Тайна старого чердака

Она спешила: обещала бабушке вернуться к ужину, но опоздала: та уже сидела в своей комнате перед экраном, увлеченная полемическим задором, спровоцированным ведущим и охватившим всех в студии, а не только двух главных оппонентов. «Как она что-нибудь понимает в этом общем крике?» – очередной раз удивилась Люська.

На ужин были ее любимые вареники с картошкой. Она взяла тарелку и села перед телевизором в гостиной. Пощелкав пультом, остановилась на программе о магии бурятских шаманов, но надолго ее не хватило. Она почувствовала усталость и даже хотела тут же плюхнуться спать, но какая-то неведомая сила снова потащила ее к старому дому. Постояв перед дверью, не открыв ее, она осталась на террасе. Вечер и наступающая ночь были удивительно теплыми. На небе высыпало столько звезд, что просвечивались обычно темные верхушки сосен. Свет попадал даже на траву и цветы, было очень красиво. Пахло ночными фиалками, душистым табаком, чуть увядающими розами. Разросшийся куст белого жасмина светился, как огромный фонарь. Еще вчера толстая желтая луна стала чуть – чуть худеть. Пропела и тут же замолкла какая-то одинокая лесная птица, но через минуту – другую ей ответили, и она, осмелев, стала выводить свою несложную мелодию, состоящую только из одной фразы «чви – чви». Под этот шепелявый свист Люська так и заснула на старом диване, успев помечтать немного о том, как бы так научиться рисовать, чтобы передавать не только краски, цвет и свет, но и звуки, а то и музыку.

Она проснулась и вскочила, услышав знакомый, с хрипотцой, бой старинных часов. Видимо, она проспала первые удары, потому что, заглянув через окно террасы внутрь, увидела, что пары уже спустились вниз и танцуют, бабочки порхают, кролик одиноко прыгает между танцующими, змея устроилась на коврике у диванчика – канапе, а пол устлан лепестками красных роз и сиреневых ирисов, еще какими-то мелкими цветочками. Длинные оборки бальных платьев задевали их. Тогда лепестки поднимались, а покружившись, падали опять, чтобы снова подняться, задетые кружевным подолом танцующих дам. Люська с удивлением и радостью заметила, что и взрослые, и дети были намного веселее, чем раньше, а их прощание при последнем ударе часов, не выглядело столь трагически. Они как будто знали, что расстаются ненадолго. Люська тихонько открыла дверь в комнату, вошла. Никто даже не повернул головы в сторону двери. Люська еще раз и окончательно убедилась: ее не видят!

«Странно, – подумала Люська. – Но это хорошо. Мне нечего бояться». Пройдя сквозь толпу взрослых и детей, многих из которых она узнала по картинам, она подошла к часам и взглянула на стрелки. Увы! Стрелки оставались абсолютно неподвижными. Люська села на диван и стала смотреть, как гости расходятся с бала, поднимаются наверх. Как и раньше, старая скрипучая лестница не издавала ни единого стона от прохода двух десятков пар ног. А Люська отчетливо слышала и мелкую дробь женских каблучков, уверенную поступь мужских ботинок, частый стук детских сандалий. Потом уже сверху раздалось шуршание, шорох, а через минуту все стихло. Люська не стала возвращаться на террасу, легла на неудобное канапе и заснула. Она поднялась, едва наступил рассвет и, не раздумывая, сразу полезла наверх, чтобы продолжить работу – сортировать картины, портреты взрослых и детей.