Стану твоей проблемой

Глава 6 Дарья

Я просыпаюсь от неприятной головной боли. Веки тяжелые, в горле пересохло, а мысли скачут, как сумасшедшие. Где я? Что произошло? Оглядываюсь, пытаясь вспомнить. Комната небольшая, но уютная. Деревянные стены, ковер с узором, который видел, наверное, еще советские времена, и лампа, тускло освещающая пространство. Одеяло сбито на пол, а я лежу в своей одежде и дрожу от холода. Ладно не голая и на том спасибо.

Мгновенный порыв паники сжимает грудь. Я поднимаю с пола одеяло и кутаюсь в него, чтобы согреться. Попутно пытаюсь собрать в кучу обрывки воспоминаний. Убийство Громова. Машина. Ночь. Этот странный мужчина… Марат. Да, точно. Марат. Полицейский. Кажется. Сердце колотится, а в висках пульсирует боль. Почему я с ним? Где он сейчас? Холод пробирает до костей, словно мне никогда не согреться.

Поднимаюсь с кровати, но ноги подкашиваются. Все вокруг чужое, как и чувство, что я здесь не должна быть. Или, наоборот, должна? Заворачиваюсь в одеяло, будто это спасет. Комната кажется безопасной, но каждый ее угол навевает тревогу. Где я? И как выбраться отсюда? Придется осмотреться и найти выход.

Осторожно выхожу из комнаты, прячась за углом, как будто за дверью может притаиться кто-то опасный. На кухне слышен шум. Глухой, ритмичный, будто кто-то переставляет тяжелые вещи. Тепло, пахнет чем-то жареным, но от этого запаха только мутит. На пороге я замираю. Передо мной стоит огромный мужчина, его массивные плечи едва не касаются потолка. Бородатый, мрачный, он кажется изваянием из камня. Сковородка на плите шипит, а он, не замечая меня, что-то помешивает.

– Выспалась? – его голос звучит низко, как раскат грома, от которого внутри все обрывается.

Я вздрагиваю от неожиданности и нервно сглатываю, поправляя одеяло.

– Вроде да, – мой голос предательски дрожит. – А где Марат?

– На работу дернули. Что-то у них там случилось, – буркает здоровяк, не поворачиваясь. – Тебя оставил мне.

Сердце ухает куда-то вниз. Оставил? Почему он ушел? Что, если это ловушка? Или хуже – я просто лишняя? Моя рука непроизвольно сжимает край одеяла. Они наверняка уже ищут меня. Эти люди… они найдут. Что тогда? Что, если сейчас кто-то следит за домом? Я киваю, стараясь спрятать страх, но внутри все вибрирует от страха.

– Вы… его друг? – едва слышно спрашиваю я и внимательно смотрю по сторонам.

Мужчина усмехается, все так же не поворачивая головы.

– Ага. Зови меня Медведь. Все так зовут.

Имя подходит. Огромный, суровый, но в его движениях есть что-то успокаивающее. Но это не убирает тревогу, которая растет внутри. Все равно кажется, что в любой момент что-то может произойти.

Непривычно без гаджета. Но свой я выкинула со страху. Сейчас бы он мне очень помог.

– Можно мне позвонить? – решаюсь я. – Мне нужно…

Медведь хмурится и качает головой.

– Не стоит. Если надо, Марат тебе сам позвонит.

Грудь неприятно сдавливает от его отказа. Почему нельзя? Почему они меня тут заточили? Меня ищут, и я знаю это. Надо бежать. Срочно. Паника поднимается, как волна, захлестывая. Сердце колотится в груди, а руки начинают дрожать.

– Мне правда нужно, – говорю с отчаянием, пытаясь уговорить Медведя. – Это важно.

Он поворачивается, и его холодный взгляд, кажется, вдавливает меня в пол. Сложив руки на груди, он выглядит, как человек, который не меняет своего решения.

– Марат сказал, чтобы ты тут сидела тихо. Вот и сиди. Телефон не дам. Завтрак будешь?

Говорить что-то еще бессмысленно. Я опускаю глаза, чувствуя, как внутри все клокочет. Гнев, страх, беспомощность – они перемешиваются, образуя болезненный комок в горле. Что я им всем сделала?

– Нет, – выдавливаю из вредности. Но в животе предательски урчит, выдавая с потрохами, что я жутко голодная.

Медведь ухмыляется и возвращается к плите. Через несколько минут он ставит передо мной тарелку с яичницей и хлебом. Я ем, но каждый кусок кажется тяжелым, как камень. Под его взглядом я чувствую себя как на допросе.

– Тебе бояться нечего, – говорит он внезапно. – Марат разберется.

Очень, конечно, радостно. Но что-то верится с трудом.

– Он всегда так делает? – я поднимаю взгляд, стараясь не выдать, как сильно дрожат мои пальцы. – Ввязывается в чужие проблемы?

Медведь тихо усмехается, откидываясь на спинку стула.

– У него своя логика. Если он решил тебе помочь, значит, так надо. Остальное – не твое дело.

– А он всегда такой? – не выдерживаю я. – Молчит, решает за всех?

– Если бы ты знала его получше, вопросов таких не задавала, – бурчит он, нахмурившись. – Все у него по-своему.

Я выдыхаю, чувствуя, как нервы начинают сдавать. Почему они все такие закрытые? Мне нужно больше информации. Я должна понять, что происходит, но внутри все будто зажато в тиски. И вдруг я слышу это. Шаги. Где-то за окном кто-то идет. Медленно. Тяжело. Собаки заливаются лаем.

– Здесь есть кто-то еще? – мой голос срывается. Руки начинают дрожать, а взгляд метается по комнате.

Медведь резко встает, и его лицо становится серьезным.

– Сейчас разберемся.

Стук в дверь раздается так внезапно, что я вскрикиваю и зажимаю рот кулаком. В груди все замирает, а ладони мгновенно становятся мокрыми. Кто это? Они нашли меня? Как?

Медведь смотрит на меня с холодной уверенностью.

– Подпол, под ковром. Спрячься. Быстро.

Я не двигаюсь, пока он не указывает взглядом на угол. Сердце бьется так громко, что я уверена его слышат все в доме. Спотыкаясь, подхожу к углу комнаты. Нахожу под ковром люк, поднимаю его дрожащими руками. Спускаюсь вниз, чувствуя, как темнота обволакивает меня, как черная дыра. Сверху слышны шаги Медведя и голоса, но слова расслышать не получается. Сердцебиение перебивает все.

Глава 7 Марат

Ночь проходит в безумной гонке. Начальство требует результат, и мы с Демидом метаемся по городу в поисках зацепок. Десяток разных запросов во все структуры, опрос свидетелей, потенциально возможных подозреваемых.

Пока никаких следов. Водитель черного седана быстро затерялся, точнее его передвижение по камерам будет только к утру. Демид проверяет информацию по телефону, я делаю вид, что сосредоточен. На самом деле в голове только одно: не дай бог они выйдут на Дарью. А как им не дать на нее выйти? Да и нахрена оно мне надо? Погоны вроде пока не жмут. Рисковать всем ради девочки-убийцы? А если не она? Пиздец сколько вопросов и ни одного ответа.

– Ничего, – бросает Демид, сбрасывая звонок. Его голос звучит холодно, как ночной воздух. – Все чисто. Думаешь, работал профи?

– Хрен его знает

Я сжимаю руль до белых костяшек.

– Ладно. Возвращаемся. Завтра с утра начнем заново.

Демид смотрит на меня, как будто пытается что-то понять, но ничего не говорит. И слава богу. У меня нет для него ответов. Сам нихрена не понимаю.

Возвращаюсь в кабинет, падаю в кресло и силы окончательно покидают. Вытаскиваю из кармана телефон, открываю галерею. Смотрю на фото, сделанное ночью. Дарья, закутанная в одеяло, лицо спокойное. Никакого страха, никакого напряжения. Почти ребенок. Может быть, именно поэтому я так рванул ее защищать? Может, потому что она совсем не похожа на тех, кого я привык ловить? А может она просто отличная актриса?

Ловлю себя на мысли, что глаза слипаются. Руки сами кладут телефон на стол, а голова опускается на папку. Последнее, что вижу, это лицо Дарьи. Вот же вляпался…

Просыпаюсь от толчка в плечо и запаха кофе. Веки склеены, голова гудит, а мысли уплывают куда-то вдаль. Перед глазами расплывается фигура Демида. Стоит с двумя стаканчиками из автомата, протягивает один мне.

– Подъем, – его голос низкий, ровный, почти безэмоциональный. – Будильник с кофе.

Растираю лицо, пытаюсь прийти в себя. Заснул прямо за столом, уткнувшись в досье. Плечи затекли, будто на них всю ночь лежала чья-то каменная рука. Беру кофе и благодарно киваю.

– Спасибо. Что нового?

Демид садится напротив, привычно скрещивая руки. Его лицо – холодная маска, ничего лишнего.

– Фоторобот девушки составили, – отдает мне файл с рисунком. —Свидетелей допрашивают. Досье на Громова тоже готово.

Отпиваю кофе. Горечь мгновенно заставляет поморщиться, но этот вкус хотя бы возвращает к реальности. Машинально растираю лицо, собираясь с мыслями. Девушка с фоторобота – это Дарья? Похожа. Слишком похожа. Но если это просто совпадение? Да какая теперь нахрен разница?

– Отлично, – бросаю с ноткой сарказма. – Может, хоть это поможет распутать этот клубок. Хотя, скорее всего, опять топтаться будем. Все, как всегда, завязано в узел, который никто не хочет развязывать.

Демид молчит, но я чувствую, что он разделяет мое раздражение. Пока мы топчемся на месте, время уходит, а улики теряются.

Тянусь за телефоном, набираю Медведя. Он отвечает сразу, будто сидел и ждал моего звонка.

– Как там гостья? – спрашиваю, стараясь говорить спокойно и не вызывать подозрение.

– Все в порядке, – отмахивается друг. – Спит еще, куда ей деться?

– Не выпускай ее из виду. Я скоро заеду, заберу.

– Да держу я, держу, – ворчит Медведь. – Не парься.

Бросаю трубку, возвращаюсь к Демиду. Тот уже копирует лист с фотороботом. Поднимаю его, всматриваюсь. Лицо, которое я видел вчера. Дарья. Никаких сомнений.

– В работу отдашь? – киваю на лист.

Демид подтверждает коротким движением головы.

– Уже отдал.

– Выяснили, кто она? – невольно замираю, ожидая ответ.

Он качает головой.

– Пока нет. В процессе.

– Долго работаете, – фыркаю, поднимаясь. – К Фоме сгоняешь?

Это наш судмедэксперт. Главный по телам и уликам.

– Хорошо.

Забираю кофе, выхожу из кабинета. Голова гудит, мысли путаются. Как собрать этот гребаный пазл в кучу? Все разлетается на мелкие осколки.

Направляюсь к допросным. Через стекло наблюдаю, как коллеги допрашивают персонал офиса Громова. Один из охранников что-то рассказывает, жестикулируя руками. Я прислушиваюсь.

– Черный седан, – повторяет охранник. – Уехал сразу после выстрела. Я сам не видел, но коллега говорит – резко вырулили с парковки.

– Кто за рулем?

– Не знаю. Лица не видно было.

– Камеры? – уточняет следователь.

– У нас камеры только на выезде из здания.

Отхожу от стекла, раздражение сжимая стаканчик с кофе. Все на месте, но ни одного нормального ответа. Черный седан – совсем не ниточка. Нужно что-то еще. Что-то, что мы упускаем. Надо просмотреть еще раз видео с камер на проспекте.

Делаю пометку в блокноте, возвращаюсь в кабинет. Чтобы отвлечься, начинаю просмотр видеозаписей с камер на здании. Машины мелькают одна за другой, а нужный седан никак не попадается. Звоню в отдел техподдержки:

– Срочно фильтруйте по времени выезда с парковки. Мне нужно плюс-минус полчаса.

Сотрудник что-то бубнит в трубку, но я уже теряю терпение.

– Быстрее, мать вашу, пока водитель не успел сменить номера!

Понимаю, что несу бред, но так хоть кто-то работать начинает. И спустя пару минут у меня уже нужная выборка.

Телефон вибрирует в кармане. Достаю и читаю сообщение от Медведя: “У нас гости.”

– Блядь, – вырывается у меня. Вскакиваю с места, хватаю пальто и пишу в ответ: “Держи оборону, я еду.”

Выхожу резко, чуть не сбивая кого-то в коридоре. Сердце странно стучит в груди, словно переживает. Да ладно! Отмахиваюсь и ускоряю шаг. Кто эти гости? Как они нашли дом? А если это из-за нее? Хрен бы с ними, но Дарья – там. Остальное может подождать. Главное – успеть.

На ходу поднимаю ворот пальто, ускоряю шаг к машине. Холодный утренний воздух бьет в лицо, но я его почти не чувствую. В голове только одно: “Держись, Медведь. Я уже в пути.”

Глава 8 Дарья

Темнота вокруг кажется живой, будто вот-вот проглотит меня целиком. Я сижу в подполе, свернувшись в комок, и чувствую, как ледяной воздух пробирается под одежду, задевая каждую клеточку. Сердце колотится так громко, что все остальные звуки приглушаются. Ладонь прижимаю к губам, чтобы не выдать себя дрожащим дыханием. Время расползается, как густой туман. Минуты или часы? Кто знает? Страх пожирает меня изнутри, и каждая мысль становится болезненной занозой.

Сверху слышны шаги. Тяжелые, гулкие, словно кто-то ходит по моим ребрам. Мужские голоса. Глухие, но различимые.

– У нас девочка потерялась. Блондинка… К тебе не забредала?

– У вас потерялась, вы и ищите, – отвечает Медведь, его голос звучит ровно, но я слышу стальную нотку. – Никого я не видел.

– Не паясничай, – огрызается другой. – Если в доме кто-то есть, ты сильно пожалеешь.

– Серьезно? А не много ли ты на себя берешь? – голос Медведя становится ниже, жестче, опаснее. – Уходите. Вам тут делать нечего. Это моя территория.

– Пока еще твоя, но все может измениться, – Мужчина явно пытается надавить. – Если ты соврал, мы найдем твою семью…

Медведь смеется, но совсем не весело, а скорее зло.

– Ищите, – бросает он. – А пока дверь вон там.

Мой страх закипает, обжигает горло. Я слышу, как их разговор превращается в шум. Шаги становятся громче, словно кто-то делает попытку приблизиться, но Медведь, видимо, преграждает путь. Мое дыхание становится еще тише. Я молюсь – вслух или про себя, уже не знаю. Только бы никто не догадался открыть люк.

– Тратите мое время, – резко говорит Медведь. – Идите, пока целы.

Шаги удаляются. Стук двери. Звук, будто кто-то на улице громко хлопнул дверцей машины. Тишина давит, словно бетонная плита. Я замираю, не дышу, пока не слышу, как над головой сдвигается люк.

– Все, выходи, – голос Медведя звучит спокойно, но я чувствую в нем напряжение.

Я медленно выбираюсь на свет. Ноги дрожат так сильно, что я почти падаю. Медведь помогает мне. Точнее хватает за шкирку и одним рывком усаживает за стол.

– Куда ты, девка, вляпалась? – качает он головой. Его глаза тяжелые, но не злые. Они пронизывают, будто пытаются найти ответ, который я не могу дать даже себе. Ничего не предвещало такого треша. Страх сжимает горло. Я хотела всего лишь поговорить… узнать про свою пропавшую сестру. Я же не знала, что Громова захотят убить.

Медведь ставит передо мной кружку с горячим чаем.

– Пей. Давай. Тебе сейчас надо согреться.

Я обхватываю кружку обеими руками, чувствуя, как тепло постепенно растапливает леденящий страх. Горячий чай обжигает язык, но я не останавливаюсь. Слезы подступают к глазам, но я не позволяю им пролиться. Все будет хорошо. Я сильная. Справлюсь.

– Они ушли, но вернутся, – говорит Медведь, присаживаясь напротив. Его взгляд сосредоточенный, но в нем проскальзывает сочувствие. – Держись, скоро Марат приедет.

Я молчу. Внутри все дрожит, но я пытаюсь собраться. Медведь просто смотрит на меня. В его глазах тревога, подозрение и странное понимание. Ждать остается недолго, но это ожидание разъедает.

– Почему вам не дорога семья? – спрашиваю я, случайно вспомнив фразу в диалоге.

– Потому что ее нет, – глухо отзывается Медведь, словно сквозь боль и поспешно уходит. Надевает тулуп и выходит на улицу. Зря я спросила…

Неожиданный гул мотора за окном заставляет меня вздрогнуть. Я цепляюсь за кружку, как за спасательный круг, но руки снова начинают дрожать. Не шевелюсь. Шаги приближаются и дверь резко открывается. На пороге появляется Марат. Его фигура напряжена, взгляд цепкий, будто он видит больше, чем есть на самом деле. Кажется, что он готов сорваться с места в любой момент.

– Все нормально? – спрашивает он у меня.

Я смотрю в его черные глаза и не могу ничего ответить. Только киваю, как болванчик. В моей памяти Марат выглядел немного иначе.

– Ребята приходили серьезные, – спокойно отвечает Медведь, скрестив руки на груди. – Искали ее, – кивает на меня, а я невольно вспыхиваю от смущения. – Угрожали. Сто пудов вернутся. Оставаться ей здесь больше нельзя.

Марат хмурится, проводя рукой по лицу. Его взгляд резко останавливается на мне, и я чувствую, как холодный пот стекает по спине. Что он еще придумал? Так непривычно, когда все зависит не от меня.

– Со мной поедешь, – бросает Марат, и в его голосе слышится не предложение, а приказ.

– Куда? – стараюсь говорить ровно, но внутри вспыхивает что-то дерзкое, заставляя поднять голову. – Я не поеду пока не скажешь. Хватит, накаталась!

Черные, пронизывающие глаза чуть сужаются. Марат делает шаг ближе, но я не отступаю, сжимаю кулаки на коленях.

– По дороге решим, – отвечает жестко. Его лицо словно маска, высеченная из камня, не оставляет места для сомнений. – Собирайся.

– С чего вдруг? – бросаю я, с трудом удерживая спокойствие. – Что за привычка кричать, командовать? Может уже объяснишь?

Медведь фыркает, но молчит. Марат наклоняется ближе, его горячее дыхание касается лица. Я инстинктивно отшатываюсь и вжимаюсь в спинку стула.

– Собирайся, если жить хочешь, – проговаривает он каждое слово и гипнотизирует меня взглядом. – У нас нет времени на споры.

– Да иди ты… – вырывается у меня несдержанно. Взгляд капитана вспыхивает, но я успеваю вовремя захлопнуть рот.

– С огнем играешь, девочка, – тихо предупреждает Марат.

– Да хоть удостоверение покажи! – всплескиваю руками, отчаянно цепляясь за последнюю возможность.

Марат раздраженно закатывает глаза, достает из кармана удостоверение и кладет на стол.

– Собирайся. По дороге почитаешь.

Хочется упираться до последнего, но я встаю. Сейчас не лучшее время, чтобы дразнить хищника. Ноги дрожат, но не подкашиваются. Я заставляю себя двигаться.

– Я готова, – выхожу из комнаты, в которой ночевала. – Но даже не думайте, что мной можно помыкать. Я ведь и отпор дать могу.

Марат хмыкает, но ничего не отвечает. Его взгляд следит за мной, пока я собираю свои немногочисленные вещи. Забираю со стола удостоверение и иду к двери.

Глава 9 Марат

В машине тягучая тишина, которую не заглушает даже шум мотора. Раздражает, как и мысли, что бьются в сознании друг об друга, но не исчезают.

Дарья сидит рядом, упершись взглядом в окно, будто пытается спрятаться от всего мира. Но не выйдет. Она, судя по всему, ключевая фигура в этом адском замесе. И мне придется его разруливать.

Кидаю на девушку задумчивый взгляд и сильнее сжимаю руль. Как все сложно-то блядь! Я не знаю, куда ее везти. Спрятать или сдать как подозреваемую? Голова уже гудит от обилия вероятностей, но ничего толкового не находится.

Телефон вибрирует на подставке, вырывая меня из этих бесполезных раздумий. Смотрю на экран – Демид. Принимаю звонок и прижимаю телефон к уху.

– Ты куда испарился? – сухо интересуется Демид с ноткой упрека. Конечно, ему одному отдуваться за всех.

– Скоро буду. Есть новости? – отвечаю, стараясь не выдать в голосе усталость.

– Да. Пробили личность девушки—злодейки, – рефлекторно мажу взглядом по Даше. —Скинул на почту, посмотри.

– Хорошо, – бросаю коротко и отключаюсь.

Посмотреть отчет хочется. Аж руки чешутся. Там наверняка найдется много интересного, но не сейчас. И так из-за усталости и недосыпа концентрация на нижней границе нормы. А бесславно сдохнуть в банальной аварии мне совсем не хочется.

Молчу с минуту, пока внутри бурлит раздражение. Внимательно смотрю на Дарью. Она зябко ежится, но не удостаивает меня взглядом.