Тепло ли тебе, девица?

Глава 10. Настя

Горячая ванна смыла с меня озноб и усталость, но не смыла странное чувство. Я сижу на ковре в своих самых толстых носках и длинном свитере, который съедает меня целиком, и кручу в руках умерший телефон и ставлю его на зарядку.

«Посмотрим, Чудина. Выспись», – передразниваю я низкий, ворчливый голос Влада, корча самую злобную гримасу, какую могу. – Ох, какой важный! Все прям слушаться должны.

Снисходительно закатываю глаза, но внутри жужжит любопытство. Да кто он вообще такой, этот Влад Стужев? Ходит, командует, будто все знает лучше всех, а сам…

Я подхожу к ноутбуку и открываю браузер. «Поисково-спасательный отряд “Ориентир Надежды”». Сайт выглядит так, будто его делали в начале нулевых и с тех пор только молились, чтобы он не сломался. Серый фон, кривые кнопки, руки так и чешутся, чтобы все наладить. Листаю историю отряда, фотографии. Вот они, поисковики. На групповых снимках – уставшие, но улыбающиеся лица.

Нахожу Влада. Фотография, видимо, сделана давно. Он моложе, но взгляд тот же – прямой, немного отстраненный, будто смотрит не в камеру, а куда-то за горизонт. Под фото – сухая строчка: «Координатор поисковых групп. В отряде с 2020 года. Инструктор по горной и зимней подготовке».

– Инструктор, значит, – говорю я вслух фотографии. – Вот почему такой зануда. Все по правилам. – Я показываю ему язык из вредности. – Получил, Стужев!

Потом, уже почти машинально, нахожу раздел «Новости» и подписываюсь на уведомления о новых происшествиях. Просто так, на всякий случай. Не то, чтобы я собиралась вступить в отряд, но мало ли.

Живот предательски урчит от голода. Я иду на кухню, полная решимости приготовить себе что-то эдакое, героическое, после такого сложного дня. Может пельмени? Но нет, это для слабаков. А я приготовлю пасту с соусом.

Все начинается довольно бодро, в какой-то момент даже кажется, что мое проклятье перестало работать, но показалось. Вместо пасты у меня получается пересоленная каша с подгоревшими кусочками сыра. Ничего нового…

Ну не выйдет из меня повар, что ж теперь? Бросаю свое художество в раковину и плетусь включать телефон, чтобы заказать еду на дом. Едва экран загорается, как гаджет начинает вибрировать на все лады.

Десятки, сотни сообщений! Уведомления из всех соцсетей, мессенджеров, даже почты. Я открываю одно. «Настя, это вы искали родственников бабушки Марии? Моя тетя очень похожа! Вышлите, пожалуйста, денег на такси, я к вам приеду!». Другое: «Я ее соседка! Она мне должна пять тысяч рублей, передайте, что я жду!». Третье: «У меня есть информация, но она платная».

У меня холодеет внутри. Это же… это какие-то же паразиты. Люди, которые увидели мой отчаянный стрим и решили нажиться. У них нет совести, только жадность и готовность пнуть того, кто и так упал.

Я лихорадочно пролистываю сообщения. Предложения «помощи» становятся все абсурднее и наглее. Кто-то «узнал» бабушку аж в трех разных городах. Кто-то требует «вознаграждение за бдительность». У меня начинают дрожать руки. Я хотела помочь, а устроила это… это свинарник.

Не могу больше читать, не хочу этого видеть. Снова выключаю телефон и отталкиваю его от себя, как будто это бомба. В тишине квартиры стучит только сердце. Ладно. Все. Утро вечера мудренее, да и есть больше не хочется. Ложусь в кровать, натягиваю одеяло с головой и пытаюсь уснуть, представляя, как все эти ужасные сообщения сами собой стираются к утру. Неужели люди могут быть настолько жестоки?

Пару дней мне потребовалось, чтобы минимально прийти в себя и отмыться от этой гадости. А вот закончить репортаж про отряд так и не получается. Не могу себя заставить, особенно после того несчастного стрима. Меня словно поставили на паузу и сил нет ни на что.

Ко всему прочем еще и сообщение от отца прилетает. Напоминает о встрече в кафе «Сказка». Это семейное кафе, куда мы ходим раз в полгода, чтобы поддерживать видимость отношений. Натянутых, как струна, и таких же звонких. Отмазаться не вариант, я и так вечно, как блудная дочь… Ну что я виновата, что терпеть не могу жену отца и ее дочь? Да и они меня в общем-то не жалуют…

Прихожу в кафе первой и выбираю столик у окна. Через десять минут появляются они. Папа с важным видом, мачеха Елена Витальевна с легкой, снисходительной улыбкой. И Лера, моя сводная сестра, вся в розовом. Смотрит на меня с легким пренебрежением.

– Ну, вот и Настенька, – говорит мачеха, смахивая невидимую пылинку со стола. – Выглядишь… уставшей. Опять по ночам не спишь. Чем только занимаешься?

– Работаю, – бросаю небрежно, разглядывая меню.

– А-а, так вот это что, – протягивает Лера, делая круглые глаза. – Снимала, как суп варила? Или как собачек бездомных кормила? Мы видели твой стрим, кстати. Очень… драматично. Сколько заплатили?

Я чувствую, как по спине пробегают мурашки.

– Это бесплатно, – говорю я тихо, но четко. – Я просто помогала.

– Конечно, помогала, – папа кладет руку мне на локоть, и его прикосновение какое-то виновато-уставшее. – По-другому и быть не может.

Его слова должны поддержать, а я, наоборот, чувствую, что для отца являюсь источником «неудобств».

Мачеха заказывает для всех салаты, потому что Лерочке надо следить за фигурой, и начинается привычный ритуал. Они говорят о планах Леры поступить в магистратуру, о новой машине, о ремонте. Я ем свой салат и чувствую себя не родственницей, а незваным гостем на чужом празднике. Так хочется встать и уйти, но как можно. Отец рад меня видеть, хоть и не показывает этого.

– А у тебя какие планы, Настя? – вдруг спрашивает мачеха, и в ее голосе звучит сладкая, липкая забота. – Может, уже замуж пора? Или на нормальную работу? А то твой… блог, – она произносит это слово, будто пробует несвежий продукт, – это же несерьезно.

Лера гаденько хихикает.

– Да уж, сколько можно бездельничать?

Я смотрю на них и лишь вздыхаю.

– Мои планы, – говорю я, откладывая вилку, – мое дело. Я помогаю людям и зарабатываю сама, пусть и не так, как вам хочется.

В воздухе повисает неловкая пауза. Мачеха собирается что-то сказать, что-то колкое, но в этот момент…

Вжжжж!

Громкая, настойчивая вибрация, лежащего на столе разрывает тишину. Все вздрагивают и устремляются на экран моего телефона. А там уведомление с сайта ПСО «Ориентир Надежды».

«Пропала девочка 8 лет. Улица Маяковского» – читаю, а сердце колотится все быстрее.

Открываю форум и сообщение целиком, там подробности. Особые приметы, во что была одета, где видели последний раз. Это же здесь недалеко, буквально в двух кварталах.

Внимание, выезд!

Сбор: сейчас

Территориально: площадь Маяковского

Форма одежды: город

Координатор: Стуж.

Читаю эти строки, и весь шум кафе, голоса мачехи и Леры, даже взгляд отца, все отдаляется, становится фоновым шумом. Перед глазами только буквы. Девочка. Улица. Стуж? Серьезно?

Поддавшись порыву, нажимаю на ник Влада и попадаю на его страницу, а там аватарка с фото. Дурацкая улыбка сама появляется на губах, даже если меня не позвали, я же могу прийти?

– А кто это у тебя такой интересный? – вкрадчивый голос Леры, как ушат ледяной воды.

Вздрагиваю от неожиданности и поднимаю глаза, родственники смотрят на меня, а Лера еще и в экран мой уставилась.

– Никто. Мне пора, – говорю я, вставая. Голос звучит непривычно твердо даже для меня самой. – Это срочно…

– Куда это? Настя, мы же только что пришли, – хмурится отец. – Посиди с семьей.

– Прости, пап, работа, – бросаю я уже на ходу и устремляюсь к выходу.

Глава 11. Влад

Мой дом – это бревенчатый сруб на отшибе, заснеженная поляна и три километра до ближайших огней. Здесь пахнет деревом, печным дымом и тишиной. Именно тем, чего сейчас больше всего на свете хочется.

Едва машина останавливается у калитки, как дверь на крыльце распахивается еще до того, как я выхожу. Рыжий – родезийский риджбек, больше похожий на рыжего льва в миниатюре – несется через сугробы, виляя всем телом. Он не лает, а молча тычет холодной мокрой мордой мне в руку, сверля взглядом: «Где был? Опять без меня?»

– Давай, делай дела, – хрипло говорю я, отпирая калитку. Пес делает круг по участку, закапывая нос в снег, и тут же мчится обратно, в тепло.

В прихожей пахнет псиной и хвоей. Скидываю куртку и пихаю ботинки в угол. Ноги ноют от усталости, день был тяжелым. Прохожу в гостиную, к камину. Щелчок зажигалки, треск смолистой лучины, потом дружное завывание пламени в тяге. Огонь разгорается и приятно ласкает ладони.

Рыжий вбегает в комнату и отряхивается с таким усердием, будто пытается сбросить шкуру. Капли летят на пол и на меня.

– Что, замерз? – хмыкаю я, проводя рукой по его короткой шерсти. Хребет на спине стоит дыбом. – А я целый день на морозе. И мне никто не сочувствует.

Он тычется мордой мне в колено, требуя свое. Насыпаю ему корма в миску, слушаю, как он чавкает с энтузиазмом, которого мне сегодня так не хватало. Потом иду к буфету. Достаю бутылку коньяка, жесткого, без изысков и наливаю в тяжелый бокал.

Сажусь в кресло у камина, вытягиваю ноющие ноги. Первый глоток обжигает горло, разливается по телу тяжелым, живительным теплом. Второй чуть глубже. После третьего спадает напряжение в плечах, потом в челюсти, наконец, где-то глубоко внутри что-то щелкает и отпускает. Я выдыхаю и прикрываю глаза.

Рыжий, расправившись с ужином, подходит и кладет тяжелую, бархатную морду мне на бедро. Смотрит в огонь одним глазом, другим на меня. Я глажу его за ухом, по спине, где на хребте гребень. Расслабляюсь окончательно. День был дерьмовый, но он закончился. И не просто так, а с найденными для бабушки родственниками. С чувством, что хаос, который устроила та девчонка, в итоге сработал. Как кол в колесо, но колесо-то поехало.

Телефон на столике пиликает. Уведомление с форума отряда. Рука сама тянется, но я останавливаю себя. Не сейчас, если открою, то мозг снова включится в режим координатора, начнет мысленно раскладывать квадраты, прикидывать, кто свободен. А мне нужен отдых. Это не прихоть и не каприз, а правило, написанное кровью и нервными срывами тех, кто его нарушал.

И почему-то, глядя на огонь, я вспоминаю Чудину. Ее испуганные круглые глаза в свете фонаря, ее дурацкую фразу про Деда Мороза и лихорадочную болтовню на парковке… И не могу сдержать короткую, хриплую усмешку.

Поддавшись внезапному порыву, все же беру телефон, но открываю не форум, а ее канал «Дневник случайного волонтера». Пролистываю несколько постов, рандомно смотрю видео.

Вот она, в ярком фартуке, пытается приготовить что-то многослойное. Получается асимметричная, странная субстанция, кардинально отличающаяся от оригинала. «Ну, вы же понимаете, эстетика – это не главное… Главное попытка!» – вещает Настя в камеру, а в комментариях смех и поддержка подписчиков.

На другом видео она спасает сбитого машиной котенка, выхаживает и пристраивает в добрые руки.

Дальше карабкается по стремянке, клеит обои. Полоса пошла криво. «Ребята, я знаю. Не надо меня учить. Я сама все вижу, но это такой дизайнерский прием» – заливается смехом, и видно, что ей правда смешно.

Вот еще, в доме престарелых, танцует что-то нелепое с двумя бабушками под старую пластинку. На их лицах блаженное счастье, на ее неожиданно тоже.

– Святая, – фыркаю я вслух, небрежно швыряю телефон обратно. – Нимба не хватает над головой. И крыльев.

Но что-то в этом бесшабашном, искреннем хаосе засело в мозгу. Как заноза. Настя не играет, она и правда такая… необычная.

Следующие два дня я не открываю чаты поисковиков и не смотрю форум. Отвечаю только на срочные рабочие звонки по своей основной деятельности, которых почти нет. Наша небольшая IT компания радует стабильностью, а совладелец справляется с управлением. Я делаю домашние дела, колю дрова, долго гуляю с Рыжим по лесу. Мозг потихоньку перезагружается. Напряжение уходит в землю и в древесину.

На третий день звонок все же приходит. Алина, наш инфорг. Голос у нее не деловой, а сдавленный.

– Стуж, выручай. У нас форс-мажор.

– У вас всегда форс-мажор, – автоматически парирую я, глядя в окно на заснеженные ели. – Не могу, я еще в отключке.

– Я бы не звонила, – перебивает она, и в ее голосе звучит та сталь, которую я узнаю сразу. – Там ребенок.

Все. Весь отдых и тишина сгорают в одну секунду. Тело реагирует раньше сознания: спина выпрямляется, взгляд фокусируется в никуда.

– Подробности, – говорю коротко, уже двигаясь от окна к комнате.

– Девочка. Восемь лет. В городе. Не вернулась из школы.

– Сколько прошло?

– Часа три. Со слов матери.

– Мать в адеквате?

– Да, я отправила в отделение писать заявление. Возьмешься?

Вопрос риторический…

– Уже. Адрес и все, что есть скинь на телефон. Я выезжаю.

– Делается. Ветку на форуме создаю.

Сбрасываю. Мыслей нет, зато есть четкий алгоритм действий. Городской поиск, пропал ребенок. Здесь свои протоколы, написанные не от скуки и нет времени на раскачку.

Рыжий, почуяв перемену, встает у двери, виляя хвостом вопросительно.

– Не в этот раз, дружище, – бросаю я, натягивая уже другую, более легкую, темную куртку. – Там не побегать.

Собираю тревожный рюкзак для города и сажусь в машину. Завожу двигатель. Пока он греется, одним пальцем набираю в групповой чат быстрого реагирования:

«Кто на колесах и в радиусе 20 минут от адреса на точку сбора. Остальные мониторьте форум, ждите задач. Ребенок, 8 лет, время работает против нас».

Отправляю и выруливаю на трассу. В голове уже выстраивается схема: опрос одноклассников и учителей, обход маршрута от школы до дома, проверка всех детских площадок, подъездов, магазинов по пути. Подключение камер наблюдения – этим займется Алина. Расклейка ориентировок в радиусе километра.

На поиски детей народ собирается быстрее всего. Сердце разрывается, когда видишь в строю не только бывалых, но и совсем зеленых ребят, и матерей с дрожащими руками, готовых искать чужого ребенка, как своего. Но и шансов у восьмилетки в городе, особенно в такую погоду гораздо меньше, чем у взрослого в лесу. Каждый час на вес золота, а у нас уже минус три.

Давлю на газ, лес за окном сменяется сначала дачами, потом первыми домами спальных районов, а в голове неожиданно всплывает образ Чудины в желтой куртке.

«Можно я еще в чем-нибудь поучаствую? Мне очень понравилось.» – звучит в мозгу ее вкрадчивый голос.

– Ни за что! – отвечаю я ей и вклиниваюсь в поток автомобилей.

Машина врезается в спальный район, как нож в сливочное масло. Снег тут серый, утоптанный, асфальт скользкий. В голове выстраивается схема кварталов, камер, маршрутов. По адресу типичная панельная девятиэтажка недалеко от площади Маяковского. У подъезда уже стоит «скорая» и полицейская машина. Плохой знак.

Я паркуюсь недалеко от площади, чтобы не блокировать проезд. Беру рюкзак и выхожу из машины. По пути к дому на ходу проверяю чат: Алина скинула фото девочки. Зовут Катя, светлые волосы, собранные в высокий хвост, розовая куртка с единорогом. Одежда описана детально. Это хорошо. Еще она отправила контакты классного руководителя. Звоню лично, чтобы получить информацию из первых уст.

Голос учительницы дрожит, сразу понятно, что волнуется.

– Я ее последней видела у раздевалки. Катенька собиралась домой, одна. Никаких конфликтов у нее не было ни с кем.

– С кем она обычно ходила? Кто ее друзья?

Учительница называет два имени. Заношу в блокнот и сбрасываю звонок. Передаю данные инфоргу и подхожу к подъезду. Здесь уже собрались зеваки. Соседи, любопытные, полицейский, который пытается их разогнать.

Я прохожу, показывая удостоверение отряда. В квартире мать рыдает на кухне, ее откачивает фельдшер. Отец, бледный как полотно, пытается что-то рассказать оперативнику, но слова путаются. В воздухе висит запах страха и бессилия. Я понимаю его, как никто, но лишь сжимаю челюсти. Сочувствием сейчас не помочь.

Ловлю взгляд отца и подхожу ближе. Говорю тихо, четко, перекрывая шум.

– Меня зовут Влад. Я координатор поисков. Сейчас все будет делаться быстро. Мне нужно три минуты вашего максимального внимания. Сможете?

Он кивает, сжав кулаки.

– Маршрут девочки. От школы до дома. Точно ходила одна?

– Да… обычно одна. Весь путь занимает десять минут. По Маяковке, потом во двор через арку.

– Конфликты в семье? Могла обидеться и сбежать?

– Да вы что? Не могла, – качает он головой. – Она не такая. Тихий скромный ребенок.

Записываю: «Версия побега низкая». Хотя отрицать ее совсем нельзя.

– Любимые места? Где могла задержаться? Магазин? Горка?

Отец зажмуривается, вспоминая.

– Каток… самодельный, за школой. И магазин у арки, она там конфеты покупает…

– Рюкзак? Телефон?

– Рюкзак синий. Телефона нет, мы не давали.

Это усложняет поиски.

– Фото одежды, которая на ней, у нас есть. Все верно?

Отец кивает, а я отворачиваюсь, мои три минуты вышли. Вижу в дверях Илюху Крота, один из наших. Киваю ему.

– Илюх, бери двоих, идите в школу. Опрашивай всех, кто еще там. Учителей, уборщиц, охранника. Потом по маршруту, все дворы, подъезды, подвалы. Фото возьми у Алины.

– Понял.

Он растворяется в толпе. Я выхожу на улицу, где уже собрались первые волонтеры, человек десять. Знакомые лица, несколько новичков. Говорю громко, чтобы перекрыть гул:

– Всем внимание. Девочка Катя, 8 лет, в розовой куртке с единорогом. Пропала по пути из школы. Прошло около трех с половиной часов. Подходите к регистратору за амуницией и разбирайте задачи. Первая группа обход маршрута, проверяем все подъезды, подвалы, чердаки, сугробы во дворах. Вторая – расклейка ориентировок, должны уже напечатать. Работаем быстро, но внимательно. Любая мелочь важна, сообщать сразу мне.

Люди кивают и расходятся по задачам. Я поворачиваюсь, чтобы отдать следующую команду, и замираю.

У столика, который организовала Алина для регистрации волонтеров, стоит Настя Чудина. В той же желтой куртке и что-то серьезно пишет в листочке.

Ну твою мать! Ее только здесь не хватало для полного счастья.

Мой мозг на секунду отказывается обрабатывать информацию. Что она здесь забыла? Как вообще узнала? Или кто-то специально позвал?

Я делаю два резких шага в ее сторону. Настя поднимает голову и видит меня. Ее глаза сначала широко раскрываются от неожиданности, а потом широкая улыбка появляется на губах.

– Влад, – в голосе не поддельная радость.

– Ты, – вырывается у меня раздраженно. – Что здесь делаешь?

Она выпрямляется, подбородок чуть приподнимается.

– Зарегистрировалась волонтером. Как и все остальные. Сейчас получу задание и буду его выполнять.

Алина смотрит на нас с подозрением, не зная, вмешиваться или нет.

– Влад, это… она…

– Я знаю, кто это, – не отвожу взгляда от Насти.

– Я не буду мешать, – хлопает длинющими ресницами. – Честно-честно.

– Где-то я это уже слышал, – бормочу себе под нос и закатываю глаза.

Глава 12. Настя

Меня дали в напарники Ивану, молодому мчснику в камуфляжной куртке и Тусе – Наталье, хрупкой с виду, но такой энергичной, будто внутри у нее маленький реактор. Она быстро, почти не глядя, лепит на столбы ориентировки с фото Кати. Я чувствую себя как на экскурсии, куда взяли по блату.

– Следи за ногами, не споткнись, – бурчит Иван, когда я в пятый раз чуть не проваливаюсь в невидимую под снегом яму. Темнеет стремительно, и от этого становится еще страшнее. Мы идем по своему квадрату, несколько близлежащих домов, образующих своеобразный колодец. Нужно опросить всех, кого встретим, и заглянуть во все возможные входы и дыры.

Я внимательно смотрю, как Туся заговаривает с прохожими. У нее не «здравствуйте, не видели девочку?», а «помогите, пожалуйста, мы ищем ребенка». И люди останавливаются, слушают и вглядываются в фото малышки. Я пока так не умею, но обязательно научусь

Все пройденные места отмечаем на карте. Магазины, подъезды, отверстия в подвале, от которых пахнет сыростью и кошками.

– А Влад… – начинаю я осторожно, – он всегда такой… ну, бука? Вечно хмурый и рычит?