Тайная доктрина. Том II
- -
- 100%
- +
Таким образом, для непосвященного Астральный Свет может быть Богом и Дьяволом одновременно – Demon est Deus inversus – то есть, через каждую точку Бесконечного Пространства вибрируют магнитные и электрические токи оживотворенной Природы, жизнь дающие и смерть-несущие волны, ибо смерть на Земле становится жизнью на другом плане. Люцифер есть божественный и земной Свет, «Святой Дух» и «Сатана», в одно и то же время, видимое Пространство, будучи, воистину, невидимо наполнено дифференцированным Дыханием; и Астральный Свет, проявленные следствия обоих, которые едины, направляемый и привлеченный нами, есть Карма Человечества, одновременно личная и безличная сущность – личная, потому что это есть мистическое имя, данное Сен-Мартеном Воинству Божественных Создателей, Водителей и Правителей этой Планеты; безличная, как Причина и Следствие Вселенной Жизни и Смерти.
Падение явилось результатом знания человека, ибо «его глаза открылись». Действительно, ему была преподана Мудрость и Скрытое Знание «Падшим Ангелом», ибо последний с этого дня стал его Манасом, Умом и Само-осознанием. В каждом из нас эта золотая нить, непрекращающейся Жизни – периодически разбивающейся на циклы пассивности и деятельности сознательного существования на Земле и сверхсознательного в Девачане, – существует от начала нашего появления на этой Земле. Это есть Сутратма, блистающая нить бессмертной, безличной Монады, на которую нанизываются наши земные «жизни» или же преходящие Ego, на подобие множества бус, – по прекрасному выражению в философии Веданты.
И теперь доказано, что Сатана или Красный Огненный Дракон, «Владыка Фосфора» – сера, явилась «улучшением» теологическим, – и Люцифер или «Светоносец» находится в нас; это наш Ум, наш Искуситель и Искупитель, наш разумный Освободитель и Спаситель от чистого анимализма. Без этого принципа – эманации самой сущности чистого божественного Махата (Разума), излучающегося непосредственно от Божественного Разума, – мы несомненно были бы не лучше животных. Первый человек Адам был лишь создан, как живая душа (Нэфеш), последний Адам был создан, как духживотворящий[1186]– говорит Павел, слова его относятся к построению или сотворению человека. Без этого животворящего духа или человеческого разума, или души, не было бы разницы между человеком и зверем; так же, как нет ее в действительности среди животных, что касается до их действий. Тигр и осел, и коршун и голубь, каждый из них так же чист и невинен, как и другой, ибо они безответственны. Каждый следует своему инстинкту, тигр и коршун убивают с тем же равнодушием, как и осел поедает чертополох, или же голубь клюет хлебное зерно. Если бы Падение имело значение, данное ему теологией; если бы это Падение случилось, как результат действия, противоположного намерениям Природы – и было бы грехом, то что же сказать о животных? Если нам скажут, что они размножают свои виды, как следствие того же самого «первородного греха», за который Бог проклял Землю – следовательно и все на ней живущее, – то мы поставим другой вопрос. Теология, так же как и наука, говорит нам, что животные существовали на Земле гораздо раньше человека. Мы спрашиваем теологию: как же размножались они до того, как Плод с Древа Познания Добра и Зла был сорван? Как сказано:
«Христиане – будучи гораздо менее прозорливыми, нежели великий Мистик и Освободитель, имя которого они приняли, доктрины которого они не поняли и замаскировали, и чью память они зачернили своими деяниями – приняли еврейского Иегову, каким он был, и, конечно, тщетно пытались примирить Евангелие Света и Свободы с Божеством Тьмы и Порабощения».[1187]
Но теперь достаточно доказано, что все, так называемые, злые Духи, которых обвиняют в восстании против Богов, тождественны, как личности; и что больше того, что все древние религии учили тому же догмату, кроме конечного заключения, которое разнится от христианского. Все Семь изначальных Богов имели двоякое состояние, одно основное, другое случайное. В своем основном состоянии они были Строителями или Ваятелями, Охранителями и Правителями этого Мира; в случайном же состоянии, облекаясь в видимую плоть, они нисходили на Землю и царствовали на ней, как Цари и Наставники низших Множеств, кто еще раз воплотились на ней, как люди.
Так, эзотерическая Философия доказывает, что человек, воистину, есть проявленное божество в его двух аспектах – добра и зла, но теология не может признать эту философскую истину. Уча, как делает это она, догме о Падших Ангелах в ее мертвой букве и сделав из Сатаны краеугольный камень и столб догмы искупления, – такое признание было бы для нее равносильно самоубийству. Раз она явила восставших Ангелов, как отличных от Бога и Логоса, в их личностях, то признать, что падение непокорных Духов означает просто их падение в зарождение и материю, было бы равносильно тому, что сказать, что Бог и Сатана были тождественны. Ибо раз Логос или Бог есть совокупность этого однажды божественного Воинства, которое обвинено в падении, то естественно из этого следовало бы, что Логос и Сатана едины.
Между тем, таково было философское воззрение древности на эту, ныне искаженную догму. Глагол или «Сын» был явлен в двояком аспекте языческими гностиками – фактически он был двоичностью в полном единстве. Отсюда бесконечные и различные национальные версии. У греков был Зевс, сын Кроноса, Отца, который низвергает его в глубины Космоса. Арийцы имели Браму (в позднейшей теологии), низвергнутого Шивой в Бездну Тьмы, и так далее. Но Падение всех этих Логосов и Демиургов из их первичного возвышенного положения заключало в себе во всех случаях одно и то же эзотерическое значе ние; проклятие, в его философском смысле, рождения на этой Земле есть неизбежная ступень на Лестнице Космической Эволюции, высоко философский и целесообразный Кармический Закон, без которого присутствие Зла на Земле навсегда осталось бы скрытой тайной для понимания истинной Философии. Сказать, как говорит автор «Esprits Tombйs des Paiens», что раз:
«Христианство установлено на двух столбах, на столбе зла (πονηρου) и на столбе добра (άγαθου); на двух силах, короче говоря (άγαθαί χαί χαχα δυνάμεις); то следовательно, если изъять наказание злых сил, то охранительная миссия добрых духов не будет иметь ни значения, ни смысла», –
– значит произнести самую антифилософскую нелепость. Если она согласуется и объясняет христианскую догму, то она затемняет факты и истины изначальной Мудрости Веков. Осторожные намеки Павла все имели эзотерическое значение, и потребовались столетия схоластической казуистики, чтобы придать им лживую окраску в их настоящих толкованиях. Глагол и Люцифер едины в их двояком аспекте; и «Князь Воздуха» (princeps aeris huius} не есть «Бог того периода», но вечно сущий принцип. Когда было сказано, что последний вечно вращается вокруг мира (qui circumambulat terram), то великий Апостол просто имел в виду никогда непрекращающиеся циклы человеческих воплощений, в которых зло всегда будет преобладающим, до тех пор, пока человечество не будет искуплено истинным божественным Озарением, которое одно дает правильное познание вещей.
Легко искажать неясные выражения, написанные мертвыми и давно забытыми языками, и навязать их невежественным массам, как истины и факты откровения. Тождественность мысли и значения есть единственное, что поражает изучающего во всех религиях, упоминающих предание о Падших Духах, и в этих великих религиях нет ни одной, которая не упоминала и не описала бы его в той или иной форме. Таким образом, Хоангти, Великий Дух, видит своих Сыновей, которые приобрели действенную мудрость, падающими в Долину Печали. Водитель их Летающий Дракон, испив запрещенную Амброзию, пал на Землю со своим Воинством (Царями). В Зенд Авесте Ангра Майнью (Ариман), окружив себя Огнем («Пламена» в Станцах), пытается завоевать Небеса,[1188] ког да Ахура Мазда, спустившись с твердого Неба, обитаемого Им, на помощь Небесам, которые вращаются (во времени и пространстве, проявленные миры циклов, включая и циклы воплощения), и Амешаспенты, «семь блистающих Сравах», в сопровождении своих звезд, вступают в битву с Ариманом, и побежденные Дэва упадают на Землю вместе с ним[1189]. В Вендидаде Дэва названы «злодеями» и явлены, как устремляющиеся «в бездну …… мира ада» или Материю.[1190] Это – аллегория, показывающая, что Дэва вынуждены были воплотиться, как только они отделились от своей Основной Сущности или, другими словами, после того как Единство стало Множеством, после дифференциации и проявления.
Тифон, египетский Пифон, Титаны, Суры и Асуры, все они принадлежат к той же легенде о Духах, населивших Землю. Они не являются «Демонами, которым поручено создавать и организовать эту видимую вселенную», но они Формовщики или «Зодчие» Миров и Прародители Человека. Они, метафорически говоря, есть Падшие Ангелы – «истинные отображения» «Вечной Мудрости».
Какова же полная истина, так же как и эзотерическое значение этого универсального мифа? Полная истина неможет быть передана устами на ухо. Так же как и перо не может описать ее, ни даже истину о Рекордирующем Ангеле, если только человек не найдет ответ этот в святилище своего сердца, в глубинах своей божественной интуиции. Это есть великая Седьмая Тайна Творения, первая и последняя; и те, кто читали Апокалипсис Св. Иоанна, могут найти тень ее, скрытую под седьмою печатью. Она может быть представлена лишь в своей очевидной, объективной форме, подобно вечной загадке Сфинкса. Если Сфинкс бросился в море и погиб, то это не потому, что Эдип разгадал тайну веков, но потому, что, очеловечив вечно-духовное и субъективное, он обесчестил великую истину навсегда. Потому мы можем дать ее лишь с точки зрения ее философского и умственного плана, которые раскрываются тремя соответствующими ключами, – ибо последние четыре ключа из семи, широко открывающие врата в Тайны Природы, находятся в руках высочайших Посвященных и не могут быть выданы массам – во всяком случае, не в этом столетии.
Мертвая буква всюду одинакова. Дуализм в религии маздеев произошел в силу экзотерического толкования. Святой Аирьяман, «Дарующий Благоденствие»[1191], призываемый в молитве, называемой Аирьяма-ишио, есть божественный аспект Аримана, «Мертвящий Даэва Даэвов[1192], также Ангра Майнью является темным, физическим аспектом первого. «Охрани нас от нашего ненавистника, О Мазда и Армаита Спента»[1193], эта молитва и призыв имеет тождественный смысл с «Не введи нас в искушение», и она обращается человеком к страшному духудвойственности в самом человеке. Ибо Ахура Мазда есть Духовный и Очищенный Человек, и Армаита Спента, Дух Земли или материальность, в одном смысле, тождественен Ариману или Ангра Майнью.
Вся литература Магов или Маздеев – или то, что осталось от нее – является магической, оккультной, следовательно аллегорической и символической, даже ее «тайна закона»[1194]. Так мобеды и парси, во время жертвоприношения, устремляют свой взгляд на Баресма – божественную ветвь «Древа» Ормазда, превратившуюся в связку металлических жезлов, – и удивляются, почему Амеша Спента или «высокие и прекрасные золотые Хаома, и даже их Воху-Мано (добрые мысли) и их Рата (жертвоприношения) так мало помогают им. Пусть они поразмыслят о „Древе Мудрости“ и путем изучения усвоят один за другим его плоды. Путь к Древу Вечной Жизни, к белому Хаома, Гаокерена, проходит от одного конца Земли к другому; и Хаома находится на Небе, так же, как и на Земле. Но чтобы еще раз стать его священнослужителем и „целителем“, человек должен исцелить самого себя, ибо, это должно быть сделано прежде, чем он может исцелять других.
Это еще раз доказывает, что для того, чтобы так называемые «мифы» могли быть оценены, хотя бы с приблизительной справедливостью, они должны быть подробно исследованы во всех их аспектах. Воистину, каждый из семи ключей должен быть применен в надлежащем месте и никогда не быть смешиваем с другими – если мы хотим раскрыть весь цикл тайн. В наши дни мрачного, душеубийственного материализма, древние Жрецы – Посвященные стали во мнении наших образованных поколений синонимами искусных обманщиков, возжигавших огни суеверия с целью более легкого захвата власти над умами людей. Но это лишь необоснованная клевета, порожденная скептицизмом и недобрыми мыслями. Никто не верил в Богов больше, нежели они – или, как мы можем назвать их, в духовные и ныне невидимые Силы или Духов, Нуменов всех феноменов, и они верили просто, потому что они знали. И хотя, после того, как они были посвящены в Мистерии Природы, они принуждены были скрывать свое знание от профанов, которые несомненно злоупотребили бы им, подобное сокрытие, конечно, было менее опасно, нежели политика их узурпаторов и преемников. Первые учили лишь тому, что они хорошо знали. Последние, уча тому, что неизвестно им, изобрели, как прочную гавань для своего невежества, ревнивое и жестокое Божество, запрещающее людям, под страхом проклятия, проникать в его тайны; и они хорошо сделали ибо о его тайнах, в лучшем случае, можно намекнуть на скромное ухо, но описать их нельзя. Обратитесь к труду Кинга «Gnostics and their Remains» и убедитесь сами, чем был первичный Ковчег Завета, согласно автору, который говорит:
«Среди раввинов существует предание, что Херувимы, помещенные над ним, изображали мужское и женское начало в акте совокупления, чтобы выразить великую Доктрину Сущности Формы и Материи, двух принципов всех вещей. Когда халдеи ворвались в Святилище и увидели эту крайне поражающую эмблему, то вполне естественно, что они воскликнули: «И это есть ваш Бог, чистотою которого вы похваляетесь!».[1195]
Кинг думает, что предание это «имеет слишком большой привкус Александрийской философии, чтобы можно было придавать ему какую-либо веру», но мы сомневаемся в этом. Форма и вид крыльев двух Херувимов, стоящих на правой и левой стороне Ковчега, при чем крылья эти встречаются над «Святое Святых», является эмблемой, вполне красноречивой сама по себе, не говоря уже о «священном» Jod в Ковчеге! Тайна Агафодемона, легенда о котором утверждает – «Я есмь Хнум, Солнце Мира, 700», может одна лишь разрешить тайну Иисуса, число имени которого есть «888». Это не ключ Св. Петра или догма церкви, но Нарфекс – Жезл Кандидата на Посвящение, – который нужно вырвать из власти когтей долгомолчавшего Сфинкса прошлых веков. А пока что:
Авгуры, которые, при встрече друг с другом, должны закладывать языки за щеку, чтобы подавить приступ смеха, может быть более многочисленны в наш век, нежели они были во дни Силлы.
Отдел VI
Прометей – Титан
Происхождение его в Древней Индии
В нашу современную эпоху, в умах лучших символистов Европы нет ни малейшего сомнения, что в древности имя Прометей имело величайшее и весьма таинственное значение. Излагая историю Девкалиона, считавшегося среди жителей Беотии предком человеческих рас, и который, по знаменательной легенде, был сыном Прометея, автор «Мифологии Древней Греции» замечает:
«Таким образом, Прометей был чем-то большим, нежели прообразом человечества; он его зародитель. Так же как мы видели, что Гефест изваял первую женщину [Пандору] и дал ей жизнь, так и Прометей месит влажную глину и формирует из нее тело первого человека, которого он одарит искрою души[1196]. После потопа Девкалиона, Зевс, говорят они, повелел Прометею и Афине вызвать к жизни новую расу людей из ила, оставленного водами потопа[1197], и во дни Павзания, ил, которым воспользовался для этой цели герой, еще показывался в Фокиде[1198]. На нескольких архаических памятниках мы еще видим Прометея, в виде ваятеля человеческого тела, или одного, или при помощи Афины».[1199]
Тот же автор напоминает нам другую, одинаково таинственную, личность, хотя в общем менее известную, нежели Прометей, легенда которого представляет замечательные аналогии с легендою о Титане. Имя этого второго предка и зародителя – Фороней, герой древней поэмы Форонеида, к сожалению более не существующей. Его легенда локализовалась в Арголиде, где на его алтаре поддерживался постоянный Огонь, как напоминание, что он принес Огонь на Землю[1200]. Благодетель человечества, подобно Прометею, он приобщил его ко всем радостям Земли. Платон[1201] и Климент Александрийский[1202] говорят, что Фороней был первым человеком или же «отцом смертных». Генеалогия его, дающая ему в отцы реку Инакос, напоминает нам генеалогию Прометея, которая делает этого Титана сыном Океаниды Климены. Но мать Форонея была нимфа Мелиа; знаменательное происхождение, отличающее его от Прометея.[1203]
Дешарм полагает, что Мелиа есть олицетворение «дерева ясень», откуда, по Гезиоду, произошла раса Бронзового века[1204], и дерево это у греков считается древомнебесным, общим каждой арийской мифологии. Ясень это – древо Иггдразил скандинавской древности, которое Норны ежедневно опрыскивают водами из источника Урд, чтобы оно не засохло. Оно остается зеленеющим до последних дней Золотого Века. Тогда Норны – три сестры, соответственно веще взирающие в Прошлое, Настоящее и Будущее, – сообщают Повеления Орлога или Судьбы (Кармы), но люди осознают лишь Настоящее.
«[Но когда] Гультвейг (золотая руда) приходит, обольстительная чаровница…… которая, будучи трижды брошенной в огонь, каждый раз выходит из него более прекрасной, нежели раньше, и наполняет души богов и людей неутолимым желанием, тогда Норны…. вступают в бытие, и благословенный мир детских снов исчезает, и грех нарождается со всеми его тяжкими последствиями (и Кармою)».[1205]
Трижды очищенное Золото есть – Манас, Сознательная Душа. У греков ясень представляет ту же мысль. Его роскошные ветви есть Звездные Небеса, золотые днем, а ночью усеянные звездами – плодами Мелии и Иггдразила, под охраняющей тенью которых человечество жило во время Золотого Века, без желания и без страха. «Это древо имело плод или же пламенеющую ветвь, которая была молнией» – по предположению Дешарма.
Здесь вступает на сцену убийственный материализм эпохи, это особое извращение современного ума, которое, подобно северному ветру, пригибает все на своем пути и замораживает всякую интуицию, не позволяя ей вмешиваться в физические теории на стоящего времени. Не усмотрев в Прометее ничего другого, кроме «огня через трение», ученый автор «Мифологии Древней Греции» видит в этом «плоде» нечто немного большее, нежели простой намек на земной огонь и его открытие. Это уже не огонь от падения молнии, воспламеняющий сухое дерево, открывая, таким образом, свою неоценимую пользу человечеству Палеолита, – но на этот раз нечто более таинственное, хотя все еще такое же земное.
«Божественная птица, угнездившись в ветвях [небесного Ясеня], похитила этот сучек [или плод] и унесла его в своем клюве на Землю. Так греческое слово φορώνευς есть точный эквивалент санскритского слова бхуранью «быстрый», являющийся эпитетом Агни, который считается носителем божественной искры. Фороней, сын Мелии или небесного ясеня, таким образом, соответствует понятию, вероятно, гораздо более древнему, нежели то, которое преобразило прамантха [древних арийских индусов] в греческого Прометея. Фороней есть [олицетворенная] птица, приносящая небесную Молнию на Землю. Предания, относящиеся к рождению расы бронзового века и те, которые сделали из Форонея отца Арголиан, являются для нас доказательством того, что эта громовая стрела [или молния], так же как и в легенде о Гефесте или Прометее, была началом человеческой расы».[1206]
Но это дает нам, все же, не больше, нежели внешнее значение символов и аллегории. Теперь предполагают, что имя Прометея разгадано. Но современные мифологи и востоковеды уже не видят в нем того, что видели их отцы, основываясь на авторитете всей классической древности. Они находят в нем лишь нечто, гораздо более свойственное духу века, а именно фаллический элемент. Но имя Форонея, так же как и Прометея, имеет ни одно, ни даже два, но целый ряд эзотерических значений. Оба они относятся к семи Небесным Огням: к Агни Абхиманин, его трем сынам и их сорока пяти сынам, составляя в общем Сорок девять Огней. Разве все эти числа относятся лишь к земному огню и к пламени половой страсти? Разве индусский арийский ум никогда не поднимался выше таких чисто сексуальных представлений; этот ум, который проф. Макс Мюллер объявляет, как наиболее духовный и мистически устремленный на протяжении всей планеты? Одно только число этих огней должно было бы уже подсказать намек на Истину.
Нам говорят, что в век рациональной мысли не разрешается больше объяснять имя Прометея, как это делали древние греки. Последние, по-видимому,
«Основываясь на очевидной аналогии προμηθεύς с глаголом προμανθάνειν, видели в нем тип «предвидящего» человека, к которому ради симметрии был добавлен брат – Эпиметей или «тот, кто принимает совет после события».[1207]
Но теперь востоковеды решили иначе. Они знают истинное значение обоих имен лучше нежели те, кто изобрели их.
Легенда основана на событии мирового значения. Она была сложена, чтобы увековечить
«Великое Событие, которое должно было сильно запечатлеться в воображении первых свидетелей, ибо с тех пор воспоминание о нем никогда не покидало народную память».[1208]
Каково было это событие? Оставив в стороне всякий поэтический вымысел, все эти грезы о Золотом Веке, представим себе – так рассуждают современные ученые – первое жалкое состояние человечества во всем его грубом реализме, поразительная картина которого была начертана нам Лукрецием по Эсхилу, и точная истина которой ныне подтверждена наукою; и тогда мы сможем лучше понять, что новая жизнь, действительно, началась для человека в тот день, когда он увидел первую искру, получившуюся от трения двух кусков дерева или же из жил кремня. Как должны были быть благодарны люди этой таинственной и чудесной сущности, которую они отныне могли создавать по желанию и которая, как только она рождалась, начинала расти и распространяться, развиваясь со странною мощью.
«Это земное пламя не было ли оно аналогично по природе тому, которое посылало им сверху свой свет и тепло или устрашало их своими громовыми стрелами? Не происходило ли оно из того же самого Источника? И если начало его было в Небесах, то не должно ли оно было быть принесено когда-то на Землю? Если так, то кто был этим могущественным существом, этим благодетельным существом, Богом или человеком, который завоевал его? Эти вопросы, которые любознательность арийцев ставила в ранние дни их существования, нашли себе в Греции объяснение в мифе о Прометее».[1209]
Философия Оккультной Науки находит две слабые точки в вышеприведенных рассуждениях и указывает на них. Жалкое со стояние человечества, описанное Эсхилом и Лукрецием в ранние дни арийцев, не было более жалким, нежели в настоящее время. Это «состояние» ограничивалось дикими племенами; и ныне существующие дикари, ни в коем случае, не счастливее и не более несчастны, нежели были их праотцы миллионы лет тому назад.
Факт, признанный наукою, что «грубые орудия, точно схожие с теми, которые находятся в употреблении среди существующих дикарей», встречаются в речных песках и пещерах, геологически «предпосылая огромную древность». И так велико это сходство, говорит автор «The Modern Zoroastrian», что:
«Если бы, находящаяся сейчас на Колониальной Выставке, коллекция топориков и наконечников стрел, употребляемых бушменами Южной Африки, была положена бок о бок с коллекцией подобных же предметов из Пещер Кента или Пещер Дордонских из Британского Музея, то никто кроме эксперта не мог бы отличить их».[1210]
И если поныне, в наш век высшей цивилизации, существуют бушмены, которые умственно не выше расы людей, обитавших Девоншир и Южную Францию во время Палеолита, то почему последние не могли жить одновременно и быть современниками других рас, настолько же высоко цивилизованных для своего Времени, как и мы для нашей эпохи. Тот факт, что сумма знания ежедневно увеличивается в человечестве, «но что умственная способность не увеличивается вместе с нею», становится очевидным при сопоставлении интеллекта, если и не физического знания, Евклида, Пифагора, Панини, Капилы, Платона и Сократа с интеллектом Ньютона, Канта и современных Гёксли и Геккеля. Сравнивая результаты, полученные д-ром Барнард Дэвисом, антропологом[1211], что касается до внутренней вместимости черепа – объем которого был взят за стандарт и основание для суждения об умственных способностях, – д-р Пфафф находит, что вместимость черепа среди французов стоящих в ряду высших представителей человечества равняется 88,4 кубическим дюймам, будучи, таким образом, «заметно меньшей, нежели объем черепа полинезийцев вообще, который, даже среди многих папуасов и алфуров низшей степени, достигает до 89 и 89,7 куб. дюймов»; что показывает, что именно качество, а не количество мозга является причиной умственных способностей. Ввиду того, что средний размер черепов среди многих рас признан сейчас «наиболее характерным указателем на разницу, существующую среди различных рас», следующее сравнение является весьма показательным: