Ловелас и скромница

Глава 1

Не стоило сюда приходить! И вообще, сердито выговаривала себе Шарлотта, напрасно она уехала из Бата и отказалась от работы в школе мисс Тибетт для знатных молодых леди.

Семь лет назад тяжелая ситуация вынудила Шарлотту согласиться на должность учительницы, и она с трепетом приступила к исполнению своих обязанностей. Природные способности и трудолюбие помогли ей быстро освоиться, и вскоре работа стала приносить ей огромную радость и удовлетворение. Незаметно пролетело пять лет, и вдруг, два года назад, в заведении мисс Тибетт появилась Миранда Элстоун и сделала Шарлотте неожиданное предложение.

Еще во время учебы Шарлотта исподволь восхищалась независимым характером красавицы Миранды, которая была старше ее всего на год. Выйдя замуж за своего дальнего кузена, унаследовавшего титул ее покойного деда, теперь она была более уравновешенной и очень приятной в обращении графиней Карнвуд. Поддавшись на ее уговоры, Шарлотта согласилась стать гувернанткой ее младших сестер, о чем теперь очень жалела. Хотя девочки оказались очень милыми и сообразительными, но Изабелле уже исполнилось пятнадцать лет, а Кейт как раз сейчас начала свой первый сезон, для чего они и переехали в Лондон. А значит, в недалеком будущем Шарлотте придется подыскивать новое место работы.

Задыхаясь от жары в платье из плотного серого крепа, Шарлотта обвела взглядом шумный бальный зал, завидуя дамским туалетам из тончайшего муслина или атласа с легкой накидкой из газа. Насколько приятнее было бы сейчас проверять сочинения учениц и готовиться к завтрашнему уроку в школе! А она торчит на этом великосветском приеме, вынужденная вместо Миранды сопровождать достопочтенную Кэтрин Элстоун. И к тому же еще терпеть общество Бена Шоу, способного вывести из равновесия кого угодно!

Сев сегодня вечером в карету, где уже сидели Шарлотта со своей подопечной, он уставился на нее так, будто она была предметом мебели, оказавшимся не на своем месте, – угловой консолью, вдруг пробравшейся в центр комнаты, или, скорее, кухонным столом, нагло влезшим в дамскую гостиную. Но она не напрашивалась на этот бал, и, если ему не нравится ее общество, нечего было так просить, чтобы она выступила в роли компаньонки Кейт! Наверняка он вспомнил о ней только после того, как не нашел для этого никого другого, и не ее вина, что она выглядит скорее старомодной чудачкой, чем эффектной леди, которую мистеру Бену Шоу было бы приятно сопровождать на бал. Да, она старомодная чудачка и в высшей степени довольна своей участью. И в отличие от дам того сорта, в обществе которых обычно бывает мистер Шоу, она вовсе не мечтает закончить вечер в его спальне.

В школе они с Мирандой были едва знакомы, но за последние два года очень сблизились и подружились. От нее Шарлотта узнала, что, хотя сейчас мистер Шоу очень богат и занимает в обществе блестящее положение, рос он на тех же грязных и убогих улочках, что и новый граф, муж Миранды, с той только разницей, что знатное происхождение защищало последнего от ругани и тумаков, в полной мере достававшихся Бену. Даже Шарлотта втайне считала его необыкновенно привлекательным, из-за чего женщины липли к нему, как мухи к меду. Но Миранда предупредила ее – хотя это было совершенно лишним! – что он давно дал клятву никогда не жениться и не иметь детей. И при всем этом, когда он помогал ей спуститься из кареты, она ощутила в своем обычно таком спокойном сердце странный трепет и на мгновение пожалела, что недостаточно хороша, чтобы стереть с его красивого лица эту самодовольную и снисходительную улыбку и заставить его обратить на себя внимание.

В этом многолюдном и шумном зале Шарлотте было не по себе, и она всеми силами старалась оставаться незамеченной. Последние два года она была очень довольна тем, что за пределами классной комнаты ее никто не видит, особенно мистер Бен Шоу, так почему же сегодня должно быть иначе?

Желая заглушить ощущение дискомфорта, она с тоской вспоминала свою прежнюю спокойную жизнь в школе, годы преподавания, которые начались с упорного труда, когда она осваивала свою профессию под руководством мисс Тибетт. Молодые леди, обучавшиеся в ее школе для благородных отпрысков, находившейся на Куин-сквер в Бате, приобретали необычайно широкие познания в математике, литературе и других серьезных предметах, одновременно получая навыки в типично женских занятиях – рисовании акварелью, игре на музыкальном инструменте и вышивании. Вряд ли многие из присутствующих здесь оценили бы такую широту образования, презрительно подумала Шарлотта.

Наблюдая за гостями, она отметила, что они развлекаются так же усердно, как обделенные судьбой бедняки занимаются тяжелым трудом, чтобы только прокормиться. Хорошо еще, что ей удалось уединиться в этой тихой нише, а не то сидела бы сейчас со всеми другими компаньонками, подумала она, пытаясь найти хоть что-то приятное в своем унизительном положении. Интересно, понимают ли эти дуэньи, что участвуют в торговле? Правда, вместо шелка, духов и пряностей или сырья для прожорливых северных мануфактур они поставляли на эту ярмарку невест утонченных леди из аристократических семейств, но какая разница! Шарлотта отодвинулась со стулом глубже в альков, стараясь убедить себя, что порученная ее заботам молодая леди отличается острым оригинальным умом и сумеет обескуражить любого, кто посмеет заявить, что она продает себя в обмен на титул и солидное состояние.

Такое невозможно было и представить. Шарлотта задумалась об ужасных бедах, постигших Миранду в ранней юности, и о детстве ее мужа, Кита, которое прошло в самом убогом и грязном квартале города – по вине его отца, беспечного мота и безнадежного пьяницы. Супругам пришлось в жизни очень тяжело, но они с честью вышли из положения, поэтому о том, чтобы выдать сестер Миранды замуж только ради продолжения рода, не было и речи. Граф и графиня Карнвуд никогда бы на это не пошли, даже если бы потеряли все свое громадное состояние. Шарлотте приходилось только жалеть, что ее собственные родственники не придают такого значения ее счастью. Но какой смысл роптать на прошлое! Забившись дальше в слабо освещенный уголок бального зала, она постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение.

Нелегко держаться в тени, когда ты весьма высокого для женщины роста, но Шарлотте это удавалось. Она снова спрятала под кружевную отделку своего белоснежного капора своенравный локон, с которым безуспешно сражалась весь вечер. Должность гувернантки позволяла ей скрывать непокорные рыжие кудри под чепцом, но, если они вырвутся на свободу в этом зале, последствия могут быть самыми ужасными. Любая из этих почтенных вдовушек с их ястребиным зрением сразу поймет, что под видом скромной гувернантки скрывается рослая дебютантка, которая когда-то в прошлом сидела в стороне от танцующих пар рядом со своей дуэньей.

– Так вот вы где, мисс Уэллс! – пророкотал у нее над головой низкий бархатный баритон, отчего она едва не подскочила на стуле.

Хотя в зале было невероятно жарко и душно, по спине Шарлотты пробежал холодок опасения и возбуждения. Как этот гигант ухитрился незаметно подкрасться к ней? И где еще, по его мнению, ей находиться, когда она оказалась на балу только из-за него?!

– Оставьте меня! – сурово ответила она и вызывающе посмотрела в умные серые глаза Бенедикта Шоу. Для этого ей пришлось запрокинуть голову, и она машинально поднесла руку к капору, чтобы удостовериться, что он не съехал на затылок.

Он только засмеялся по обыкновению и устремил на нее лукавый взгляд, способный мгновенно смять сопротивление любой женщины. Мощный, высокий и широкоплечий, он буквально нависал над сидящей Шарлоттой, и она невольно вспомнила перенесенное во время своего неудачного бального сезона унижение, когда ей приходилось наклоняться почти ко всем партнерам по танцам. Как, должно быть, замечательно было бы пройтись в танце с мистером Шоу, мелькнула у нее мысль, и она сразу нахмурилась, рассердившись на себя.

– Значит, мне нельзя даже минутку посидеть рядом с вами, мисс Уэллс, чтобы дать отдых моим несчастным ногам? – мирно осведомился он.

Шарлотта терялась в догадках, что он задумал, ибо, по ее мнению, мистер Шоу никогда не бывал мирным и кротким – за исключением того времени, которое выкраивал для сна из своего загруженного графика.

– Что за вздорная идея! – бесцеремонно отрезала она.

– Вздорная, мисс Уэллс? – повторил он. – Каких только упреков мне не бросали за время моей пестрой карьеры, но такое я слышу впервые! Если вы соблаговолите объяснить, почему желание присесть рядом с уважаемой компаньонкой мисс Элстоун, пока я почтительно ожидаю танца с ее подопечной, воспринято вами как вздор, я буду вам очень обязан и, может быть, ретируюсь.

– Именно потому, что я – ее компаньонка и самая скучная и бесцветная особа женского пола, какую только можно найти на балах в Мейфэре, – упрямо выпалила Шарлотта, тогда как он, игнорируя ее запрет, преспокойно усаживался на соседний стул.

– Ничего подобного, вы вовсе не скучная и не бесцветная, мисс Уэллс. Хотя лично мне ясно, что вы очень стараетесь выглядеть таковой, – возразил он и со смиренным видом добавил: – Как видите, я имею несчастье быть очень высокого роста. И если бы я продолжал стоять, ваша лебединая шея заболела бы от напряжения.

– Разумеется, – промолвила она и отвела взгляд в сторону от его бессовестно смеющихся глаз. – Прежде всего, вам незачем было меня искать, – сухо заявила она и, повернувшись к нему, увидела, что он смотрит на нее, слегка приподняв бровь, будто о чем-то размышляя. Порой ей казалось, что этот наглец смотрит на нее именно таким взглядом с их самой первой встречи, и она тяжело это переживала, предполагая, что стала объектом какой-то шутки. – Сэр, я присутствую здесь в качестве компаньонки, а не праздной гостьи, у которой на уме только флирт и глупые сплетни, – язвительно добавила она, тактично умолчав, что видела, как он почти весь вечер увивался за хорошенькой белокурой вдовой.

– В самом деле, мисс Уэллс, не думаю, что для меня была бы удачной мысль завести с вами сегодня «амуры», – вкрадчиво проворковал Бен.

Он тихо засмеялся, когда Шарлотта метнула на него взгляд, способный обратить его в камень, и выпрямился на стуле с самым довольным и невозмутимым видом, как олдермен на банкете у лорда-мэра. Ничего удивительного, что у нее руки чесались стереть пощечиной с его красивого лица эту пародию на почтительную улыбку.

– Я не позволила бы себе столь предосудительного поведения в любое время суток – и меньше всего – с вами, сэр! – с гневным презрением возразила она, в глубине души горячо желая, чтобы последняя часть ее отповеди соответствовала истине.

Увы, всем известная суховатая и неизменно респектабельная мисс Уэллс имела ужасного тайного двойника – свое второе «я», которое с ранней юности вело непримиримую войну с ее реалистическими устремлениями. Та, другая Шарлотта сразу обратила внимание на появившегося в поле зрения Бена Шоу и с тех пор заявляла о себе в самый неподходящий момент. Вот и теперь этой легкомысленной особе явно хотелось бы быть одной из тех женщин, которые обмениваются с джентльменом томными взглядами и стремятся соблазнить его на интимные свидания, о характере которых истинной леди даже не следует знать. Разумеется, она весьма туманно представляла себе, как ведет себя «роковая женщина», когда увлекает партнера в свой надушенный будуар. Но та, другая Шарлотта всегда была склонна к импровизации – во всяком случае, неспроста при одной мысли об этом ей стало так трудно дышать. Благоразумная мисс Уэллс мысленно дала тумака своему тайному «я» и встретила насмешливый взгляд мистера Шоу с непоколебимой твердостью.

– Сэр, я – компаньонка. Мой долг – наблюдать за мисс Элстоун и оберегать ее репутацию, чтобы никто не посмел бросить упрек в том, что ее небрежно опекали. Это моя цель и мое предназначение! – В интонацию Шарлотты прокралась унылая нотка, что слегка подпортило эффект ее холодного заявления.

– А вот теперь вы, мисс Уэллс, высказали вздорную мысль! Да юная девица не смеет и мигнуть под вашим строгим оком, даже если и задумает какую-нибудь проделку, в чем я очень сомневаюсь. Поверьте, у нее самые благонравные представления. Кроме того, смею сказать, Шатлуорд настолько благородный и воспитанный молодой человек, что вполне мог бы сам опекать Кейт, и никто бы бровью не повел – если бы вы не были так решительно настроены на роль сторожевого пса! – возмущенно возразил Бен.

Такое вздорное утверждение взывало к чувству юмора, каковое в мужском обществе Шарлотта обычно подавляла, но сейчас не удержалась от осуждающей усмешки. Действительно, лорд Шатлуорд был добродетельным и серьезным юношей, но выглядел бы крайне смешно и нелепо, если бы сидел среди достопочтенных вдов, хмурясь на многочисленных ухажеров Кейт и укоризненно покачивая головой на самых дерзких. Пожалуй, если доверить ему роль опекуна, он играл бы ее слишком усердно и позаботился бы о том, чтобы Кейт танцевала только с ним.

– Вы глубоко заблуждаетесь на этот счет, сэр, и я еще раз прошу вас удалиться, – прямо заявила она, давно уже поняв, что в отношении мистера Шоу не имело смысла облекать свои мысли в вежливые выражения – и так же безрезультатно, как, судя по ее опыту, пытаться резать камень ножничками для вышивания.

– А я надеялся, что вы все-таки сжалитесь и подарите мне хоть один танец. Вы должны признать, что для человека моего роста крайне неудобно нагибаться к невысокой партнерше, как журавлю, когда он кормится на болоте, – поддразнивал он ее, разыгрывая из себя беднягу, нуждающегося в ее сочувствии.

Несмотря на дурное воспитание, а возможно, с его помощью мистеру Бенедикту Шоу удавалось покорить самых опытных красавиц высшего света, и Шарлотта подозревала, что их привлекало вовсе не его солидное состояние. Разумеется, среди увивающихся за Кейт пустых и ветреных юнцов он выделялся своей зрелой мужественностью, но даже джентльмены его возраста тушевались перед живостью и обаянием этого повесы. Она не могла припомнить ни одного человека, равного ему по внушительности фигуры, осанке и независимой манере держаться. Нет, постоянные лишения и унизительные насмешки, которым подвергался незаконнорожденный мальчуган в детстве, прошедшем в жалких трущобах Лондона, не сломили его врожденного упрямства и воли, а, напротив, закалили его характер и сделали человеком сильным, проницательным и коварным. Только полный глупец мог недооценивать мистера Шоу.

Даже если бы Шарлотта была из их числа, то уже та непринужденность, с какой он держался в высшем обществе, известном своей разборчивостью, открыла бы ей глаза на его сомнительные таланты. При этом он скорее скрывал, что в его венах действительно течет самая аристократическая кровь, полученная от отца, не состоявшего в законном браке с его матерью. И, нимало не смущаясь, признавался, что был сыном простой швеи. Тем не менее строгие правила светского общества впервые дрогнули и уступили перед свойственным одному ему обаянием и, конечно, давнишней дружбой с нынешним графом Карнвудом.

Делая вид, что внимательно следит за очередной фигурой танца, Шарлотта исподтишка взглянула на Бена Шоу и с усмешкой отметила, что он пошел на некоторые уступки требованиям высшего света. В наши дни джентльмен не позволяет себе выйти из дома с непокорной гривой белокурых волос, отпущенных до такой длины, что пришлось забрать их сзади в старомодную косичку, стянутую сегодня не кожаной, а черной бархатной ленточкой. Эта ленточка удачно сочеталась с черным фраком безукоризненного покроя и шелковым серебристо-серым жилетом. Умеренной длины бриджи оставляли открытыми великолепной формы икры, обтянутые белыми чулками. Некоторые денди подкладывали в чулки вату, чтобы придать своим тощим икрам выпуклость, но для Бена подобные ухищрения были излишними. Да, нехотя признала Шарлотта, в вечернем туалете его фигура стала еще более внушительной!

Должно быть, он очень любит Кейт, если ради нее пошел на такие жертвы, решила Шарлотта, впервые видевшая его в этом облачении. Обычно мистер Шоу заявлял, что он слишком крупной комплекции для всех этих изысков. Высокий, широкоплечий, удивительно статный и вместе с тем легкий в движениях, он восхищал Шарлотту, и если остальные мужчины на этом балу не выдерживали с ним никакого сравнения, то Бену Шоу незачем об этом знать.

Взгляд Шарлотты переместился к его изящно завязанному галстуку, потом чуть выше. Необыкновенное лицо, незабываемое! Тут она встретилась с насмешливым взглядом его серых глаз и поняла, что он видит ее насквозь.

– Так я дождусь вашего ответа, мисс Уэллс, или вы считаете меня недостойным его? – с досадой поинтересовался он, и ей показалось, что на мгновение в нем проглянул юный и ранимый Бен Шоу, который скрывался под этой маской безразличия.

– Я думала, вы просто шутите, мистер Шоу. Ведь вам хорошо известно, что компаньонки не принимают участия в танцах, – невозмутимо сказала она, хотя сердце у нее взволнованно забилось при мысли о танце с ним.

– Как и простые горожанки, – ответил он с деланым сожалением. – Но думаю, миссис Рэмсден вряд ли с вами согласится, – добавил он, так точно скопировав шокированное выражение вдовы, что Шарлотта едва не засмеялась заодно с ним над непристойным поведением некоторых светских матрон, под видом опеки своих дочерей открыто преследующих джентльменов.

– Признаться, я очень сочувствую миссис Рэмсден, – искренне сказала она и взглянула на все еще пышную красавицу миссис Рэмсден, проносившуюся мимо в танце с очередным ухажером и наградившую ее мстительным взглядом. – Если вы действительно хотите поднять переполох, может быть, вам еще раз пригласить на танец миссис Рэмсден? – презрительно добавила Шарлотта. Не желая того, она обзавелась по меньшей мере одной противницей, и как же она была права, когда мечтала оказаться за тысячу миль от сюда!

– Мне говорили, что у этой леди крупный карточный долг, который она не состоянии выплатить, поэтому и подыскивает себе нового мужа с неограниченным кредитом и покладистым характером. Как мой самый строгий судья, вы должны признать, мисс Уэллс, что она напрасно тешит себя иллюзиями на мой счет, – с иронией улыбнулся он.

– Вы ищете во мне защитницу от охотниц за деньгами, сэр? – с иронией осведомилась она, в душе испытывая к нему некоторое сочувствие.

Никогда не знать, вызвано ли лестное внимание со стороны женщины страстью или алчностью, – должно быть, для гордого мужчины это суровое испытание. А она интуитивно чувствовала, что Бен Шоу – человек самолюбивый и гордый. Кое-кто из так называемых джентльменов презрительно усмехнется, если услышит, что отпрыску швеи есть чем гордиться, – хотя вряд ли ему в лицо, но Шарлотта считала, что они очень ошибаются.

– Хотя бы от женщины ниже меня ростом фута на полтора, что поставит ее рядом со мной в смешное положение, мисс Уэллс, – беспечно ответил он, но во взгляде его серых глаз ей почудилось что-то серьезное.

Как будто он читает ее мысли, подумала Шарлотта и решила в будущем более старательно скрывать их от такого проницательного человека, как Бен Шоу.

– В такое же нелепое положение, в какое вы ставите гувернантку, проявляя к ней внимание, – ответила она и, взглянув на танцующих, с облегчением увидела, что кадриль наконец-то закончилась и Кейт идет к ним в сопровождении своего достойного поклонника.

– Кажется, мисс Уэллс, сегодня это слово у вас с языка не сходит. Но что бы вы ни думали, у меня нет ни малейшего намерения выставлять вас в неприглядном свете. Однажды, моя дорогая мисс Уэллс, я буду танцевать с вами, и вам придется согласиться, что мы удивительно подходим друг другу. В противном случае мы оба поймем, что вы неискренни, – пригрозил он и поднялся во весь свой рост.

На мгновение даже она дрогнула перед его могучей фигурой, а лорд Шатлуорд так растерялся, как будто гора вдруг снялась с места и двинулась к нему навстречу. Недовольная тем, что ее собеседник привлек к ним нежелательное внимание, Шарлотта тоже встала. Во взгляде Бена промелькнула симпатия, но, скорее всего, она ошиблась.

Незаурядные – во всех отношениях – джентльмены не ухаживают за бедными гувернантками, которые давно отказались от надежд на лучшее будущее. Такого просто не бывает, ни с ней, ни с любой другой рассудительной девушкой в ее положении, умеющей ценить свой душевный покой! Шарлотта заставила себя успокоиться. И только теперь с удивлением осознала, что, стоя рядом с этим гигантом, чувствует себя легко и непринужденно, как большинство женщин. Она определенно не была хрупкой и изящной, но в какой-то момент ощутила себя именно таковой.

Это было восхитительно приятное чувство, но, вспомнив, что она поставила себе цель быть незаметной и скромной дуэньей, она слегка сгорбилась и водрузила на нос очки, будто без них была совершенно беспомощной.

– Невыразимая толчея! – с томным видом пожаловалась запыхавшаяся Кейт, и Шарлотта только брови подняла в ответ на жеманство юной леди.

Всего полтора месяца назад Кейт умоляла отложить ее дебют под тем предлогом, что она никогда не сможет чувствовать себя легко и непринужденно в изысканном обществе. С изумлением взглянув на свою бывшую ученицу с ярко-рыжими волосами, уложенными в замысловатую прическу, Шарлотта поняла, что Кейт повзрослела, но искренней ее радости мешало беспокойство за девушку. Богатой девушке аристократического происхождения приходится в жизни гораздо труднее, чем кажется, а Кейт к тому же была умна и обладала ярко выраженной индивидуальностью. Более ограниченную молодую мисс вполне удовлетворили бы брак с равным ей по положению юным джентльменом и вынашивание под сердцем будущих лордов Англии. Но Кейт! Сумеет ли она выдержать экзамен на этой ярмарке невест и избежать коварных ловушек и волчьих ям, подстерегающих молодых леди с характером?

Высокая и стройная, знатная мисс Элстоун обещала стать первой красавицей сезона, и Шарлотта предвидела, что, когда лорд Карнвуд возвратится из Ирландии, его дом подвергнется осаде соискателей ее руки. Правда, синие глаза ее подопечной скользили по лицам многочисленных поклонников без особой благосклонности. Кейт искренне забавляли нелепые выходки молодых джентльменов, которых она справедливо считала всего лишь мальчишками. Вот молодой лорд Шатлуорд определенно серьезно увлечен девушкой, и Шарлотта решила найти подходящий момент, чтобы посоветовать ей обращаться с ним как можно внимательнее и деликатней, – юноша вполне этого заслуживал.

– Не желаете ли прохладительного напитка, мисс Элстоун? – спросил он с выражением преданного обожания в глазах.

– Боже сохрани! Мне кажется, я выпила уже целое море лимонада! – ответила Кейт. – Но мисс Уэллс вряд ли часто выходила в буфет, поэтому, наверное, испытывает жажду.

Лорд Шатлуорд учтиво поклонился, как будто почитал за высшую честь принести стакан оршада безвкусно одетой компаньонке. Отметив его безуко ризненные манеры, Шарлотта подумала, действительно ли этот не по летам серьезный молодой пэр считает Кейт достойной стать его женой. Можно было не сомневаться, что, если Кейт соблазнится его строгим обликом, старинным титулом и баснословным состоянием, он мгновенно окажется у нее под каблуком.

Шарлотта от души надеялась, что ее подопечная дождется джентльмена, равного ей по уму, способного пробудить в ней чувства, пока еще дремлющие под свойственной невинным девушкам импульсивностью и живым темпераментом.

Она вежливо отклонила почтительное предложение лорда Шатлуорда принести ей лимонад, и юный джентльмен, заметно стесняющийся своего роста в обществе мистера Шоу и компаньонки Кейт, раскланялся и удалился.

– Не огорчайтесь, мисс Уэллс, – ехидно утешил ее мистер Шоу. – Я сделан из более прочного материала и сам принесу вам бокал шампанского – после того как выполню свой долг и станцую с этой маленькой проказницей.

Шарлотта только гордо выпрямилась, всей своей позой выражая крайнее презрение.

Зато Кейт не промолчала.

– Как вы смеете так называть меня в обществе? – возмущенно обрушилась она на Бена.

– Потому что вы плохо воспитаны и можете стать совершенно несносной, если этим юным хлыщам удастся убедить вас, что вы – смесь богини и ангела, сошедших с небес, чтобы их ослепить, что, должен сказать вам, очень далеко от истины! – заявил он.

– О, но я не обращаю на них внимания! – Кейт небрежно взмахнула рукой.

– Осторожней, принцесса, – предупредил он. – Эти щенки не привыкли иметь дело с такой храброй мартышкой, как вы. Если вы не будете следить за собой, вы разобьете их глупые сердца. И хотя вы несносный ребенок, мне все же не хотелось бы, чтобы вы прослыли бессердечной кокеткой.

– Потому что вы такой же добрый, как любимый мастиф Кита – при всем вашем внешнем безразличии, не так ли, мистер Шоу? – добродушно подцепила его Кейт.

– Но не забывайте, дерзкая девчонка, про Спартка, который злобно лает на тех, кто ему не нравится, и поберегите мою шкуру. Я вовсе не собираюсь прибегать к вам на помощь, когда один из этих юнцов попытается силой добиться того, чего не сможет получить с вашего согласия.