим школьным учителем Евгением Ефимовичем Мельником. Мне и здесь остается повторить: я учусь всю жизнь и остерегаюсь людей, которые заявляют, что знают всё.

Притом неизменной остается моя позиция в одном: резкое социальное неравенство и разгул национализма чреваты опасными, непредсказуемыми взрывами в обществе. А вот и пример подключения к совместному написанию истории.

В минувшую субботу к работе присоединились не только ветераны группы, но и новички. В их числе — Петр Скорук: писатель, поэт, журналист, публицист, автор десятков книг, лауреат Всеукраинской литературной премии им. М. Коцюбинского. Книги писателя читают не только в Украине. С некоторыми его публикациями я познакомился в Фейсбуке. Немаловажна его прямая причастность и к этой книге, что доказывает присутствие его подписи под ее представлением в самом начале. Оказалось, что и с Петром мы коллеги по «Володарке»! На каком-то этапе он работал в юридическом отделе объединения под руководством Зиновия Марковича Таксера. О коллективе швейников у Скорука тоже осталось немало приятных воспоминаний.

Принимая во внимание громко прозвучавшую в группе немировскую тему, я предполагал, что и тема «Володарки» вызовет у участников оживленный интерес, но настолько активного начала не ожидал. Впрочем, почему бы и нет? Взрастившая меня благодатная земля Подолья больше всего славилась смышлеными людьми и невообразимой красотой природы.

Только не подумайте, что в дальнейшем вас ждут рассказы лишь о гениях и о рае. Наоборот, разговор я намерен сосредоточить на людях, в которых, как водится, уживаются не только достоинства, и на земле, которой свойственны и годы изобилия, и засуха, и смуты.

О своих колебаниях во взглядах я уже упоминал. Да, я принадлежал к тем, кто и сомневался, и верил Никите Хрущеву, обещавшему, что наше поколение будет жить при коммунизме. Стадия полного разочарования советским образом жизни началась лишь с приходом горбачевской перестройки. А в начале 1990 года (за шесть лет до выхода на пенсию) мне пришлось покинуть все нажитое и начинать жизнь с нуля — с голого матраса и табуретки. Мало того, в таком же положении оказались мои дети, которым я планировал помочь не словами, а делом в важный период их становления.

Но на что я был способен с пустым кошельком и практически нулевым счетом в банке? Такое состояние повергало в невероятно тяжелый стресс. Вот когда я был зол до предела на всех, кто привел меня в это «никуда» пустыми обещаниями и фактически ограбил в конце пути! Потребовать вернуть нажитое не мог не только я один. Некий способ возмездия и борьбы за справедливость я увидел в том, чтобы условно «указать пальцем на воров» тем, кто снова мог поддаться на уговоры.

И моя папка с пометками на бумажных листах стала пополняться изо дня в день. В разгаре гнева я не жалел красок, тем более что в Израиле у меня уже появилось достаточно фактов для сравнения с новым образом жизни. Врать не врал, но гиперболизировал и широко применял сарказм в своих собирательных литературных образах. До уровня маститого писателя я не дорос, и, возможно поэтому рукописи не сжег: решил оставить их в качестве свидетельства очевидца.

Лишь по истечении трех-четырех лет у меня всё утряслось на новом месте, что стоило невероятных усилий. Глядя на возрожденную жизнь, я пришел к выводу, что не достиг бы этого без знаний и опыта, которыми со мной щедро делились винничане — часть которых я высмеял, не беря в расчет, что они пострадали точно так же.

Но ведь написанного пером не вырубишь топором, да и сам я участвовал в том «цирке на дроте». Такими были обстоятельства той жизни, так и в том, что она не бывает безупречной, я тоже убедился на склоне лет. Поэтому в своей обновляемой истории я хочу вернуть заслуженное уважение людям, с которыми находился в одной упряжке.

Глава 5. Ремонтная служба

Во все времена и на «Володарке» ремонтная служба являлась важным узлом большого, четко работавшего часового механизма. Притом ее продукция пользовалась устойчивым авторитетом у покупателей. Можно было бы объяснить это отсутствием выбора, но и в таких условиях люди умели отличать ноский товар от явного брака.

Ремонтная служба фабрики состояла из наладчиков машин, электриков, слесарей, станочников, столяров и работников прочих профессий. Я начинал здесь работу в качестве инженера-конструктора ОГМ, поэтому с механическими мастерскими была связана немалая часть моего рабочего времени.

В 1957 году они занимали правую половину небольшого одноэтажного здания в центре двора и состояли из двух частей — станочной и слесарной. В первом зале дальний левый угол занимали каптерка Ботвиновского и Петровой. Ее небольшая кладовка находилась рядом: там на стеллажах хранились в пронумерованных коробках резцы, сверла, точильные камни и те запасные детали для швейного оборудования, которые изготавливали рабочие мастерских.

Техник Петрова вела учет поступавших из цехов заявок и записывала время, затраченное на их выполнение. Ее «перепроверяли» нормировщицы из отдела труда и зарплаты (ОТЗ). А его начальник, Моисей Абрамович Айбиндер, порой возвращал Ботвиновскому на исправление наряды, в которых проставленное время, с его точки зрения, «не соответствовало определенному параграфу нормативов». Это нервировало главного механика, потому что в подобных действиях он усматривал, образно говоря, выпендреж. Ботвиновский не сомневался, что обычно в ОТЗ ему подписывают все подряд.

Чтобы доказать это, однажды в конце месяца Ботвиновский сам принес начальнику ОТЗ стопку нарядов. В одном из них, по рассказу шутника, было написано: «обрезка концов с окантовкой Айбиндера». И тот действительно утвердил такой наряд, чем дал главному механику повод для многолетних насмешек.

Ходили слухи, что и начальник ОТЗ не оставался в долгу. Однажды у Ботвиновского настолько забарахлил трофейный мотоцикл «Харлей», что ему на время капремонта пришлось купить новенький мопед. В обеденный перерыв это чудо техники окружила толпа служащих. Многие просили Ботвиновского дать прокатиться по двору, но он разрешил только Айбиндеру, своему 50-летнему сверстнику. Начальник ОТЗ сделал всего небольшой круг, но, пытаясь остановить одичавшую машину, врезался в штабель досок. Сам Айбиндер отделался незначительными ушибами, а вот переднее колесо мопеда превратил в эллипс, а также погнул вилку и руль. Я при этом присутствовал, но отрицаю, что это было сделано в отместку — Моисей Абрамович на такое был попросту не способен. В этом был уверен и Ботвиновский, знавший, что никакой вражды между ними нет.

Своеобразной была и рабочая обстановка в самих механических мастерских. Здесь все хорошо знали друг друга, потому что сообща работали годами. Зарплаты были маленькими, но текучка кадров отсутствовала — найти другую работу было трудно. В результате введенной Ботвиновским специализации каждый работник отлично знал свое дело, профиль которого базировался на сугубо местных условиях.

Так, из-за неточного в то время кроя в мастерских было налажено массовое производство ножниц из рессорной стали. Этим были заняты кузнец пенсионного возраста дядя Фройке, слесарь Алексей Олейник и сварщик Михаил Поляков. Ножницы, производимые на государственных заводах, пошивочные цеха не устраивали: они были неудобными и из-за частых заточек изнашивались уже на четвертый-пятый день. Изделия же собственного изготовления, сделанные из рессорной стали, служили намного дольше.

За слесарями Владимиром Немцевым, Анатолием Липехиным, Йосэфом Янсеном, Михаилом Кущом и Николаем Степаненко было закреплено изготовление определенных быстроизнашиваемых деталей швейных машин. Для производства некоторых из них приходилось использовать по несколько сложных кондукторов. А вот их умели делать только асы, к числу которых принадлежали, токарь Павел Милихедин (после выхода на пенсию его сменил Юрий Парфенюк), а также слесари Кущ и Степаненко.

Среди электрослесарей своим умением выделялся Нута Ортенберг — многие сотрудники видели в нем местного Кулибина. Именно ему доверяли устройство мигающей иллюминации на фасаде главного корпуса в дни праздников. А в цехах он обеспечивал электропитание станков с элементами автоматики в управлении.

В изготовлении нестандартного оборудования и приспособлений малой механизации участвовали все. В этом «сыгранном оркестре» никого не оценивали по национальности — одного от другого отличали только по уровню профессионального мастерства.

Глава 6. Редкое для ремонтников увольнение

И все же в мастерской состоялось первое увольнение. Это был слесарь по имени Йосэф. Его фамилии я не запомнил, поэтому присвоил ему типичную для голландцев фамилию Янсен — кем он, собственно, и являлся. К слову, мне пришлось поступить так же еще в нескольких случаях и по той же причине.

Йосэф увольнялся в первой половине 1960-х. Было ему тогда лет сорок: плотно сколоченный мужчина среднего роста, с широким подбородком, высокими скулами и тяжелым иностранным акцентом.

В Винницу Йосэф приехал в 1945 году из Германии. Туда из Амстердама его насильно отправили немецкие оккупанты на принудительные работы. В одном из трудовых лагерей он полюбил украинскую девушку из Винницы с такой же ломаной судьбой. Туда, по ее настоянию, молодая пара и отправилась, когда из места каторги их освободили советские войска.

В Виннице им сразу предоставили работу на «Володарке». Сначала вместе с другими швейниками они восстанавливали производственный корпус: после поджога бежавшими гитлеровцами от него остались одни стены. В годы оккупации фабрика работала на нужды захватчиков, и в ее пошивочных цехах трудилось немало моих коллег той поры. Были среди них и те, кого постигла участь Йосэфа и его жены. Впрочем, их разговоров на эту тему я никогда не слышал: не знаю кем, но на нее был наложен строгий запрет — табу.

А вот в последние дни работы Йосэфа на «Володарке» люди вокруг него собирались десятками. Им голландец неторопливо разъяснял, что его одинокому старенькому отцу уже не под силу ремонт велосипедов в собственной небольшой мастерской-магазине. Да и сам он соскучился по родительскому дому — пусть там и не накопили миллионы гульденов, зато всем будет тепло и сытно, как в его довоенной молодости.