Плохие бабочки Лизель

2 Глава

Лизель спускается по лестнице в кофейню, где Хасан отдает айс-кофе покупателю. Колено чуть побаливает из-за вчерашней ситуации, да и она сама еще толком не выспалась: разница во времени дает о себе знать. В Берлине сейчас только одиннадцать вечера, как в Сеуле уже семь утра.

– Доброе утро, – слышит она голос друга. Он улыбается и поправляет темно-коричневый фартук, который ему очень к лицу.

Лизель уже не особо помнит, как он выглядел в детстве, но сейчас уверена: он смог бы стать моделью, сниматься в рекламе духов или нижнего белья.

У Хасана темного цвета волосы, передние пряди которых красиво спадают ему на лоб. Карие глаза, которые иногда кажутся вовсе черными. Ну и идеально пухлые губы. Когда они гуляли на день независимости, Лизель приметила, что ему очень идет черный цвет.

Она еще не привыкла к общению на корейском, что хотела поздороваться на привычном немецком. Корейский ей не чужой язык, просто общалась она на нем только с отцом, а вне дома всегда был немецкий. Размышлять в уме на двух языках круто, но иногда сбивает с толку.

– Привет, – машет рукой и поправляет портфель за спиной

– Ты плакала? – удивляется Хасан и пока он не стал паниковать, подруга объясняет:

– Нет. Просто надела линзы. С утра это сложно и глаза слезятся.

Хасан кивает, переваривая услышанное, а через секунду дает вещь, о которой вспомнил.

– Банановое молоко. Помнишь, в детстве моя мама нам часто их давала.

Лизель улыбается и, увидев небольшого размера бутылочку в комплекте с трубочкой, вспоминает детство, где еще слышится голос матери.

– Спасибо. Сегодня я приду раньше и сразу возьмусь за работу.

– Не беспокойся. Пей молоко, набирайся сил перед уроками. И надеюсь, твое колено не болит.

– Уже лучше.

В кофейню заходят два посетителя, Лизель прощается и выходит на улицу, где люди уже мчатся по делам, а солнце только собирается взойти.

***

Лизель не любит, когда ее отвлекают от музыки. Если она сняла наушники, то человек должен быть благодарен. Именно это она хочет сказать Лин, подбежавшей с криками во дворе школы.

– Привет, Лизель! – Она пытается отдышаться и улыбается, показывая свои белоснежные зубы.

– Как ты? Надеюсь, тебе комфортно у нас, и ты привыкнешь.

За пару дней, что Лизель познакомилась с Лин, она поняла, что эта девушка очень любить говорить. Лин очень милый человек, ей не хватает только нимба над головой, чтобы казаться самым невинным человеком. И их дует, по мнению Лизель, будет странным, а может и опасным: Лизель слишком жесткая, Лин милая и, возможно, ранимая. Каждое ее слово девушка будет воспринимать близко к сердцу.

Лизель выбрасывает бутылочку из-под молока в урну и натянуто улыбается.

– Все хорошо, Лин. Со временем я привыкну. Все же начальную школу я окончила в Корее.

Она широко улыбается, поправляет свое каре, которое ей очень идет, и поворачивает голову в сторону входа, откуда видно парня в инвалидном кресле. Парню помогает мужчина, в то время как ученики бесстыдно таращатся на эту сцену.

– Кто это? – интересуется Лизель.

– Тот еще тип. Имени не помню, но в прошлом семестре он изнасиловал девушку из параллельного класса, а после кто-то отлично отомстил, что он ходить вряд ли сможет. Ну он и ушел из школы.

– Ясно. Чертов отброс. Его жизнь уже никчемна.

– Думаешь, он не сможет ходить? – с интересом спрашивает староста, пока они медленным шагом добираются к лестницам школы.

– Даже не в этом дело. Если бы он ходил все равно был никчемным. Но сейчас он инвалид, это вдвойне показывает, какая у него никчемная жизнь и никакой другой у него не будет.

Лин молчит и кивает в ответ, переваривая в уме слова.

– Кто еще, по-твоему, входит в критерии «никчемных»? – интересуется девушка, развернувшись к Лизель лицом.

– Те, кто неправильно показывают феминизм.

– Такие есть? – удивляется она.

– Конечно. Помнишь, вчера мы в кафе увидели очень толстую иностранку, которая заказала еще парочку калорий для своего бедного организма?

Лин кивает.

– Она явно кричит на каждом шагу, что это ее тело. Или типичное «Принимайте меня такой, какая я есть». Все эти тупые лозунги говорят о том, что ей просто лень заботиться о себе и она прикрывается этими фразочками, явно думая, что она хороший пример феминизма. Ей наплевать на свое тело, она ищет классные заведения, чтобы нажраться, пока ее сердце не отказало, а я бы посоветовала ей заранее поискать вместо этого гроб ее размера.

Девушки доходим до лестницы и Лин снова разворачивается к девушке.

– Я даже не думала об этом, – снова улыбается она – Увидимся в классе, – кричит и поднимается по лестнице.

Вздохнув весенний воздух, Лизель тоже поднимается по лестнице и неожиданно замечает знакомое лицо на школьной парковке. Ах, это тот гад, что сбил ее вчера! Лизель пожалела, что выбросила бутылочку в урну. С удовольствием бы швырнула ему прямо в лицо.

Не зная, помнит ли он ее, но Лизель быстро поднимается по лестнице, заходит в школу, где сталкивается с одним из учителей и совершает поклон, извинившись. Женщина улыбается и говорит, что директор просит зайти к себе и она как раз собиралась ее проводить.

***

– Так ты уже освоилась? – милый голосок директора Ок Чан Ми заставляет ученицу развернуться к ней, прекратив смотреть на улицу через жалюзи, из которых пробивается тонкий луч света, окрашивая ее руки в желтую полоску.

– Недели недостаточно, но меня хорошо приняли в классе.

Женщина поправляет свои рыжие локоны и убирает какие-то документы в угол стола.

– А вы давно знакомы с моим отцом? – Лизель задает вопрос спокойным голосом, но смущает директора этим. Лизель нравится, что она поставила директора в неудобное положение.

– Мы с твоим отцом учились вместе в старшей школе. Иногда видимся, когда бываю в Германии.

Медленными шагами Лизель подходит к двери и бросает напоследок:

– Ммм… а я думала, вы спите с ним… ну, когда бываете в Германии, конечно же.

Женщина не успевает отчитать ее, сказать что-то в ответ.

Лизель перебивает:

– Я пойду, не хочу опоздать на урок, – поклонившись и улыбнувшись, выходит из кабинета.

***

Девушка заходит в класс, когда звенит звонок и садится на свое место (ее очень радует тот факт, что парты одноместные. Не любит сидеть с кем-то).

– Что с твоим коленом, Лизель? – из парты напротив доносится голос Лин. Кажется, ее колено стало каким-то достоянием общество.

– Чуть не сбили на мотоцикле. Кстати, этот кто-то из нашей школы.

– У нас в школе только Джин Хо обожает мотоцикл. Он из параллельного, – неожиданно отвечает парень, который сидит впереди Лизель. Она не припоминает, чтобы видела его раньше в классе.

Парень сияет зелеными глазами и улыбнувшись, здоровается.

– Джи Вон, но меня все называют красавчик из третьего9. Я болел, а Лин уже успела о тебе рассказать.

Лин снова улыбается подруге (она ведь считает Лизель уже подругой), а Лизель полностью разворачивается к парню.

– Так скажи мне, красавчик из третьего, какой у нас сейчас урок? – спрашивает почти шепотом.

Джи Вон негромко смеется, поправляя наиграно свои пряди на лбу, и отвечает:

– История. Учитель Ли очень строгий.

– Я очень люблю историю, – признается девушка.

Перед тем, как учитель заходит в класс, она успевает кое-что дать Джи Вону.

– Держи. Любишь леденцы?

– Не сильно, но возьму, так как он в форме сердца. Скажу, что от поклонницы, – шутит он и забирает леденец.

У Лизель много леденцов. Она их обожает и дает их тем, кто ей приятен. Интересно, она знает, кому достанется последний леденец, что лежит на дне рюкзака?

***

Лизель была лучшей по истории в школе, но сейчас – просматривая учебник по истории Кореи – очень сомневается, что сможет повторить былой успех. Сложно вникнуть, когда не сильно знаком с историей страны (даже если ты там родился), так еще и учитель ходит из стороны в сторону, нервируя девушку.

– Лизель, сядь, пожалуйста, ровно, – обращается к ней учитель Ли.

Девушка поднимает глаза и встречается с обладателем карих глаз. Она вздыхает, слушается, но тихо ругается на немецком, чтобы ее никто не услышал (а если и услышат, не поймут даже). Мужчина благодарит кивком и продолжает урок: раздает тест.

– Хочу узнать, насколько вы хорошо помните программу прошлого года.

«Разве ему не сказали, что я новенькая?!» – думает Лизель.

Класс тесту не радуется, Лизель слышит громкий вздох Джи Вона, который точно не в восторге. Единственное, что замечает Лизель – радость и готовность Лин. По лицу старосты ясно, что она готова и знает все ответы наперед.

До конца урока Лизель смотрит на свой не тронутый чернилами лист. Она может попросить у Лин помощи, а еще имеет право вовсе ничего не писать и принципиально этого не делает. Она новенькая, с чего бы ей это делать?! Он единственный учитель, который забыл обо мне или делает вид, что не знает о моей ситуации?! – возмущается мысленно Лизель и снова шепчет под себя ругательство.

Она поднимает глаза на учителя: он разглядывает свои конспекты, подчеркивая что-то красным маркером. Через секунду он обводит взглядом класс и встречается с холодными оливковыми глазами школьницы. Лизель не отводит взгляд: ей интересно, кто первый проиграет. Она не собирается.

Их соревнование заканчивается спустя минуту и победителем выходит Лизель.

***

Душераздирающий школьный звонок оповещает об окончании урока. Все ученики встают, отдают тест учителю и выходят из класса наружу. Лин сдает тест и сразу же убегает куда-то.

Лизель провожает ее взглядом и ждет, когда опустеет весь класс.

Пока учитель Ли не ушел, она спешит к нему, вручая пустой незаполненный лист.

– Кажется, вы забыли, что я новенькая, – говорит девушка лидерским тоном.

Учитель поднимает взгляд, отрываясь от листов, и будто осознав свою ошибку, тяжело вздыхает.

– Точно! Лизель, верно, ты имела право не заполнять его.

Лизель уже настроилась осудить учителя, показать, что он не выполняет свою работу правильно. И что он забыл о ней. Как и большинство людей в ее жизни.

Рука учителя тянется к ее листочку, что она протянула, но не успевает забрать, как девушка намеренно опускает пальцы, позволяя бумаге упасть на стол.

Это действие заставляет учителя скептически хмыкнуть.

– Лизель, к твоему сведению, в школе не принято нецензурно выражаться.

Бледное лицо Лизель смотрит сосредоточенно, только в углах губ дрожит лукавая улыбка.

– Что простите? – скрещивает она руки на груди.

– Я четко слышал твои выражение на немецком.

Ученица выжидает объяснений.

– Долгое время я работал в Германии и хорошо знаю язык. В следующий раз придержи его, – произносит он на хорошем немецком, отчего по телу ученицы проходят мурашки: ей было неожиданно услышать от кого-то речь на любимом языке.

Лизель хитро щурит глаза. Девушке нравится спорить, а потом выходить сухой из воды. Лизель любит быть победителем.

– А вы в следующий раз будьте профессионалом, знаете свою работу. Вы забылись из-за развода, о котором трепещут учителя? – грубит ему на немецком девушка.

Как быстро ее произношение меняется. Лизель любит немецкий, ей кажется она была рождена именно для этого языка. Ей нравиться ругаться на нем. А общаясь на корейском она, возможно, ведет более милую версию себя, а порой сильно эмоциональную.

Лизель ожидает ответа на провокацию, но у учителя Ли стальные нервы. Он более спокоен, нежели ученица, что стоит перед ним.

Он вздыхает и начинает собирать бумаги со стола.

– Значит, уже все говорят… как быстро все доносится до чужих ушей.

На секунду Лизель становится жалко учителя. Она закусывает губу, думая, что повела себя не нужным образом.

– А вы не слушаете их сплетни. Только вы знаете правду.

Учитель крайне удивляется сменой поведения ученицы: сначала она провоцирует его, а потом поддерживает.

Но он не догадывался, что Лизель, как никто другой знает, что такое сплетни. Она ни раз слышала теории людей почему ее бросила мать: не любила дочь, и решила оставить с отцом; нашла богача и променяла семью на деньги. Сначала ей было неприятно, она плакала по ночам. Но вскоре поняла, что эти выдумки сделают ее слабее. Только Лизель и отец знали правду и этого было достаточно. Через время она об этом могла рассказать близким друзьям. Хасан один из них. Но как бы Лизель не скрывала всю боль, в глубине души она верила в первый вариант: мать бросила не просто из-за дешевой карьеры, а потому что дочь ей была совершенно не нужна.

Уж слишком громко общаются учителя в учительской, куда заходила Лизель перед уроком, чтобы забрать пару учебников у классного руководителя. Все шептались о каком-то учители Ли и его разводе с женой. Теперь, когда Лизель знает о ком речь и, сказав всю правду в лицо учителю, ей становится не по себе.

– Постойте! – останавливает она учителя, когда тот уже поднимается со стола, чтобы покинуть класс.

Лизель подбегает к своему столу и хватает рюкзак. Роясь в глубине рюкзака, она находит то, что так трепетно искала.

– Возьмите. – Она вручает последний леденец в форме сердца и одаривает учителя проницательным взглядом.

Учитель Ли мешкается, думает: взять или нет. В конце концов это просто леденец.

Слабо вздохнув, он протягивает руку, забирает угощение, касаясь кончиком пальца холодных рук ученицы.

Он не успевает ничего ответить, ученица кланяется ему и уходит в коридор, покидая класс.

3 Глава

Учителю Ли, или как называют его вне стен школы – Джун Ки – многое не нравится в жизни, но больше всего он ненавидит сплетни.

Семестр только начался, но коллеги только и делают, что бросают на него косые взгляды.

Он никогда не привыкнет к обществу своей страны, даже сейчас – в 35 лет – ему грустно и невыносимо осознавать, что развод в стране подобен убийству. «Неважно какие слухи идут. Пусть говорят, что хотят, мне плевать на них» – думает мужчина, и поправив свой галстук, входит в учительскую после того, как провел последний урок.

К счастью, в кабинете всего пару человек, которые сразу же опускают взгляды вниз – на свои листы и тетради учеников. Он здоровается и, получив наигранный ответ от коллег, подходит к своему столу, забирает нужные материалы и закидывает их в свою рабочую сумку.

Развернувшись, он собирается покинуть кабинет, а потом выйти на улицу, свободно уехать домой, но его останавливает молодая девушка – учительница истории.

– Мне очень жаль, – скромно улыбнувшись шепчет она и садится обратно за свой стол.

Джун Ки покидает кабинет и мысленно отвечает: «А мне нет. Не я же изменял».

В лучах мартовского солнца учитель чувствует себя свободнее, будто с него сняли оковы. Он садится в машину и направляется домой.

***

Для Джун Ки дом, в котором он живет, достаточно большой: двухэтажный, с панорамными окнами. Простой учитель не заработает на такой дом. Но когда мужчине предложили работу в Германии, он посчитал это отличным шансом, тем более знание языка у него было, хоть и небольшое. Три года он работал в частной школе, после чего решил вернуться к жене, как и обещал… Ведь переезжать в Германию она изначально не хотела, но поддержала работу мужа.

Джун Ки может считать себя богатым человеком, ведь не каждому в Корее удается иметь собственный дом.

Только вот жить в нем он собирался не один. Все изменилось, когда он вернулся из Германии зимой. Все пошло наперекосяк.

Джун Ки бросает сумку на большой стол и достает оттуда школьные материалы. Убрав с лица пряди черных волос он сразу же пытается проверить тесты учеников, но в дом тут же врываются.

Мужчина бросает взгляд на дверь и тут же отходит от стола.

– Что ты здесь делаешь? – ругается он.

Его бывшая жена пронзает его взглядом, будто имеет полное право здесь находиться.

– Я пришла собрать свои вещи.

Девушка поправляет свою челку, собирается подойти к лестнице, чтобы подняться в комнату, но мужчина ее останавливает.

– Собирай свои вещи, когда меня здесь нет, поняла! – кричит он.

– Тогда дай мне ключи. Я тоже не горю желанием тебя видеть, – бесится в ответ она.

Мужчина вздыхает, удивляясь ее выпаду.

– Ведешь себя так, будто я виноват в разводе!

– А что я виновата? – нападает девушка. – Ты улетел в Германию, я была совсем одна. Первый год я ждала тебя, но потом поняла, что брак на расстоянии невозможен.

– Я зарабатывал для нас! На этот дом, на машину, на нашу будущую жизнь!

– Три года были большим сроком для меня, Джун Ки.

Мужчина пытается сдержать гнев, смешанный с горечью, поднявшийся в душе, но выходит плохо.

– Знаешь, Га Ён, если человек любит, он будет ждать любимого вечно. И не смей больше винить меня в разводе! Мои коллеги поглядывают на меня жалостливым взглядом, а некоторые думают, что я бросил свою беременную жену. Вот только они не знают, что она изменяла мне с моим лучшим другом и этот ребенок от него.

Га Ён бросает взгляд на еще незаметный живот и дотрагивается до него руками.

– Иди к своему парнишке в ваш маленький домик с картонными стенами и больше не появляйся здесь, когда я дома. Я не выношу тебя.

Из-за гнева девушка не сдерживается и замахивается рукой, но Джун Ки ее останавливает, хватая руку.

– Хочешь ударить? Давай бей! Я говорю лишь правду. Ты уничтожила всю любовь во мне, Га Ён, и уж точно не ты в этой истории жертва. Выметайся отсюда.

Девушка одергивает руку и осознав, что вещи она сегодня не заберет, покидает дом с яростью на глазах.

***

Разговор с бывшей выматывает учителя. Он принимает душ, наливает себе соджу10 и садится на диван, поставив на журнальный столик все, что было в сумке.

Настроение окончательно испортилось. Га Ён никогда не считала себя виноватой. «Тебя рядом не было, а он был» – так сказала она пару месяцев назад, когда он вернулся из Дюссельдорфа и они наконец купили дом. В тот день она призналась, что беременна от его друга и они собираются пожениться. В один миг мужчина почувствовал предательства от двух близких людей.

Осушив стакан, учитель принимается проверять тесты, но замечает на столе знакомую вещь: леденец, что подарила ему новая ученица.

Он не понимает почему ученица сначала посмела его отчитать за то, что он забыл о ней, а потом поддержала и вручила сладость.

Белокурые волосы, оливковые глаза, красивый немецкий, пластырь на коленке. Все эти мелочи учитель запомнил. Ему кажется это странным. Покрутив в руках леденец, он достает его из прозрачной упаковки и пробует: сердце с ягодным вкусом. Единственное, что ему поднимает настроение в этот вечер.

4 Глава

По мнению Лизель вечер длиться слишком долго. Вернувшись из школы, она сразу же принялась работать – заменяя Хасана – в кофейне. Уставшая, но довольная собой, так как приготовила все заказы верно.

Она закрыла кофейню час назад и сейчас сидит за столиком вместе с Лин и Джи Воном, поедая рамен.

– Хасан придет?

Лизель кивает. Она успела их познакомить на первой учебной неделе. Лин хотела пригласить ее посидеть где нибудь, а Лизель предложила зайти к своему другу.

– Он сказал, что сейчас придет.

От чавканья Джи Вона и открывающейся двери, Лизель поднимается со стола, чтобы поздороваться с другом, но замечает, что Хасан не один.

– Вы уже едите! А мы принесли курочку. – Поднимает пакет друг, но Лизель поглядывает на парня рядом и садится обратно за стол.

– Джин Хо, а что ты тут делаешь? – спрашивает Лин, отталкивая от себя пустую тарелку.

Парень, что сбил Лизель тем вечером, непринужденно садится напротив и снимает из пакета упаковку с едой.

– Хасан мой друг, я здесь часто бываю.

– Чего? – не сдерживается Лизель, скрестив руки на груди и прислонившись к спинке стула.

Джин Хо бросает взгляд на девушку и изучает ее, будто вспоминая, где видел раньше.

– Я тебе не говорил о Джин Хо? – Хасан садится рядом с Лизель и продолжает: – Вы, оказывается, в одной школе учитесь. Он классный парень, музыкой занимается. Вроде как есть музыкальная группа, да Джин Хо?

– Ага, и именно он сбил меня вчера! – с гневом в голосе объясняет Лизель.

Она бросает взгляд на обидчика, готовая прямо сейчас растерзать его.

– Так ты имел в виду Лизель, когда говорил про сумасшедшую? – уточняет Хасан.

– Это я сумасшедшая? – бросается она на Джин Хо.

– А нечего танцевать на улице! – кричит он в ответ.

– Нечего гонять, как чокнутый! – продолжает бессмысленней диалог Лизель.

Девушка всегда оставит слово за собой. В такие моменты нужен тот, кто остановит эти придирки.

– Да хватит уже! – Ребята разворачиваются, замечая впервые за это время Джи Вона.

– Курочка остынет, – продолжает он, забирая одну себе.

Какое-то время кофейню окутывает тишина и аромат кисло-сладкого соуса, Лизель и Джин Хо так и поедают друг друга яростными взглядами.

– Хасан, ты принес соджу? – вспоминает Лизель о просьбе купить алкоголь.