Спорим, мы не разведёмся?
- -
- 100%
- +
Завтракаю, делаю себе кофе и немного просыпаюсь. Пока я была в ванной, котёнок всё съел подчистую, и у него появилось ещё больше сил и энергии. Беляш в хорошем настроении играется с одной из своих игрушек. Так и вижу, как белая пушистая задница носится с мячиком.
Хихикаю и сажусь за ноутбук. По сети подключаюсь к удалённому рабочему столу и начинаю просматривать срочные дела. Постепенно погружаюсь в рабочий процесс, но вдруг слышу грохот в соседней комнате и вздрагиваю.
Спешу в спальню и вижу Беляша, распластанного по полу.
– Ты откуда упал, малыш?
Кот жалобно мяукает, а затем, как ни в чём не бывало, соскакивает с места и бежит мимо меня.
Пожимаю плечами, осматриваюсь, вроде бы ничего не уронил, и возвращаюсь к работе. Но работать спокойно мне не дают. Беляш находит очень классной идею носиться из одного угла комнаты в другой. И ладно бы он бегал за мячиком, но нет: носится, как оголтелый, просто так, из стороны в сторону! Шило в заднице, что ли? Или, мы вчера не заметили, что он заводная игрушка? Тогда где у него кнопка выключить, или батарейки?
Заканчивается это тем, что скользящие лапки не выдерживают, котёнок не может нормально притормозить и со всего размаху впечатывается головой в стену.
– Беляш! – испуганно соскакиваю я с места.
Котёнок сидит на заднице и не понимает, что произошло. Он удивлённо смотрит на стену, словно удивляется её наличию здесь. Да она всегда там была, а не недавно появилась!
– Всё, надоело! – беру его на руки и сажусь за компьютерный стол.
На коленках он немного фырчит, извивается, а затем постепенно успокаивается и засыпает, мурлыкая во сне.
– Так-то лучше, – улыбаюсь я, а затем полностью ухожу в рабочий процесс.
Так проходит часа три, мои ноги затекают, и я подумываю скинуть хулигана с моих ног, но боюсь, что он начнёт носиться из стороны в сторону.
Неожиданно открывается входная дверь, и Беляш соскакивает с моих ног и мчится на шум.
А затем я слышу визг мужа и скорее спешу в коридор. Что Беляш учудил на этот раз?!
Спешу на визг. В коридоре вижу премного странную картину. Оказывается, Беляш подумал, что Гриша – дерево, и взлетел на него по костюму.
Котик, как ни в чём не бывало, сидит на плече у мужа и вылизывается.
– Ну, что это такое?! – Гриша поворачивает голову к котёнку, а тот, удивлённо открыв свои голубые глазки, лижет его в нос.
Не в силах устоять, хохочу. Слишком уж странная и забавная ситуация.
– И ты туда же, – вздыхает Гриша, снимает с себя котёнка, аккуратно опускает его на пол, а затем снимает обувь.
– А ты чего так рано? – интересуюсь я. – Мы тебя раньше вечера не ждали.
– Приятно слышать, что меня всё ещё здесь ждут, – в ответ улыбается Гриша, а я морщусь, поведя плечом. – На удалёнку отправили, – поспешно добавляет он. – Заставили подписать пару документов и выпроводили. Пинком под зад.
Вздыхаю. Недолго моё одиночество и удовольствие от него длилось.
Беляш, тем временем, убегает в зал и продолжает свой тыгыдык, которым доставал меня всё утро.
– Любимая, что ты дала нашему пирожочку? – Гриша проходит в зал, шокировано наблюдая за метеором.
Не реагирую на его «любимая» и коротко отвечаю:
– Он с утра такой. Пытался соседнюю комнату разгромить, не получилось, вот он забеги по этой устраивает. Кошмар какой-то, голова уже от его шума кружится, – качаю головой в ответ.
– Может, его надо просто на ручки взять? – Гриша, не стесняясь, переодевается при мне, скинув с себя костюм.
Отворачиваюсь, пытаясь заглушить нашедшее возбуждение. Напоминаю себе, что у меня давно не было секса, и, поэтому я так реагирую, а не потому, что у меня остались чувства к Грише.
– Я брала Беляша на ручки. Он у меня часа три спокойно спал. Наверное, кое-как выдержал. Видимо, твоя очередь качать неугомонного, – бормочу я. – Я, наверное, пойду обед готовить.
– А я думал, что сегодня моя очередь хозяйничать на кухне, – непринуждённо говорит он, наклоняясь за Беляшом.
Тот, посчитав, что с ним хотят поиграть, отпрыгивает на полметра, а я лицезрю задницу дорогого муженька. В который раз приходится отводить взгляд.
– А у нас давно дежурства? – фыркаю, наблюдая за тем, как маленький, проворный котёнок водит за нос взрослого здорового мужика.
– Знаешь, нам бы пора обсудить быт, – вздыхает Гриша, чуть не распластавшись на полу, потому что Беляш вновь обводит его вокруг пальца.
– Спустя пять лет совместной жизни? Умно, умно, – качаю головой и иду на кухню, попутно спотыкаясь о Беляша. – Нет, явно чертёнок! – злюсь, пытаясь уловить котёнка, но тот с лёгкостью бежит в соседнюю комнату. – Ага! Попался! – кричу ему я, забежав за ним и захлопнув дверь комнаты. – Не уйдёшь! – бурчу на вредного котёнка, но тот спешно забивается под диван.
Лезу за ним, пытаясь дотянуться до комочка стихийного бедствия. Тот зажимается всё дальше, в угол, а я лезу и лезу за ним.
В последний момент его ловлю и пытаюсь вылезти назад, но… застреваю. Про себя перечисляю все цензурные и матершиные слова. Как я вообще могла так застрять?
Вот ведь блин!
Интересно, как выгляжу со стороны? Как спрятавшийся страус, попой кверху?! Надеюсь, это хотя бы сексуально.
Не справляюсь сама и в итоге зову Гришу. Он приходит мгновенно и застывает на пороге.
– Очень, кгхм, своеобразная поза, – кашляет он, пытаясь скрыть смех. Но я его отлично знаю, и он нифига не кашляет.
– Ты поможешь мне, или нет? – ворчу на него я снизу. Конечно, не в моей ситуации ругаться, но всё-таки. – Мне не вылезти, а ты издеваешься!
– Ни в коем разе.
Его горячие руки ложатся на мою задницу. Охаю и замолкаю. Какой-то идиотизм. Не первый же год женаты! Он пытается меня вытянуть, Беляш в моих руках громко мяукает, и это походит на мат, а затем Гриша сдаётся, встаёт и приподнимает диван. Спешу вылезти и отряхнуться. Беляш чихает и пытается вырваться из моих рук.
Между нами повисает неловкое молчание, и только котёнку не неловко: он фырчит и мешает идиллии.
– Ты меня таким образом пыталась соблазнить? – наконец, осторожно интересуется Гриша.
– Вот ещё! – фыркаю я, стараясь не опустить глаза вниз. Туда, где у Гриши кончается футболка. – Вот, я достала Беляша. Будешь его успокаивать?
– У тебя это лучше получается, – пожимает плечами супруг. – Можешь подержать его на руках ещё немного и поработать, а я пойду готовить.
– Ты и готовить? – вскидываю левую бровь. – Ты сейчас серьёзно? Тебе же вечно некогда, – вновь оставляю колкую фразочку.
– Я подумал, что мы следующий месяц…
– Двадцать семь дней, – на автомате поправляю я, чтобы сильнее уязвить.
Беляш на моих руках мяукает, напоминая о себе. То ли подтверждает, что Гриша не прав, то ли ворчит на моё занудство, то ли вообще просто хочет дальше бесноваться где-то на полу.
Вот ведь заводная игрушка!
– Да-да. В любом случае, раз мы оба будем дома длительное время, будет нечестно, если всё время будешь готовить только ты, – Гриша невинно улыбается, а сам исподлобья наблюдает за моей реакцией.
– Раньше тебя это ни капли не волновало, – ворчу на него я, качая головой.
– Это было раньше. Признаю, был не прав. Пытаюсь измениться. Буду рад, если поможешь. Так что иди отдыхай, или работай, как тебе будет удобнее. Я на кухню, сварганю какую-нибудь пасту, – он буквально выпроваживает меня.
Не спорю, лишь удивлённо иду вместе с Беляшом в спальню. В комнате жарко (или жарко мне?), и прохожу на балкон, открываю окно. Беляш дышит свежим воздухом, удивлённо наблюдая за прохожими внизу: с такого расстояния они кажутся мелкими букашками.
Вздыхаю. И вот когда Гриша так сильно изменился? Почему вдруг принял во внимание всё то, что мне не нравилось в нашем совместном быту? И не откатится ли всё назад, если я скажу, что не хочу разводиться?
И хочу ли я разводиться вообще?
– Беляш, что мне делать? – глажу котика. Тот поднимает на меня свои умные глазёнки и мяучит в ответ. – Жаль, что я не понимаю твой мудрый совет. А то обязательно последовала бы ему.
– Мяу! – возмущается Беляш.
Вздыхаю. Выбор мне придётся сделать самостоятельно.
Немного успокаиваюсь и возвращаюсь в спальню. Пока Гриша на кухне, работаю и отвлекаю Беляша. Котёнок отлично засыпает у меня на коленях, прижимаясь всем телом, но, как только я перекладываю его на заправленную кровать, просыпается. Пыхтит, ворчит и начинает носиться по комнате, как оголтелый.
– Кажется, ты притащил домой монстра, – шутливо говорю Грише, когда он заглядывает в комнату и отвечает по работе.
– Не исключено, – пожимает он плечами. – Зато вы прекрасно смотритесь вместе!
– Намекаешь на то, что он – чертёнок, а я самая настоящая ведьма? – бурчу, поглаживая мурчащий пушистый комочек.
– Нет, – он смеётся и пожимает плечами, – ты шатенка, а он белый. На контрасте хорошо смотритесь.
Беляш просыпается и начинает настойчиво гладиться об мою руку. И, конечно же, мурлыкать. Гриша ухмыляется, но ничего не говорит и уходит на кухню.
Вздыхаю: всё ещё не понимаю, в какое королевство кривых зеркал я попала, и в какой момент Гриша снова стал тем, в кого я некогда влюбилась, но стараюсь не подавать виду, что нервничаю.
Беляш, в конце концов, больно кусает меня, я айкаю, а затем это белое исчадие ада убегает на кухню, где я слышу Гришины вопли.
Качаю головой. Не, у моего мужа непереносимость животных. Вот теперь я его узнаю. Спешу на кухню и удивляюсь тому, что ещё никто и никого не убил. И даже не знаю, у кого больше шансов.
– Что случилось? – интересуюсь я, наблюдая за тем, как Беляш сидит на подоконнике, как ни в чём не бывало, и облизывается.
– Да ты своё смертельно оружие выпустила, – смеётся Гриша и, видя, что я не понимаю его шутки, добавляет: – Беляш кинулся мне под ноги, я споткнулся, еле устоял на ногах, выругался, а затем обезоружил его.
Смотрю на Беляша. Тот явно в порядке и продолжает вылизываться.
– Как же?
– Да я дал ему колбаски и усадил на подоконник. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы под ноги мне не бросалось, когда я готовлю для любимой и для себя, – Гриша абсолютно спокоен, а я щурюсь.
И любимой меня назвал. Снова. И Беляша не обидел. Что-то явно происходит.
– А ты в курсе, что ему нельзя колбасу? – бурчу я и наливаю себе стакан воды. В горле пересохло от этих волнений.
– Судя по его довольной морде, Беляш с тобой категорически не согласен, – усмехается Гриша. – Да ладно тебе. Многие кормят кошек домашней едой, и они долго живут.
– Кормят-то кормят, – киваю, согласившись. – Но ты учти, дорогой, – это слово пробую на вкус, потому что уже сама не знаю, «дорогой» он или нет. – Что все кошки разные. Что подойдёт одной, то может угробить другую.
– Поэтому надо будет посмотреть, что нашему Беляшу больше подходит. И, раз ты здесь, – последнюю фразу он говорит особенно торжественно, – садись кушать. Обед готов.
Хмурюсь, боясь представить, что такого приготовил Гриша, и будет ли это съедобно.
Глава 6
Елена
На удивление, паста, которую сделал Гриша, не просто съедобная, а очень вкусная. Это было понятно ещё по запаху: терпкому, но очень аппетитному, когда аромат свежесвареной курицы перемешался с приправами и прочими яствами.
Некоторое время молчу, просто с нескрываемым аппетитом жую, что он приготовил. Я и представить не могла, что я настолько голодна, пока не начала есть.
– Вкусно? – наконец, осторожно интересуется Гриша.
– Очень! – говорю, и кусочек курочки вываливается из моего рта, плавно приземлившись мне на штаны. – Ой. Насвинячила, – расстроенно добавляю. Выкидываю курочку в мусорку и досадно вздыхаю.
Кошусь на Гришу: обычно в такие моменты он ворчит на меня, что у меня дырявый рот. При этом у него никогда не было предъяв, когда…
– Ничего страшного. Машинка всё отстирает, – пожимает он плечами, аккуратно вытершись салфеткой.
Неловко как-то вышло. Даже не знаю, что делать. Поэтому тихо, не без удовольствия, доедаю остальное.
– Спасибо, всё было очень вкусно, – благодарю и хвалю повара. Встаю из-за стола, не зная, как реагировать на изменения мужа.
И, самое главное, как долго они будут длиться? К чему ещё мне нужно привыкнуть? Мне очень нравится всё это, оттого только страшнее. И земля уходит из-под ног, всё-таки всё привычное исчезло…
– Приходи снова – будет ещё вкуснее, – улыбается он. – И оставь тарелки. Сам помою.
– Точно? – хмурюсь, откровенно не понимая, что происходит.
Это странно, непривычно. Чёрт возьми, это пугает!
– Ну, не вечно же тебе всё мыть, – пожимает плечами Гриша, а затем подхватывает мою тарелку, берёт свою и открывает воду.
Мои глаза не выдерживают подобных изменений, и я возвращаюсь в спальню. Вернее, я туда в страхе сбегаю. Где-то через десять минут Гриша присоединяется ко мне, и следующий час мы молча работаем: каждый занят своим делом.
Я думаю о сложившейся ситуации, пытаясь понять, почему это всё меня так сильно пугает и задевает.
– Ой, у меня сейчас созвон будет, – вздыхает Гриша, прерывая мои нелёгкие думы.
Мгновенно вздрагиваю, припоминая последнюю ссору. У Гриши же вечно важные созвоны, а он у нас зарабатывает больше, значит, это я должна уйти из нашей спальни, если мешает. «У меня же ноутбук, я могу выйти из комнаты в любой момент, а у него компьютер», – эти неприятные слова из раза в раз прокручиваются в моей голове.
– Мне уйти? – осторожно спрашиваю, хотя совершенно не хочется двигаться с места.
– Не, созвонюсь по телефону. Да и вечером перееду в соседнюю комнату, чтобы у каждого из нас было своё рабочее пространство. Ты права: это безумие, что мы работаем в одной комнате, – поднимаю на него удивлённый взгляд. – Мы ведь не коллеги, а муж и жена.
Гриша совершенно спокоен. Я давно предлагала ему разъехаться работать по разным комнатам. Но он вечно придумывал новые отговорки, среди которых была одна ключевая мысль: «мы же семья, мы не можем мешать друг другу».
Подхожу к Грише, трогаю его за лоб, вроде не горячий. Может, это я схожу с ума?
– Ты чего? – удивляется он, проникновенно глядя на меня.
– Да вот, хотела проверить, нет ли у тебя жара. А то вроде бы и ты, а вроде и нет. Я не знаю, чему уже верить, – ехидничаю, но сейчас это мой единственный способ защититься.
– Ах так? – Гриша неожиданно ловит меня, прижимает к себе и целует.
Вздрагиваю, потому что не ожидаю такого поворота событий.
Первым порывом становится желание дать Грише хорошую пощёчину, но я почему-то сдерживаюсь. А затем и вовсе отвечаю Грише на его поцелуй. К сожалению, он мне не чужой, а тело моментально реагирует на прикосновение столь желанного мужчины.
Блин. Вот ведь, называется, отвыкать начала!
Его губы мягкие, сладкие, ещё пропитанные в пасте, касаются моих губ, властно подчиняя меня себе. Его руки горячие, обжигают кожу на талии. Чувствую мощнейшее желание, которое разгорается во мне, и я ничего не могу с этим поделать.
Его руки всё ниже, и я себя останавливаю. Торможу, чтобы потом не сожалеть. Отстраняюсь, хоть и мне так сильно этого не хочется.
– Извини, если перешёл границы дозволенного. Ты сегодня особенно сильно сводишь с ума, – Гриша осторожничает.
Он, как и всегда, ловит моё настроение и понимает, что сейчас – не время. Не рано, не поздно, просто не время.
– Да не стоило, – бросаю я, вытирая губы. Ощущаю, как они опухли и жаждут продолжения.
Да я и сама этого хочу. Но не могу себе позволить. Я запуталась и не знаю, что делать дальше.
Ухожу на балкон. Прячусь. Хочу остыть и рационально подумать. Не в силах спорить с собой или общаться с Гришей. Слишком много событий за короткие три дня. Я ведь так не выдержу и проиграю спор. И так ли мне хочется его выиграть? Может, ну его, все эти глупости?
Отбрасываю все неприятные мысли, позволяю себе немного расслабиться. Краем уха слышу, что Гриша уходит и созванивается с коллегами в соседней комнате. Качаю головой. Почему нельзя было услышать меня раньше? Сразу? Почему он осознал, что и в каких моментах делал мне больно, только когда я решила уйти? Почему он делает это сейчас, когда мне уже не надо?
Когда немного остываю, возвращаюсь за ноутбук и доделываю те дела, что не успела за день. Минус удалёнки: работа не всегда бывает до шести. Зачастую приходится дорабатывать.
Гриша возвращается, разбирает свой компьютер и перетаскивает его вместе со столом. Он пыхтит, но не просит помощи. Стараюсь не лезть, чтобы не попасть под горячую руку. Если она вообще горячая.
Наконец, муж полностью перетаскивает стол и технику в соседнюю комнату. Смотрю на пустующее место и вздыхаю: как-то даже от того, что он переехал в соседнюю комнату, стало грустно на душе.
Заканчиваю работу и захлопываю ноутбук. Устала за день: от работы, ненужных переживаний и прочей дребедени. Падаю на кровать, и ко мне приходит Беляш. Ему почему-то кажется, что мои ноги – самая лучшая игрушка. С утра были волосы. Не спорю с ним, лишь наблюдаю.
Неожиданно в спальню заходит Гриша. Он воровато улыбается и интересуется:
– Ленк, не хочешь сходить прогуляться?
Да его днём с огнём не вытащишь из дома! Это он сейчас серьёзно?!
Смотрю на Гришу и не знаю, как реагировать на его предложение, так и на его новое поведение. Что стало причиной изменений? Не мог же человек встать с утра не с той ноги и измениться? Или он это раньше не с той ноги вставал и сейчас случайно встал с той? Что-то тут не так.
Но что? И как это узнать?
– Ты чего зависла, дорогая? – усмехается он, и я пожимаю плечами. Я действительно не знаю, что ему ответить. – Ну, я же не кусаюсь. Тем более, несколько лет назад ты сама, добровольно вышла замуж.
– Потому что я тебя любила и не замечала твои косяки. А когда мы начали жить не просто вместе, но и работать в одной комнате, наружу повылазила вся дрянь, – фыркаю, устроившись поудобнее. – И не надо говорить, что ты резко изменился. Скорее всего, ты просто делаешь всё, чтобы меня задобрить, а как только я скажу, что мы не разводимся, всё сразу вернётся на круги своя.
Вываливаю всю тираду сразу. Мгновенно жалею, что вообще это произношу. Говорю то, что меня гложет. Делюсь тем, что у меня на душе. Гриша же абсолютно спокоен, а затем выдаёт короткое:
– Ты совершенно права, – эту фразу слышу чуть ли не впервые, но так часто за день, что удивлённо смотрю на мужчину. Я… что? – Трудно поверить, что кто-то резко извинился. Вдруг я действительно не изменился, а как только ты изменишь решение, вновь стану домашним тираном.
На такой выпад мне совершенно нечего ответить. Так и сижу с открытым ртом и молчу, уставившись на него.
Но я ведь ни разу не называла его тираном!
– В любом случае, я пойду прогуляюсь. Если хочешь – пошли со мной. Не хочешь – оставайся в четырёх стенах, – после чего он демонстративно подходит к шкафу, выуживает оттуда джинсовые бриджи и спокойно так переодевается при мне, демонстрируя своё обнажённое тело.
– Может, переоденешься в другой комнате? – ворчу и отворачиваюсь. Совершенно не хочу наблюдать за демонстрацией красоты, что пряталась под одеждой.
Вот ведь дьявол! Демон-искуситель! Соблазнитель!
– А чего ты там не видела и чего мне стесняться? – пожимает он плечами. И совершенно прав – нечем возразить.
– Чёрт бы тебя подрал, – бурчу и встаю. – Выйди из комнаты – я переоденусь. Тоже прогуляюсь. Воздухом надо всё-таки подышать. А одной мне совершенно не хочется.
– Как скажешь, – кивает Гриша, и я вижу на его лице улыбку победителя.
Ну, уж нет! Русские так просто не сдаются, а это всего лишь третий день, Григорий. Я выведу тебя на чистую воду и узнаю, кто тебе раздаёт мощные советы по изменению!
Лезу в шкаф и на глаза попадается короткое платье, которое я почти не надевала: каждый раз почти бывший муж требовал не надевать его – слишком короткое.
Интересно, что он скажет сейчас? Будет ворчать, или…? Понимаю, что не стоит, но мне уже хочется протестировать границы…
Нагло выскальзываю в коридор в обтягивающем платье. Наблюдаю за реакцией Гриши. Тот смотрит на меня пожирающим взглядом, но в глазах нет ни капли злости. Нет, походу это параллельная реальность!
– Решила меня напоследок пособлазнять? – усмехается он, не сводя с меня глаз.
От этого по коже бегут мурашки, и я пытаюсь отогнать в сторону любые провокационные мысли.
– Напоследок? – кокетливо улыбаюсь, надевая каблуки. Специально наклоняюсь так, чтобы мою упругую задницу было хорошо видно с высоты глаз муженька.
– Ну, это ты хочешь развестись, – пожимает парень плечами и открывает передо мной дверь.
Не говорю ему, что я ещё ничего не решила. Бурчу про себя, что три дня назад решение было чётким и казалось таким правильным, а сейчас…
А сейчас я не знала, что чувствую. Как героиня сериала 2010-х, ей богу. Только она не знала, что чувствует к двум братьям-вампирам, а я к одному ещё некогда очень любимому мужу.
Дилемма, право.
Выхожу и слышу, как Гриша выходит следом и закрывает за нами дверь. Дефилирую по лестнице, надеясь, что муженек разглядывает симпатичные виды сзади.
– На лифт, я так понимаю, ты не хочешь? – слышу усмешку в его голосе.
– А зачем? Мы же гулять пошли, – фыркаю в ответ, поправляя свои волосы. Мужчины же любят гладкие длинные волосы?
Выходим на улицу, и я от удовольствия закрываю глаза. Солнце печёт мой лоб, а приятный ветерок обдувает тело. Какой же кайф хоть иногда выбираться из дома.
– Ты хочешь здесь прогуляться, или в какой-нибудь парк съездить? – Гриша отрывает меня от моей маленькой медитации и трясёт ключами перед лицом.
– А разница? – бурчу я, потому что весь кайф обломал.
– Ну, ты в таком сексуальном наряде… – вскидываю левую бровь. Каком?.. – Думаю, ты бы хотела покрасоваться в парке каком-нибудь перед другими. Ну, и, ты знаешь, в парке можно купить всякие вкусности.
Отшатнулась от неожиданности, еле удержавшись от фразы «ты же против всяких вкусняшек?! Они же вредные». Устояла. Промолчала.
– Я надевала это платье всегда, чтобы порадовать тебя. Чтобы тебе это понравилось, а ты до сих пор считаешь, что я хочу привлечь чей-то чужой взгляд? – вновь начинаю агриться и скрещиваю руки на груди.
– Спасибо, конечно, мне очень нравится, но ты ни разу не спросила у меня, нравится ли мне это, или нет, – мгновенно отвечает он с обидой в голосе. – Ну да ладно.
Застываю. Я ведь не думала об этом в таком ключе. Так и подмывает спросить, почему это могло ему не понравиться, но молчу. Не хочу ссориться публично, на улице.
– А знаешь, поехали, – усмехаюсь я и иду к машине.
Раз уж нам осталось прожить двадцать с небольшим дней вместе, то зачем ссориться? Пора начать получать удовольствие! А там, может, это «временное» перерастёт в «постоянное».
Мы садимся в машину и доезжаем до ближайшего парка. Удивительно, но Гриша открывает дверь, и я выхожу из машины, коротко кивнув.
– Ты решил стать джентльменом? – усмехаюсь, подколов любимого.
– Всегда им был. Тем более, перед моей леди, – фыркаю, услышав эти слова, потому что в последний раз таким заботливым и вежливым он был до замужества. – Тем более, на свидании.
– Это свидание? – удивляюсь я, мгновенно проглотив все язвительные и колкие фразочки.
– А что это, по-твоему? – парирует он.
Надуваю губы и не реагирую. Каждый раз, когда я расценивала совместную вылазку куда-то, как свидание, Гриша обесценивал моё желание, говоря, что у замужних не бывает свиданий. Мы и так официально вместе. Всегда.
А мне хотелось чего-то магического, приятного, волнующего. И если всего лишь мысль о свидании доставляла мне радость, то почему меня постоянно лишали лакомого кусочка?
Но я выше него, и не буду напоминать об этом досадном и неприятном недоразумении.
Вместо этого иду по парку, цокая каблуками, наслаждаясь свежим воздухом и солнышком, что греет моё лицо.
– Эй, девушка! – окрикивает меня незнакомец. – Отлично выглядишь.
– Не знакомлюсь, – зло бросаю я.
Совершенно не хочу проблем. А эти мужланы, которые решают о статусе девушки по её одежде, как одна большая неприятность. Иногда хочется надеть паранджу, но есть шанс напороться на некоторых верующих, кем я не являлась.
– А по наряду и не скажешь. Да и выглядишь так, словно хотела привлечь внимание, – не отстаёт он. – Чего ты такая грубая? Одна остаться хочешь?
– Точно не с тобой, – отталкиваю его от себя и, кажется, совершаю ошибку, потому что мужик злится.
– Так, руки убрал! – слышу голос Гриши и облегченно выдыхаю.
– А тебе чего надо, урод? – незнакомец срывается на моего мужа, и я останавливаюсь, оборачиваясь. – Мы просто поссорились с любимой, и она вредничает.
– Ты никак не можешь поссориться с любимой, потому что это моя жена, – буквально рычит Гриша. – Я только машину закрыл, буквально на секунду отвернулся, а всякая шваль, типа тебя, уже руки распустила.