Бастер, ко мне!

СКАЛА

И Бастер поправился с помощью пенициллина и советов доктора Джонса из Кроссроудс.

Молодой доктор сказал, что он не ветеринар, но, поскольку у всех теплокровных много общего, он готов выслушать Клинта.

Клинт спросил, можно ли обливать Бастера морской водой.

– Неплохая мысль, – сказал доктор. – Ведь тюлень привык к этой воде. Кроме того, морская вода имеет целебные свойства, их сейчас как раз изучают.

Доктор Джонс приезжал к ним не специально из-за тюленя, он приехал в начале рождественских каникул, когда у мамы был грипп, и, конечно, ему пришлось посмотреть и Бастера. Земля уже вся была покрыта снегом. Тюлень стал очень беспокойным и часто выползал из своего ящика, чтобы походить, опираясь на один здоровый ласт.

Клинт ждал доктора возле крыльца. Низенький и толстый, с гладким лицом, молодой доктор напускал на себя чересчур важный вид: вдруг люди подумают, что такой молодой не может быть хорошим врачом.

– Твоя мама, если она будет лежать, скоро поправится, – сказал он Клинту. – Грипп у нее не тяжелый, теперь многие болеют у нас в округе.

– Постараемся, чтобы мама не вставала. Доктор посмотрел на лежащего на салазках Бастера: тюлень крутил головой, требуя, чтобы Клинт еще покатал его.

– Так вот, значит, твой пациент, Клинт. Он выглядит лучше, чем многие из моих. – Он осмотрел шину на привязанном к телу Бастера ласте. – Очень аккуратно. Сколько времени он ее носит?

– Почти пять недель.

– Вполне достаточно. Если конечность слишком долго находится в одном положении, есть опасность, что сустав останется неподвижным навсегда.

– Я каждый день на некоторое время отвязываю ему ласт, – сказал Клинт, – и массирую сустав.

– Очень хорошо. Ты правильно делаешь.

Доктор, по-видимому, забыл, что сам велел Клинту это делать. Он осмотрел рану на голове Бастера.

– Очень аккуратно зашито.

Рана затянулась, и на голове выросла новая шерсть, только белая. Казалось, по серой голове Бастера кто-то провел мелом.

– Некоторые женщины в городе специально делают себе в темных волосах одну белую прядь. Это модно.

Он опять потрогал шину.

– Как вы думаете, сколько еще он должен носить ее? – спросил Клинт.

Доктор взглянул на него серьезно.

– Будь он моим пациентом, я бы сейчас снял ее.

– Сейчас? – И Клинту вдруг показалось, что наступило рождество: слова молодого доктора были похожи на рождественский подарок. – По-вашему, все будет в порядке?

– Ничего не могу обещать. Может, кость и не срослась. Но если не срослась до сих пор, то уже никогда не срастется.

– Тогда я сейчас сниму шину.

Если что-нибудь не так, то уж лучше выяснить это в присутствии врача.

Он принес щипцы и, вытащив гвозди, снял фанерки. Бастер тотчас же оперся на освобожденный ласт.

– Нельзя, Бастер!

– Пусть попробует. – Доктор наклонился, чтобы осмотреть ласт. – Здесь был перелом?

– Да, – кивнул Клинт.

– Кость срослась еще крепче, чем прежде. Клинт обнял тюленя.

– Слышишь, Бастер? Ты здоров!

Доктор присел на корточки и осмотрел оба ласта.

– Они совершенно одинаковые. – Он встал, отряхивая снег с пальто. – Ну, я пойду.

– Я очень благодарен вам, доктор! Можно прямо сейчас пустить Бастера плавать?

– Самое полезное для него занятие, – улыбнулся доктор.

– Бастер, купаться!

Тюлень приподнялся на передние ласты, словно желая сказать, что рад бы, да не может, не, вдруг почувствовав, что свободен, скатился с салазок прямо в снег.

Они пошли на берег. Бастер ковылял рядом с Клинтом, подавая какие-то звуки, которые должны были означать:

«Сегодня отличный день, и мы идем купаться. Поспешим, пока еще есть вода!»

Клинт помог ему спуститься по заснеженным ступенькам причала и дошел с ним до самой воды. Бастер тотчас же скользнул в воду, но вернулся, как только увидел, что Клинт остался на берегу.

– Я не пойду в воду. Бр-р-р! Я замерзну!

Бастер старался объяснить ему, что он неправ, но Клинт все– таки не пошел. Тогда Бастер уселся в воде на задние ласты и стал упрашивать.

– Нет! – Клинт покачал головой и показал пустые руки.

Бастер изобразил на морде полное отчаяние и упал в воду, словно мертвый. А затем одним мощным движением ушел далеко-далеко. Его пятнистая шкура замелькала под водой. Вынырнул он в пятидесяти ярдах[4] от берега, поднявшись до плеч из воды, чтобы посмотреть на глупого мальчика, который не понимает, как приятно купаться зимой. А потом снова исчез и появился уже почти у берега. Клинт, смеясь, погладил его.

– Куда мне до тебя, Бастер! Но не забывай: научил тебя плавать я.

С этого дня Бастер купался, когда ему удавалось уговорить Клинта пойти с ним на берег; а порой, если Клинт бывал занят, Бастер уходил один. Дважды он пробыл в море весь день.

Клинт всегда тревожился, если Бастер подолгу отсутствовал, но он напоминал себе, что вот так, наверное, беспокоилась и мама, когда он исчезал надолго. Правда, зимой для Бастера безопаснее, потому что рыбаки и охотники в море не выходили.

…В последнюю субботу каникул разразился шторм. Бастер ушел на берег и задержался дольше обычного. Он не вернулся даже к ужину. Впервые, с тех пор как он был ранен, он не явился домой с наступлением темноты – неужели опять с ним что-нибудь случилось? Клинт делал вид, что смотрит в окно на мокрый снег, но в действительности он очень волновался.

– Зов предков, – сказал отец, когда мама подала на стол блюдо жареной свинины и сладкого картофеля. – Бастер растет, сынок, и ты тоже растешь. Если он не станет взрослым тюленем, а ты – мужчиной, будет плохо. А взрослым тюленям по ночам не положено возвращаться домой.

Но Клинт хотел, чтобы Бастер вернулся. И расти он не спешил, во всяком случае – пока. Сидеть дома с родителями было куда приятнее, чем ходить в школу, – как хорошо было, когда он еще не учился! Нет, взрослым становиться ни к чему. Пусть лучше поскорее наступит лето, и они с Бастером отправятся в очередную экспедицию в море…

Мама, по-видимому, уже вторично задавала ему какой-то вопрос.

– Клинт, ты ответил тете Гарриет?

– Нет еще, – пробормотал он. – Успеется.

– Послезавтра ты снова пойдешь в школу, – продолжала мама, – и тебе некогда будет писать письма. А Гарриет заинтересовала твоей работой профессора Уиллса…

– Я напишу сегодня вечером, – пообещал Клинт.

На крыльце раздался шум, и в окне появилась забавная морда Бастера. Он радостно смотрел на Клинта, и Клинт сразу стал самым счастливым человеком на свете.

– Еще свинины с картофелем, сынок?

– Да, спасибо.

Отец улыбнулся, передавая ему тарелку.

Ужин, который начался в тревоге, превратился в праздник. Клинту хотелось есть, ему нравились свинина и картофель. Теперь все стало на свои места: на море шторм, но в кухне тепло и вкусно пахнет. И они все вместе: во главе стола – улыбающийся отец, а напротив Клинта – мама, которая больше не беспокоится и не говорит о письме тете Гарриет. А в дальнем конце стола, за окном, – Бастер, он четвертый член семьи. На улице снег с дождем, крыльцо мокрое, но Бастеру все это нипочем, он чувствует себя не хуже тех, кто сидит в ярко освещенной кухне.

Праздничное настроение не покидало Клинта до самого конца каникул. Из-за непогоды отец не пошел на лесосплав, и они сели завтракать позже, но так, чтобы Клинт не опоздал на школьный автобус.

Только мама вынула из духовки свежеиспеченный хлеб, как Клинт увидел идущий к берегу, ял Джо Хортона.

– Джо сегодня что-то рано собрался в город.

Но, вместо того чтобы идти на север, баркас свернул к их причалу. Клинт видел, как старик, выключив мотор, направил лодку на берег.

– Поставь еще одну тарелку, Мэри, – сказал отец. – У нас будет гость!

Но Джо, усевшись за стол, согласился лишь на чашку кофе и говорил только о погоде. Наконец он приступил к делу – его глубоко посаженные старые глаза выдавали замешательство.

– В последние дни с моей коровой творится что-то неладное. Обычно она дает много молока, но вот уже дважды с утра оказалась совсем пустой.

У Клинта упало сердце, и он увидел, как отец обеспокоенно нахмурился.

– Вчера вечером во время шторма, – продолжал Джо, – я вошел в коровник и увидел такое, что глазам своим не поверил. Возле коровы сидел тюлень Клинта и сосал, как голодный теленок.

– Извините, пожалуйста, – пробормотал Клинт.

– Он, конечно, очень умный, этот твой тюлень, – сказал Джо, – только мне не хотелось бы, чтобы это вошло в привычку.

– Разумеется, нет, – вмешалась мама. – Я сейчас же дам вам кувшин молока. У нас, слава богу, оно в избытке. Но все равно это нас не извиняет.

Джо пришел в еще большее замешательство.

– Я пришел не за тем, чтобы жаловаться. Я бы ничего не сказал, я просто подумал, что вам следует знать об этом.

– Совершенно правильно, – поддержал его отец. – Больше этого не случится, обещаю вам. Клинт встал из-за стола.

– Пойду запру Бастера, перед тем как уйти в школу.

– Не волнуйся, сынок, – сказал отец, – я присмотрю за ним. А когда ты придешь из школы, решим, как нам поступить.

– И поспеши, пожалуйста, – вмешалась мама, – не то ты опоздаешь на автобус.

– Не беспокойся за своего тюленя, – добавил Джо. – Он очень умный, и мне он ничего плохого не сделал.

Какие все добрые, думал Клинт, поднимаясь по склону холма. Но чудесный праздник кончился скандалом. Участие отца, мамы и Джо можно было сравнить со мхом, растущим на скале. Оно было мягким, приветливым, но под ним таилась твердая, как порода, истина: Бастер начал все чаще попадать в беду, и это могло испортить все.

ТРУДНОЕ РЕШЕНИЕ

Мастерская располагалась в сарае с дровами. Клинт работал за верстаком и разговаривал с Бастером:

– Сегодня суббота, а мы сидим дома. Кто виноват, по-твоему?

Но Бастер не желал догадываться, кто виноват; он хотел купаться.

– Ты уже купался сегодня утром, – напомнил ему Клинт, – и скоро снова пойдешь. Лучше скажи, что ты станешь делать, пока я в школе. Будешь сидеть взаперти в сарае пять дней в неделю?

Бастер задумался, а Клинт, приладив очередную заклепку к сбруе, которую он мастерил, зажал ее в тисках, а потом молотком расплющил. Бастер снова коротко тявкнул.

– После рождественских каникул мы решили предоставить тебе еще одну возможность. А ты что сделал?

«Ур-р! Ур-р!»

– Я тебе скажу, что ты сделал. Ты пошел на пастбище и высосал все молоко у Джуны. А потом явился в гавань и утащил у Карла Ларсена большого лосося. Хорошо ты поступил?

При слове «лосось» Бастер энергично закивал головой.

– И он стрелял в тебя! Тебя могли убить. Бастеру нечего было возразить.

– Поэтому мы были вынуждены ради спасения твоей же жизни запереть тебя в сарае.

Клинт расплющил еще одну заклепку и посмотрел на висевший на гвозде над верстаком ошейник, украшенный медными кнопками.

– На собственные деньги я купил тебе красивый ошейник, чтобы ты хоть на привязи, но мог быть во дворе, пока меня нет дома. А ты что натворил?

Тюлень сделал вид, что не помнит.

– Как только я ушел, ты тотчас вылез из ошейника – вот что! Голова у тебя вытянутая, и тебе что из ошейника вылезть, что из воды.

При слове «вода» Бастер поднялся на задние ласты и стал показывать на дверь.

– Когда с тобой случилось несчастье, – продолжал Клинт, – ты себя вел хорошо, потому что один ласт у тебя был привязан. В этой сбруе ласты у тебя будут свободны, поэтому, пожалуйста, не придумывай, как из нее вылезти. Будешь вести себя как следует, сможешь проводить на дворе целые дни.

«Ур-р! Ур-р!»

Бастер хотел бы сейчас же очутиться на дворе.

– Потерпи, я постараюсь управиться побыстрей, и ты еще до обеда успеешь выкупаться.

Но сбруя еще не была закончена, когда пришел отец и сказал, что обед готов.

Отец осмотрел сбрую.

– Такая и быка удержит, – похвалил он.

Он подождал, пока Клинт приладит все заклепки.

– Ну вот. – Клинт положил молоток. – Пойдем, Бастер, опробуешь ее, пока мы будем обедать.

Бастер охотно вышел вместе с ними из сарая. С меньшей охотой позволил надеть на себя сбрую и застегнуть ремни на спине.

– Подтяни потуже, – посоветовал отец. – Если он вылезет из этой сбруи, то его вообще ничем не удержишь.

Клинту казалось, что ремни слишком тугие, но, в конце концов, решил он, потом их можно ослабить. Так все-таки лучше, чем когда Бастер исчезает, а ты сидишь и ждешь беды.

К сбруе на спине прикрепили длинную веревку, другой конец ее, с кольцом, надет был на проволоку, на которой обычно сушилось белье.

– Вот и все, Бастер. Теперь будешь бегать по двору взад и вперед, как троллейбус по проводам. Веди себя хорошо, тогда сразу после обеда пойдем купаться.

– Надеюсь, он не убежит, – сказал Отец. – А теперь скорее, пока мама не вышла за нами.

Но мама уже вышла на крыльцо и звала их:

– Обед давно готов и уже остыл. Не знаю, право, кто из вас ведет себя хуже!

– Мы только что закончили работу, – ответил Клинт. – Теперь Бастер может целый день быть во дворе, и ничего с ним не случится. Они уселись за стол, отец явно был в хорошем настроении.

– Работа сделана, и забудем о ней, – заявил он. – Лучше займемся чем-нибудь другим.

И Клинту было радостно, пока на крыльце что-то не зазвенело, не зашумело и не зашуршало, а потом за окном появилась смешная усатая морда Бастера, который ластами держался за подоконник.

– Вылез все-таки! – констатировал отец. – Что поделаешь, к новой сбруе сразу не привыкнешь.

А Клинт уже думал о том, что еще следует приладить к сбруе, чтобы Бастер из нее не вылез, но он пока ничего не сказал. Мама же размышляла о том, что на эту сбрую и так ушло много времени, а теперь Клинт провозится над ней еще добрых три часа.

Весь остаток дня ушел на эту работу, причем время от времени ему помогал отец. Они добавили еще несколько петель вокруг ластов Бастера, и теперь казалось невероятным, чтобы он вылез из сбруи без посторонней помощи.

Утро застало Бастера в сбруе, он с мрачным видом сидел на заднем крыльце. Клинт приласкал его и отпустил купаться.

– Я знаю, приятель, тебе это оснащение не по душе, но ведь это для спасения твоей же жизни. Я поставлю тебе во дворе ванну с водой. Сиди в ней сколько захочешь, пока я в школе.

Настоящая проверка сбруи произошла в понедельник, когда Клинт на весь день ушел в школу. Бастер не сумел из нее выбраться. В последующие дни Клинт уже меньше беспокоился. Но его мучили угрызения совести, когда он, возвращаясь, входил во двор и видел Бастера в цинковой ванне. Как часовой на посту, тот сидел в ожидании, когда его друг придет и освободит его на несколько часов. Ведь тюлени живут на свободе весь свой век.

В пятницу, спускаясь с холма от остановки автобуса, Клинт с радостью думал о том, что впереди два свободных дня, которые он проведет с Бастером, а до конца школьных занятий осталось всего девять недель. Девять недель, а там и лето, они будут купаться, ходить на ялике в экспедиции… Разумеется, если до той поры ничего не случится.

Со склона холма Клинту была видна ванна и привязь, свисающая с проволоки возле сарая с дровами. Но Бастера не было видно. Может, он в сарае, хотя это не очень похоже на него – он обычно сидел в ванне. А вдруг он запутался на привязи и удушился?

Последние пятьдесят ярдов Клинт не шел, а бежал. Он с размаху влетел в сарай и увидел, что сбруя висит пустая. Все ремни были застегнуты, как положено, но Бастер, словно дух, испарился. Дома мама разговаривала с кем-то по телефону. Она говорила чересчур вежливо, значит, с человеком, которого она плохо знала: просила заходить, когда этот человек будет рядом, и обещала сама сделать то же самое.

Клинт подождал, пока мама повесит трубку.

– Бастер опять убежал. Вылез из своей сбруи.

– Как будто я не знаю! – вздохнула мама. – И должно же это было случиться нынче утром, когда я занялась уборкой! Сначала мне позвонил мистер Росс, который живет ближе к городу. Он выгнал Бастера со своего пастбища – тот опять доил его корову. А сейчас я говорила с миссис Бейер. Мы с ней даже не знакомы.

– Она живет в новом доме в южной стороне от гавани, – пояснил Клинт. – Они переехали из города. А что она сказала?

– Она страшно напугана. Она сидела в гостиной, слушала пластинки, когда за окном появилось «морское чудовище»; оно цеплялось ластами за подоконник и раскачивалось в такт музыке.

– Он еще там, мама?

– Нет. Пластинка крутилась, пока она звонила в Общество охраны природы, и там кто-то сказал ей, что у нас есть ручной тюлень. Поэтому она позвонила сюда, но когда пластинка кончилась, Бастер убежал.

И чего было поднимать такую панику? Просто Бастер любит музыку и пользуется случаем ее послушать.

– Пойду его поищу, – сказал Клинт. – Постараюсь, чтобы он больше не ушел.

Но искать Бастера не пришлось. Как только Клинт дошел до берега, из воды футах в пятидесяти от причала появилась голова тюленя. Он вылез до плеч и начал бойко кивать, зовя Клинта в море. Затем он нырнул и появился на мелководье, почти у самых ног Клинта. Он вышел из воды сияя, в превосходном настроении. У Клинта не хватило сил упрекнуть его за те, что он вызвал такую суматоху.

Пока Клинт возился по хозяйству, Бастер с самым преданным видом ходил за ним по пятам. Но во время дойки коров Клинт запер его в сарае: Бастер и так знал об этом деле больше, чем следовало. Отец смеялся, когда ему рассказали о приключениях Бастера. Потом, став серьезным, он сказал:

– Помни, Клинт: если тюлень начнет по-настоящему безобразничать, тебе придется расстаться с ним. У Клинта упало сердце.

– Но он же никому не причинил вреда, папа! Я привяжу его так, что он не сможет уйти. Прошу тебя… У отца был смущенный вид.

– Ты, наверное, готов приковать его цепями или выстроить для него тюрьму, только бы он не мог вырваться и порезвиться на свободе.

Клинту стало стыдно.

– Пусть Бастер резвится, когда я дома. И осталось всего девять недель до конца занятий…

Больше отец ничего не сказал. На следующий день, когда он вернулся домой с лесосплава, Клинт и Бастер играли и возились у причала. Они уже наловили достаточно рыбы, и теперь тюлень сидел в воде, на лету хватая куски камбалы, которые бросал ему Клинт. Отец вылез на берег и, пристроившись на носу лодки, глядел на них.

Клинт стоял от Бастера в тридцати футах, но Бастер, который, как змея, мог вертеть головой во все стороны и обладал отличной реакцией, ни разу не промахнулся. Он весь изгибался, если кусок летел низко, кидался из стороны в сторону и вытягивался вверх – казалось даже, что куски рыбы летят слишком медленно и он не может промахнуться.

– Из него вышел бы прекрасный вратарь, – заметил отец. – У меня бы и то лучше не получилось.

– Держу пари, что ты так не сумеешь! – крикнул в ответ Клинт и метнул кусок рыбы в сторону лодки.

Что-то стукнуло, когда отец поднял ногу: рыба шмякнулась о подошву и так и осталась висеть на острых шипах.

– Ну как?

– Во всяком случае, не лучше.

– Еще чего! Бастер может ловить ногой?

Они еще некоторое время спорили, потом отец сказал:

– Иди-ка сюда, сынок, сядь рядом.

Как только Клинт сел на корме возле отца, Бастер вылез из воды и улегся у ног Клинта.

Голубые глаза отца смотрели участливо, вопросительно и немного виновато.

– Ты сильный, Клинт?

– Не очень.

Отец улыбнулся.

– Значит, ты такой же, как и все мы. Но ты должен постараться быть сильным.

Клинт тоже улыбнулся, но ему стало тревожно.

– Сильным для чего, папа?

– Для того, чтобы поступить так, как следует поступать, а не ждать, пока тебя заставят это сделать.

– А именно?

– Расстаться с Бастером, – не спеша ответил отец.

– Нет! Ни за что! Бастер – мой друг, и он никому не причинил вреда. Велика беда, что он подоил корову Россов! Я заплачу за молоко из своих денег. И он ничем не обидел миссис Бейер, только послушал ее пластинки. Если она никогда не видела тюленей, никто в этом не виноват. Нельзя быть такой невеждой! А я позабочусь о том, чтобы Бастер никуда не смог больше уйти.

Отец улыбнулся:

– Не горячись, сынок. Бастер действительно не сделал ничего плохого. Он просто вел себя, как и подобает тюленю. Самая большая опасность исходит от тебя самого.

– Я сделал все, что мог, – возразил Клинт. – Я старался изо всех сил…

– Разумеется, Клинт, ты отлично вырастил его. Ты ухаживал за ним, когда он был ранен. Я был тогда уверен, что он не выживет, а ты его вылечил. Ты его вырастил, но теперь ты можешь только навредить ему, если, конечно, но отпустишь его на свободу, чтобы он стал настоящим тюленем.

Клинт проглотил подступивший к горлу комок.

– Но он все равно вернется домой, папа. А если предоставить ему полную свободу, то его через неделю убьют.

– А если выбрать безлюдное место, где ему будет по-настоящему хорошо?

– У нас на канале кругом живут, – возразил Клинт.

– Послушай меня, сынок: сегодня в гавани я говорил с капитаном Йохансеном. Завтра он уходит на Аляску. Он может взять с собой Бастера и выпустить его в таком месте, где ему будет хорошо. Клинт снова проглотил комок.

– Не думаю, что капитан Йохансен захочет взять с собой какого-то тюленя.

– Я говорил с ним, он сказал, что готов это сделать.

Клинт почувствовал, что ловушка захлопнулась.

– Ты хочешь сказать, что вы уже обо всем договорились?

– Если ты согласен, сынок. Я хочу, чтобы ты сам решил. Клинт ничего не ответил, поэтому отец продолжал:

– На побережье Британской Колумбии есть места, где и я бы не возражал быть выпущенным на свободу. Например, Гарднер-Саунд. Между Внутренним проходом и океаном есть три островных банки, а со стороны континента – большие бухты, похожие на спицы колеса. Некоторые из этих бухт врезаются в Канадские горы на сотни миль – самые что ни на есть красивые места. Там никто не живет, и в этих бухтах за целый год не увидишь и лодки.