Молли Мун и волшебная книга гипноза

Глава седьмая

На следующий день, в субботу, Молли проснулась от глубокого сна оттого, что Петула пыталась вспрыгнуть к ней на кровать. Молли опустила глаза, и Петула выронила на пол небольшой камушек. Она принесла его в подарок. Собачка выглядела намного веселее и ласковее. Молли взяла её на руки и почесала за ухом.

– Это я должна тебя благодарить, Петула, а не ты меня. Ты мне очень помогла.

Петула постучала Молли лапкой по груди, будто говорила: «Нет, это ты мне очень помогла».

Так они стали друзьями.

Молли встала с кровати и подошла к окну. Над шиферными крышами деревенских домов едва различались часы на церковном шпиле. Все остальные ребята уже отправились на субботнюю утреннюю прогулку.

Мисс Гадкинс любила возить детей в своём микроавтобусе к подножию холма под названием Горб святого Варфоломея, милях в десяти отсюда. Там она высаживала их и приказывала идти вверх по Горбу, а потом пешком, через холмистые поля, возвращаться в приют. Это давало ей три с половиной часа свободного времени, которые она проводила в городе. Молли знала: она обычно заходит в парикмахерскую, чтобы сделать педикюр и срезать мозоли на ногах, а потом идёт куда-нибудь пропустить пару стаканчиков хереса.

А это значит, что у Молли в запасе есть около трёх часов.

Не теряя времени, она накинула халат и вышла из комнаты. Как приятно было съехать по перилам, зная, что тебя никто не остановит. Петула весело скакала сзади. Она юркнула в квартиру мисс Гадкинс сквозь низенькую собачью дверцу и через мгновение выскочила со своим поводком в зубах. Собачка спустилась вслед за Молли на первый этаж. Молли пересекла вестибюль, потом, чуть не поскользнувшись на натёртом полу, миновала парадный зал и тихонько проникла в столовую. Дальше путь лежал в кухню. Она спустилась по наклонному коридору, мимо шкафов с тарелками и буфетов с ножами. Издалека слышался лязг кастрюль – это Эдна готовила обед. Молли крадучись вошла в кухню, повторяя про себя уроки из главы третьей – «Гипнотизируем других людей» – и главы четвёртой – «Гипноз с помощью маятника».

Лёжа на чердаке, Молли уже совершила воображаемое путешествие в глубь разума Эдны. Там она нашла раздражённую женщину, полную обиды на весь мир, измученную жизнью и уставшую от работы. Девочке подумалось: теперь она знает, как загипнотизировать Эдну. Это будет нетрудно. В конце концов, ворчливая Эдна чем-то напоминает животное. Молли глубоко вздохнула и подавила пробежавшую по телу нервную дрожь. Даже если ничего не получится, Эдна просто подумает, что девчонка ведёт себя как-то странно. Молли вошла в обшарпанную кухню с потрескавшимся белым кафелем на стенах. Здесь стояли две побитые раковины, две газовые плиты, пол был выложен каменными плитками. Петула преданно трусила по пятам.

Эдна доставала из мешка куриные головы и швыряла их в огромную кастрюлю с кипящей водой.

– Добрый день, Эдна, – вежливо поздоровалась Молли. – Как вкусно пахнет.

Элла подскочила на месте и окинула Молли испепеляющим взглядом.

– Разрази тебя гром, какого чёрта ты подкрадываешься исподтишка? – завопила она. Очевидно, Эдна не пребывала в том же подозрительно хорошем настроении, что и в давешний вечер. Молли ещё раз попыталась завязать разговор:

– Что вы готовите?

– Суп, что же ещё, дьяволу его на стол, – проворчала Эдна, стряхивая пёрышко с куриной головы. Впервые Эдна выразилась правильно: суп, покрасневший от куриной крови, и впрямь годился на стол самому дьяволу.

– Как аппетитно, – проговорила Молли, хотя в животе у неё всё переворачивалось. – Флотский рецепт?

– Небось пришла, чертовка, чтобы поесть? Смотри, не зарази тут ничего.

– Вы выглядите чертовски усталой, – участливо произнесла Молли.

– А я и впрямь устала до чёртиков, – отозвалась Эдна. – С ног сбилась, дьявол вас всех раздери. В кухне чертовская жара. – Она одёрнула белый фартук и захлопала руками, напомнив Молли огромную жирную индейку.

– Присядьте, – предложила ей Молли. – Отдохните. Я помешаю ваш проклятый суп, а вы устраивайтесь поудобнее. Смелее, Эдна. Вам чертовски давно пора отдохнуть.

Эдна с подозрением воззрилась на Молли. Но какие-то нотки в голосе девочки успокоили её.

– Садитесь, так вам будет удобнее, – уговаривала её Молли.

И Эдна, ленивая от природы, согласилась.

– И впрямь почему бы мне не отдохнуть. Ты, поди-ка, битых два дня в постели прохлаждаешься, а я тружусь тут как проклятая.

Она опустилась в кресло, раскинув ноги, как кукла.

– Мне кажется, так вам намного удобнее, – сказала Молли, забирая у Эдны ложку. – Вы, наверное, чертовски устали.

Эдна кивнула.

– И впрямь… Уф-ф! – Она откинулась на спинку кресла и шумно вздохнула.

– Вы поступаете правильно, – говорила Молли, спокойно глядя на Эдну. – Дышите глубоко, вот так, очень глубоко, и вы – сможете – сильнее – расслабиться.

– М-да, ты, глядишь, права, – согласилась Эдна, испустив ещё один хриплый вздох.

Голос Молли зазвучал чуть-чуть медленнее:

– Вдохните – ещё – несколько – раз – и – вы – поймёте – как – вы – расслабились… и как – вам – нужно – было – сесть…

– Да, – подтвердила Эдна. – Мне чертовски нужно было присесть. – Вдруг она открыла глаза. – Погоди-ка… ты ведь дьявольски заразна. Мне не велено подпускать тебя к этой проклятой еде.

Препятствие было неожиданным. Видимо, загипнотизировать Эдну будет не так легко, как казалось поначалу. Наверное, надо было раздобыть что-нибудь вроде маятника и сосредоточить на нём разум Эдны.

– Не волнуйтесь, кипящая вода в проклятом супе – убьёт – всех – микробов, – сказала Молли и вдруг в порыве вдохновения схватила ложку и принялась медленно, ритмично помешивать суп. Деревянная ложка двигалась в такт её словам. Эдна не сводила глаз с ложки. – Разве – вы – не – согласны, – говорила Молли, – что – кипящая – вода – убивает – микробов? Не – нужно – беспокоиться. – Молли изо всех сил сосредоточилась на словах и движениях. Эдна, кажется, хотела что-то сказать, но была не в силах оторвать глаз от вертящейся ложки, и вскоре её сморила ленивая истома.

– М-да, ты, пожалуй, дьявольски права, – проговорила она и опять осела в кресле.

– Мне – кажется – так – вам – гораздо – удобнее – и плечам – и спине, – говорила Молли.

– Мм-мм, – подтвердила Эдна. – И впрямь. – Потом добавила: – Знаешь, Молли, у тебя очень большие глаза.

– Спасибо, – ответила Молли, впиваясь в Эдну зелёными глазами. – Ваши – глаза – возможно – очень – устали – веки – тяжёлые – видите – вам – очень – нужно – отдохнуть.

Взгляд Эдны начал затуманиваться. Она неотрывно смотрела в глаза Молли и следила, как та мешает суп.

– А – в этой – кухне – так – тепло – и – приятно – вы – сидите – в кресле – а я – помешаю – суп – вот – так – вокруг – и – вокруг – и – вокруг. – Молли крутила ложкой, стараясь не смотреть на куриные головы, плавающие в кастрюле. – Вокруг – и – вокруг – вот – так – я – мешаю – суп – а вы – Эдна – расслабьтесь – ещё – и – ещё – вам – наверное – хочется – закрыть – глаза…

Эдна не закрыла глаза, но взгляд их стал отрешённым и сонливым. От радости Молли чуть не закричала «Ура! Получилось!», но удержалась и спокойно проговорила:

– Я – стану – считать – в обратную – сторону – от – двадцати – до – одного – а – вы – будете – рас-слаб-лять-ся – всё – больше – и – больше – пока – я – считаю. – Молли не переставая мешала суп и старалась, чтобы её голос звучал убаюкивающе. – Двадцать… девятнадцать… – Хмурая складка на лбу Эдны разгладилась. – Восемнадцать… семнадцать… – Веки Эдны затрепетали. – Шестнадцать… пятнадцать… четырнадцать… тринадцать…

При счёте «тринадцать» глаза Эдны плотно закрылись и по телу Молли поползло приятное щекочущее чувство.

– Чувство слияния! – ахнула Молли. Потом, заметив, что веки Эдны снова затрепетали, продолжила считать: – Одиннадцать… десять… девять… Теперь – Эдна – вы – полно-стью – рассла-бились – и – погру-зились – в транс… Восемь… вы – спокойны… Семь… Совер-шенно спо-койны.

Молли перестала перемешивать суп и подошла к Эдне.

– Шесть, – продолжала она, остановившись в полушаге от неё. – Пять… Пока я считаю, вы, Эдна, всё глубже и глубже погружаетесь в транс… а когда я дойду до нуля, вы будете делать всё, что я скажу… четыре… три… два… один… ноль… Хорошо, – произнесла Молли, глядя на Эдну, обмякшую в кресле. Получилось! Девочка не верила своим глазам. Низкий, размеренный голос, за который она получила прозвище Дрёма, несомненно, лучше всего подходил для гипноза. Может быть, в её глазах тоже скрывалось что-то необычное. Ей казалось, что в эту минуту они светятся изнутри.

На миг Молли растеряла все слова. Она так старалась погрузить Эдну в гипноз, что даже не задумалась о том, что же она хочет ей внушить. Поэтому она начала с первого, что пришло в голову.

– С этой минуты, Эдна, вы будете очень, очень хорошо относиться ко мне, к Молли Мун. Будете защищать меня, если кто-то меня отругает или начнёт дразнить или задирать. – Начало было хорошим. – А когда я приду на кухню, вы разрешите мне делать бутерброды с кетчупом… Будете покупать мне в городе всякие вкусные вещи, потому что вы очень, очень меня любите, и… и никогда больше не станете готовить рыбу под сырно-ореховым соусом. И вы вообще никогда больше не будете готовить рыбу, если она не будет свежайшая… поймана в тот же день… и… – Молли неуверенно замолчала, потом наобум добавила: – И вы заинтересуетесь… итальянской кухней. Достанете итальянские поваренные книги, будете стараться и станете лучшей итальянской поварихой в мире… и с этого дня будете готовить самые вкусные итальянские блюда. Только не для мисс Гадкинс – её вы будете кормить по-старому, только класть ей в тарелку намного больше перца, чем обычно. И, сами о том не догадываясь, будете перчить еду и для Гизелы Хеккерсли, и для Гордона Бойлза, и для Роджера Фиббина… Понятно?

Эдна машинально кивнула. Зрелище было восхитительное. Молли едва удержалась от смеха, но тут у неё в животе громко заурчало, и она твёрдо произнесла:

– А теперь, Эдна, вы отвезёте меня в город, и купите чего-нибудь вкусного на завтрак, и по дороге останетесь у меня в подчинении.

Эдна кивнула, встала и, не открывая глаз, шагнула к двери.

– Но, разумеется, – торопливо добавила Молли, – для этого вам придётся открыть глаза!

Эдна открыла глаза и опять кивнула. Взгляд у неё был отрешённый и стеклянный, как в прошлый раз у Петулы.

– Хорошо, Эдна. Пойдёмте.

И Эдна, как была, в белом фартуке, поварском колпаке и в белых башмаках на деревянной подошве, слепо, как зомби, вышла из дома. По дороге Молли прихватила пальто, чтобы прикрыть свою пижаму, а Петула на дорожке взяла в пасть маленький камушек.

Ездить с Эдной и в лучшие времена было малоприятным занятием. Она могучей ногой нажала на педаль газа так, что из-под задних колёс веером взметнулся гравий, и Молли поспешила пристегнуть ремень. Эдна, видимо, ещё не до конца вернулась в реальный мир. На её лице застыло весьма странное выражение – как будто ей за шиворот уронили кусочек льда. Она катила по дороге в Брайерсвилль резкими зигзагами, чуть не врезавшись во встречный грузовик. Потом проскочила два светофора на красный свет и зарулила на цветочную клумбу в парке, куда въезд был воспрещён. Наконец она остановила машину на тротуаре около кафе и, тупо глядя перед собой, ввела Молли и Петулу внутрь. Молли озабоченно выглянула из двери на улицу. Слава богу, кажется, их не заметил ни один полицейский.

В кафе двое строителей подняли головы от сэндвичей с беконом и пристально посмотрели на Эдну. Мало того что в своём белом наряде она выглядела довольно странно, да в придачу ещё и двигалась как заводная кукла. Молли поспешно усадила Эдну за стол.

– Что вам угодно? – спросил проворный официант с гвоздикой в петлице.

– Э-э, пожалуйста, – начала Молли, потому что Эдна не отрываясь сверлила удивлённым взглядом солонку и начала пускать слюни. – Я хочу четыре бутерброда с кетчупом, только не кладите слишком много масла, и полстакана концентрированного апельсинового сока, ничем не разбавленного. – Молли облизнулась. Как приятно заказать свои любимые вещи.

Официант стоял в замешательстве.

– Принести отдельно воды, чтобы разбавить сок?

– Нет, спасибо, – отказалась Молли. – Только принесите, пожалуйста, мисочку воды для нашей собачки. – Петула преданно уселась у её ног и, склонив голову набок, смотрела, как Эдна задумчиво дёргает себя за нижнюю губу.

– А что желает леди? – поинтересовался официант?

– До чёртиков обожаю всё итальянское, – заявила Эдна и сунула вилку в рот.

– Как хорошо хотя бы на денёк выйти из больницы, верно? – ласково обратилась Молли к Эдне, как будто ту отпустили погулять из сумасшедшего дома. Официант сочувственно улыбнулся.

Двадцать минут спустя, после самого удивительного завтрака в жизни Молли, они ехали обратно в приют. Путь лежал мимо городских магазинов. Мимо фотомагазина под названием «Редкий кадр», мимо велосипедного магазина «Восьмёрка», мимо антикварной лавки с названием, выведенным старинной вязью: «Золотая ржавчина». Молли представила себе шикарные вещи, которые ей всегда хотелось иметь, и почувствовала себя наверху блаженства. У мисс Гадкинс на банковском счету наверняка сложены тонны приютских денег. И надо только загипнотизировать мисс Гадкинс, чтобы она взяла Молли в поход по магазинам. Молли покосилась на Эдну – та сияла идиотской ухмылкой, широко разинув рот. Она была полностью во власти Молли. Интересно, всех остальных так же легко загипнотизировать, как Эдну? «Видимо, – решила Молли, – у меня есть природный талант».

– Эдна, – сказала Молли, – когда мы вернёмся, вы пойдёте на кухню. Как только войдёте в дверь, вы очнётесь. Вы забудете о нашей поездке в город. Не будете знать, что я вас загипнотизировала. Расскажете мисс Гадкинс, что я спускалась к вам за таблеткой от головной боли и что, по-вашему, я всё ещё серьёзно больна. Понятно?

Эдна кивнула.

– И с этой минуты, если я хлопну в ладоши один раз, вы тотчас же снова впадёте в транс и будете выполнять всё, что я скажу. А когда я хлопну в ладоши два раза, вы выйдете из транса и не будете помнить ничего о том, что произошло. Понятно?

Эдна кивнула ещё раз. Её рот был раскрыт, нижняя челюсть свисала, как у куклы. Потом, изо всей силы топнув по педали газа и нажав на клаксон, она на полной скорости повела автомобиль в гору.

Профессор Нокман спал беспокойно. Ему мерещились маятники и вертящиеся узоры. Проснулся он оттого, что под окнами его номера в брайерсвилльской гостинице загрохотал и громко засигналил автомобиль. Он протёр глаза и провёл языком по давно не чищеным зубам. «Да здесь шумнее, чем в Чикаго», – проворчал он, выпутал медальон со скорпионом из тесёмок на фуфайке и потянулся за стаканом воды.

После неудачи в библиотеке профессору пришлось задержаться в Брайерсвилле. Он решил, что, если почаще нажимать на бестолковую библиотекаршу, она сумеет отыскать книгу. А может быть, ему удастся увидеть человека, который её читает. Брайерсвилль – городок маленький.

С самого четверга он бродил по улицам, высматривая людей с книгами в руках. Матери с маленькими детьми переходили на другую сторону дороги, чтобы не сталкиваться с ним, а какая-то компания подростков обозвала его психом. Профессор не обратил на них внимания. Ему нужна книга доктора Логана, и он был полон решимости её отыскать.

Ему необходимо было узнать секреты, скрытые под её обложкой. У него были на это свои причины, и они не имели ничего общего с музейными исследованиями.

Профессор Нокман очень много знал о жизни великого гипнотизёра. Он читал о том, как Логан вырос в Брайерсвилле и переехал в Америку, где работал на сцене, гипнотизировал публику, прославился и разбогател. Нокман изучал пожелтевшие вырезки из старых газет, где описывались чудеса, демонстрируемые доктором на сцене. Эти чудеса сделали доктора мировой знаменитостью своего времени. Нокман даже посетил Гипнос-Холл – дворец, построенный Логаном на деньги, заработанные за сценическую карьеру.

Но особенно его поразило то, что доктор Логан, оказывается, написал книгу, в которой рассказывал всё, что знал о гипнозе, и учил всех желающих своим приёмам. Книга вышла очень малым тиражом и стала чрезвычайной редкостью. Профессору Нокману удалось выяснить, что один из немногих сохранившихся экземпляров находится в библиотеке в Брайерсвилле. С этой минуты он думал только об одном: раздобыть эту книгу. Он почти добрался до неё, но глупая библиотекарша умудрилась её потерять.

При мысли о библиотекарше Нокман затрясся от ярости. Вот бы вцепиться в её тощую шею!.. При этой мысли вся кровь бросилась ему в голову. Побагровев, как помидор, он потянулся к телефону.

– Дежурная? – сердито сказал он. – Принесите мне чашку библиоте… простите, чашку кофе.

Как он мечтал об этой книге! Никогда ещё он ничего так не желал. Ни разу за всю свою бесчестную жизнь он не был так одержим одной-единственной мыслью. От её находки зависели грандиозные планы. Никто не посмеет встать у него на пути, и он не вернётся в Штаты, пока эта книга не окажется в его жирных грязных руках.