Ожог от северного сияния
- -
- 100%
- +
Рыба-пила с часами вместо брюха в стиле стимпанк.
Камбала, сложенная из кусочков разбитой тарелки.
Бронзовая статуэтка дельфина-подсвечника.
Янтарная щучка-кольцо.
Железный уродец с плавниками на четырех лапах.
Валяные тапочки с морскими гребешками.
Стая рыб-деревяшек с неестественно длинными плавниками.
Бисерные брошки-мальки.
Чеканка по металлу – агрессивное существо с фонариком, глубинный удильщик.
Сомик с зонтиком и судак с дудочкой на нарисованной набережной.
Челюсти из приоткрытой консервной банки с надписью «Шпроты».
Рыбий хвост из сиденья стула.
Искусство, нЕчего сказать. Повысить художественную ценность этих рыб смогут только ценники с кучей нулей, иначе никто не позарится на такие «произведения».
Антон начинал закипать, мало того, что лопухнулся, так еще и время тратит черт знает на что. Ну ладно, бывает, ошибся. Так зачем на выставку тащиться-то было? Знакомая его настроения совершенно не разделяла.
– Смотри, вот ей одиноко. – Она показала на рыбку из папье-маше, покрытую песком и мелкой галькой. – А эта испытывает страх оказаться не такой, как все. – Она посмотрела на того металлического уродца на ножках.
– Занятные наблюдения. Сама придумала?
Грешница смутилась и замолчала.
– Ну, а с этой что? – Антон ткнул пальцем в камбалу из керамических кусочков.
– С этой?.. Разбитое вдребезги сердце.
Да, в фантазии новой знакомой не откажешь. Интересно, это ее работа так развивает креативность? К каждому клиенту – особый подход. Или врожденное? Направить бы ее фантазии в нужное ему русло… Про всякий экспонат у нее было что сказать. Понемногу Антон втянулся в игру и даже неплохо провел время. Нескучно, во всяком случае. Дальше Карельский и сам не понял, как так получилось, но он пригласил ее в кафе.
Грешница задумалась, прикусила губу, сняла с плеча свой старенький джинсовый рюкзачок и принялась в нем копаться.
Неужели откажется? – мелькнуло в голове Антона, и его кольнуло легкое разочарование:
– Ну же, всего лишь чашка кофе.
Карельский не понимал происходящего. Как нашептывала интуиция, против его природного обаяния (которым он пользовался без зазрения совести) она не устояла. Тогда в чем дело? Цену себе набивает? Ломается? Непохоже. Набивают и ломаются обычно с другим выражением лица, самодовольным.
Она залезла в карманы джинсов и вытащила смятые купюры, согласилась:
– Если только кофе.
Кафешка нашлось рядом, за углом.
По привычке галантно отодвинул стул перед дамой, хотел было помочь с верхней одеждой. Но Грешница намертво вцепилась в свою куцую курточку, замотала головой. Пожал плечами: как хочешь, красавица.
– Будешь лазанью? – небрежно спросил, просматривая меню.
– Лазанью? – переспросила она, заглядывая через его плечо в папку, поданную официантом.
Тот зажег свечку и создал совсем неуместную романтическую обстановку.
– Телячью отбивную? Жюльен?
И тут он заметил, что ее взгляд скользит по столбику с ценами. Все просто, она ограничена в средствах.
– Я пригласил, мне и угощать. Не стесняйся.
– Нет, я сама… я могу заплатить. Спасибо. Мне тоже лазанью и кофе, – она улыбнулась официанту, и ее лицо моментально преобразилось.
Да она ничего, когда улыбается, отметил Антон. Надо ее почаще веселить. Почаще? Видишь ее в первый и последний раз в жизни, накинулся он на себя.
– Кстати, почему Тина? Это же псевдоним? – поинтересовался Карельский (в парке она, смущаясь, назвала свое имя), а про себя подумал: как Роксана, Клеопатра или как там еще величают себя жрицы любви.
– Моя имя Антонина. Но мне оно ужасно не нравится, как и все, что с ним связано. Поэтому для знакомых и друзей я – Тина.
Принесли заказ. Дальше разговор поддерживал Антон, потому что Тина набросилась на еду. Ела она быстро и с удовольствием. Напоминала голодную кошку, которой наконец-то перепало что-то вкусненькое, только что не урчала от удовольствия. Дед всегда говорил: посмотри, как человек ест, все о нем и поймешь. Антон о ней ровным счетом ничего не понимал, только изумлялся, сколько в нее входило. Поймав на себе удивленный взгляд, ответила просто:
– С утра ничего не ела. И на работе некогда было…
А разве тебя там не кормят? Клиент нынче жадный пошел, прижимистый? – чуть было не ляпнул Антон, но потом осекся: не его ума дело.
– Как тебе выставка? – спросил он просто так, чтобы поддержать беседу, не то чтобы его сильно интересовало мнение Грешницы. Не жевать же в тишине.
Он ожидал ответа из ряда «Креативно», «Свежо», на худой конец, «Прикольно» и прочие расхожие фразы, но Тина снова его удивила:
– Каждая рыбка – внутреннее состояние ее творца. О чем человек думает, что его беспокоит, о чем мечтает.
– Да? И какой была бы твоя рыба на этой выставке? – подключился к игре Антон.
– Бумажной, оригами, – сразу ответила она. – Это как видимость оболочки, а на самом деле ничего нет. А твоя?
Антон растерялся.
– Моя?.. Сахарная. Знаешь, бывают такие формы, в них заливают растопленный сахар, он застывает и получается фигурка. Леденец. Приторный леденец по заданной форме.
– А форму выбрали за тебя, и она тебе не очень-то нравится, да?
– Примерно так, – он внимательно посмотрел на Тину, девица-то догадливая. Вроде и не распространялся Антон про свою жизнь, а самую суть ухватила.
– А мечта у тебя какая? – спросил Карельский, ожидая услышать банальщину и опять ошибся.
– Мне хочется открыть кафе.
– Кафе? Их же так много.
– Необычное. Котокафе, – она расправилась с лазаньей и перешла к кофе с пироженкой.
Комплимент от заведения выглядел как валентинка в виде бисквитного сердечка с вишенкой, ну и пошлость!
Тину интересовало исключительно содержание десерта:
– Вкуснотища-то какая!
– Мое забирай, не хочется, – он придвинул блюдечко с розовой пошлятиной в ее сторону. – Мы сейчас об одном и том же говорим? О месте, где коты шастают по столам и оставляют шерсть в тарелках посетителей? – Он поморщился. – Я правильно понимаю?
– Почти. А еще снимают стресс и дарят хорошее настроение. Не все могут завести кошака дома, а прийти в кафе – почти каждый. Кошкотерапия, не слышал о таком?
– Ну… – Антон неопределенно развел руками.
– Но это только мечта, – грустно заметила Тина. – Я откладываю, но…
Внезапно включили караоке. Он узнал мелодию сразу, по первым аккордам. Старая-престарая песенка про черного кота, Антошке частенько напевала ее мама еще до того, как ушла в свой мир. На большом экране песенная строка проплывала по небесно-голубому фону.
«Жил да был черный кот за углом. И кота ненавидел весь дом…» – донесся чистый, переливчатый голос до его уха. Карельский резко развернулся. Пела Тина. Пока он глазел на экран и ударялся в свои воспоминания, официант принес ей микрофон. Выходило почти как у мамы – весело, задорно, ласково. Антон заслушался, внутри защемило, по венам пробежала горячая волна. Песенка пришлась по душе и посетителям кафе, те не скупились на аплодисменты, и Тина смутилась.
За весь вечер на ее телефон не пришло ни одного сообщения, на его – двенадцать. Подружки назначали свидания, заигрывали, делились новыми селфи, но ему было совершенно не до них.
Ночью, глядя на чернильное небо с яркими звездами, Антон никак не мог заснуть, думал. Что он узнал про Тину-Антонину? Тихая, ненавязчивая. Не дура. Языком не молотит с утра до вечера. Еще и поет. Котов любит.
Смог бы он выдержать ее присутствие рядом с собой два года? Вполне. С родителями у нее не очень хорошие отношения, живет у родни. Деньги нужны, да хотя бы на это котокафе (придумала же!). Он прикинул сумму, в которую можно уложиться. Выходило не так уж и много. Выкупить здание, помочь с ремонтом и мебелью, блохастых сама где-нибудь по подворотням насобирает… Это если в крупном городе открывать, а если на острове – совсем другие затраты. Но кто поедет на остров ради кафе с кошками? Ему-то нужна жена рядом, и чтобы надолго не пропадала, – дед что-нибудь заподозрит, мало не покажется обоим. А если туристический маршрут открыть, с экскурсией, рыбалкой?.. Стоп, понеслась мысль по древу, как дед говорит. Его дело – предложить Щучий, а там уж пусть сама решает.
Или отдать ей деньги после выполнения сделки, и пускай делает все что вздумается. Хоть кото, хоть собакокафе открывает. Антон пораздумал еще и решил пожертвовать своей однушкой в центре, все равно переезжать собирался, тесновато для студии, да и изоляцию хорошую придется делать, чтобы соседи не очумели от его творчества. Жить где-то надо Грешнице после развода.
Под утро написал Тине: есть предложение, нужно встретиться. Посмотрел на календарь, встреча с дедом уже завтра. И прибавил: вопрос жизни и смерти.
Глава 4
На лесной поляне солнечно, ноги утопают в изумрудном ковре травы. Рядом высокий темноволосый парень – недавний знакомый Антон. Протягивает ей на ладони ярко-красные ягодки. Смотрит так влюбленно…
– Царевишна, спишь до обеда! Вставай давай, – грубый окрик тети Зины выдернул Тину из волшебного сна. Она и заснула-то под утро, безостановочно прокручивала в голове фрагменты чудесного вечера.
– Ночью где моталась, а? Тоська, принесешь в подоле – смотри мне! – мясистый кулак тети Зины перед носом действовал убедительнее всяких слов.
– Я в одиннадцать вернулась.
– Ну и шо по ночам шастать-то?
– У меня… встреча была.
– Ай работу нормальную нашла? – с надеждой спросила тетка.
– Пока нет, – тихо ответила Тина, собирая раскладушку и запихивая постельное белье в ящик комода.
– Пока нет, – злобно передразнила тетка. – Сколько уже нахлебничать можно? Скажи сестре двоюродной спасибо, Богдана тебя и в комнату свою спать пустила, и работенку подкидывает: старухам капельницы ставить да уколы делать. Платят копейки, да другой же нету работы-то! Правду говорю, Тоська? Цени сеструху!
– Я ценю.
– Ценит она… Посуду с вечера не помыла, куртку Петьки не постирала, а скоро холода, что он по твоей милости мерзнуть должен?
– Сейчас все помою.
– Конечно, помоешь. И посуду помоешь, и окна, и полы.
– Полы позавчера мыла.
– Еще выступать тут будешь! Говорю, грязные! – взвизгнула тетя Зина.
– Если бы Петя не ходил по дому в кроссовках…
– Милая моя, будет у тебя свой дом, вот и будешь решать кому и как ходить. А пока что сказано – делай да не огрызайся… Куда опять в телефон свой полезла?..
Перед вчерашней встречей Тину потрясывало. В голову лезло разное. То трусила (сколько скверных историй случается из таких вот встреч с незнакомцами из сети), то переживала (вдруг симпатичный парень с ником «Рыболов» передумает, не придет). А он взял и пришел.
Рыболов поразил ее сразу, с первой минуты знакомства с легкостью определил ее место жительства и пригласил в парк. Совпадений быть не могло, парк с названием «Заскалье» существовал только в одном-единственном городе. Хакер? Взломал ее аккаунт и прочитал переписку? Правда, читать-то нечего, в большей степени похабные комплименты и грубые подкаты (в духе «Встретимся, детка, порезвимся»). Не хакер, сама растопша: выложила приметное фото в сеть, а Рыболов всего лишь наблюдателен. Ну и совпадение, конечно, живут в одном городе, потому и место съемки сразу определил. А если и другие узнают сперва стеклянную башню, а потом и ее саму на улице? Что случится, страшно представить! У Грешницы в сети было много подписчиков (она быстро перешагнула поставленную планку в десять тысяч), среди которых выделялись и настырные поклонники. Тина встречаться с друзьями Грешницы опасалась. Лишь для Рыболова сделала исключение. Во-первых, он с ходу оглушил своей догадкой, и она растерялась, во-вторых, предложил обычное свидание с самокатами (правда, до самокатов дело так и не дошло) и выставкой. И дожал милым котом. Было еще и «в-третьих», загадочная улыбка Рыболова. И сердце Тины дрогнуло: а почему бы и нет? Похоже, прав оказался ее психолог, со временем захотелось выбраться из своей скорлупы к людям. И ее потянуло к Рыболову.
Идею с аккаунтом подал психолог из центра поддержки. Создай новый образ своего «Я». Заведи профиль в соцсети. Придумай себе новое имя. Стань другой – раскрепощенной, дерзкой, уверенной в себе. Скрой шрамы под тату. Запишись на танцы (только не классические, какой-нибудь хип-хоп или тверк). Набери, скажем, десять тысяч подписчиков. Флиртуй, заигрывай, совращай – вступай в виртуальный контакт с людьми, у тебя должна быть обратная связь. Вызывай острые эмоции у новых знакомых, купайся в них. Не можешь изменить свое прошлое, сделай ярким свое настоящее…
Аккаунт с отзывами на книжки не зашел, жиденько с подписчиками выходило. Нашлись даже единомышленники, но эффект был не тот, о котором говорил психолог. По-прежнему спасали только антидепрессанты, после которых хотелось спать. И вот год назад Антонина надела парик блондинки, нанесла яркий макияж с застывшими на щеке слезинками, одолжила у сестры корсет, который та купила тайком от тети Зины, сделала селфи и опубликовала его в новом профиле с подписью: «Детке одиноко». И улеглась спать, не понимая, что такое на нее нашло. К своему удивлению, утром она обнаружила сто двенадцать подписчиков, столько же отметок «Нравится» и двадцать комментариев к своей публикации. И понеслось…
Рыболов ей понравился. Уверенный в себе, но не наглый. Общительный, но не развязный. Поначалу она ловила на себе его изумленный взгляд. Потом к его лицу приклеилась вежливая улыбка, под которой скрывалась досада. Того и гляди зыркнет в свой телефон, притворно удивится и бойко выдаст: дела-дела-дела, бежать надо, прости, давай в следующий раз. А может, и ничего не скажет. Так даст стрекача.
И вдруг все внезапно изменилось. Дело в той мертвой рыбине в гигантском аквариуме? В конкретном экспонате? Она приготовилась попрощаться, даже слова припасла заранее («Выставка класс! Ну спасибо за компанию»), только бы не выдать своего огорчения. А он, выйдя из павильона, взял и пригласил ее в кафе. И потом проводил до дома.
Мысли кружились в голове хороводом, пока она занималась уборкой в теткиной квартире. И что теперь? Написать первой? Спросить, как дела? Поблагодарить за вечер? Пригласить самой? И показаться навязчивой? Грешница могла позволить себе все что угодно, Тина – нет.
Прочитать сообщения удалось только через два часа, когда тетка вышла в магазин за хлебом и свежими сплетнями. Тина очень боялась, что Антон забыл о ее существовании почти сразу, как только за ее спиной захлопнулась подъездная дверь.
Среди кучи пошлых посланий нашлось одно от него: «Привет. Нужно встретиться. Вопрос жизни и смерти. В пять на прежнем месте. Сможешь?»
«Конечно», – отправила ответ, забыв поздороваться. Он хочет снова ее увидеть!
Щелкнул замок во входной двери, Тина быстро убрала телефон в карман фартука и с опаской выглянула в коридор. Не тетка. Богдана вернулась с дежурства в больнице.
Двоюродная сестра ей нравилась: спокойная, сдержанная и безгранично добрая. Самые необходимые качества для медсестры реабилитационного отделения. Полная противоположность своей матушки, крикливой и вздорной Зины, которая не давала дочери и шага ступить.
– Тина, привет. Как тут сегодня? – Богдана развязала шнурки на кроссовках и откинулась в кресле, прикрыла глаза. Устала.
– Как обычно. Ничего нового. Тяжелое дежурство?
У Богданы зазвонил телефон, она взглянула на дисплей, но не ответила.
– Ого, восемь непринятых. Он? – У них с Богданой не было друг от друга тайн, около сестры увивался завотделением, интересный мужчина старше ее лет на десять.
Та кивнула.
– Чего хочет?
– Встречи хочет. Отношений хочет. Зря я тогда, Тинка, тебя послушала и на концерт с ним пошла.
– Тебе же он нравится, разве нет?
– Нравится. Только дальше-то что? Путного ничего не выйдет.
– Да почему не выйдет? Не женат.
– Потом к нему захочется уйти, а мне нельзя.
– Да почему нельзя? – всплеснула руками Тина.
– Ну как же ты не понимаешь? Как я маму брошу? У нее сердце и вообще…
– У тети Зины здоровье дай бог каждому.
– Но только я начну с кем-нибудь встречаться, у нее сразу то бок прихватит, то сердце щемит… Помнишь, после концерта что случилось? Пришлось неотложку вызывать.
Забудешь такое светопреставление, как же! Тетя Зина голосила на всю квартиру и требовала батюшку исповедаться.
– Богдана, я тут подумала, только ты не ругайся, ладно? Не кажется ли тебе, не думаешь ли ты… А, ладно, скажу как есть. Тетя Зина сочиняет все, чтобы тебя привязать?
– Кажется, – тихо выдавила Богдана. – Знаешь, как она говорит соседкам? Доченьку для себя рожала. Богом данная, утешение мне в старости.
Тина задохнулась от возмущения:
– Это ж… это ж…
– Тина, как у тебя прошло? – поинтересовалась Богдана, нарочно меняя тему. – Как там твой Рыболов?
– Он не мой, – зарделась Тина. – А прошло все очень хорошо! Мы были на выставке и в кафе. А сейчас мне уйти нужно, прикроешь?
– Не вопрос. К нему? На свадьбу позвать не забудь! – крикнула Богдана вслед.
– Это как до луны, – хихикнула Тина и полетела навстречу мечте.
У входа в парк она сразу заметила его с огромным букетом кремовых роз (такие обычно на открытках печатают вместе с плюшевыми мишками). Медведя, правда, не наблюдалось, но Тину это ни капельки не огорчило. Никто и никогда не дарил ей цветы. Как свидание, самое что ни на есть настоящее.
Шаг навстречу, оглушительный трезвон: Тина чуть не угодила под колеса велосипеда.
– Антон, привет! – В груди трепыхалось сердце от предчувствия чего-то чудесного, необратимого.
Он резко развернулся, царапнул колючим взглядом. У Тины мороз по коже пробежал: уж конечно, не ее он ждет с розами, другую, а она что-то перепутала.
– А, привет, Тина… Тебе вот, – Антон протянул ей охапку цветов, и она сразу уткнула нос в прохладные лепестки. Пахло восхитительно!
– Тина… тебе нравится моя фамилия? Карельский. – Донесся до ее уха глухой голос.
– Красивая, а что? – Она на минутку вынырнула из сладкого облака. Ей нравилось все, что связано с Антоном.
– Могу поделиться. Выходи за меня.
– Что? – переспросила она. Разумеется, ослышалась: шум от дороги, плач ребенка и музыка из динамиков над парковыми воротами исказили его слова.
– Выходи. За меня. Замуж, – спокойно повторил Антон.
Тина видела сотни романтических фильмов, втихаря ревела над очередным хеппи-эндом, прекрасно понимая: все это сказка, так не бывает. Бывает! И в нее можно влюбиться с первого взгляда, потерять голову.
– Я…
– Подожди. Не отвечай сразу. И не думай, что я чокнутый… Пойдем в парк, что ли. – Он подхватил ошарашенную Тину за локоть и потащил к входной калитке.
Разговора не получилось из-за эстафеты. Разгоряченные подростки в ярких спортивных маечках носились по размеченной парковой дорожке. Болельщики шумно поддерживали свои команды, скандировали имена участников и лозунги. Пришлось свернуть на тропинку в березовой аллее, которая привела к пруду с лебедями.
Идеально-прекрасно, чтобы походить на правду. Антон не просто приятный парень. При одном его имени сердечко Тины колотилось так громко, того и гляди выскочит из груди, слова путались, на щеках расцветал румянец…
Антон задумчиво рассматривал лебединую пару, а она – Антона. Наконец он заговорил, и после его слов прекрасные кремовые розы резко загорчили.
– Мне нужна фиктивная жена на время. Года на два, не больше. Ты что-то говорила про проблемы с жильем? Оформлю на тебя однокомнатную квартиру с ремонтом и бытовой техникой в центре. Плюсом откроешь свою кафешку. Финансы, разумеется, беру на себя. Через два года разбежимся и забудем друг друга. Кафе и квартира останутся у тебя. Согласна?
Неподалеку мальчишки запустили петарду, резкий звук всполошил лебедей, и они пронзительно закричали, исступлённо забили крыльями по воде. Тина вздрогнула, внутри как будто лопнул мыльный пузырь надежды.
– Тина? – Антона ее молчание начинало раздражать. – Ну так как?
– Зачем тебе жена?
Карие глаза делового партнера сверкнули болью. Глупости, показалось. С чего бы такая сентиментальность?
– Дед хочет, чтобы я женился, а я…
– А ты не хочешь, – закончила она фразу.
– Как-то так. Завтра вечером я познакомлю тебя с дедом. Он должен поверить, что у нас прям любовь-любовь. Слезу умиления из него, конечно, не выдавить, но постарайся сделать вид, что я тебе, скажем так, приятен. Про наш уговор никто не должен знать. Жить придется под одной крышей, но в разных комнатах. Кстати, у тебя кто-то есть? Постоянный… партнер.
Она вспыхнула и замотала головой, он кивнул своим мыслям: «Ну так я и думал, каждый раз разные».
– На это время тебе придется оставить свою… работу.
– Хорошо, – просто ответила она.
– Надеюсь, за это время Грешница не растеряет всю свою клиентуру, – едко заметил Антон, и Тина непонимающе уставилась на него.
Он продолжил:
– Да, и на эти два года нам придется перебраться на Щучий остров. У нас там свой дом. Место набирает популярность у туристов, кстати, можешь присмотреться и открыть там свое кафе. Или в городе. Где захочешь – не вопрос. Хозяйкой квартиры и кафе станешь сразу после развода. Хочешь что-то спросить?
– Почему я? – выдавила Тина, сглатывая слезу. Всегда знала, что предложение руки станет самым волнующим моментом в ее жизни.
– Я в сложной ситуации. Мой дед… он привык делать все по-своему и никого не слушает. Расстраивать его я не хочу, и мне нужна помощь. Так ты поможешь мне?
Тина кивнула.
Антон выдохнул и заметно повеселел:
– Завтра оформим брак, а потом…
– Завтра? – Тина окаменела посредине парковой дорожки. – Так быстро?
– Ну а чего тянуть? Подпишем документы – и в сторону. Еще нужно приодеться. – Он критически осмотрел ее джинсы и куртку из секонд-хенда. – Заскочим в магазин, а потом к деду на семейный ужин. Заеду за тобой часов в десять утра. И вещи собери, потом сразу отчалим на остров.
Тина не утерпела, нужно было срочно обсудить эту необычную ситуацию. Закрылись с Богданой в комнате, и Тина выложила все как на духу: и про договор, и про квартиру с кафе, и про свадьбу, и про деда.
Дремота Богданы после ночной смены тотчас улетучилась:
– Как ты говоришь его фамилия? Карельский? Что-то знакомое… – Она постучала по клавиатуре ноутбука. – Ну конечно! Это же рыбный король!
– Какой король?
– Рыбный. У него огромный комбинат по производству рыбных консервов. Антон твой, стало быть, рыбный принц.
Впервые за этот странный день Тина рассмеялась да так, что в животе закололо. Рыбный принц! Совсем непохож! У рыбного принца должны быть глаза мутные и навыкате, движения вялые. Антон совсем другой, он как сероглазый принц из сказки про эльфов.
– Тинка, странно все это, и мне совсем не нравится, – двоюродная сестра казалась испуганной. – Ты его знаешь без году неделя. Что за спешка такая?
– У него обстоятельства, я же говорила.
– Обстоятельства…
– Ну что он со мной сделает на этом острове? Съест, что ли? На дно морское утащит, обернет русалкой? Ты бы видела его, когда он предложение делал, такой несчастный был…
– Вот, а я про что! – напирала Богдана. – А должен быть счастливым! Жениться человек собрался! Подозрительный больно твой рыбный принц.
– Богдана, я все решила. Мне нужны деньги, жить негде. Тетя Зина права, сколько можно уже вас объедать.
– Тина, маму не слушай. Сколько нужно – столько и живи. Я же работаю, на двоих хватит.
Тина помотала головой, выбора у нее и вправду не было. А тут судьба ей призывно улыбнулась, столкнула с Рыболовом, подарила шанс начать новую, счастливую жизнь. От таких подарков не отказываются.
Глава 5
Грешница согласилась почти сразу.
Оказалось, что делать предложение руки и сердца, а в его случае – кошелька и здравого смысла, – легко (как сказал бы дед, «проще пареной репы»). Сложновато было смотреть в ее широко распахнутые глаза, в которых плескалась… надежда? Ну не дурочка же она, чтобы верить в любовь с первого взгляда, родство душ и прочую романтичную чепуху.
Потом она склонилась над букетом (цветочная палаточка наконец-то открылась, и он приобрел двадцать пять кремовых роз, символично – по бутону на каждый месяц совместной жизни, плюс один, чтобы уйти от четности), и стало совершенно непонятно, что там у нее на уме.
Удивилась и не сбежала.
А потому что доверчивая, – едва заметно кольнула совесть. Взяла и поверила во все его россказни. Так он и не врал, просто всей правды не сказал.
А потому что прагматичная, выгоду свою сразу почуяла, – уел здравый смысл проснувшуюся совесть. Делать-то ничего особенного и не надо. Сиди себе тихонько на острове, рыбники жуй да клюквенным морсом запивай. И в обиде не останется: кафе и Антоновы апартаменты с дизайнерским ремонтом свалятся через два года.