Новая Жизнь. Сага «Исповедь» Книга вторая

Глава 1

Я возвращаюсь домой! Какое блаженство знать, что есть куда вернуться и там ждут тебя!..

Рана уже почти не тревожит, я полон сил и очень хочу сделать что-нибудь невероятное. Мой внутренний голос зовёт меня поверить в чудо, более того, он говорит, что я могу совершить его. Буду послушен и доверюсь как всегда, а там будь что будет, если на то есть воля Твоя.

Разложив свои вещи, крепко обнял жену и попросил её одеться потеплее, чтобы поехать со мной на прогулку. Наташа, увидев огонь в моих глазах, не стала сопротивляться. Мои странности были ей уже хорошо знакомы: я мог сорваться неизвестно куда в любой час дня или ночи. И то, что на этот раз мы едем вместе уже радовало.

Нужно отдать должное терпеливости моей супруги! Кто ещё способен был бы понять ведомого таинственными голосами человека, который при всём этом ещё умудряется получать травмы, как это случалось в последнее время.

Моё сердце горело желанием отблагодарить любимую. Я отвёз её за город, что называется, в чисто поле. Наташа с недоумением посмотрела на меня.

– Что мы здесь будем делать?

– Доверься мне! – я вышел из машины, открыл дверцу, взял её за руку и ещё раз повторил, – просто доверься!

Мы долго шли к центру ровного, покрытого скошенной травой поля. Я бы нёс её на руках, но пока это было невозможно. Внутренних сил во мне гораздо больше, чем физических.

Нас окружает поздняя осень, самый конец ноября. Ветрено и холодно. Пожухлая трава шелестит под ногами. Голые деревья качают обнажёнными ветвями, словно приветствуя приближение скорой зимы – сладостного белого сна, который будет грезиться им до весны. Облака бегут по небу важные и тяжёлые, словно беременные снегом или дождём. Солнце то выглянет, то исчезнет, продолжая свою любимую игру в прятки с землёй.

– Посмотри на небо!.. – мы оба остановились и запрокинули головы, – ощути, как плывут облака: вечное движение, неподвластное нам, оно было до нас, останется и после…

– Эрик, смотри, это облако похоже на слона! А теперь от него отделился хобот…

– Да, и теперь это как рычащий лев, а вот то, левее, будто дракон…

Мы стояли, увлечённые этой игрой, как в детстве, и я испытывал огромное счастье. Я держал Наташину ладонь в своей ладони, ощущая каждой клеточкой тела. Любимая увлеклась воздушным зрелищем, а я тайком любовался ею.

Момент приближался, и сердце возбуждённо застучало в груди. Огромная тёмная туча быстро приближалась к нам, волоча своё огромное брюхо, вот-вот готовое разродиться непогодой. Ветер усилился, мрачная тень накрыла землю.

– Эрик, по-моему, будет дождь, а может даже снег… нам пора бежать к машине!

– Не бойся ничего, просто смотри!

– Не хотелось бы промокнуть до нитки, ты только после больницы.

Сквозь тело прошла вибрация, подобная мощному электрическому разряду, и я сказал взволнованно:

– Верь мне!..

Начали падать первые капли на землю. Вглядываясь в самое тёмное место на туче, я мысленно приближался к нему, создавая туннель, проходящий сквозь толщу влажного ледяного препятствия. Энергетическая воронка, подобная смерчу, поднималась от меня к солнцу. Я был там (при этом оставаясь на земле) ощущал вой ветра и силу сопротивления, продвигаясь в вышину, туда, за грань облаков, где всегда чистое безбрежное небо…

И это случилось! На земле шёл дождь. Он шёл везде вокруг, но нас не касался. Над нами был виден маленький островок голубого неба, сквозь который проникали яркие лучи солнца, словно прожектор.

Наташа онемела от этого зрелища. Я сам как заворожённый смотрел наверх в радужную игру потока света и вспоминал картинку из Детской Библии, которую читала мне в детстве мама. На ней был изображён сюжет: Адам и Ева в райском саду говорят с Господом, и на них ниспадают точно такие же лучи сквозь разорванные облака.

Дождь шёл плотной стеной вокруг, а мы продолжали стоять, совершенно сухие в центре поля, и земля под ногами оставалась сухой. Туча, словно разрезанная на две половины, обиженно унеслась восвояси. Наташа опомнилась и посмотрела на меня огромными от удивления глазами.

– Эрик, это чудо! Ты хоть сам понимаешь?! – она от волнения не находила слов.

Ветер стих. Природа словно не могла понять, что же такое только что случилось?..

– Пойдём, родная, а то замёрзнешь!

Жена крепко обняла меня, прижавшись лицом к моей груди…

– Спасибо тебе!

– Не мне, Господу!

– Богу прежде всего… – она подняла лицо, вглядываясь в меня лазурными осколками неба, а я любовался ею и думал: «Если и есть на свете чудеса, то их способна сотворить только любовь!»

Глава 2

Звонок от Марика был неожиданным. Мой польский номер сотового уже давно не работал, а новый телефон знали не все. Видимо, Марик обратился к Юрису.

– Ойтец, будь добр, разреши мне приехать и побыть с тобой рядом какое-то время! Мне очень плохо. Мамы больше нет… – голос сорвался, ему было трудно говорить.

– Конечно, Марик, приезжай. Мы с женой будем рады.

Объяснил ему, где мы живём, и как нас найти. Он собирался приехать на мотоцикле, я попросил его беречь себя и благословил в дорогу.

Долгая и тяжёлая болезнь мамы сделала парня совсем взрослым, и вот теперь он остался один. Как перст. Нужно ли говорить, насколько он нуждался сейчас в поддержке?! Даже если бы я жил во Франции или, скажем, в Африке, он всё равно бы приехал.

«Помяни Господи душу новопреставленной рабы твоей Марии…»

– Эрик, что-то случилось?

– Да, моя хорошая, умерла мама одного близкого мне человека. Она долго болела, и вот, это случилось. Нужно помолиться за неё.

– Не буду мешать.

– Ты не мешаешь, наоборот… – я прижал жену к сердцу, – Марик приедет к нам, ему нужна поддержка.

– Я буду рада, только где мы разместим нашего гостя?

– Поверь мне, он неприхотлив, думаю, что дивана в гостиной будет ему предостаточно.

– Но удобно ли?..

– Есть ещё раскладушка. Не беспокойся, устроим.

– Хорошо, – она провела тёплой ладошкой по моему лицу, и наши губы соединились.

Я был так счастлив, вернувшись домой. Мы никак не могли насладиться друг другом. Нежность вскипала горячей волной, вновь и вновь захлёстывая наши души. С трудом прервав долгий поцелуй, мы перевели дыхание.

– Сколько ему лет? – Наташа поправила мои взъерошенные волосы.

– Около двадцати, я точно не знаю.

– Он один из твоих прихожан?

– Нет. Это давняя история, мне кажется, я тебе рассказывал, мы познакомились на мосту, парень хотел свести счёты с жизнью, но мне удалось его переубедить. С тех пор мы часто встречались. Я был у них, когда у мамы только обнаружили рак…

– Да, я помню, ты рассказывал. Мне очень жаль…

– Увы, всем нам, рано или поздно, придётся умереть, – мы вместе тяжело вздохнули. – Тебе Марик понравится, я уверен.

– Важно поддержать мальчика в этот скорбный час… Давай помолимся за него вместе.

Глава 3

Мы ждали Марика ближе к вечеру. Я всё думал о нём, как он там, так долго в дороге, на мотоцикле в такую непогоду?.. «Господи, спаси и сохрани!»

Устроили генеральную уборку, вместе приготовили вкусный обед, и как только сели за стол трапезничать, неожиданно раздался звук подъезжающего мотоцикла. Я выглянул в окно: «Нет, не ошибся, точно он! Не может быть, чтоб так быстро!..»

Выбежал во двор.

– Как, уже? Марик, дружище, даже не верится! Ты наверное не ехал, а летел? Признавайся!

– Ойтец, нет быстрее птицы, чем мой железный конь!.. – он улыбнулся, похлопав байк, от которого всё ещё исходил горячий пар. В руках Марика была каска, а по кожаной куртке стекали капли дождя…

– Ты гнал без отдыха?! Как неосмотрительно, сын мой! Не загнал вороного? – улыбнувшись, мы крепко обнялись.

– Накрыть бы его… – Марик с любовью посмотрел на свой пауэр-крузер, как на живое существо.

– Сейчас что-нибудь придумаем. Заходи, не стой у порога! Я помог снять ему со спины рюкзак и тяжёлую, намокшую, кожаную куртку.

Наташа встретила гостя тепло, они пожали друг другу руки.

– Знакомьтесь: любимая, это – Марик! Марик – моя жена Наташа! – я представил их на разных языках. Они обменялись любезностями, я перевёл. Хорошо, что ещё не забыл польский, постепенно он стал вытесняться французским, который я изучал с большим рвением последние несколько месяцев.

Первым делом мы усадили парня за стол и накормили. Он был совершенно измотан и стал засыпать на наших глазах, «клевая носом в тарелку», уговорили его лечь отдохнуть. Я постелил раскладушку в комнате Эрики, временно пустующей в отсутствии хозяйки.

Марик лёг, пробубнив мне слова благодарности и тут же заснул.

– Мальчик совершенно выдохся! – протирая чистую посуду полотенцем, вздохнула Наташа.

– С ума сойти, он ехал всю ночь!

– Ага, вспомни, каким ты появился тогда!.. – по её лицу пробежала грустная улыбка.

– Да, я тоже гнал без остановок, а потом долго не решался войти, пока не промёрз до мозга костей!..

– Почему?! – Наташа убрала с лица упавший на глаза локон таким привлекательным жестом, что по мне пробежала горячая волна.

– Не знаю. В последнюю минуты растерял всю решимость. Подумал, что в твоей жизни уже нет для меня места… Просто стоял во дворе и смотрел на окна вашего дома. Как сейчас помню, шёл мокрый снег с сильным ветром, а я всё медлил и не понимал, что я здесь делаю? Как посмел нарушить твой покой…

Растроганная, она подошла и обняла меня нежно и ласково. Печальные воспоминания рассеялись, стало светло на душе. Уткнувшись лицом в её упругую грудь, я стиснул мою ненаглядную в объятьях.

– А я так ждала тебя! Мальчик мой, как недавно и как давно это было, словно в другой жизни!..

– Так и есть. Теперь у нас новая жизнь! – я попытался подхватить её на руки, но Наташа возмущённо запротестовала:

– Эрик, прекрати, ты ещё не поправился!

– Достаточно, чтобы отнести тебя в спальню…

Я осыпал поцелуями её лицо, шею, волосы, вдыхая до одури пьянящий запах любимой женщины и думал о том, что нет никого в мире счастливее нас. Надо ли говорить, что было потом?.. Я люблю её каждой клеточкой своего тела, всеми фибрами моей пылающей души. Этой жажде нет конца и утоления. Пока мы живы, мне всегда её будет мало. Этот огонь не потушить. Он сильнее нас.

{Сплетение ног, сплетение рук, слияние глаз…

И на груди моей сверкает, как алмаз

Твоя слеза, упавшая в ночи.

Ты не молчи, прошу, родная, не молчи!

Слияние душ, слияние тел, сияние глаз…

Лавина нежности, бушующая в нас.

Рассвет далёк, а ты в объятьях так близка,

И вечность раздвигает облака…}

Глава 4

Утром, когда мы уже позавтракали, Марик проснулся и вышел на кухню.

– Доброе утро!

– Доброе! Как отдохнул? – спросил я, улыбаясь.

– Сколько же я спал? – он почесал затылок, пытаясь вспомнить.

– Часов восемнадцать, не меньше! – мне хорошо знакомо это состояние, я часто, проснувшись, силюсь вспомнить, что было вчера, чтобы восстановить картину существующей реальности, особенно часто это бывает от переутомления.

– Садитесь за стол, пожалуйста! – Наташа поставила на стол ещё одну тарелку, придвинула гренки.

Марик сел, взъерошенный, похожий на большого ребёнка.

– Что будете пить: чай, кофе? – я ощущал, как она ещё стесняется присутствия малознакомого человека.

– Herbata, kawa? – я перевёл.

Марик улыбнулся тоже немного смущённо и попросил кофе покрепче. Всматриваясь в его изменившиеся за это время черты, я с трудом находил в нём прежнего ранимого юношу. Болезнь и смерть мамы, работа, которой он занимался по вечерам, разгружая фуры, – всё это отпечаталось на его лице и фигуре и, несомненно, на характере, сделав ещё более взрослым и крепким физически.

– Ойтец, как ты тут в новой жизни? Не скучаешь по Польше? – его глаза были грустными, а вопрос много значил для него.

– Некогда скучать, Марик, хотя мне вас очень не хватает. Юриса… как он там?

– Хорошо, не унывает. Ты же знаешь, как много у них забот, я пробыл там целый день перед отъездом, так даже и не поговорили с ним толком, – рассказывал Марик, уплетая гренки. – Крутится как белка в колесе. Теперь ему ещё один приход обслуживать надо, помнишь деревенька неподалёку, забыл название, там тоже старый ксёндз скончался. Старики умирают, а замены им нет. Кто сейчас о семинарии думает? Молодёжь деньги интересуют, поразъехалась на заработки по Европе: кто в Германию, кто в Англию рванул… В общем, куда Бог пошлёт, а я, вот, к вам.

– Молодец, что приехал!

– Не стесню?

– Ты мне как родной, Марик, у нас всегда найдётся место для хорошего человека.

Наташа только слушала нас, перебегая взглядом от меня к Марику и обратно.

– Юрис сказал, ты ранен был?! У кого же рука поднялась?! – он с возмущением поднял на меня глаза, ожидая ответа, словно хотел поехать разобраться с виновным.

– Ничего страшного. Шальная пуля зацепила.

Наташа в этот момент горько вздохнула, словно поняла, о чём наш разговор.

– Это уже интересно!

– Потом, как-нибудь тебе расскажу.

Марик шумно вздохнул.

– Всё людей спасаешь?!

– Судьба такая. Давай лучше о тебе поговорим…

– А что обо мне, ты и так всё знаешь. Мама лежала последнее время, больше не вставала совсем. Измучилась она с этой болезнью. Мне приходилось работать, чтобы лекарства оплачивать, учёбу забросил, на двух базах устроился. Хорошо, соседка помогала, приходила её покормить, а вечером мы вместе мыли маму… – он шмыгнул носом, пытаясь скрыть захлестнувшие эмоции, но не смог, глаза наполнились слезами.

Я взял его за руку, и энергия потекла тонкой струйкой в огненные раны души студёной водой.

– Всё будет хорошо, Марик, ты не один…

Наташа сочувственно вздохнула:

– Бедный мальчик!

– Спасибо, что разрешили приехать, мне сейчас одному не справиться. Всё напоминает о… Подписал бумаги на продажу дома и сбежал. Хочу разобраться в себе, научиться жить дальше, и лучше тебя мне никто в этом не поможет! – он крепко сжал мою руку.

– Я рад, что ты здесь!

– Благодарю, ойтец! И Вас, Наташа, благодарю! Было очень-очень вкусно!

Я перевёл, Наташа растроганно улыбнулась в ответ:

– На здоровье!

– Хочешь что-нибудь ещё?

– Нет, спасибо, я наелся.

Мы прошли с ним в зал.

– Сегодня поедем за дочкой к Наташиным родителям, ты с нами?

– С удовольствием, хочу узнать твою семью.

– Да, а ведь совсем недавно у меня никого и не было, я, как и ты, рано осиротел. Теперь вот большая семья, скоро сам всё увидишь!.. И у тебя, Марик, всё обязательно наладится!

– Когда мне это говоришь ты, я верю. Помнишь, Эрик, ты мне сказал тогда на мосту, что только через несколько лет я встречу свою женщину?

– Помню.

– Ты тогда правду говорил?.. Долго мне ещё ждать? – он понизил голос почти до шёпота, словно нас кто-то мог услышать и понять.

– Я говорил тебе то, что чувствовал в ту минуту. Ты пойми меня правильно, это же не инструкция какая-нибудь и не прогноз. Я сам вижу только то, что мне дают видеть. Никоим образом не умею переноситься в будущее и не заглядываю вперёд. Что будет во многом зависит от нас самих: от поступков, выбора, решений… Каждый твой сегодняшний шаг определяет завтра. И то, что верно было для тебя тогда на мосту, может быть уже неверно сейчас. Ведь ты же изменился, многое понял, пережил, столько горя повидал… Не забивай себе голову понапрасну. Всё случится тогда, когда суждено. Ну, а чтоб такой красивый парень в одиночестве остался, так это из области фантастики вообще!

Мы оба засмеялись.

– Посмотри на меня: я считал, что моё будущее предопределено, выбор сделан единственно правильный, как мне казалось… И что? Любовь взяла своё. И всё изменилось. Поэтому, не строй себе планов, не ставь сроков, живи внимательно и не пропусти свой шанс, который Бог тебе обязательно пошлёт. Люди иногда придумывают сами себе программу, а делать этого не стоит. Нужно жить сейчас и сегодня, и концентрировать своё внимание на текущем моменте, а не на том, что будет… Думая только о будущем, можешь пропустить что-то очень важное уже сейчас, а завтра оно уже останется в прошлом…

– Я понимаю, о чём ты.

– Знаешь, чем страшны гадания? Ты приходишь к цыганке, заранее веря в то, что она знает правду о твоём будущем. Она предсказывает тебе что-то. И это устанавливается в твоё подсознание как программа к действию… Итог неизбежен. «Цыганка была права!» – делают вывод люди. А на самом деле, ты сам запустил чужую мысль себе в подсознание. Запомни: ты, а не кто-то другой должен управлять собственными мыслями. А сила мысли огромна! Только мы всё время забываем об этом.

– Но ведь существует судьба?!

– Существует время, определённое тебе на жизнь. Воля Божья, которую мы не всегда понимаем и принимаем… всё остальное мы создаём сами. Бог не глух к просьбам, нет! Он – это Любовь! И если в тебе есть вера, ты можешь много выпросить у Него, изменить ход событий. Главное – не заплывать жиром бездействия и довольства. Ты – сам творец своей жизни и в ответе за то, какой её создаёшь. Есть моменты, неподвластные нам, таким образом Бог тебя направляет, указывает на то, что является важным, чего ты не понял и не осознал или сделал не так. Неисправимые моменты нужно принимать как точку отсчёта чего-то нового.

– Например, смерть?

– Уход близкого человека всегда меняет наш взгляд на жизнь, на весь этот мир, через скорбь потери заставляет задуматься о бренности бытия. И ты понимаешь: прежнего уже не вернуть, нужно идти дальше, и слезами горю не поможешь. Нужно принять случившееся как данность и отпустить, чтобы жить… Боль воспитывает душу. Она дана, чтобы мы осознали вечные ценности. Нужно пережить её, выдержать и идти вперёд. Ты потерял маму. Я тоже осиротел. Мы и сами уйдём. Это всё неизбежно. Но пока ты жив, ещё есть время что-то сделать, чего-то достичь, кому-то помочь, что-то исправить… Жизнь уходит ежесекундно, как в песочных часах, крупинка падает за крупинкой, а мы забываем об этом, а ведь бытие – величайший дар Бога! На тебя затрачены огромные силы: создана твоя бессмертная душа, тело – физическая материя, данная на время, если можно так выразиться. А людям свойственно отождествлять себя исключительно с этой самой оболочкой, тогда как главное остаётся незамеченным.

Марик внимал с большим интересом, собственно ради этого он и приехал, чтобы послушать меня, сделать свои выводы, нащупать почву под ногами… А я продолжал свой долгий монолог:

– Наши мамы исполнили своё предназначение, прошли земной путь и вернулись в Вечный Дом Любви. Мы ещё обязательно встретимся… Живи этой мыслью, не отпускай её. Не допускай в сердце сомнений и не занимайся самобичеванием. Именно они губят нас, эти черви зла, проедая дыры в нашей вере, приводят к отчаянию. Иллюзия реальности – вот самая большая из всех существующих иллюзий! Мир вокруг нас существует в данный момент времени. А есть мир безвременный – вот в чём настоящая реальность. Жизнь – это путешествие во времени и, как любое другое, оно однажды заканчивается. Бесконечность – совсем другое. Только представь себе это, и тогда можно пережить всё. Когда-то ты стоял на мосту из-за выдуманной любви, потерпевшей крах, и чуть не предал любовь вечную… Бог послал меня к тебе, чтобы не допустить этого. Потом ты многое понял. А сколько ещё предстоит осознать?!

Время идёт, отсчитывая минуты, тикают часы на стене: тик-так, тик-так, тик-так…

Глава 5

– Я не помню моего папу, он бросил нас, когда я был ещё маленьким. Но с тех пор, как в моей жизни появился ты, Эрик, кажется, я начал понимать, что такое отец…

– Разве может быть что-то дороже этих слов? Лучшей похвалы священнику не услышать. Спасибо, Марик, я очень тронут!

– Знаешь, если бы у меня была такая возможность, я бы пошёл за тобой хоть на край света, как ученики ходили за Иисусом, честное слово! Когда ты уехал, для меня многое потеряло смысл. Костёл опустел, как будто ты увёз вместе с собой возможность увидеть Бога… Я не знаю, как это объяснить. Юрис тоже хороший священник, но он не такой, как ты…

– Не говори так, прошу тебя! Бога можно узреть в любом человеке, в ком-то больше, в ком-то меньше, но Он присутствует в каждом из нас. Господь доступен всем своим детям. Просто когда на ком-то особенно ярко отражается Его небесный свет, нам в это легче верить. Мы все, как сообщающиеся сосуды, передаём друг другу то, чем наполнены. На самом деле во мне нет ничего сверхъестественного. Вера и любовь – заразительны. Мне по жизни везло, что встречались учителя, которых я тоже могу считать духовными отцами, и очень многим обязан им.

– Скажи, Эрик, чем я могу быть тебе полезен?

Вопрос застал меня врасплох. Я чувствовал, что для Марика очень важно не просто находиться рядом со мной и не быть обузой, ему ещё очень хотелось приносить благо. Раньше юноша заботился о своей больной маме, не жалея сил, теперь горькая утрата образовала в его жизни пустоту, которую нужно чем-то заполнить.

– Мы подумаем об этом, хорошо?! А пока просто учи русский и набирайся сил. Душевные раны должны зажить, и хоть до конца своих дней мы не забудем о потерях, нужно смириться со случившимся.

Марик решил последовать моему совету и начал переспрашивать слова на русском и запоминать их… Память у парня светлая, и особого труда выучить близкий к польскому язык не составит. К тому же, это забавляет Наташу, и даёт им возможность общения, что немало радует меня.

Наш гость внимательно наблюдает за нами, за нашими отношениями, за жизнью внутри семьи. Он был очень удивлён, узнав о том, что мы учились вместе и были влюбленны ещё до того, как я стал священником. Не знаю, что больше поразило его воображение: то, что я, имея любовь, ушёл в семинарию или то, что ушёл со службы ради любви.

Наташа ему понравилась, да и он приятен моей супруге. Несмотря на языковой барьер, они как-то быстро научились понимать друг друга, буквально в течении дня, конечно, мне пришлось иногда помогать с переводом, но всё же обоюдное желание играет решающую роль в восприятии.

По дороге к Наташиным родителям мы разговорись с Мариком о прошлом, болезненную для него тему мне не хотелось трогать, но он сам всё время мыслями возвращался к смерти мамы, к её болезни, которая забрала и у него столько сил. Часто он со слезами на глазах просто смотрел в окно на местный пейзаж, мало чем отличающийся от Польши, разве что домами и плохими дорогами.

Наташа сидела рядом со мной и, в основном, молчала, слушая нас. Видимо, польский язык вызывал в ней воспоминания о нашей рождественской встрече, глаза блестели и горячие взгляды согревали наши сердца. Марик находился на заднем сидении, разговаривая с ним, я смотрел в зеркало заднего вида. А он наклонялся вперёд, чтобы мне было лучше слышно.

– Юрис говорил, что твой преследователь снова копает под тебя… А мне кажется, ему, как и всем нам, просто не хватает общения с тобой. Если бы Юрис мне не дал твоего телефонного номера, ойтец, я бы тоже начал поиски, честно слово! Может проще поговорить с ним и удовлетворить его любопытство? Как ты думаешь?

– Не знаю, Марик. Колек – особенный тип. От него так просто не отделаешься, и просьбой молчать не заставишь держать информацию о моём уходе в тайне.

– Ты ушёл насовсем? Ну, то есть я понимаю, что у вас всё серьёзно, но как ты будешь жить без церкви?

– Почему без? Юрис тебе не сказал? Я постараюсь стать православным священником.

– Ничего себе? И можно быть женатым?

– В том-то и дело.

– Я в этом мало что понимаю, существует большая разница?

– Бог у нас один!.. Вот, что самое главное. Православие хранит древние традиции, обряды и даже старославянский язык.

– Значит, есть надежда, что ты всё равно остаёшься священником?

– Очень надеюсь на это.

– А как вас повенчали?..

– Мы венчались в православной церкви.

– Значит, фактически, ты уже не католик?

– Да.

– Ни за что бы не поверил, что ты изменишь своей вере!..

– Я не изменял вере. Бог – один, церкви разные, но все вместе мы – одно единое целое. Какая разница, как проводить обряды и на каком языке молиться? Важен смысл, который ты во всё это вкладываешь!