Тайная доктрина. Том III

У индусов магия была и есть более эзотерична, возможно – даже более эзотерична, чем у египетских священнослужителей. Настолько она считалась священной, что ее существование едва допускалось и ею пользовались только при крайней общественной необходимости. Дело магии считалось чем-то большим, чем дело религии, ибо ее считали божественной. Египетские иерофанты, несмотря на их суровую чистую нравственность, ни на миг не могли быть сравнимы с аскетическими гимнософистами ни по святости жизни, ни по чудодейственным силам, развитым в них сверхъестественным удалением от всего земного. Со стороны тех, кто их знали, они пользовались большим уважением, чем халдейские маги. Отказывая себе в простейших удобствах жизни, они обитали в лесах и вели жизнь наиболее уединившихся отшельников,[30] тогда как их египетские братья, по крайней мере, собирались вместе. Несмотря на пятно, бросаемое историей на занимающихся магией и предсказаниями, она провозгласила их обладателями величайших тайн в медицинских познаниях, непревзойденными в их применении на практике. Многочисленные тома, сохранившиеся в индийских монастырях, где приведены доказательства их учености. Попытка сказать о том, были ли гимнософы действительными основоположниками магии в Индии, или же они только пользовались тем, что было им передано, как наследство от самых ранних риши [31] – первых семи мудрецов – будет рассматриваться как простая спекуляция представителей точных наук.[32]

Тем не менее эта попытка должна быть совершена. В «Разоблаченной Изиде» все, что можно было сказать о магии, было изложено под маскировкой намеков; и таким образом, вследствие большого количества материала, разбросанного по двум большим томам, много значительного не дошло до читателя, в то время как неудачное распределение материала тем более отвлекало его внимание. Но намеки теперь могут превратиться в объяснения. Невозможно слишком часто повторять – магия так же стара, как человек. Ее больше нельзя называть шарлатанством или галлюцинациями, когда ее меньшие ветви, такие как месмеризм, ныне неправильно названный «гипнотизмом», «чтением мыслей», «действием под внушением» и еще многим другим, только бы не назвать это его настоящим и законным именем, – в настоящее время подвергаются тщательным исследованиям со стороны наиболее знаменитых биологов и физиологов как в Европе, так и Америке. Магия неразрывно слита с религией каждой страны и неотделима от ее происхождения. История не в состоянии назвать времена, когда ее не было, также как и эпохи, когда она появилась, если не будут приняты во внимание доктрины, сохраненные посвященными. Также наука никогда не разрешит проблему происхождения человека, если она отвергнет свидетельства древнейших записей в мире и откажется от ключа всеобщего символизма, имеющегося в руках законных Хранителей тайн природы. Каждый раз, когда какой-либо писатель пытается связать первое основоположение магии с какой-либо особой страной, или с каким-либо историческим событием или лицом, дальнейшие исследования показывали, что его гипотеза необоснована. По этому пункту у символогов существуют самые прискорбные расхождения. Некоторые хотели бы, чтобы введение применения магии было приписано скандинавскому жрецу и монарху Одину приблизительно за 70 лет до Р. X., хотя о ней неоднократно говорится в Библии. Но когда было доказано, что таинственные обряды жриц Валас (Voilers) намного предшествовали веку Одина,[33] тогда взялись за Зороастра, на том основании, что он основатель магианских обрядов; но Аммиан Марцеллин, Плиний и Арнобий совместно с другими историками древности показали, что Зороастр был только реформатор магии того вида, который практиковался халдеями и египтянами, а вовсе не ее основатель.[34]

Кто же тогда из тех, кто постоянно отворачивался от оккультизма и даже спиритуализма, как «нефилософских» и поэтому нестоящих научной мысли, имеет право сказать, что он изучал древних, или, если он их изучал, то понял все, что они сказали? Только те, кто претендуют на то, что они умнее своего поколения, кто думают, что они все знают, что знали древние и, таким образом, зная сегодня гораздо больше, воображают, что они вправе хохотать над простодушием и суеверием древних; те, которые воображают, что они раскрыли великий секрет, когда объявили, что древний, ныне не содержащий своего королевского посвященного царский саркофаг представляет собою «закром для зерна»; а пирамида, в которой саркофаг находится – просто зернохранилище или даже винный погреб! [35] Современное общество, основываясь на авторитете некоторых ученых, называет магию шарлатанством. Но на нашем земном шаре имеется восемьсот миллионов людей, которые верят в нее до сегодняшнего дня; и говорят, что имеется двадцать миллионов совершенно здравомыслящих и часто очень интеллектуальных членов того же общества, мужчин и женщин, которые верят в ее феномены, но под названием спиритуализма. Весь древний мир со своими учеными и философами, со своими мудрецами и пророками верил в нее. Где та страна, где не практиковали ее? В каком веке она была изгнана хотя бы из нашей собственной страны? В Новом Свете так же, как и на Старой Земле (последняя намного моложе первого) эту науку наук знали и применяли со времен самой отдаленной древности. У мексиканцев были свои посвященные, свои жрецы-иерофанты и маги, и свои святилища посвящения. Из двух статуй, откопанных в тихоокеанских штатах, одна изображает мексиканского адепта в позе, предписанной индусскому аскету, а другая – ацтекскую жрицу в головном уборе, который мог быть взят с головы индийской богини; тогда как «Гватемальская медаль» изображает «Древо Познания» – с его сотнями глаз и ушей, символизирующих видение и слышание – обвитое «Змием мудрости», нашептывающим в ухо священной птицы. Бернард Диаз де Кастилла, последователь Кортеса, дает нам некоторое представление о чрезвычайной утонченности, уме и цивилизации, а также о магическом искусстве народа, который испанцы покорили грубой силой. Их пирамиды – это пирамиды Египта, построенные по тем же самым сокровенным канонам пропорций, как и пирамиды фараонов; и ацтеки, по-видимому, получили свою цивилизацию и религию более чем одним путем из того же самого источника, что и египтяне, а до них – индийцы. Среди всех этих трех народов сокровенная натурфилософия, или магия, была доведена до очень высокой степени.

Что это было натур-, а не сверхъестественной философией, и что древние так и рассматривали ее, доказывается тем, что говорит Лукиан о «смеющемся философе», Демокрите, который, как он говорит своим читателям,

Не верил ни в какие (чудеса)... но занимался тем, что старался раскрыть способ, посредством которого теурги могли их совершать: одним словом, его философия привела его к заключению, что магия целиком заключалась в применении и в подражании законам и действиям природы.

Кто после этого все еще может называть магию древних «суеверием»?

В этом отношении мнение Демокрита приобретает для нас величайшую важность, так как маги, оставленные Ксерксом в Абдере, были его наставниками и, кроме того, он еще в течение долгого времени изучал магию у египетских священнослужителей.[36] Почти девяносто лет из своей стодевятилетней жизни этот великий философ производил опыты и записывал их в книгу, которая, согласно Петронию,[37]трактовала о природе – факт, который проверил он сам. И мы находим, что он не только верил и совершенно не отрицал чудеса, но, наоборот, утверждал, что те чудеса, которые удостоверены показаниями очевидцев, происходили и могли происходить; даже наиболее невероятные, последние были произведены с помощью «сокровенных законов природы» [38] ... Добавьте к этому, что Греция, «последняя колыбель искусств и наук», и Индия, колыбель религий, были, а одна еще и теперь преданы ее изучению и применению – и кто отважится дискредитировать ее достоинство, как предмета изучения, и ее глубину, как науки? [39]

Ни один истинный теософ этого никогда не сделает, ибо, как член нашего великого Восточного объединения, он несомненно знает, что Тайная Доктрина Востока содержит в себе альфу и омегу универсальной науки; что в ее затемненных текстах под пышным, хотя пожалуй слишком разросшимся, аллегорическим Символизмом лежат прикрытыми угловые и ключевые камни всех древних и современных познаний. Тот камень, снизведенный божественным Строителем, теперь отвергается слишком человеческим работником, и это происходит потому, что в своей смертоносной материальности человек утерял все воспоминания не только о своем святом детстве, но и о самой своей юности, когда он сам был одним из Строителей; когда «утренние звезды пали вместе, и Сыны Бога восклицали от радости», после того, как – выражаясь многозначительным и поэтическим языком Иова, аравийского посвященного – ими были установлены измерения оснований земли. Но те, кто все еще в состоянии дать место в глубинах себя самого для божественного Луча и которые поэтому принимают данные тайных наук убежденно и смиренно, те хорошо знают, что именно в этом Камне схоронено абсолютное в философии, что является ключом ко всем тем затемненным проблемам Жизни и Смерти, из которых некоторые, во всяком случае, могут получить объяснение в этих томах.

Пишущая эти строки ясно представляет себе огромные трудности, которые возникнут при обработке таких глубоких вопросов, и все опасности этой задачи. Хотя унизительно для человеческой натуры клеймить истину названием обмана, тем не менее мы видим, что это делается ежедневно, и миримся с этим. Ибо каждая оккультная истина должна пройти через такое отрицание, а ее поддерживатели – через мученичество, прежде чем ее окончательно примут: хотя даже и тогда это слишком часто оказывается —

Венцом,Золотым на вид, но все же венцом терновым.

Истины, которые покоятся на оккультных тайнах, будут иметь на одного читателя, способного их оценить, тысячу читателей, которые заклеймят их, как обман. Это только естественно, и единственное средство оккультиста, чтобы избежать этого, это приносить пифагорейский «обет молчания» и возобновлять его каждые пять лет. Иначе культурное общество – две трети которого считают своей обязанностью думать, что со времени первого появления первого адепта одна половина человечества занималась обманом и надувательством другой половины – несомненно подтвердит свое наследственное и традиционное право забросать камнями незваного гостя. Те благожелательные критики, которые с большой охотой провозглашают теперь знаменитую аксиому Карлейля, что его сограждане являются «большей частью дураками» – предварительно позаботившись включить себя в единственное исключение из этого правила – наберутся в настоящем труде новых сил и еще более убедятся в том грустном факте, что человеческая раса состоит просто из мошенников и прирожденных идиотов. Но это имеет очень мало значения. Реабилитация оккультистов и их архаической науки медленно, но упорно прокладывает себе путь в самое сердце общества ежечасно, ежедневно и ежегодно в виде двух чудовищных ответвлений, двух отбившихся от ствола магии побочных ветвей, а именно – спиритуализма и Римской церкви. Факт очень часто прокладывает себе путь посредством вымысла. Подобно громадному удаву, Заблуждение во всех видах обвивает человечество, пытаясь задушить в своих смертельных объятиях каждое устремление к свету и истине. Но Заблуждение властно только на поверхности, так как оккультная природа не пускает его глубже, ибо та же оккультная природа окутывает весь земной шар по всем направлениям, не оставляя даже самый темный угол неосвещенным. И то ли феноменом, то ли чудом – но оккультизм должен победить прежде, чем нынешняя эра дойдет до «тройного сентенария Жани (Сатурна)» Западного Цикла в Европе, иными словами – до конца двадцать первого века «после Р. X.».

Правда, почва давно прошедшего прошлого не мертва, ибо она только отдохнула. Остатки священных дубов друидов древности все еще в состоянии выпустить свежие побеги из своих высохших ветвей и возродиться к новой жизни подобно той горсточке зерна в саркофаге мумии 4000-летней древности, которая, будучи посеянной, дала ростки, выросла и «принесла прекрасный урожай». Почему бы нет? Правда сильнее, чем вымысел. В любой день и совершенно неожиданно она может реабилитировать свою мудрость и продемонстрировать зазнайство нашего века, доказав, что тайное братство, в самом деле, не угасло вместе с филалетянами последней эклектической школы; что гнозис все еще процветает на земле и его последователей много, хотя их и не знают. Все это может быть сделано одним или более из великих учителей, посещающих Европу и в свою очередь разоблачающих завзятых разоблачителей и клеветников на магию. Такие тайные братства были упомянуты несколькими известными авторами, и о них говорилось в «Королевской масонской энциклопедии» Маккензи. Пишущая эти строки теперь перед лицом миллионов тех, кто отрицает, смело повторяет то, что было сказано в «Разоблаченной Изиде»:

Если их [посвященных] рассматривали только как выдумку романистов, то этот факт только помогал «братьям-адептам» еще лучше сохранять свое инкогнито....

Сен-Жермены и Калиостро нынешнего века, наученные горьким опытом поношений и преследований в прошлом, теперь придерживаются других тактик.[40]

Эти пророческие слова были написаны в 1876 году и оправдались в 1886. Тем не менее, мы говорим опять,

Но существует большое количество таких мистических братств, которые не имеют никакого отношения к «цивилизованным» странам, и именно в их неизвестных общинах скрыты останки прошлого. Эти «адепты» могли бы, если бы они захотели, претендовать на странные родословные и предъявить проверяемые документы, которые внесли бы ясность во многие таинственные страницы как священной, так и светской истории.[41] Если бы ключи к иератическому письму и тайне египетского и индусского символизма были бы известны христианским отцам, они бы не оставили неискалеченным ни одного памятника древности.[42]

Но существует в мире еще один класс адептов, также принадлежащий к одному братству, причем даже более могущественному, чем какое-либо другое братство, известное профанам. Многие среди этого братства лично добры, благожелательны, даже чисты и временами святы, как личности. Однако, так как они коллективно и как корпорация преследуют эгоистическую одностороннюю цель с безжалостным упорством и решительностью, – их следует приравнивать к адептам Черного Искусства. Это – наши современные римско-католические «отцы» и духовенство. Большинство иератических писаний и символов было расшифровано ими со времен средних веков. Будучи во сто раз более сведущим по сокровенному символизму и древним религиям, чем когда-либо будут наши востоковеды, являясь олицетворением хитрости и ловкости, каждый такой адепт этого искусства крепко держит ключи к нему зажатыми в руке и позаботится о том, чтобы тайна не выскользнула легко из рук, если он сможет. В Риме и по всей Европе и Америке существует больше глубоко ученых каббалистов, чем обычно предполагают. Так что открыто публичные «братства» «черных» адептов являются более мощными и опасными для протестантских стран, чем какой-либо сонм восточных оккультистов. Люди смеются над магией! Ученые, физиологи и биологи высмеивают силу и даже самую веру в существование того, что на языке простого народа называют «колдовством» и «черной магией»! У археологов есть свой Стоунхендж в Англии с его тысячами тайн и его братом-близнецом Карнаком в Бретани, и все же среди них нет ни одного, кто хотя бы подозревал, что происходило в его подземных святилищах, в его закоулках и углах за последний век. Более того, они даже не знают о существовании таких «магических залов» в своем Стоунхендже, где происходят любопытные сцены каждый раз, когда имеется в виду новый новообращенный. Сотни экспериментов проделаны и проделываются ежедневно в Салпетрие и также в своих частных домах учеными гипнотизерами. Теперь доказано, что некоторые сенситивы – как мужчины, так и женщины – которым в состоянии транса было приказано на них воздействующим практиком совершать определенные действия – от выливания стакана воды до имитированного убийства – после возвращения в нормальное состояние теряют всякую память об инспирированном приказе – «внушенном», как это теперь называет наука. Тем не менее в назначенный час и момент этот человек, хотя при полном сознании и полностью наяву, побуждается какою-то неодолимою силою внутри его самого совершить то деяние, которое ему был внушено его месмеризатором; и при том: что бы то ни было и в какой бы то ни было период времени, указанный ему тем, кто контролирует субъекта, т. е. держит ею под властью своей воли, как змея держит птицу под своими чарами и наконец заставляет ее прыгнуть прямо в раскрытую пасть. Еще хуже этого, ибо птица сознает угрожающую ей гибель; она сопротивляется, хотя и безнадежно, в своих окончательных усилиях, тогда как загипнотизированный человек не восстает, но кажется следующим указаниям и голосу своей собственной свободной воли и души. Кто из наших европейских ученых, верящих в такие научные эксперименты – а таких, которые сомневаются в них и по сей день не чувствуют себя уверенными в их действительности, осталось очень мало – кто из них, спрашивается, готов признать, что это есть черная магия? И все же, это есть самое подлинное, неоспоримое и действительное очарование и колдовство древности. Мулу Курумбы из Нильгири не пользуются ничем другим в своих envoutements, когда хотят уничтожить врага, также и дугпы Бутана и Сиккима не знают более могущественного посредника, как их воля. Только у них эта воля не действует урывками, но действует с уверенностью; она не зависит от большей или меньшей восприимчивости или нервной впечатлительности «субъекта». Избрав свою жертву и поставив себя en rapport с ним, «флюид» дугпы проложит себе дорогу наверняка, ибо его воля неизмеримо сильнее развита, чем воля европейского экспериментатора – самодельного, необученного и бессознательного колдуна ради науки, – у которого нет представления (также веры) о разнообразии и мощности старых как мир методов, употреблявшихся для развития этой силы сознательным колдуном, «черным магом» Востока и Запада.

А теперь открыто и прямо задается вопрос: почему бы фанатическому и ярому священнику, жаждущему обратить в свою веру какого-либо избранного богатого и влиятельного члена общества, не использовать для достижения своей цели те же самые средства, которые французский врач и экспериментатор использует в своих опытах со своим субъектом? Совесть римско-католического священника, вероятнее всего, останется совершенно спокойной. Ведь он лично трудится не для какой-то эгоистической цели, но с целью «спасения души» от «вечного проклятия». На его взгляд, если тут и есть магия, то это святая, достойная награды и божественная магия. Такова власть слепой веры.

Поэтому, когда нас уверяют заслуживающие доверия и почтенные люди, занимающие высокое общественное положение, люди безупречной репутации, что существует много хорошо организованных обществ римско-католических священников, которые под предлогом и прикрытием современного спиритуализма и медиумизма устраивают seances с целью обращения в свою веру посредством внушения, непосредственного и на расстоянии, – мы отвечаем: мы знаем это. И когда, кроме того, нам рассказывают, что каждый раз, когда эти священники-гипнотизеры жаждут приобрести влияние над каким-либо лицом или лицами, избранными ими для обращения, то они удаляются в подземное помещение, специально отведенное и освященное ими для таких целей (т. е. церемониальной магии), и там, образовав круг, бросают свою объединенную силу воли в направлении того лица и таким образом, путем повторения этого процесса, приобретают полную власть над своей жертвой, тогда мы снова отвечаем: весьма вероятно. Фактически мы знаем, что это так, совершается ли этот род церемониальной магии и envoutement в Стоунхендже или другом месте. Мы говорим, что знаем это по личному опыту; а также и потому, что несколько лучших и наиболее любимых друзей пишущей эти строки были вовлечены в Римскую церковь и поставлены под ее «милостивое» покровительство именно таким путем. И поэтому мы можем только улыбаться с сожалением над невежеством и упрямством тех введенных в заблуждение ученых и культурных экспериментаторов, которые, веря в способность д-ра Шарко и его учеников «envoute» своих субъектов, не находят ничего лучшего, как презрительно улыбаться каждый раз, когда в их присутствии упоминается черная магия и ее мощь. Элифас Леви, аббат-каббалист, умер до того, как наука и факультет медицины Франции приняли гипнотизм и влияние par suggestion в число своих научных экспериментов, но вот что он сказал двадцать пять лет тому назад в своей «Dogme et Rituel de la Haute Magie», об «Les Envoutements et les Sorts»:

То, чего колдуны и некроманты больше всего домогались в своих вызываниях Злого Духа, была та магнетическая сила, которая является законным достоянием истинного адепта и которой они хотели завладеть для злых целей... Одною из главных их целей была власть насылать чары или вредные влияния... Эта сила может быть приравнена настоящему отравлению посредством потока астрального света. Они взвинчивают свою волю с помощью церемоний до такой степени, что она становится ядовитой на расстоянии... Мы рассказали в нашей «Догме», что мы думаем о магических чарах, и насколько эта сила чрезвычайно реальна и опасна. Истинный маг набрасывает чары без всякой церемонии и одним только своим неодобрением на тех, чьим поведением он недоволен и кого он считает заслужившим наказание, он набрасывает чары – даже своим прощением – на тех, кто причиняет ему вред, и враги посвященных никогда долго не остаются безнаказанными за свои злодеяния. В многочисленных случаях мы сами видели доказательства существования этого рокового закона. Палачи мучеников всегда страшно погибают, а адепты – мученики ума. Провидение (карма), по-видимому, презирает тех, кто презирает их, и предает смерти тех, кто хотел бы лишить жизни их. Легенда о Скитающемся Жиде является популярным поэтическим выражением этой тайны. Некий народ послал прозорливца на распятие на кресте; этот народ кричал ему «Иди дальше!», когда он пытался отдохнуть краткий миг. Отлично! Теперь этот народ впредь сам станет предметом такого же приговора; [43] он станет полностью вне закона, и веками ему будут приказывать – «Иди дальше! иди дальше!», и нигде он не найдет ни отдыха, ни сожаления.[44]

«Басни» и «суеверие» – будет ответом. Пусть будет так. Перед смертоносным дыханием эгоизма и равнодушия каждый неудобный факт превращается в бессмысленную выдумку и каждая ветвь когда-то зеленеющего Древа Истины засохла и с нее содрано ее первоначальное духовное значение. Наш современный символог чрезвычайно способен только на усматривание везде сексуальных эмблем и поклонения фаллосу, даже там, где такое никогда не мыслилось. Но для истинного исследователя оккультного учения «белая», или божественная, магия может существовать в природе без своего противоположения «черной» магии не более, чем день без ночи, будь то 12-часовой длительности или 6-месячной. Для него все в этой природе имеет оккультную – светлую и темную стороны. Пирамиды и дубы друидов, долмены и Богодеревья, растения и минералы – все было полно глубокого значения и священных истин мудрости, когда архи-друид совершал свои магические исцеления и заклинания, и египетский иерофант вызывал и водил Хемну, «прекрасного призрака», женского Франкенштейна древности, сотворенного для мучений и испытаний духовной силы кандидата на посвящение, одновременно с последним агонизирующим криком его земной человеческой природы. Верно, магия потеряла свое имя, и вместе с этим – право на свое признавание. Но она применяется ежедневно, а ее потомство – «магнетическое влияние», «сила красноречия», «неотразимое очарование», «целые аудитории, подчиненные и находящиеся как будто под властью чар», – это термины, признаваемые всеми и всеми употребляемые, как бы бессмысленными они ни стали теперь. Однако влияние магии является более определенным и решающим в религиозных обществах, например в таких, как трясуны, негритянские методисты, члены Армии Спасения, которые называют это «действием Святого Духа» и «благодатью». Действительная истина заключается в том, что магия все еще находится в полном ходу среди человечества, независимо от того, каким бы слепым человечество не оставалось по отношению к ее молчаливому присутствию и влиянию на его членов; каким бы невежественным общество ни было, и остается, в отношении ее ежедневных и ежечасных благотворных и вредоносных воздействий. Мир полон таких бессознательных магов – в политике так же, как и в каждодневной жизни, в церкви так же, как в цитадели свободной мысли. К несчастью, большинство из этих магов являются «колдунами», не в переносном смысле, а по-настоящему, вследствие присущего им эгоизма, мстительных натур, их зависти и злобы. Истинный исследователь магии, хорошо осведомленный об этой истине, смотрит на это с сожалением и если он мудр – молчит. Ибо каждое усилие, приложенное им к удалению этой всеобщей слепоты, вызовет только неблагодарность, клевету и часто проклятия, которые, не будучи в состоянии поразить его, обратятся на его зложелателей. Ложь и клеветнические измышления – последние суть прорезывающаяся ложь, добавляющая к пустой безвредной неправде действительные укусы – становятся его уделом, и таким образом доброжелатель вскоре оказывается разорванным на куски в качестве награды за его благое желание просветить.